Тирисфальские Беглецы

      — Казнь уже назначена.        Аллистер перекладывал бумаги на столе, желтые, белые, хрупкие, ничего не стоящие и очень важные. Это были чьи-то жизни и смерти, чьи-то задания и чьи-то награды. Для лорда Эммета там была небольшая записка.        — Командование решило, что опасно оставлять шпиона Альянса на наших землях, поэтому...        Аллистер улыбнулся.        Эммет был измучен пытками, его мозг старался работать вопреки оглушительным страданиям, вопреки протестам своего тела. Он был рад, что лицо всё еще было мокрым от купания в гнилой воде, и он мог слезам дать выход. Однако, он напряг каждую мышцу, которую только мог, чтобы не начать дрожать.        — Казнь? Я не работаю ни на одно королевство.        — Что вы?! — удивился Аллистер, стал перебирать бумаги. Одну он достал с торжественным видом, — а вот же у нас доказательства, что вы работаете на человека, который подкупил гноллов Гнилошкуров. Тут прямо наши шпионы доносят, что он поручил вам вернуть свои инвестиции.        Теневой жрец поддолкнул бумагу к Эммету.        Бывший барон постарался твёрдо взяться за край бумаги дрожащими пальцами. На секунду он задержался взглядом на своем заново живом пальце, который отрубили меньше пяти минут назад. Но нет, нужно разобраться в бумаге.        Донесение было из Южного Берега в Хилсбраде. Неизвестный шпион узнал все про того, с кем разговаривал Эммет. Сам Римайол вместе с отрядом, были всего лишь заметками на полях, незначительным пятном на фоне крупной фигуры.        Бывший генерал-бригадир Лордерона, Теклис Сильвергард был его нанимателем. Но, конечно, представился он другим именем и выглядел совсем не так, как Эммет запомнил его за годы службы.        — Я ничего из этого не знал.        — Так это ваши проблемы, лорд. — просто ответил Аллистер и положил руки себе на живот, или на то, что от него осталось под исписанной рунами робой. — Неужели наёмники берутся сейчас за любую работу?        Наёмники в отчаянии да, хотел сказать Римайол Эммет, но промолчал.        Аллистер решил, что это конец разговора, он похлопал себя по животу и, наконец, сказал.        — Вас и ваших выживших компаньонов убьют завтра на рассвете. Тела мы освежуем и выставим на показ вдоль дороги на Амбермилл, чтобы немного расшевелить местных.        Он сделал неопределенный жест, потряс кулаками в воздухе перед собой, как будто танцевал.        Однако, жрец, не улыбался, и вполне вероятно, что под «расшевилить» он имел в виду что угодно, кроме танцев.        — Нет. — внезапно выпалил Эммет.        Аллистер смотрел на Рима не меняя выражения лица. Тот быстро продолжил:       — Я могу быть вам полезен.        Пауза.        Рим сглотнул.       — Я знаю Теклиса Сиьвергарда... Точнее, знал! Я не узнал его в этот раз. Но я знаком с его семьёй. Моя жена, то есть, бывшая жена, приходится ему племянницей.       — Так я всё это помню, — сказал Аллистер устало, однако, больше не двигался и внимательно слушал. — Что дальше?        — Я могу вернуться к нему, с частью добычи... И с другими членами отряда тоже. С теми, кто не в курсе о том, о чем мы сейчас говорим. Например, Кенна. От неё не будет проблем и я придумаю что сказать ей. Потом я смогу доносить вам о действиях генерала Сильвергарда.       — Интересная идея, Рим, милорд, но получается вы хотите живыми уйти подальше от нашего взора, вернуть то, что вам не принадлежит тому, кто использует эти грязные деньги во второй раз? Вы понимаете, что сделал Теклис?        Рим начал лихорадочно рассуждать.        — Он подкупил Гнилошкуров? Я ничего не знаю об этом.        — Гнилошкуры подчиняются не каким-то своим вождям, — пояснил Аллистер, — а некроманту Плети.        Эммет сглотнул, жрец продолжил.        — Формально, Теклис Сильвергард, является командующим вспомогательных корпусов Штормграда. Беженцы, обездоленные, всё такое. Сильная потеря в богатстве и влиянии, не находите? После командования целой лордеронской бригадой. Ваш двоюродный тесть хватается за любую возможность насолить Орде и нам, Отрёкшимся. Совесть его загрызла, или жадность, но он отправил на Фенрис вас и парочку других головорезов. И вы и поверили, уши развесили, что в старой крепости еще сохранилось что-то, что можно разграбить. Честно говоря, я разочарован. И не вижу смысла. Вы его родственник, хоть и бывший. Легко сможете договориться, тем более, вас-то он наверняка узнал.        Казнь. Неужели, вот и всё? Смерть? Сейчас? После всех этих лет бегства?        — Сильвергард старый и злобный вояка, который большую часть нашей семейной жизни не проявлял ко мне интереса. Мой отряд не входил в его бригаду. Я не испытываю к нему тёплых чувств, а моя жена часто сообщала мне, что он меня ненавидит, так как готовил своей племяннице в мужья одного из своих адьютантов. Вы можете мне не верить, но между нами с Теклисом нет никакой теплой дружбы или семейной преданности. Более того, это наверное единственный человек, чья смерть меня абсолютно не тронет, и я был бы рад ей поспособствовать.        Эммет закрыл рот и с небольшим для себя удивлением понял, что он все это сейчас сказал.        Жрец рассмеялся. Он смеялся долго. Наконец, каркающий демонический хохот его доканал и он приложился к кружке с мутным пивом. Слышно было, как жидкость журчала вдоль его гнилых внутренностей и пищевода.        — Это очень убедительная рекомендация, и я готов её рассмотреть, но пока что, завтра утром вы умрёте. Или нет? Посмотрим.        Стражи смерти схватили Эммета под руки, наклонили к земле, и потащили в сторону сырой камеры. Старая решетка была починена с помощью острых реберных костей какого-то чудища. Они были желтыми и неприветливыми. Из этой ограды он видел всё, что происходило в подвале, то есть штабе Отрекшихся. Бывший склеп, по которому мёртвые ходят как живые. И нигде не было видно Кенны.