My own mafia

Часть 7: «дисциплина» Утро четвертого дня занималось над особняком Сальваторе в тяжелом, грозовом мареве. Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы гостевой спальни, окрашивая комнату в приглушенные, янтарные тона. Елена проснулась от резкого, сухого щелчка замка. Она мгновенно поднялась на постели, прижимая к груди одеяло.  Память о ночном кошмаре, где пальцы Деймона сжимались на её горле, всё еще заставляла её сердце биться в ускоренном, паническом ритме. На нежной коже шеи горели отчетливые багровые отметины — немой упрек его неконтролируемой мафиозной силе. Дверь распахнулась, и на пороге выросла фигура Деймона.Деймон выглядел безупречно, но его ледяные глаза выдавали глубокую, затаенную усталость — он почти не спал, карауля её покой после своего ночного срыва. На нем были строгие черные брюки и темно-серая шелковая рубашка, верхние пуговицы которой оставались небрежно расстегнутыми. Каждое его микродвижение дышало хладнокровием и абсолютной властью. Он вошел, не проронив ни слова, и остановился у изножья кровати. Его тяжелый, сканирующий взгляд скользнул по её растрепанным каштановым волосам, задержался на синяках на шее, и Елена отчетливо увидела, как на его идеальном лице, склонном к стальной жесткости, на секунду дрогнули желваки.  Его мужское эго было уязвлено  собственным безрассудством. Он напугал девчонку. До смерти напугал. Но и наказать ее за то что не дала заняться сексом тоже надо. — Гилберт, — раздался его низкий, вибрирующий голос,от которого по спине Елены побежали мурашки. — Сегодня ты остаешься здесь. Без телефона.Без вещей. В этой комнате. Елена округлила глаза в удивлении — Деймон, но... — попыталась робко возразить она, подавшись вперед. — Ты же сам просил прощения ночью,Зачем запирать? Это несправедливо! — Это дисциплина, — хладнокровно отрезал он со своей улыбкой с сарказмом и тут же убрал ее,закинув руки в карманы и слегка нависая над ней с высоты своего огромного роста. Из-за физического контраста Елена рядом с ним казалась совсем крошечной.  — Ты проявила излишнее любопытство, Елена.В моем мире за это убивают. Тебе нужно научиться покорности ради собственной безопасности. Сиди тихо и думай над своим поведением. Я вернусь к вечеру. Если ты усвоишь урок — мы поговорим. Он развернулся с хладнокровной грацией и вышел. Дверь закрылась, и тяжелый засов встал на место. Елена осталась одна. Весь день превратился для неё в изощренную психологическую пытку тишиной. Она мерила комнату шагами, её стройные ноги в коротких шортах без устали мелькали по дорогому ковру.  В ней боролись пугливая девчонка и хитрая, гордая натура.Она принципиально не прикоснулась к еде, которую в полдень принесла экономка. Она собиралась показать этому суровому 28-летнему боссу, что её дух нельзя сломать так просто. Часть 8:Приезд отца. Около семи вечера тишину особняка разорвал шум подъезжающих автомобилей. Елена прильнула к окну, осторожно отодвинув тяжелую портьеру. Сердце в груди забилось как сумасшедшее: из черного тонированного седана вышел её отец.  Джон Гилберт выглядел постаревшим, его плечи были сутулены, а в движениях читался панический, унизительный страх. Его сопровождали двое громил Сальваторе. Через несколько минут замок на её двери снова щелкнул. На пороге стоял Деймон. Он уже снял пиджак, а рукава его шелковой рубашки были закатаны до локтей, обнажая огромные руки со шрамами. — Твой отец приехал, — хладнокровно произнес Деймон, внимательно вглядываясь в её бледное лицо. — Хочешь послушать, как дела у твоей семьи? Иди за мной.  Елена испуганно кивнула и послушно пошла за ним, стараясь не отставать ни на шаг. От Деймона пахло дорогим табаком и волнующим мужским парфюмом, этот шлейф буквально дурманил её голову. Они спустились на первый этаж к его личному кабинету. Деймон оставил дверь слегка приоткрытой, а Елене приказал встать в глубокой тени за массивной дубовой нишей коридора, откуда было всё прекрасно видно и слышно. Джон Гилберт стоял посреди роскошного кабинета,теребя пальцы. Деймон прошел мимо него с абсолютным безразличием, сел в свое глубокое кожаное кресло и вальяжно закинул ногу на ногу. Он налил себе виски, лед тихо звякнул о хрусталь. — Мистер Сальваторе, — начал отец Елены, его голос подрагивал. — Я умоляю вас. Я переписал на вашу фирму долю в порту. Я отдаю всё. Пожалуйста, скажите, что с моей девочкой? Она жива? Не трогайте её, она ведь совсем молодая.. Деймон сделал медленный глоток, хладнокровно буравя Джона тяжелым, ледяным взглядом. В его позе читалось тотальное превосходство. — Твоя девчонка жива, Джон Пока жива, — вкрадчиво, со стальными нотками в голосе уточнил Деймон. Каждое его слово падало как удар топора. — Но твоя доля в порту не покрывает и половины того, что ты проиграл моим людям.  Так что работай дальше. Будешь пахать на меня, выполнять все поручения без вопросов. И если я замечу хоть одну крысиную мысль в твоей голове — твоя послушная дочка пострадает первой. Свободен. Елена, стоявшая в тени, закусила губу до крови. Слезы брызнули из глаз. Ей было жутко, больно и невыносимо стыдно видеть, как её некогда строгий отец пресмыкается перед этим хладнокровным монстром. Джон Гилберт поклонился и поспешно вышел, так и не узнав, что его дочь стояла в трех шагах. Деймон бесшумно поднялся с кресла, вышел в коридор и застал Елену, которая беззвучно рыдала, прижавшись спиной к стене. Её  волосы растрепались, а тело мелко дрожало от пережитого шока.Она зажала рот рукой чтобы как то прикрыть лицо и чтобы он не видел ее рыданий. Его суровое лицо мгновенно смягчилось. Тот самый скрытый триггер нежности к этой хрупкой заложнице сработал на полную мощность. Деймон сделал шаг, полностью перекрывая ей выход своим телом, и властно, но невероятно бережно притянул её к своей широкой груди. Его руки намертво сомкнулись за её спиной. — Всё... Тихо,успокойся,— тихо, глубоким бархатным басом зашептал он ей прямо в макушку. Он медленно поглаживал её по волосам, позволяя ей выплеснуть все слезы в его дорогую рубашку. — Отец твой идиот, но он жив. И ты жива. Никто тебя здесь не обидит, слышишь? Я обещал.  Елена уткнулась носом в его грудь, чувствуя и безопасность и страх одновременно.В этот момент её пугливость отступила, уступая место какому-то странному, пугающему и одновременно сладкому чувству защищенности. Этот страшный человек был её единственной опорой. Пользуясь его неожиданной мягкостью, хитрая Елена шмыгнула носом, подняла на него свои заплаканные глаза и робко прошептала: — Деймон... Если я буду во всем тебя слушаться... Обещай, что не будешь больше кричать на меня И... можно мне завтра хотя бы на пару часов встретиться в городе с подругой?Пожалуйста…. Деймон хладнокровно вгляделся в её красивое лицо. Он прекрасно видел её девичью хитрость, понимал, что эта мелкая заложница пытается им манипулировать, используя свои слезы.  Любую другую женщину за такую попытку он бы вышвырнул вон. Но Гилберт... Она вызывала у него непреодолимое желание покровительствовать. — Ладно, — после долгой паузы хрипло ответил он, аккуратно стереть большим пальцем слезинку с её щеки, заставив Елену дико смутиться от этого интимного жеста. — Ты получишь свою прогулку, Гилберт. Но на моих условиях. А сейчас марш в комнату, отдыхай. Завтра будет тяжелый день.