Не про тебя

      Луи собран и смел, как при их первой встрече. За множество десятилетий, что они были знакомы, Лестат начал забывать, какой была его любовь всегда — строгой, красивой, с прикрытыми глазами и прокушенным языком. Он даже человеком мог приставить нож к горлу брата. А когда человек стал вампиром, мог разгрызть шею и поменять рёбра местами всем неугодным.       Лестат им восхищался. Он его бесконечно любил. Но такие чувственные импульсы были только временами. В остальное время ему было до глупого плевать на Луи.       Сейчас Луи сидит в своём амплуа, в том настроении, чтобы произвести новое первое впечатление, и издевается, даже не стесняясь.       — Ты посвятил мне песню? — глупо спрашивает Луи, хотя знает ответ. — Ты написал про меня альбом?       Прожили вместе несколько десятков лет, вырастили дочь, а он так и не заметил, что ему посвящали музыку, образы, мысли и взгляды. Луи даже не видел, возможно и глупо не подозревал о том, какой пласт творчества был создан только благодаря ему и сколько вдохновения он принёс.       И пусть дальше не знает.       — Ты написал про меня книгу!       И такой аргумент тяжело перекрыть.       Всё снова на своих местах. Луи выводит из себя, заставляет кричать и вызывает желание выстрелить в голову себе и человеку напротив.       — Возможно, — отвечает Луи, — но я этого и не скрываю.       — Ты берёшь на себя слишком много. Эта песня не про тебя, как и любая другая. Ты не заслужил ни слова. Ведь надо было сойти с ума, чтобы посвятить песню случайному любовнику!       Лестат с ним и говорить не хотел. Он смотрел прямо на любовь всей своей жизни и понимал, что в нём нет желания даже потянуться за поцелуем.       Луи тоже смотрел в ответ. Знал, что скоро сойдутся, потому улыбался очень бережно и спокойно. Не мог залезть в голову Лестату, но знал, что там спрятано. А слова… Слова и крики он не слушал, его безумно раздражал бессмысленный шум. И даже немного этот голос.       Некоторые высказывания Лестата его даже немного ранят, а внутри что-то жжёт. В этом и состоит манера общения Лестата: спугнуть, взбесить.       — У меня было столько хороших и плохих людей, — продолжает Лестат, — до и после тебя. Они были сильнее, умнее, громче и богаче. У меня были звёзды, уникальные своим талантом. Им таких, как ты, даже не видно. На их фоне ты даже не «ред» флаг, ты серый флаг!       Луи кусает щёку изнутри и старается ядовито улыбаться, хотя глаза начинает щипать. Потому что Лестат ограничен в своей эмпатии и не понимает, когда стоит остановиться. Но Луи сделал ему бесконечно больно, так что его можно понять и принять любой крик. Ведь пока Лестат ругается, он показывает, насколько ему не всё равно.       — Ты добавишь эти фразы в свою новую песню? Я буду на обложке нового альбома?       Лестат в возмущении засверкал глазами.       — Чтобы ты ни говорил, — Луи встаёт из-за стола, — ты всё равно меня любишь. Как и я тебя. Пусть теперь так, издалека. Но песни я обязательно послушаю, попозже.       Лестат хотел расцарапать наглое лицо, но знал: если встанет и прикоснётся, хорошим это не закончится.