Черепашки-ниндзя: Грани

Глава первая       - Мы знаем, ты тоже этого хочешь. Ничего делать не придется. Просто скажи, что поддержишь нас в нужный момент, - голос звучал отчетливо, но тихо. Ровно настолько, чтобы не приходилось вслушиваться.       Нужно хорошо обдумать следующий шаг. Какие вводные данные? Говоривший должен стоять напротив, как раз отрезая путь к выходу, но в темноте сложно определить точное расстояние. Плохо. Неожиданный удар мог бы стать преимуществом, но для него нужно рассчитать, куда целиться. Не хотелось бы что-то здесь разгромить. Только не здесь.       - Соглаша-айся, - вторил шепот за спиной. Теплое дыхание коснулось шеи – его обладатель подобрался слишком близко.       Донателло вздрогнул. Подавив желание отстраниться от второго заговорщика - и тут же столкнуться с первым – он шагнул по диагонали назад. Корпус с силой развернулся по оси, правая рука нашла плечо противника. Тот рефлекторно дернулся вперед, но собственная инерция понесла его дальше, заставив описать ровный полукруг. Внезапно хватка ослабла и потерявший равновесие заговорщик рухнул на спину.       - Думаю, свет уже можно вернуть. Рафаэль, будь добр.       Раздался щелчок выключателя и комната озарилась холодным светом ламп, ослепив всех троих: Рафаэля со скрещенными руками, распластавшегося на полу Микеланджело и оказавшегося между ними Донателло. Проморгавшись, последний удовлетворенно отметил, что вещи в его комнате остались на своих местах.       - Как ярко! Решил меня добить? – обиженно протянул Майк, все еще щурясь. – Раф, он дерется! Это не по плану!       - Хреновый план, значит. В следующий раз придумай что получше, - пожал плечами его сообщник и протянул руку. Брат ухватился за широкую трехпалую ладонь и одним рывком подтянулся.       - Можно узнать, ради чего был весь этот спектакль? – Донателло с невозмутимым видом взял маркер со стола и принялся вертеть его в руках.       - Так мы же все объяснили! Мы хотим устроить вылазку сегодня ночью, после того, как отец уснет. И нам не помешает численное преимущество, потому что Лео…А! Ты про маленькую шутку со светом? Ничего такого – легкое психологическое давление, дабы прибавить веса нашим доводам.       - Но твой аргумент оказался весомее, - усмехнулся Рафаэль, жалея, что не увидел, эффектный маневр. – И все же, ты в деле? Донателло с нажимом положил маркер. Затем повернулся к братьям с прижатой к груди рукой.       - Вы предлагаете мне вступить в альянс? – севшим голосом прошептал он. – Против Лео? Против нашего лидера?       - Ничего мы не предлагаем, - пробубнил Рафаэль.       - Молчите! Не хочу ничего слышать! Как можно? Леонардо – наш брат, тот кто ведет нас сквозь тьму этого мира, кто неустанно печется о нашем благополучии. Неужели вы забыли все наши уроки? «Единство команды – это фундамент, на котором строится победа». И вы хотите, чтобы я подорвал этот фундамент? Своими руками? Ради бесцельного блуждания по крышам? – Донателло сделал паузу, проверяя, какое впечатление производят его слова. – Нет, я не могу пойти на такое.       - Альянс? Против нашего глубокоуважаемого командира? – Микеланджело округлил глаза и прижал руки к груди, подражая брату. – За кого ты нас принимаешь!       - Ладно, умник, давай начистоту. Никаких заговоров. Мы просто хотим подышать воздухом. Без надзора. Если пойдем сами – Лео нас сдаст. «Примерный старший братик»! А ты обычно на его стороне. Поэтому ты должен пойти с нами.       - Давай! Легкая прогулка – исключительно для сплочения коллектива. Представь: ночной город, крыши, может, вылазка в какое-нибудь интересное место. Донателло уже не смотрел на них, только задумчиво барабанил пальцами по столешнице.       - Я никогда не пойду против нашего лидера. Вы знаете, это дело принципа. Рафаэль нахмурился и направился к выходу, но был остановлен мягким прикосновением Микеланджело. Тот даже не повернул головы, пристально наблюдая за тихой дробью. Наконец, длинные пальцы замерли, так и не коснувшись стола. Микеланджело сдержал улыбку. Именно этого он и ожидал.       - Однако, раз вы утверждаете, что эта авантюра продиктована исключительно благими намерениями – а у меня нет причин подвергать их сомнению – ситуация принимает совершенно иной оборот. Конечно, у меня были свои планы на вечер. Очень жаль от них отказываться. Но, если бы мне довелось также внести свой вклад, скажем, при выборе направления для нашей вечерней прогулки, я бы, возможно, пересмотрел свое отношение к некоторым… коллективным мероприятиям. Если только у вас не было конкретных планов? - Никаких! – с готовностью отозвались братья.       - Тогда как насчет Лонг-Айленда? Мимо Технологического Университета? Я бы хотел захватить кое-что с местной свалки и не откажусь от пары свободных рук.       Заговорщики переглянулись. Микеланджело чуть было не ляпнул «И все?», но вовремя прикусил язык. Хорошо, что они не начали торг первыми.       - Идет, - он пожал плечами. – Значит, ты в игре?       - От меня же ничего толком не требуется.       - Тем более! – озорно подмигнул Майки. – Тогда до вечера.

***

      Эйприл лениво ковыряла трещину в стене рядом с дверью, из-за которой доносился шум. Там находился Овальный кабинет, как в шутку журналисты прозвали рабочее место руководителя аффилэйта, Эвана Брауна.       Опоздавший - девушка видела только поношенные кроссовки - на ходу бросил:       - Ты чего здесь стоишь? Стажеров на планерки не пускают, - и, не дожидаясь ответа, проскользнул внутрь.       "Очень надо!" - фыркнула Эйприл.       Тишину прервало басовое "Это, по-вашему, стоящая работа?!". Дернувшись от неожиданно громкого крика, девушка все же отломала кусок штукатурки и поспешила спрятать его в карман толстовки. Затем, дабы скрыть следы преступления, прижалась спиной к холодному неровному участку.       Начальник рвал и метал. В потоке красочной брани Эйприл уловила что-то про " лопнувшее терпение" и "систематическое разгильдяйство". Судя по всему, "пустыми" пришли все. Виной тому был день - необычно, даже аномально тихий для пятницы, так что найти тему для вечернего выпуска было непросто. Среди новостников существовало неофициальное право иногда "пропускать " день и приходить на планерку без сюжетов, в надежде спрятаться за спинами более удачливых коллег. Затем следует отбор, утверждение плана и распределение ресурсов между одобренными материалами - а там никто в суматохе не вспомнит, с чем ты сегодня выступал и выступал ли вообще. Необходимо помнить два правила: не привлекать слишком много внимания, комментируя чужие наработки (или напротив, пытаться молча отсидеться) и не злоупотреблять с количеством таких "халтурок". Впрочем, если сегодня уже тринадцатое число, а ты не делал так с прошлого месяца, то почему бы и не рискнуть?       Эта собрание показало, что в негласный кодекс подчинённых следует добавить Третье правило: " Заранее обсуждать, кто сегодня ничего не готовит". Конечно, для главного офиса, того самого Шестого канала, куда мечтает попасть каждый, кто хоть немного связан с журналистикой, подобное было неприемлемо. Но здесь, на маленькой станции местных новостей не было ни жёсткой конкуренции, ни большой текучки кадров, чтобы можно было безболезненно расстаться с опытными сотрудниками. Для молодых специалистов риск был выше, но Эйприл была уверена, что и они сегодня отделаются строгим выговором.       Кого-то все же попросили "выйти успокоиться ". Через минуту в коридор вылетела высокая брюнетка и стремительно зашагала в сторону уборной. Стук каблуков ещё с минуту раздавался по этажу, пока Эйприл вновь не начала различать голоса в кабинете. Планерка подходила к концу. Журналисты стали расходиться по своим рабочим местам - продолжать поиски. Последними кабинет покинула компания молодых людей, среди которых девушка разглядела обладателя знакомых кроссовок. Стоило захлопнуться двери, как к нему вновь вернулось желание поговорить. Фамильярно закинув руку на плечо соседа слева, парень передразнил начальника:       - "Что прикажете делать, мистер Уилсон, если ребята с Шестого запросят несколько наших материалов, а нам не хватает даже на собственный эфир?" Да ладно! Часто этим "крутым парням" что-то от нас надо? Одно дело, если б что-то интересное случилось и нам невероятно повезло оказаться на месте раньше других. Ключевое слово "невероятно "!       Судя по общему настроению, момент был максимально неподходящий для беседы с начальником. Её собственная позиция в редакции была ещё шатче, чем у остальных. Но Эйприл твёрдо решила: раз уж взяли, она отсюда не уйдёт. С этой мыслью девушка толкнула дверь и, не пока не передумала, поспешно вошла в кабинет.       Браун, все ещё хмурый, внимательно просматривал записи. До стола, за которым только что собирался весь штат, было восемь шагов. Эйприл сделала пять, когда раздалось глухое:       - Что?       Она замерла, но руководитель даже не поднял головы. Девушка перевела дыхание.       - Я хотела поговорить о работе, - скороговоркой начала Эйприл, прикидывая, сколько у нее осталось времени до того, как ее вышвырнут, в этот раз.       Браун оторвался от записей. Посмотрел на неё - без раздражения, скорее с усталым недоумением. Так смотрит сытый кот на муху, которая бьётся об стекло: непонятно, чего ей надо, но пусть бы уже успокоилась.       - Работу? - лениво протянул тот, словно подыгрывая образу из ее мыслей. - Ты уже говорила сегодня. Трижды, кажется.       - Четыре - мое счастливое число, - Эйприл сделала ещё шаг к столу. - Подумала, может сейчас, в свете открывшихся обстоятельств...       Браун откинулся на спинку стула. Секунду он смотрел на неё - упрямую, взъерошенную, с горящими глазами.       Раньше он бы и не обратил внимания на такую. В старые добрые времена, он сидел в просторном офисе "Шестого", получал приличные деньги «за былые заслуги», наблюдая за суетой вокруг из под полуприкрытых век. Эван довольно прищурился, предаваясь воспоминаниям, но открыв глаза, обнаружил, что девчонка никуда не исчезла. Мужчина снова помрачнел.       «Теперь я здесь, - думал Браун. - С этими… - он мысленно обвёл рукой здание, - с теми, для кого региональный канал - это потолок. И со стажеркой, которой неймётся. Сидела бы тихо в уголке, не мешала, радовалась, что вообще взяли. Так нет - ей подавай настоящую работу. Бегать с микрофоном, выслуживаться перед редакторами, готовить репортажи, которые все равно никто не увидит.»       - Каких таких обстоятельств? - картинно удивился начальник. - У нас, насколько мне известно, все под контролем. Или ты располагаешь другой информацией?       - Но я слышала, как на планерке…       - Много чего ты слышала! — перебил Браун. В голосе проскользнула резкость, которую тот тут же погасил. - Просто рабочий момент.       "Ни хрена не под контролем, - подумал Эван. - Но это явно не твоего ума дело, девочка."       - Если не терпится быть полезной, — продолжил он уже мягче, почти по-отечески, - будь умницей, принеси кофе. Капучино с двумя ложками сахара.       - Кофе? - переспросила Эйприл. - Мистер Браун, я думаю, что мне уже можно поручить что-то посерьёзнее.       - В чем дело? - Браун изогнул бровь. - Ты просила задание. Я тебе его нашёл. У нас здесь очень ценится взаимопомощь и умение работать в команде. И принести руководителю кофе - не самый плохой способ себя проявить.       - Я лишь хочу сказать, что способна на большее. Прошу, дайте мне всего один шанс!       Браун помолчал. Посмотрел на неё - на эти сжатые губы, горящий взгляд. И вдруг его осенило.       - А, понял, — сказал он почти добродушно. - Ты хочешь прибавку.       - Что? - моргнула девушка.       - Не думай, что я не понимаю, О'Нил. Я тоже был на твоём месте, когда был моложе - вокруг столько возможностей, а денег вечно не хватает. Всегда хочется больше - поэтому и лезешь. Это нормально, - Браун откинулся на спинку стула, чувствуя, что наконец-то нашёл правильное объяснение. - Но ты тоже должна понять. Может, стажёрская ставка это и не предел мечтаний, но вряд-ли во всем Нью-Йорке найдётся что-то лучше. Все же мы платим неплохие деньги. Твои ровесники работают полный день и за меньшее. Амбиции - это хорошо, но всему свое время. Когда мы тебя взяли? В августе? Сейчас сентябрь. И ты уже зарекомендовала себя как исполнительный и ... мотивированный работник. Не торопись. Посиди ещё полгодика, наберись опыта. И если все будет хорошо, мы еще соберемся в этом кабинете и обсудим твой гонорар.       - Дело не в этом! - не выдержала Эйприл. - В смысле, меня устраивает моя зарплата. Я просто хочу заниматься настоящей журналистикой. Да и где набираться опыта, если не в "полевых " условиях?       "Глупышка, - подумал Браун почти с жалостью. - Совсем ещё зелёная. Ничего, со временем поймёт. Все сначала горят, а потом оседают. Особенно когда осознают, что "идеями" счета не оплатишь."       - Ладно, О'Нил. Я тебя услышал. Ты сегодня проявила инициативу, - руководитель мысленно перевёл как "достала меня окончательно". Слова давались ему с трудом. - Это похвально. Когда появится подходящее задание - я тебя позову.       - Когда оно появится? - не отступала стажерка.        Начальник хотел рявкнуть "Когда я скажу!", но вместо этого выдохнул и сказал почти ровно:       - Когда появится. Я тебя позову.       Он отвернулся к столу, дав понять, что разговор окончен, но выглядело это скорее как попытка перелечь на другой бок.       "Не позовёт" - подумали оба.       - Хорошо.       Эйприл развернулась и пошла к двери. Та распахнулась с резким ударом - девушка еле успела отскочить.       - Шеф, у меня тема! - Уилсон влетел в кабинет, размахивая вырванным из блокнота листком, но был пригвожден к месту суровым взглядом.       Эйприл решила задержаться и медленно отошла к стене, пока о ней не вспомнили и не попросили закрыть дверь - с той стороны.       - Не офис, а проходной двор! Уилсон, черт тебя дери! Постучать мозгов не хватило? Ладно. Показывай, с чем пришёл. Молись, чтобы этого хватило, чтобы я закрыл глаза на твою невоспитанность.       - Шеф, - журналист напустил на себя пристыженный вид, но через секунду продолжил как ни в чем не бывало. - Я тут такое раскопал! Уверен, вам понравится.       - Ты раскопал? - кисло усмехнулся руководитель. На его лице явно читалось "я прекрасно понимаю, с кем имею дело, но позволю тебе закончить ". - Я весь внимание.       Парень развернул лист, словно королевский указ, и с важным видом зачитал:       - Доктор Бакстер Стокманн, ученый. Степень в области нейрохирургии, соответствующей практики нет. Руководит...здесь неразборчиво. В общем, каким-то там научным центром. Занимаются какими-то частными исследованиями.       - "Какой-то центр, какие-то исследования" - да ты сегодня в ударе, - перебил его Браун. - Метишь в работники месяца?       - Да там правда муть! Секунду. Вот, нашёл. "Исследование пределов нейропластичности у Artemia salina в искусственной среде обитания (прикладной аспект)". Я почитал, что это за Артемии. Чертовы рачки, точь в точь как из набора "Вырасти питомца"! Уж не знаю, что там изучают учёные, но для чего это спонсорам мне совершенно понятно.       - Гарри Уилсон нацелился на расследование? - начальник даже изобразил удивление. - Хочешь поймать за руку одного из бизнесменов?       - На самом деле нет. Это так, мысли вслух, - стушевался журналист. - Есть ещё кое-что. Не так давно центр получил новое оборудование, ценник - закачаешься! Мне даже сложно представить, чего можно туда напихать за такие деньжищи. В общем, должно быть на что посмотреть. И что показать.       - А ты уверен, что этот твой ученый захочет тебе что-то показывать? Судя по твоему рассказу, выходит как раз наоборот.       - На сто процентов. Уже ждёт не дождётся нашего ответа.       Браун триумфально улыбнулся и его подчинённый понял, что прокололся.       - Очень содержательный рассказ. Признаюсь, я заинтригован. Как, говоришь, ты раскопал этот самородок?       - Ну… - Гарри замялся. - Я был на рабочем месте. Как раз думал над темой, чтобы материал был прям горячий, свежий...       - Уилсон, - голос Брауна стал мягче, отчего стало только страшнее. - По существу.       - Ну вот: сижу, работаю, а тут звонок нам на стационарный. Я ж поспешил отвечать - вдруг что-то важное. А там этот...доктор. Представился - я тут же посмотрел, что за фрукт, а он пока рассказывает про НИЦ свой, про исследования, про оборудование как раз. В общем, обрисовал ситуацию. Просит приехать. Была мысль спросить, почему решили к нам обратиться, но тут все очевидно: организация молодая, странностей много, по сути ничего из себя не представляет - никто про них и не слышал. А тут медийности захотелось. Видать, перед заказчиками отчитаться, что деньги на работу ушли, а не этому Стокманну в карман. Ну я и записал контакты. Адрес уточнил, на всякий случай. А что такого? Тема есть тема.       - Я правильно понимаю, - протянул Браун, - ты пришёл отчитаться о том, что какой-то учёный сам позвонил и попросил о сюжете? А ты все это время сидел на жопе ровно?       - Зато как оперативно я все устроил! Хоть сейчас едь и снимай. Собственно, если вы не против, то мы с Дэнни можем. Проявляю, своего рода, инициативу.       - Инициативу. - Браун произнёс это слово, словно пробуя на вкус. - Обожаю это слово! Уилсон, Уилсон… Ты даже не представляешь, как я рад, что в моём отделе работают такие инициативные сотрудники!        Руководитель вдруг обратил внимание на Эйприл. Она же всячески избегала смотреть в сторону начальника.       - Слышала, О'Нил? - громкий бас все же заставил девушку оторваться от разглядывания стеллажей. - Тема - класс! Оборудование - дорогущее! Исследования! Коммерческие, между прочим.       Эйприл кивнула, не понимая, к чему он клонит.       - Хорошая тема, - осторожно согласилась она.       - Вот и я говорю - хорошая, - Браун снова перевёл взгляд на Гарри. - В таком случае мы не можем подойти к ней спустя рукава, верно, Уилсон?       - Верно, - выдавил парень, чувствуя неладное.       - А значит, - Браун поднял указательный палец вверх, - нам нужно задействовать все доступные ресурсы. Мы должны показать, что мы настроены серьёзно. Так что направляю человека в помощь вашему дуэту.       Он опять посмотрел на Эйприл.       - О'Нил, ты ведь хотела учиться?       Эйприл почувствовала, как сердце прыгнуло куда-то в горло.       - Очень, - выдохнула она.       - Собирайся. Вот и работа для тебя нашлась. Уилсон введёт тебя в курс дела. Он у нас человек опытный. Инициативный.       - Шеф, ну зачем? - страдальчески простонал парень. - Мы с Дэном и сами - как обычно. Вы же нас знаете.       - Уилсон, - Браун наслаждался разыгранной сценой. - Ты же сам только что говорил, что тема - стоящая. Значит, и подход должен быть соответствующий. Или я тебя неправильно понял?       - Да, но…       - Вот и славно, - Браун откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. - Свободны!       Ответа не последовало. Мужчина услышал только шарканье кроссовок по линолеуму - и хлопок двери.       "Ушли, - подумал он. - И слава богу!"       Эйприл вылетела в коридор следом за Гарри. Тот даже не обернулся — только бросил через плечо:       - На парковке через пятнадцать минут. Опоздаешь - уедем без тебя. Ясно?       Не дожидаясь ответа, парень быстро зашагал по коридору, набирая номер оператора. Девушка направилась в другую сторону – к лестничной площадке.       Машина стояла у тротуара – старенький «универсал» с логотипом канала сбоку. В салоне пахло бензином, дешевым кофе из автомата, а на полу валялась смятая обертка от шоколадного батончика. Эйприл устроилась на заднем сидении за спиной оператора – и, по совместительству, водителя – парня лет двадцати пяти. Тот сразу уткнулся в телефон и с того момента не проронил ни слова.       Наконец, показался Уилсон. Прогулочным шагом приблизился к машине, плюхнулся на переднее сиденье, хлопнул дверью и бросил приятелю:       - Погнали.       - Ты опоздал, - буркнул оператор, не отрываясь от экрана.       - Без меня бы не уехали, - отмахнулся журналист.       Дэнни молча завел двигатель. Автомобиль дернулся и выехал со стоянки, встраиваясь в стремительный поток.       Гарри развернулся к Эйприл, положив руку на спинку своего кресла. Очевидно, прошедших тридцати минут хватило для того, чтобы смириться с ее присутствием, и теперь парня распирало от желания покрасоваться перед стажеркой.       - Слушай и запоминай. Повторять не буду. Итак, первое правило: всегда выгляди так, будто ты очень занята. Не важно чем. Если нечем – имитируй бурную деятельность.       - Как ты сегодня? – хихикнула девушка.       С водительского места также раздалось сдавленное покашливание. Журналист сделал вид, что не услышал.       - Второе правило, - с нажимом продолжил он. – Не задавай лишних вопросов. Твоя задача на сегодня – не мешаться. А, ну и делать вид, что тебе интересно, что там рассказывает этот профессор. Лучше вообще ничего не говори, просто кивай. За умную сойдешь.       - Гарри, - сказал Дэнни, не отрываясь от дороги, - ты бы сам иногда поменьше говорил.       - Заткнись, - огрызнулся Уилсон. – Не сбивай с мысли. О, еще вспомнил!       Войдя в раж, он принялся заваливать девушку «журналистскими мудростями» вперемешку с описанием своих успехов, очевидно, преувеличенных. Эйприл решила воспользоваться советом и рассеянно кивала, поглощенная видом из окна. Универсал тем временем свернул с шоссе на объездную дорогу, и вдалеке показались серые корпуса научного центра. Искать парковочное место не пришлось – возле НИЦа стояла всего пара машин: Форд и небольшой грузовик. Дэн заглушил двигатель.       - Приехали.       -Ну что, О’Нил, - Уилсон потер руки. – Сейчас увидишь, как работают профессионалы.       Он выпрямился, пригладил волосы, поймал собственное отражение в боковом зеркале и одобрительно кивнул ему.       - Слушай, - решил добавить журналист напоследок. – Держись рядом, но не путайся под ногами. В кадр не лезь. В разговоры – по возможности – тоже. Будут вопросы – молчи. Спросишь потом. А теперь давайте побыстрее с этим покончим.       - Поняла, - мрачно отозвалась Эйприл. – Мешать не буду.       Гарри посмотрел на нее с сомнением, но спорить не стал. Толкнул дверь и вышел на парковку. Остальные последовали его примеру.       Исследовательский центр встретил гостей въедливым запахом чистящих средств. Команда оказалась в просторном холле. Длинный коридор, плиточный пол, двери с табличками – типовое учреждение, ничем не отличимое от других. Безжизненное и унылое. Эйприл услышала, как оператор за ее спиной разочарованно цокнул - снимать при таком освещении будет той еще задачкой!       К ним навстречу направлялся мужчина. Поочередно поправляя то жиденькие темные волосы, то галстук, то сползающие на нос очки он поспешно, едва не бегом пересек холл.       - О, это вы! Добро пожаловать! – сказал он, энергично пожимая руку Гарри. – Доктор Бакстер Стокманн. Рад, что вы нашли время. Прошу за мной.       Ученый развернулся и также быстро зашагал по коридору, даже не проверив, идут ли они за ним.       - Шустрый тип, - прокомментировал Дэнни.       - Зато без лишних расспросов, - отозвался Гарри, ускоряя шаг.       - Это точно.       Эйприл шла следом за парнями, стараясь не шаркать кроссовками по плитке. Вдоль стен тянулись закрытые двери с табличками: «Бухгалтерия», «Лаборатория №3 (доступ ограничен)», «Комната персонала». Попадались и распахнутые, за которыми угадывались лабораторные помещения. Все сотрудники были в белых халатах, защитных очках, перчатках и масках, включая тех, кто сидел за компьютерами. Никакой музыки, никакого гула голосов – только мерное гудение вентиляции.       Мужчины. Все одного роста. Одинаковые халаты, под которыми угадывалась одна и та же комплекция. Одинаковая осанка. Одинаковые – Эйприл поймала себя на этой мысли и вздрогнула – жесты.       - Сотрудники у вас как на подбор, - нервно усмехнулся Гарри, желая сказать хоть что-то, лишь бы нарушить эту тишину. – Еще униформа эта. Прямо близнецы.       - Сегодня технический день, - Стокманн обернулся, но не сбавил темпа. – Лаборанты соблюдают строгий протокол. Безопасность превыше всего.       - Понимаю, - кивнул Гарри, поравнявшись с ученым.       «Значит, я не одна это заметила» - возникла мысль, но девушка поспешила прогнать ее прочь. Она дала обещание Уилсону. Будет глупо сразу же его нарушить. Эйприл прикусила губу и заставила себя смотреть прямо. Но краем глаза продолжала отмечать эти одинаковые силуэты.       - Сюда, пожалуйста, - доктор Стокманн распахнул дверь с табличкой «Лаборатория нейрофизиологии».       Гарри вошел первым, деловито осматриваясь. Помещение оказалось просторным и даже светлым. Вдоль стен тянулись стеллажи с пробирками, мониторы, опутанные бесчисленным количеством проводов. В центре находились несколько длинных резервуаров, соединенных трубками. Внутри шевелились крошечные существа.       Эйприл отошла к аквариуму, пока Гарри и Дэнни настраивали свет. Морские обезьянки плавали туда-сюда – такие маленькие, розоватые, почти прозрачные. Они кружили, словно танцуя под слышную им одним музыку. Позади Стокманн что-то увлеченно втолковывал Гарри, словно компенсируя каждую секунду молчания.       - …поэтому мы и обратились к вам. Так сказать, к носителям общественного интереса. Как вы уже знаете, недавно мы получили новое оборудование. Большая его часть как раз расположена здесь.       - Правда? Не представляю как пара миллионов долларов может разместиться в паре комнат. Я думал, тут все под завязку должно быть набито техникой.       - К вашему сведению, речь идет об очень сложной и дорогой технике! – доктор перешел на фальцет. – Мы используем уникальную аппаратуру, практически штучный материал! Один многоканальный стимулятор чего стоит! Или, вот, система видеотрекинга. Хотите посмотреть?       - Обязательно, - оживился журналист. – Ради этого и ехали.       Ученый подошел к стойке и нажал несколько клавиш. На экранах замелькали графики – синие, зеленые, красные линии накладывались друг на друга, словно неправильная кардиограмма. Стокманн тем временем перешел к другой грозди мониторов и на них загорелись тысячи светящихся точек.       - Отслеживает положение каждой особи в аквариуме. Данные накапливаются на серверах, после с ними работают аспиранты.       - А можно взглянуть? – включилась в разговор девушка.       - Не сейчас, - Стокманн замотал головой. – Идет непрерывный процесс. Большой расход энергии. В серверной может быть жарковато.       - Понятно, - сказала Эйприл.       Ничего не было понятно. Зачем маленькому научному центру такие мощности? Ради креветок?       - Может быть, в следующий раз, - ученый выдавил улыбку. – Если у вас остались вопросы, я с удовольствием на них отвечу.       - Вопросов нет, доктор. Снимаем. Давайте сразу с исследования, начало потом запишем на входе.       - Тогда лаборатория и я в вашем распоряжении. Снимайте, что хотите. Только рабочие столы не крупным планом. Могут попасться незаполненные отчеты, а вы знаете, как проверяющие органы любят цепляться к мелочам.       Уилсон заверил, что все будет сделано в лучшем виде и подмигнул Дэнни. Оператор покачал головой и включил камеру. Стокманн в очередной раз поправил галстук и встал в кадр рядом с журналистом.       - Объектом нашего внимания является Artemia salina, известная в ненаучной среде как «морские обезьянки». Вид неприхотливый, имеет короткий жизненный цикл, что позволяет наблюдать за изменениями в популяции в масштабе времени, допустимом для исследования. Мы модифицируем параметры внешней среды: содержание соли, температуру, наличие питательных веществ и, что особенно важно – он сделал паузу – наличие стресс-факторов.       - Стресс-факторов, – механически повторил Гарри.       - Именно, - продолжил ученый. – Например, мы тестируем реакцию нервной системы ракообразных на вещества, которые в их среде обитания не встречаются. Это позволяет нам изучать механизмы адаптации. Ответные реакции могут быть самыми разными: от замедления двигательной системы до формирования нового поведенческого паттерна.       - Скажите, доктор, а какова конечная цель исследования? Зачем нам знать что-то об этих артемиях?       Стокманн осекся. Улыбка на мгновение дрогнула – и тут же вернулась, еще более любезная.       - Мы работаем с частными лицами, поэтому не имеем права разглашать подробности. Могу лишь сказать, что на примере примитивных живых организмов мы можем многое узнать и о человеческих ресурсах. Так что поддерживая такие небольшие компании, вроде нашей, мы двигаем науку вперед. Хочу выразить признательность нашим глубокоуважаемым спонсорам. Благодаря их поддержке мы все еще на плаву.       Доктор говорил медленно, с расстановкой – совсем иначе, чем до того, как включилась запись. Они стояли возле одного из резервуаров, ученый время от времени что-то набирал на панели рядом, демонстрируя различные процессы. Эйприл честно старалась слушать, но каждое следующее предложение напоминало предыдущее. Они сливались в единый поток, и было непонятно, где заканчивается одна мысль и начинается другая. Стоящий за кадром Дэн сладко зевнул. Уилсон еще держался, но было видно, как его взгляд постепенно стекленеет. Доктор, казалось, этого не замечал.       - Мы фиксируем все: от изменения окраски панциря до частоты движения конечностей. Эти параметры заносятся в таблицы и затем обрабатываются. Результаты поначалу не всегда очевидны, но при накоплении достаточной выборки мы уже можем говорить о статистически значимых закономерностях.       - Но чем-то поделиться вы же можете?       - Пожалуй, да. Наше последнее исследование показало, что через три поколения искусственной селекции у особей снижается порог чувствительности к изменениям. То есть их реакции на раздражители становятся не такими выраженными.       Стокманн сделал паузу. Все как по команде обернулись к аквариуму. Крошечные существа сновали туда-обратно.       - Сейчас мы идем дальше и изучаем пределы нейропластичности – насколько сильно можно изменить поведенческие реакции, прежде чем они станут необратимыми. Или, выражаясь образно, пороги забывания.       Эйприл почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Последняя фраза прозвучала как-то мрачно для разговора о морских обезьянках. Девушка отвернулась от аквариума. Голова слегка кружилась - то ли от духоты, то ли от слов ученого. Она сделала шаг к двери.       - Извините, - сказала она. – Можно выйти? Умыться.       Стокманн явно собирался ответить, но колебался. Его опередил Уилсон.       - Иди. Будешь возвращаться – придержи дверь. Не хватало еще сорвать дубль! Доктор Стокманн, продолжайте. Как вы там говорили, «пороги забывания»?       Эйприл кивнула и вышла. Дверь за ней захлопнулась с тихим щелчком. В коридоре было по-прежнему тихо. Они проходили мимо туалета по дороге сюда. Нужно просто вернуться. Мимо прошел лаборант, не обратив на девушку никакого внимания.       Нужная дверь нашлась в холле. Эйприл включила воду и поднесла к лицу. Ледяная. Умывшись, девушка вернулась в знакомый коридор. Тишина. Также ровно гудела вентиляция. Идти обратно не хотелось и Эйприл решила, что спешить некуда – все равно никому нет до нее дела.       Вернулся лаборант – или это был другой – теперь он нес большую коробку. Она закрывала обзор, но мужчина продолжал идти с той же скоростью, ни разу не остановившись. Девушка подметила его идеально прямую осанку. Такой важный. Наверное, коробка совсем легкая. Интересно, что в ней? Бумага для документов? Вряд ли. Еще рачки?       Лаборант остановился возле «Лаборатории №3». Перехватил коробку одной рукой, достал карту-ключ и приложил к электронному замку. Тот загорелся зеленым и железная дверь открылась, пропуская сотрудника. Эйприл проскользнула следом.       «Если все важное и дорогое находится в дальней лаборатории, то почему охраняется эта? Я лишь взгляну одним глазком и уйду – никто и не заметит!»       Вопреки надписи на табличке, за дверью оказался узкий коридор. Вместо нормального света здесь мигали тусклые лампы аварийного освещения, но лаборанта это явно не смущало – его фигура стремительно отдалялась, пока внезапно не исчезла. Стараясь не издавать ни звука, Эйприл последовала за ним. Коридор резко свернул вправо и закончился лестницей. Железные ступени уходили глубоко вниз, на последних были видны белые блики. Что бы там не находилось, оно, по крайней мере, освещалось. Медленно, чтобы эхо шагов не выдало ее присутствия, девушка начала спускаться.        Эйприл ступила на последнюю ступеньку и замерла.       Воздух изменился. На смену стерильности лабораторных помещений пришел другой запах. Озон, нагретый металл и еще что-то, напоминающее медицинский клей. Гул, который она приняла за вентиляцию наверху, превратился в низкий вибрирующий рокот.       Девушка выглянула из-за угла. Помещение оказалось огромным, минимум втрое больше лаборатории Стокманна. Высокий потолок терялся в полумраке, а свет исходил от длинных ламп, подвешенных над рядом привинченных к полу столов. На них лежали детали - металлические части тел, которые, словно нити вен, оплетали тонкие провода. И ни следа пыли. Как в операционной. По стенам тянулись стальные фермы, с которых свисали промышленные манипуляторы - механические руки на рельсах. Рядом стояли три здоровенных агрегата. Их стальные челюсти смыкались и размыкались с шипением, выбрасывая на конвейерную ленту пласты силикона. За ними виднелись и другие автоматы, конкретное назначение которых девушка определить не взялась.       Эйприл перевела взгляд направо и чуть не вскрикнула. Стройные ряды человеческих силуэтов тянулись вдоль всего цеха. Сколько их было? Десятки? Сотни? Похожие на манекены для краш-тестов, но слишком детализированные. У одного из них была вскрыта грудная клетка.       Зажав рот ладонью, она медленно пятилась, не отводя взгляд от лишенных всяких эмоций лиц. Их глаза были закрыты, но Эйприл чувствовала, что за ней словно кто-то наблюдает. Кроссовок скользнул по металлической поверхности. Забыв обо всех мерах предосторожности, девушка рванула наверх. Сердце больно билось о ребра, в боку закололо. Теперь лестница казалась бесконечной, но она и не думала о том, чтобы остановиться перевести дух. Наконец, впереди замаячило красное. Шаг, еще один. Нога коснулась пола. Поворот. До двери оставались считанные метры – Эйприл забыла ее закрыть и теперь через щель лился спасительный свет. Осталось чуть-чуть. Эйприл резко дернуло назад, так, что она еле удержалась на ногах. Рука в перчатке крепко обхватила ее запястье. Рукав халата задрался, в полумраке зловеще блеснул металл.