Градус повышенной конфискации

Итальянское солнце не просто грело, оно плавило. На километры вокруг раскинулись бесконечные ряды виноградников семьи Малфой, чьи изумрудные листья казались глянцевыми в этом беспощадном мареве. Сама вилла, выложенная из тяжелого, выгоревшего на солнце охристого камня, выглядела как декорация к какому-то классическому роману. Гермиона Грейнджер, глава Департамента магического правопорядка, мысленно проклинала тот день, когда лично вызвалась возглавить этот выездной аудит. Она яростно дернула воротник своей строгой, застегнутой на все пуговицы хлопковой блузки. Хлопок, который в Лондоне казался идеальной деловой одеждой, здесь ощущался как наждачная бумага. — Это абсурд, — процедила она сквозь зубы, в десятый раз взмахивая палочкой. Движение было резким и правильным, выверенным годами практики. Но результат оставался прежним: абсолютное, издевательское ничто. Из кончика палочки не вылетело даже захудалой искры, не говоря уже о спасительном охлаждающем заклинании. Палочка ощущалась в руке просто сухим куском дерева. — Малфой, немедленно сними эти чары, — Гермиона резко повернулась к хозяину поместья, стараясь, чтобы её голос звучал максимально властно и официально. — Я нахожусь здесь при исполнении министерского мандата, одобренного Визенгамотом. Препятствование обыску государственного служащего — это правонарушение категории А. Драко Малфой, лениво подпиравший массивный косяк дубовых дверей виллы, тихо рассмеялся. Звук был низким, бархатистым и до такой степени раздражающим, что у Гермионы зачесались кулаки. Он выглядел непозволительно хорошо для человека, к которому пришли с конфискационным ордером. На нем были легкие, свободные брюки песочного цвета и безупречная белая льняная рубашка, три верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты, открывая вид на крепкие ключицы и полоску загорелой кожи. Драко держал в руке высокий хрустальный бокал, внутри которого плавали кубики льда и листики мяты. Он выглядел так, словно сошел с обложки маггловского журнала о роскошном отдыхе для миллиардеров. — Грейнджер, включи свои хваленые мозги, — Драко сделал медленный, демонстративный глоток ледяной воды, заставив кубики льда звякнуть о хрусталь. — Эта вилла находится под “Куполом Изоляции” с конца семнадцатого века. И, если твоя феноменальная память не подводит тебя из-за перегрева, его активировал твой собственный Департамент. Автоматически. Как только ты пересекла границу моих земель и инициировала этот нелепый аудит. Он оторвался от косяка и сделал пару шагов к ней, мягко ступая дорогими кожаными лоферами по каменным плитам террасы. — Пока проверка не завершится официальным протоколом или пока не истечет стандартный недельный срок блокировки — магия здесь мертва. Для всех. Для меня, для тебя, для домашних эльфов. Смирись. — Я знаю законы об усадьбах, Малфой! Мне не нужно читать лекции! — огрызнулась Гермиона, с досадой пряча палочку в бисерную сумочку и сердито зачесывая назад непослушную, совершенно озверевшую от влажности и жары кудрявую прядь. Волосы пушились, превращая её голову в подобие львиной гривы, что изрядно портило её грозный имидж. — Параграф четыре, пункт Б Кодекса о чрезвычайных ситуациях ясно гласит, что при форс-мажорных обстоятельствах ведущий маг-аудитор имеет право запросить экстренное снятие купола через каминную сеть! — Форс-мажор, Грейнджер — это нападение стаи голодных драконов или падение метеорита, — Драко остановился в шаге от неё. Он стал выше со времен их последней встречи в Министерстве, а его плечи под тонким льном рубашки казались шире. Он больше не был тем угловатым, бледным подростком из Хогвартса. Перед ней стоял уверенный в себе, холеный и, черт бы его побрал, чертовски привлекательный мужчина, который прекрасно знал, какое впечатление производит. — А то, что ты вспотела в своей шерстяной лондонской юбке — это не форс-мажор. Это фиаско, — Драко наклонил голову набок, ухмыляясь. — Каминная сеть заблокирована куполом. Твои авроры не придут на помощь, чтобы спасти тебя от этой невыносимой глуши. Мы здесь заперты. Наглухо. На целую неделю. Он сократил дистанцию еще на полшага, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство. Гермиона невольно уловила тонкий, дорогой шлейф его парфюма: свежий сицилийский цитрус, горьковатый дорогой табак и едва уловимый, дразнящий мускусный подтон. Драко опустил взгляд на её губы, которые она нервно искусала, затем снова посмотрел прямо в её карие глаза. В его серых зрачках плясали черти. — И, судя по твоему воинственному, но несчастному виду, эту неделю ты проведешь, балансируя между двумя состояниями: попыткой не упасть в обморок от теплового удара и попыткой не упасть в обморок от моего великолепия. Я бы порекомендовал тебе расстегнуть хотя бы пару пуговиц, Грейнджер. Чисто из медицинских соображений. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает волна жара, которая точно не имела отношения к итальянскому климату. Пульс предательски застучал в ушах, но она упрямо вздернула подбородок, глядя на него снизу вверх со всей дерзостью, на какую была способна. — Мечтай больше, Малфой. Мое физическое состояние в полном порядке. И я здесь не для того, чтобы оценивать твой… сомнительный гардероб! Мой Департамент располагает вескими подозрениями, что это поместье использовалось как перевалочный пункт для контрабанды темных артефактов Блэков. Их ввозили в Британию под видом винных бочек. И я найду доказательства. Даже если мне придется перерыть всю эту усадьбу голыми руками. Без магии. Драко выслушал её тираду с выражением искреннего наслаждения на его лице. Он перекинул бокал из одной руки в другую и сделал приглашающий жест в сторону темного, прохладного проема главного входа виллы. — Что ж, флаг тебе в руки. Архив документов за последние триста лет находится в подвальном крыле. Там, кстати, не убирались и не проветривали со времен инквизиции, так что там еще жарче, пыльнее и гораздо веселее. Добро пожаловать в Италию, Грейнджер.

***

К вечеру Гермиона была готова проклясть Министерство магии, всю Южную Европу, глобальное потепление и лично Годрика Гриффиндора за то, что тот не прописал в кодексе чести пункт “гриффиндорцы имеют право бесславно сбежать, если вокруг слишком душно”. Она сидела за гигантским дубовым столом в библиотеке виллы, чувствуя себя погребенной под грудой пергаментного мусора. Без магии сортировка документов превратилась в изощренную средневековую пытку. Заклинание поиска не работало, алфавитный указатель приходилось сверять пальцем, а старинные кожаные переплеты книг от жары стали липкими и мерзко приклеивались к ладоням. Строчки отчетов о сборе тосканского винограда за 1742 год уже пару часов как слились в сплошную неразборчивую мешанину и издевательски мерцали перед глазами. В довершение всего, ее блузка окончательно проиграла войну с потом, а волосы, кажется, зажили собственной жизнью, образовав вокруг головы нимб разъяренного одуванчика. Драко Малфой вошел без стука. Собственно, он вообще не утруждал себя манерами, нагло пользуясь тем, что на этой вилле он законный владелец, а она — вредный нарушитель. В руке он нес запотевшую бутылку темного стекла со старинной, полустертой этикеткой и два хрустальных бокала на тонких ножках, которые тихо и мелодично звенели в такт его шагам. Гермиона даже не посмотрела на него, но внутренне подобралась. Малфой явно перешел на облегченный летний режим: рубашка лишилась еще одной пуговицы, безжалостно обнажая грудь, а рукава были небрежно закатаны до локтей, демонстрируя рельефные предплечья. — Уложение о международной торговле хмельными напитками от 1682 года, — ледяным тоном процитировала Гермиона, упрямо глядя в свиток, хотя ее уши чутко ловили каждый шорох его шагов. — Статья 12, параграф три категорически запрещает накладывать скрывающие и маскирующие чары на подвальные и складские помещения. Ваши бочки сорта “Резерва” не бьются по министерской ведомости ровно на шестнадцать штук, Малфой. У вас контрабанда. — Как сексуально, — лениво протянул Драко. Его бархатистый голос в тишине библиотеки прозвучал почти непотребно. Он подошел к столу и с тихим стуком поставил бутылку прямо поверх свитка с уложением 1682 года, который она так тщательно изучала. Гермиона возмущенно вдохнула воздух, собираясь высказать все, что думает о нем, но договорить не успела. Драко внезапно наклонился над ней. Его прохладные пальцы едва ощутимо, почти невесомо коснулись ее шеи, аккуратно заправляя влажную, непослушную прядь ей за ухо. — Ты цитируешь мне законы четырехсотлетней давности, Грейнджер, пока у тебя… — его пальцы задержались на ее разгоряченной коже на долю секунды дольше необходимого, — …буквально горит воротник. Ты мазохистка? Или это какая-то особая гриффиндорская девиация — задыхаться в архивах ради Кингсли Шеклболта? Гермиона замерла, перестав дышать. Прикосновение его пальцев отозвалось внезапной, резкой дрожью где-то внизу живота. Ей показалось, что воздух в библиотеке кончился совсем. На секунду ей безумно захотелось прижаться к прохладным пальцам, но здравый смысл и гриффиндорская гордость вовремя дали ей ментальную пощечину. Она резко отстранилась, едва не перевернув чернильницу. — Я выполняю свою работу, Малфой! Отойди! — Ты занудствуешь. Как и всегда, впрочем, — Драко ничуть не смутился ее возмущению. Напротив, он вальяжно обошел стол и без лишних церемоний усадил свои крепкие, обтянутые песочным льном бедра прямо на край столешницы, бесцеремонно разрушая все мыслимые границы личного пространства. — Смотри сюда, всезнайка. Это “Кровь Кентавра” урожая 1943 года. Коллекционное издание, если можно так выразиться. Никакой магии, никаких зелий для брожения — только чистый тосканский виноград, солнце и ручной труд. Он ловко откупорил бутылку (маггловским штопором, что заставило Гермиону мысленно присвистнуть) и налил в бокалы густую, почти черную рубиновую жидкость. По комнате тут же разлился ошеломительный аромат вишни, дуба и пряностей. — Выпей со мной, Грейнджер. Или я занесу в свой личный протокол, что занудная глава Департамента панически боится расслабиться в моем присутствии, потому что ее идеальный самоконтроль держится на честном слове и застегнутых пуговицах. Гермиона посмотрела на бокал. Вино выглядело чертовски соблазнительно. В горле пересохло от многочасового чтения, а уязвленная гриффиндорская гордость внутри нее глухо зарычала. Зануда? Она?! — Я не боюсь тебя, Малфой. И я не зануда, — процедила она, сверля его взглядом. — Докажи, — его серые глаза мгновенно потемнели, в них вспыхнул опасный, азартный огонек истинного слизеринского провокатора. Он изящным движением пододвинул бокал ближе к ее руке. — Или возвращайся к своим бумажкам, правильная министерская девочка. Покряхти над отчетами еще пару часиков. Это было последней каплей. Словосочетание “правильная девочка” подействовало на Гермиону как красная тряпка. Она резко встала. Тяжелый дубовый стул с оглушительным грохотом отодвинулся назад, едва не прочертив борозды на паркете. Гермиона решительно схватила хрустальный бокал, встретилась с Малфоем прямым, немигающим взглядом и сделала три крупных глотка. Густое вино обожгло горло терпкой сладостью. На такой безумной жаре и на голодный желудок дорогой алкоголь мгновенно ударил прямо в голову, раскрасив щеки Гермионы пунцовым румянцем. — Ого, — Драко медленно, плавно поднялся со своего места на краю стола. Его ухмылка из снисходительной мгновенно превратилась в чисто хищную. — А у Грейнджер, оказывается, есть зубки. Какая приятная метаморфоза. — У меня есть не только зубки, Малфой, — шумно, рвано выдохнула она. В голове приятно зашумело, а невидимые тиски министерских инструкций, которые она так тщательно и маниакально выстраивала вокруг себя годами, вдруг ослабли под действием “Крови Кентавра”. Ей стало наплевать на параграфы. Ей стало наплевать на Визенгамот. — И я повторяю для особо недалеких: я. Не. Правильная. Девочка. — Проверим? — тихо, сдавленно спросил он. Драко сделал стремительный шаг вперед, полностью ликвидируя оставшееся между ними расстояние. Гермиона даже не успела отступить, как оказалась жестко зажата между его высокой, излучающей жар фигурой и краем стола, который уперся ей прямо в бедра. Малфой наклонился к ней так близко, что она видела безумный, лихорадочный блеск в его серых глазах, и этот блеск не обещал ей абсолютно ничего хорошего. Гермиона заставила себя не задерживать дыхание, хотя легкие протестовали. Близость Малфоя ощущалась как открытый огонь в и без того раскаленной, душной комнате. От него пахло раскаленным тосканским солнцем, вином и чистой, наглой уверенностью в собственной неотразимости. Это было опасное комбо, способное растопить даже самую строгую чиновницу, но упрямство Грейнджер и внезапно активизировавшийся под действием коллекционного алкоголя перфекционизм требовали немедленного реванша. — Малфой, — Гермиона решительно уперлась ладонью прямо в его грудь. Тонкий премиальный лен его рубашки под пальцами показался почти невесомым. Она отчетливо почувствовала твердые мышцы и ровный, издевательски уверенный стук его сердца. Драко даже не шелохнулся, лишь опустил взгляд на ее ладонь, и его ухмылка стала еще шире. — Твоя дедукция хромает так же сильно, как и твоя законопослушность, — отчеканила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от той бешеной волны тепла, что разлилась по телу. — Если ты действительно думаешь, что три глотка вина средней выдержки заставят меня забыть, что ты главный подозреваемый в деле о трансграничной контрабанде, то у меня для тебя очень плохие новости. Мой мозг не отключается от легкой нетрезвости. Пока Малфой наслаждался моментом и своей мнимой победой, Гермиона изящно скользнула под его левой рукой. Она грациозно увернулась от его потенциальных объятий, сделав стремительный шаг в сторону и попутно прихватив со стола свой бокал с остатками рубиновой жидкости. Драко остался стоять у стола. Он лениво развернулся всем телом вслед за ней, засунув руки в карманы светлых брюк. Его мокрые от вина губы изогнулись в насмешливой линии. — Подозреваемый? Грейнджер, я глубоко оскорблен, — Драко театрально прижал руку к груди, прямо туда, где секунду назад были ее пальцы. — Какая неблагодарность. Я исключительно гостеприимный, законопослушный хозяин усадьбы, который прямо сейчас бескорыстно пытается спасти незадачливого министерского аудитора от спонтанного самовозгорания. Ты же дымишься, Грейнджер. — Спасти? — Гермиона вызывающе фыркнула, демонстративно встретилась с ним взглядом и залпом допила остатки “Крови Кентавра”. Вино мягко обожгло горло, окончательно снимая внутренние барьеры. В голове стало подозрительно легко, хотя внешняя тосканская жара никуда не делась. — Ты не спасаешь меня, Малфой. Ты грубо, целенаправленно нарушаешь мои личные границы. Согласно Кодексу этики государственных служащих от 1996 года, раздел пять, любые попытки… хм, несанкционированного физического сближения со стороны проверяемого лица в период проведения ревизии могут быть расценены как скрытая попытка дачи взятки особо извращенным способом. С занесением в личное дело. Драко на секунду буквально лишился дара речи. Его брови взлетели так высоко, что едва не скрылись под платиновой челкой. Он переваривал услышанное ровно три секунды, после чего библиотека виллы взорвалась его хохотом. Он закинул голову назад, и пара серебряных прядей блеснула в полумраке. — Взятка?! Извращенным способом?! — выдавил он сквозь смех, утирая пальцем уголок глаза. — Мерлин, Грейнджер, ты просто феноменальна. Ты умудряешься превратить чертовски многообещающий флирт в заседание Визенгамота с зачитыванием обвинительного приговора! Скажи мне честно, тебе самой от себя еще не скучно? Как твой парень вообще выживал рядом с тобой без карманного справочника по уголовному праву? — У меня нет парня! — выпалила Гермиона раньше, чем успела включить свою логику. Малфой резко замолчал. Его смех оборвался, а на губах заиграла новая, куда более опасная ухмылка. — Надо же, — вкрадчиво протянул он, наклоняя голову набок. — Какое удивительное совпадение. Значит, место главного мученика сейчас абсолютно вакантно? — И вовсе мне от себя не скучно! — громко отрезала она, спешно переводя тему и чувствуя, как щеки пылают уже совершенно точно не от тосканского солнца, а от его невыносимого взгляда. — И вообще, прекрати паясничать, Малфой. Здесь абсолютно невозможно дышать. Воздух застоялся. Я иду на улицу. Она круто развернулась на каблуках, намереваясь покинуть библиотеку с максимально гордо поднятой головой. — Отличная идея, — Малфой тут же двинулся следом. Его легкие шаги в лоферах беззвучно тонули в дорогих персидских коврах. — На улице как раз тридцать два градуса. И это в тени, Грейнджер. Самое подходящее время и место для твоей плотной шерстяной юбки. Я буду идти сзади исключительно для того, чтобы подхватить твое бездыханное тело, когда ты решишь рухнуть на мои виноградники во имя британского правосудия. И раз уж ты официально свободна... я сделаю это с чистой совестью.

***

Внутренний дворик виллы встретил их слепящим солнцем, но посреди этого филиала ада на земле раскинулся настоящий рай. Огромный прямоугольный бассейн, выложенный белым мрамором, выглядел как спасение в этом пекле. Вода в нем была настолько прозрачной и чистой, что Гермиона на секунду буквально позабыла, как дышать. Ей безумно, до дрожи в коленях захотелось просто разбежаться и с разбегу прыгнуть туда. Прямо в этой дурацкой, липнущей к телу юбке. Прямо в туфлях. Прямо с министерским мандатом в кармане. Малфой лениво подошел к плетеному шезлонгу, мимоходом сбросил дорогие кожаные лоферы прямо на траву и одним небрежным, плавным движением расстегнул оставшиеся пуговицы и скинул свою белую льняную рубашку, не глядя швырнув её на стул. Гермиона споткнулась на абсолютно ровном месте, едва не пропахав носом мраморный бортик. Ладно, хорошо, ладно, спокойно, — панически, срываясь на ультразвук, закричал её внутренний голос. — Дыши, Грейнджер, ты видела мужчин. Ты видела Рона, ты видела Гарри… Но её подсознание тут же ехидно уточнило, что ни Рон, ни Гарри не обладали этой порочной, холеной аристократической статью. Малфой определенно не тратил время зря после окончания войны. Под солнцем его кожа приобрела благородный легкий загар, выгодно подчеркивающий четкий рельеф кубиков пресса, глубокую линию Аполлона и широкие, развернутые плечи, на которых блестели капли пота. На его теле не было ни грамма лишнего жира. Заметив её заминку и то, как ее взгляд стыдливо прилип к его грудной клетке, Драко медленно повернулся к ней лицом. Он завел руки за голову, поправляя растрепавшиеся платиновые пряди и демонстрируя абсолютное превосходство. — Нравится вид, Грейнджер? — его губы растянулись в торжествующей, невыносимо самодовольной ухмылке. — Можешь не отвечать, у тебя всё на лице написано. Твой внутренний отличник сейчас судорожно ставит моему телосложению “Превосходно” и строчит благодарственное письмо моим родителям. — Я просто… оцениваю степень твоей наглости, Малфой, — выдавила Гермиона, чувствуя, как лицо обдает волной румянца. Она резко перевела взгляд на небо, которое, как назло, оставалось идеально чистым и лазурным. — И вообще, почему ты без мантии? Где твои малфоевские манеры, которыми ты так гордился? Если бы твой отец узнал, что ты дефилируешь перед министерским чиновником в… полуголом виде, его бы удар хватил прямо в Париже! — Мой отец сейчас действительно в Париже, на дегустации вин, — Драко сделал пару шагов к самому краю бассейна. Каждый его шаг был пропитан ленивой грацией хищника. — И, поверь мне, Грейнджер, Люциус Малфой был бы первым, кто посоветовал бы снять с себя абсолютно всё лишнее в такую жару. Мы, Малфои, чтим комфорт. Ну же, всезнайка. Прыгай в воду. Она отличная. Или твой дурацкий устав строго запрещает чиновникам мочить ноги в компании бывших Пожирателей смерти без письменного разрешения Кингсли? — Министерство здесь совершенно ни при чем! — Гермиона подошла ближе к бортику, заносчиво скрестив руки на груди, чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах. — У меня просто нет с собой… подходящего гардероба для водных процедур. Я приехала сюда работать и проводить ревизию темных артефактов, а не загорать на шезлонгах. — Какая жалость, — протянул Драко. Он внезапно сделал молниеносный шаг вперед, стирая те жалкие крохи расстояния, что разделяли их. Гермиона даже охнуть не успела, как он оказался вплотную. Его подтянутый, горячий торс едва не касался ткани её блузки. Драко чуть наклонился, и его губы оказались у самого её уха, обдав нежную кожу шеи теплым дыханием с отчетливым, пьянящим привкусом коллекционного вина: — А я бы с огромным, чисто профессиональным удовольствием посмотрел на тебя без этого твоего… душного бронежилета из тридцати трех пуговиц. Гермиона вспыхнула так, словно в неё попало заклятие Комбустио. Но вместе с краской к ней мгновенно вернулась её дерзость, подкрепленная алкогольным азартом и желанием стереть эту ухмылку с его лица. — В твоих самых влажных мечтах, Малфой! — припечатала она. Гермиона резко, без предупреждения выставила руки вперед, уперлась ладонями прямо в его сухую, гладкую грудь и со всей силы, на какую была способна, толкнула его назад. Поскольку магия в радиусе пяти километров была мертва, Драко не ожидал такой грубой, примитивной маггловской прыти от хрупкой девушки-книжницы. Он смешно взмахнул длинными руками, попытался удержать равновесие на скользком мраморе, выдал абсолютно неаристократическое ругательство и с оглушительным всплеском полетел в воду спиной вперед. Над двориком поднялся целый гейзер из брызгов, щедро окативший Гермиону с ног до головы. Но ей было плевать на промокшую блузку. Она победоносно улыбнулась во все тридцать два зуба, картинно отряхивая ладони друг об друга: — Параграф первый Устава Аврората, Малфой: государственный служащий всегда оставляет за собой право на превентивную самооборону в случае психологического давления. Один — ноль в пользу Министерства. Она скрестила руки на талии, ожидая, что он вынырнет в бешенстве и начнет плеваться проклятиями. Но когда круги на воде улеглись, из лазурной глубины медленно показалась мокрая платиновая макушка. Драко плавным движением руки откинул облепившие лицо мокрые волосы назад, оперся локтями о бортик бассейна и посмотрел на неё снизу вверх. На его лице не было злости. Напротив, его губы медленно растянулись в такой хищной, предвкушающей и многообещающей улыбке, что у Гермионы внутри всё похолодело. Она запоздало осознала, что совершила колоссальную, возможно, роковую ошибку. — Объявление войны официально принято, Грейнджер, — негромко, с опасной бархатистой вибрацией в голосе произнес он. Его серые глаза сузились, фиксируя её потяжелевшее дыхание. — Но учти одну маленькую деталь: на этой вилле под куполом нет никаких правил. И к концу недели ты будешь лично умолять меня о безоговорочной капитуляции. Поверь, я найду способ заставить тебя снять этот бронежилет вручную.

***

Ночь не принесла долгожданной прохлады. Гермиона сидела в библиотеке, чувствуя, как ткань тонкой белой майки, самого легкого предмета одежды, который она опрометчиво захватила в “деловую поездку в прохладные итальянские горы”, практически слилась с кожей. Строгая министерская юбка была депортирована вглубь шкафа, уступив место свободным хлопковым брюкам домашнего кроя. Единственным источником света в огромном зале масляная лампа. Это маггловское приспособление Драко лично выудил из кладовых, сопровождая процесс сдавленными, полными презрения комментариями о “варварских, доисторических способах получения света”. Гермиона пыталась сосредоточиться на Ведомости поставок органических удобрений для виноградников восточного склона за 1998 год. Но цифры, формулы и фамилии поставщиков упорно отказывались складываться в логическую цепочку. Стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором материализовался бассейн и мокрый, рельефный и самодовольный Малфой, лениво выныривающий из воды. Внутренний голос Грейнджер занудно цитировал правила заполнения рапортов, но подсознание коварно крутило этот визуальный фрагмент на повторе. — Всё ещё пытаешься выковырять темную магию из отчетов тридцатилетней давности, Грейнджер? Драко стоял в дверном проеме, небрежно оперевшись плечом о косяк. На этот раз он сменил светлый лен на черную шелковую рубашку, которая была расстегнута до самой середины груди, и темные брюки. Мягкая ткань шелка улавливала слабые отсветы масляной лампы, подчеркивая каждый изгиб его плеч. В руках он держал серебряный поднос, на котором красовалась глубокая тарелка, накрытая клошем, и очередная запотевшая бутылка вина. — Я ищу системные аномалии, Малфой, — Гермиона даже не подняла головы, упрямо уставившись в пергамент, хотя её сердце предательски екнуло и пустилось вскачь, глухо ударяя в грудную клетку. — Это вопрос профессиональной тщательности и времени. — Тщательность — твое второе имя, я помню, — Драко вальяжно подошел к столу и отодвинул локтем стопку её драгоценных архивных ведомостей. С тихим звоном он водрузил поднос прямо по центру освободившегося пространства. — Но даже самым дотошным и упрямым аудиторам нужно периодически закидывать в себя топливо. Мой домашний эльф… ах да, я и забыл, что из-за купола не могу их вызвать. Пришлось вспомнить уроки кулинарного мастерства, которые я брал в Париже ради забавы. Я сам приготовил пасту. Вручную. Можешь официально занести этот вопиющий факт в свой протокол как “циничную попытку подкупа следствия быстрыми углеводами”. Гермиона удивленно изогнула бровь, наконец оторвав взгляд от бумаг. Она перевела взор на поднос, затем на Малфоя. — Малфой? Сам? Стоял у плиты и готовил? — Не нужно столько драмы в голосе, Грейнджер, — он хмыкнул. — Ты отравил её, да? — подозрительно прищурилась она. — Решил избавиться от главы Департамента самым банальным способом, раз палочка не работает? — Я слишком эгоистичен, чтобы убивать единственного свидетеля моего кулинарного великолепия на этой Мерлином забытой вилле, — он изящно ухмыльнулся, потянув за ручку серебряной крышки. В воздух тут же почувствовались аппетитные ароматы: спелые тосканские томаты, пряный базилик, чеснок и тонкий шлейф оливкового масла. Гермиона, которая с самого утра из-за своей занятости перебивалась только водой, почувствовала, как её желудок предательски и очень громко заурчал на всю библиотеку. Драко, не дожидаясь официального приглашения, бесцеремонно уселся на край её рабочего стола, прямо перед ней, длинным пальцем подтолкнув к ней вилку. Параллельно он ловко налил в бокал вина. — Ешь, Грейнджер. Когда магия спит, твой перегретый мозг сжигает калории с бешеной скоростью, отчаянно пытаясь воспроизвести в памяти все статьи законов об усадьбах. Нам не нужен твой голодный обморок. Мне потом придется тащить тебя на руках, а я сегодня уже наработался на кухне. Гермиона поколебалась секунду, но голод победил гордость. Она взяла вилку, накрутила немного пасты и отправила в рот. Глаза её против воли округлились. Паста была идеальной. Признать это вслух, глядя в его самодовольное лицо, было выше её гриффиндорских сил. — Ну, скажем так… съедобно, — буркнула она с набитым ротом, усиленно пережевывая. — Весьма неплохо для человека, который в Хогвартсе не мог самостоятельно отрезать себе кусок пирога с почками без помощи трех домовиков и Крэбба с Гойлом. — Я чертовски быстро учусь, Грейнджер, когда от этого напрямую зависит мой личный комфорт и выживание, — Драко лениво подпер подбородок ладонью, наблюдая за тем, как она ест. В его серых глазах больше не было той привычной, холодной школьной насмешки. Там затаилось что-то совсем иное. Изучающее. Тягучее. Горячее. — Грейнджер, — негромко, как-то совсем по-другому позвал он её спустя минуту, когда она потянулась к бокалу, чтобы сделать глоток вина. — Скажи мне, ты хоть иногда, ну хоть на полчаса в сутки, выключаешь этот свой режим “Министерство магии на выездной сессии”? Мы заперты под куполом. Магии нет. Каминная сеть мертва. Вокруг на десятки километров только ты, я, тарелка пасты и бутылка вина. Неужели тебе ни разу за эти дни не захотелось просто… побыть нормальным человеком? Не великой героиней войны, не грозной грозой контрабандистов, не идеальной главой департамента. А просто Гермионой. Она замерла, так и не донеся хрустальный бокал до губ. Вопрос, заданный без тени привычного сарказма, застал её врасплох. — Моя работа — это то, кто я есть, Малфой, — тихо, почти защищаясь, ответила она, глядя на колыхание вина. — Я привыкла держать всё под контролем. Я просто не умею по-другому. — Умеешь, — Драко подался вперед, наклоняясь к ней еще ближе. В тусклом, теплом свете лампы его резкие черты лица казались идеальной мраморной скульптурой. — Я видел это сегодня днем у бассейна. Твой толчок… это было чертовски дерзко, Грейнджер. Абсолютно не по-министерски. Тебе ведь понравилось нарушать правила. Твои глаза в тот момент буквально искрились. — Я защищала свою честь и неприкосновенность государственного служащего! — мгновенно вспыхнула она, чувствуя, как лицо заливает краска. — Свою честь? — он тихо, грудно рассмеялся, и этот низкий звук прошел ощутимой физической вибрацией по её телу. — Я всего лишь предложил тебе искупаться, Грейнджер. Твой воспаленный от жары мозг сам дорисовал всё остальное во всех красках. Ты, конечно, редкостная зануда, но твоя фантазия, как я погляжу, работает в исключительно правильном, весьма интригующем направлении. Гермиона с глухим стуком поставила бокал на стол. Пару рубиновых капель выплеснулось наружу, мгновенно впитавшись в пожелтевший пергамент ведомости 1998 года. — Ты просто невозможен, Малфой! Твоя самоуверенность и наглость превышают все допустимые министерские нормы! Ты… ты просто… — …самый красивый, щедрый и обаятельный мужчина, которого ты встречала за последние годы, и который к тому же прямо сейчас спас тебя от голодной смерти? — услужливо подсказал он, и на его губах снова заиграла та самая хищная, уверенная ухмылка. — Невыносимый мерзавец! — отрезала она, но предательская улыбка, несмотря на все её титанические усилия, всё же скользнула по её губам. — Но… ладно. Паста действительно была потрясающей. Спасибо.

***

Утро четвертого дня встретило их еще более беспощадным, наглым солнцем. Жара, казалось, за ночь сгустилас. Переступить порог спальни означало сразу же окунуться в раскаленное марево, от которого пересыхало в горлу. Гермиона проснулась от дразнящего запаха свежесваренного кофе. Чувствуя себя абсолютно разбитой, с тяжелой от жары головой, Гермиона спустилась на просторную кухню, выложенную прохладной на вид терракотовой плиткой. Но прохладой здесь и не пахло. Драко Малфой стоял у массивной плиты спиной к ней. Из одежды на нем были только легкие, свободные льняные шорты песочного цвета. И всё. Абсолютно всё. Гермиона невольно замерла на пороге, затаив дыхание. Его спина была широкой, мускулистой, с четким, точеным рельефом мышц, которые плавно перекатывались под кожей, пока он мерными движениями помешивал кофе деревянной лопаточкой. Жара сделала свое дело: его кожа слегка блестела от пота, улавливая утренние лучи солнца. Гермиона судорожно сглотнула, чувствуя, как во рту моментально пересохло. О Мерлин, просто дай мне сил не выдать себя, — панически взмолилась она про себя. — Доброе утро, Грейнджер. Надеюсь, ты готова к продолжению своего занудного аудита, потому что я, например, идеально готов к продолжению нашей маленькой войны, — не оборачиваясь, произнес Драко, словно почувствовав её присутствие спиной. Он плавно развернулся, держа в руках две дымящиеся фарфоровые чашки. Заметив, что её взгляд намертво прилип к его полностью обнаженной, рельефной груди, Малфой не упустил шанса. Он демонстративно расправил широкие плечи, поиграв мышцами груди, и его губы разъехались в невыносимо самодовольной ухмылке. — Нравится вид, Грейнджер? Можешь не стесняться. Это, как любят говорить твои магглы, полностью натуральный продукт. Чистокровная генетика и немного утренних отжиманий от скуки. — Я… я просто смотрела, нет ли на твоем теле скрытых темных меток или подозрительных татуировок, которые ты мог бы прятать от Министерства! — мгновенно нашлась Гермиона. Голос прозвучал чересчур поспешно, и она сама прекрасно поняла, как глупо это прозвучало. — Чист, как майская роза, — Драко тихо рассмеялся своим низким, бархатистым смехом. Он сделал два неторопливых шага к ней, сокращая расстояние, и протянул одну из чашек. Из нее исходил божественный аромат арабики с нотками корицы. — А вот ты, Грейнджер, — он окинул её медленным, сканирующим взглядом с ног до головы. Её простая белая майка на лямках была слегка помята после беспокойного сна, короткие шорты открывали вид на стройные ноги, а каштановые кудри пушились в полном, живописном беспорядке. Драко вдруг поднял свободную руку и аккуратно, почти нежно, кончиками пальцев поправил узкую лямку её майки, которая соблазнительно сползла с плеча. Его пальцы, горячие от чашки с кофе, на секунду обожгли её кожу. — Тебе чертовски идет этот домашний, растрепанный вид. Без твоих вечных министерских доспехов, застегнутых на все тридцать три пуговицы. В таком виде ты кажешься куда более беззащитной. И настоящей. — Я не беззащитна, Малфой! — Гермиона резко, со свистом выхватила у него чашку с кофе, изо всех сил стараясь не соприкоснуться с его пальцами. — Я глава Департамента магического правопорядка, если ты вдруг забыл! — Ты глава Департамента без капли магии на моей личной кухне, — парировал он, ухмыляясь еще шире. — И раз уж мы заговорили о правилах, прямо сейчас мы установим новое. Так как жара становится невыносимо извращенной, я, как хозяин усадьбы, официально объявляю Закон о конфискации одежды. Кто первый из нас наденет на себя что-то тяжелее или теплее рубашки — тот автоматически проиграл и признает себя ничтожеством. Гермиона вытаращила на него глаза, чуть не расплескав горячий кофе. — Ты с ума сошел?! Ты хочешь, чтобы мы… ходили по вилле голышом всю оставшуюся неделю?! — Ну, если ты так настаиваешь, Грейнджер, я, конечно, могу пойти тебе навстречу… — Драко сделал многозначительную паузу, и его серые глаза потемнели, став откровенно недвусмысленными. — Но вообще-то я имел в виду необходимый минимум. На тебе останутся эти очаровательные шортики и майка… а на мне — шорты. Мы принимаем вызов этой чертовой жары. И вызов друг друга. Ну так что? Она посмотрела в его серые глаза, в которых сейчас полыхал чистый азарт, смешанный с порочным вызовом. Гордость внутри Гермионы взревела раненым львом. Сдаться? Малфою?! Никогда. — Вызов принят, Малфой, — дерзко процедила она, сделав глоток крепкого кофе и не отводя взгляда. — Но учти: я никогда, слышишь, никогда не проигрываю. Драко вдруг резко наклонился к ней — так близко, что она физически почувствовала кожей исходящее от него тепло, смешанный аромат горького кофе, корицы и его парфюма. — В этой игре, всезнайка, мы оба можем оказаться как победителями, так и проигравшими, — вкрадчиво прошептал он прямо ей в губы. — Всё зависит исключительно от того, как далеко ты готова зайти, чтобы доказать мне свою правоту.

***

К полудню пятого дня спиртовой термометр, висевший в холле виллы, казалось, был готов разлететься на тысячу мелких осколков. Красный столбик замер на отметке, которую приличные приборы вообще не должны показывать. Внутри дома воцарилась атмосфера, которую Гермиона в своем несостоявшемся официальном отчете назвала бы “критической гуманитарной катастрофой третьего уровня”, а Драко — “просто отличным, благословенным Мерлином поводом посмотреть на Грейнджер в полуобморочном, податливом состоянии”. Согласно их недавнему, опрометчиво заключенному пакту о минимализме одежды, Гермиона была вынуждена капитулировать перед климатом. Она осталась в своей тонкой белой майке на бретельках и экстремально коротких шортах — тех самых, которые изначально планировала использовать исключительно для сна в глубоком. Драко же, к её эстетическому восторгу и одновременно сожалению, обходился только свободными белыми льняными штанами, которые издевательски низко сидели на его бедрах. Никакого намека на верхнюю одежду. Никакого стыда. — Малфой, это невыносимо! — Гермиона буквально ворвалась в прохладную (лишь по названию) гостиную, яростно обмахиваясь толстенной папкой с надписью “Конфискационные акты Блэков: Особо секретно”. — Твои благородные предки построили эту гигантскую усадьбу из толстенного камня, но совершенно, абсолютно не подумали о такой базовой вещи, как вентиляция! Здесь тридцать шесть градусов в тени! Стены буквально горячие! Драко, лениво раскинувшийся на огромном кожаном диване цвета горького шоколада с какой-то потрепанной книгой в кожаном переплете, даже не удосужился поднять головы. Его длинные пальцы неспешно перевернули страницу. — В семнадцатом веке, Грейнджер, приличные люди охлаждались исключительно с помощью продвинутой магии воздуха, — монотонно, с легким великосветским акцентом отозвался он. — Или с помощью специально обученных слуг, которые часами махали над ними гигантскими опахалами из перьев. Если тебе от этого станет легче, я могу пойти поискать парочку таких перьев в старых чуланах. Помашешь надо мной, пока я дочитываю главу. Обещаю делать вид, что я очень ценю твои министерские усилия. — Я скорее задушу тебя этими перьями, Малфой, — огрызнулась она, в изнеможении падая в глубокое кресло напротив и вытягивая свои стройные, слегка блестящие от жары ноги. — Должен же быть хоть какой-то логический способ снизить температуру! Магглы как-то справляются с этим кошмаром без волшебных палочек и слуг с перьями! — О, прошу тебя, просвети меня, о великий и мудрый знаток маггловского выживания в дикой природе, — Драко наконец-то соизволил отложить свою книгу в сторону. Он закинул руки за голову, потягиваясь, и смерил её долгим, неторопливым и вызывающе откровенным взглядом. Его серые глаза с явным, плотоядным интересом задержались на узкой полоске обнаженной кожи на её талии, которая открывалась каждый раз, когда она взмахивала папкой. — И что же делают твои драгоценные магглы, когда у них в черепных коробках окончательно плавятся остатки мозгов? — Они используют электрические вентиляторы. Или кондиционеры. Или… — Гермиона резко замолчала на полуслове. Её карие глаза внезапно округлились, а папка с надписью “Особо секретно” замерла в воздухе. Она уставилась на Малфоя так, словно у него на лбу только что выросла третья рука. — Малфой. У вас же на вилле наверняка есть погреб для льда? Драко с явным подозрением приподнял одну платиновую бровь. — Разумеется, есть. Там веками хранится колотый лед для охлаждения шампанского и устриц. Но он находится глубоко под землей, в самом дальнем секторе винных подвалов. И тащить его сюда, наверх, этими самыми руками… — Вставай! — Гермиона мгновенно вскочила на ноги, и её командный, леденящий душу голос начальника Департамента правопорядка включился на полную мощность. — Мы немедленно проведем эксперимент. Мы принесем этот лед сюда, поставим его перед… чем-то, что способно создавать направленный поток воздуха, и устроим локальное охлаждение всей гостиной! — Грейнджер, у нас в этой глуши нет абсолютно ничего, что способно создавать хоть какой-то поток воздуха, кроме твоих возмущенных вздохов, — лениво парировал он, однако всё же неспешно поднялся с дивана. Его мускулистая грудь и рельефный пресс слегка поблескивали от жары, и Гермиона мысленно, собрав всю волю в кулак, заставила свой взгляд зафиксироваться исключительно на его переносице. — Мы найдем большие картонные коробки на складе, те самые, из-под архивных свитков, разрежем их и сделаем мощный ручной привод для циркуляции, — авторитетно заявила она, уже направляясь к выходу. — Ты будешь крутить этот механизм. — Я?! — Драко искренне, до глубины души изумился, округлив глаза и прижав ладонь к своей груди. — Ты бредишь, Грейнджер. Я Малфой. Мои руки на этой планете созданы исключительно для трех вещей: чтобы держать волшебную палочку, сжимать бокал коллекционного французского вина или… — он сделал стремительный шаг вперед, опасно понижая голос до интимного шепота у самого ее лица, — …удерживать за талию одну очень строгую, дерзкую волшебницу, которая слишком много командует в моем доме. Но мои руки точно не созданы для кручения картона, Грейнджер. — Вот мы прямо сейчас и проверим, Малфой, насколько твоя гордость устойчива к тепловому удару, — отрезала Гермиона, решительно разворачиваясь на пятках и направляясь в темный зев подвальной лестницы.

***

Спустя полчаса они сидели прямо на паркете в библиотеке. Эксперимент Грейнджер увенчался весьма относительным, но всё же успехом. Их общими усилиями удалось притащить из глубин подвалов огромный, покрытый паутиной медный таз, до краев наполненный колотым льдом. Драко, вопреки всем своим протестам, лично его тащил. Всю дорогу вверх по извилистой лестнице он вслух проклинал “варварские маггловские пыточные методы”, британское правосудие и то, как чертовски аппетитно и возмутительно короткие шорты Гермионы смотрелись прямо перед его глазами, пока она уверенно шагала впереди него. Они соорудили хлипкую конструкцию из плотного архивного картона. Теперь Драко, вооружившись самодельным гигантским веером, с глубоким унынием и вселенской скорбью на лице монотонно махал им над тазом, направляя робкий поток ледяного воздуха прямо на Гермиону. — Если об этом фарсе узнает Поттер, я лично скормлю его фестралам, — глухо проворчал Малфой, лениво совершая очередной взмах. — Наследник священного семейства работает ручным кондиционером для маглорожденной ведьмы. Мои предки на портретах в мэноре прямо сейчас совершают массовое коллективное самоубийство от позора. — Во-первых, Малфой, не говори это отвратительное слово, ты обещал, — Гермиона зажмурилась от абсолютного, неземного блаженства, ловя лицом и обнаженными плечами спасительный ледяной ветерок. — Во-вторых, ты делаешь это для нашего общего блага. И в-третьих… ты машешь слишком медленно. Поток слабеет. Поднажми, Малфой, не филонь. Драко резко замер. Его рука с картонкой опустилась. Серые глаза опасно сузились, и в их глубине, отражаясь от кубиков льда, вспыхнуло голодное, хищное пламя. Он с тихим стуком отбросил самодельный веер в сторону. — Поднажать, говоришь? Прежде чем Гермиона успела сообразить, что к чему, и включить логику, он резко, одним движением подался вперед, мгновенно ликвидируя всё разделявшее их расстояние. Его ладони с глухим хлопком уперлись в деревянный пол по обе стороны от её бедер, намертво блокируя её в этой импровизированной ловушке. Гермиона оказалась прижата спиной к массивному дубовому шкафу. От Малфоя сейчас пахло прохладой колотого льда, свежей перечной мятой и чистым, обжигающим мужским мускусом, от которого у нее еще в полдень кружилась голова. — Малфой, что ты… — её всегда уверенный, министерский голос внезапно сел, превратившись в едва слышный шепот. — Ты слишком увлеклась командованием, Грейнджер, — тихо, почти касаясь своими губами её уха, произнес он. От его бархатистого голоса по её позвоночнику пробежала стайка мурашек. — Ты постоянно забываешь, что магия здесь мертва. А это значит, что твоя пафосная министерская должность прямо сейчас не имеет абсолютно никакого веса. В этих стенах действуют совсем другие законы. Мои законы, Грейнджер. Гермиона судорожно сглотнула, отчетливо слыша, как бешено стучит её собственное сердце. Внутри всё сжалось в тугой, горячий узел от сладкого предвкушения. Но её язык, повинуясь многолетней привычке, сработал быстрее, чем здравый смысл: — Согласно… согласно Общему уложению Министерства о недопустимости несанкционированного физического взаимодействия… — О Мерлин, Грейнджер, просто замолчи, — Драко не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся. Его взгляд медленно опустился ниже, гипнотизируя её изящные ключицы, по которым в ложбинку стекала крошечная, блестящая капелька пота. Он протянул руку назад, вслепую выудил из медного таза маленький кусочек прозрачного льда и, прежде чем она успела издать хоть один протестующий звук, аккуратно, но твердо прижал его к её пылающей шее. Гермиона судорожно ахнула, выгнувшись вперед от контраста раскаленной кожи и арктического холода. Драко, не сводя с её губ потемневших глаз, медленно, с легким нажимом повел тающим кусочком льда вниз, мимо пульсирующей жилки на шее, очерчивая контур ключицы и оставляя за собой блестящую водяную дорожку. — Малфой! Это… это абсолютно незаконно!.. — выдохнула она, пытаясь отодвинуться, но сзади был только старый шкафа, а впереди — его горячее, рельефное тело. — Подашь на меня заявление, когда мы вернемся в Лондон, — его голос стал непривычно низким и сиплым. Он небрежно отбросил остатки тающего льда в сторону и вместо него провел прохладными, влажными подушечками пальцев по тому самому мокрому следу, который только что оставил на её коже. Гермиона вздрогнула от этого нового, еще более интимного прикосновения. — А пока… просто признай, что тебе это чертовски нравится, Грейнджер. Гермиона посмотрела прямо в его серые глаза. В них сейчас не осталось и капли привычной утренней насмешки — только уверенность и дикое, магнетическое притяжение, против которого у неё не было никаких контрзаклятий. Она почувствовала, как её оборона, державшаяся годами, дала трещину. — Ты… невыносимый эгоист, — тихо, почти капитулируя, выдохнула она, но так и не нашла в себе сил оттолкнуть его горячую ладонь от своей шеи. — Я знаю, — Драко хищно ухмыльнулся, и его лицо замерло в какой-то паре сантиметров от её губ. — Но я эгоист с исключительно тонким вкусом. И у нас впереди еще два долгих дня под этим куполом, Грейнджер. Два дня, за которые ты либо окончательно сойдешь со ума от этой жары, либо наконец-то наберешься смелости и сделаешь то, чего отчаянно хочешь с самой первой минуты, как переступила порог моей виллы. Он внезапно, без предупреждения отстранился, разорвав плотный кокон их близости. Оставив Гермиону тяжело, прерывисто дышать и мысленно проклинать его всеми известными проклятиями, Драко легко поднялся на ноги. Он бросил на неё быстрый взгляд, поправил низко сидящие льняные брюки и двусмысленно подмигнул: — Пойду проверю наш мраморный бассейн. Вода там, кажется, нагрелась до температуры, идеально подходящей для… массового нарушения всех существующих правил. Не скучай тут без своего персонального кондиционера, всезнайка. И он скрылся в залитом солнцем коридоре, оставив библиотеку наполненной ароматом мяты.

***

К вечеру шестого дня душный воздух Тосканы стал окончательно невыносим. Напряжение между ними к этому моменту достигло такой критической, звенящей отметки, что казалось чиркни кто-то спичкой, и вся вилла взлетит на воздух. Гермиона сидела на самом краю мраморного бортика, опустив ноги по колено в теплую, как парное молоко, воду. Плотные архивные свитки и министерские ведомости были безжалостно заброшены в самый дальний, темный угол библиотеки. Во-первых, ее скрупулезное расследование действительно зашло в тупик: Грейнджер не нашла в бумагах абсолютно ничего криминального, кроме пары сотен неучтенных бочек вина. А во-вторых… думать о параграфах, регламентах и этике должностных лиц, когда в паре метров от тебя Драко Малфой плавает, мощными, идеальными гребнями рассекая водную гладь, было физически невозможно. Драко вынырнул резко, прямо у её ног, заставив воду шумно плеснуть на ее бедра. Он оперся сильными локтями о мраморный бортик и снизу вверх, с ленивой улыбкой посмотрел на нее. Мокрые, потемневшие платиновые волосы облепили его лоб, а по длинным ресницам и острым скулам медленно стекали прозрачные капли. — Грейнджер, честное слово, твой перегретый мозг сейчас работает настолько громко и интенсивно, что пугает местных цикад, — Драко изящно ухмыльнулся, мимоходом слизывая каплю воды с верхней губы. — О чем так напряженно думает глава Департамента магического правопорядка на пороге свободы? Опять мысленно пересчитываешь мои бочки в подвалах? — Думаю о том, Малфой, что твое гипотетическое уголовное дело официально закрыто за полным отсутствием состава преступления, — Гермиона отчаянно постаралась, чтобы её голос звучал максимально сухо и официально, хотя её блуждающий взгляд то и дело предательски соскальзывал на его широкие мокрые плечи и ключицы. — Завтра в полдень изоляционный купол Министерства автоматически спадет. Я лично напишу в финальном рапорте, что аудит пройден успешно. Ты чист перед британским законом. — Чист? — Драко приподнял одну бровь, и в его потемневших глазах заплясали опасные искорки. — Какое разочарование, Грейнджер. А я-то, наивный, искренне надеялся, что ты оставишь меня под бессрочным арестом. Желательно домашним. И исключительно в качестве твоего личного заключенного. — Мечтай больше, Малфой, — Гермиона нервно, как-то слишком звонко рассмеялась и кокетливо качнула ногами в воде, отчего веер прохладных брызг полетел прямо Драко в лицо. Он даже не зажмурился. Напротив, его улыбка мгновенно стала откровенно хищной. В один легкий, пружинящий толчок, Драко выбрался из бассейна и сел на теплый мраморный бортик вплотную к ней. Кожа к коже. От его разгоряченного тела исходил волнующий жар. — Значит, завтра всё это просто закончится? — тихо, с какой-то новой, несвойственной ему хрипотой спросил он. — Ты без оглядки вернешься в, застегнешься обратно на все свои тридцать три министерские пуговицы и будешь делать вид на заседаниях Визенгамота, что этой недели не было? Гермиона судорожно сглотнула. Сердце заколотилось где-то в районе горла, мешая совершить нормальный вдох. — Это… это государственная служба, Малфой. Там существуют жесткие правила. Обязательства. Репутация. — К черту правила, Гермиона, — его голос упал до глубокого, вибрирующего шепота. Он впервые за всю эту сумасшедшую неделю назвал её по имени, без фамильярного “Грейнджер”, и от этого интимного звука у неё по спине и ниже пробежала неконтролируемая волна дрожи. — Магии вокруг нас нет. Министерства здесь не существует. Завтрашнего дня пока тоже нет. Есть только эта вилла, здесь и сейчас. И ты ведь чертовски сильно хочешь этого. Не меньше, чем я. Он медленно протянул свою большую, еще влажную руку и, давая ей все мыслимые и немыслимые шансы отстраниться, соскользнуть назад или сбежать, нежно коснулся длинными пальцами её подбородка. Плавным движением он заставил её повернуть голову и посмотреть ему прямо в лицо. Гермиона не шелохнулась. Она завороженно смотрела в его потемневшие глаза и отчетливо понимала, что вся её многолетняя защита только что с треском, вдребезги проиграли этому невыносимому мерзавцу. — Ты… просто невыносим, Малфой, — едва слышно выдохнула она прямо в его полуоткрытые губы. — Я знаю, — выдохнул он в ответ, сокращая последние миллиметры между ними. — Но ты ведь с самого Хогвартса обожаешь самые сложные, невыполнимые задачи, моя всезнайка.

***

Прохладный мраморный пол спальни обжег ступни ледяным холодом, принося секундное облегчение. Но как только Драко, властно придерживая Гермиону за талию, опустил её на тяжелый шелк огромной кровати под балдахином, жара вернулась с утроенной силой. Теперь это было их собственное, персональное пекло, в котором они оба, сбросив последние барьеры, горели заживо. Драко навис сверху, широко расставив колени по обе стороны от её бёдер и упираясь руками в матрас возле её головы, полностью отрезая любые пути к отступлению. В полумраке комнаты оплывающие свечи отбрасывали длинные, пляшущие тени на стены. Его серые глаза сейчас казались почти чёрными, зрачки расширились, а светлые волосы окончательно растрепались и влажно прилипли к вискам. Дыхание со свистом вырывалось из его груди. — Ну что, Грейнджер, — хрипло, едва переводя дыхание, прошептал он, медленно проводя кончиком указательного пальца по контуру её припухших губ. — У тебя всё еще есть последний шанс процитировать мне какое-нибудь особо занудное Положение о недопустимости внеслужебных связей. Клянусь Мерлином, выслушаю с самым серьёзным и раскаявшимся видом. Его палец скользнул ниже, очерчивая подбородок, и спустился по шее туда, где в ложбинке бешено пульсировала жилка. — Заткнись, Малфой, — прерывисто выдохнула Гермиона, резко подавшись вперед и мертвой хваткой вцепившись пальцами в его влажный затылок. — Если ты сейчас же, в эту самую секунду не поцелуешь меня, я клянусь, что заставлю тебя читать вслух все семь томов “Истории магии” Батильды Бэгшот, пока у тебя глаза не вытекут от скуки. — Какая жестокая пытка, — усмехнулся он, и в следующую секунду их губы столкнулись с глухим вздохом. Поцелуй вышел диким, влажным, жадным и абсолютно неаккуратным. В нем не было мягкости— только накопленный за шесть дней голод. Она кусала его нижнюю губу, чувствуя слабый металлический привкус, а он в ответ рьяно углубил поцелуй, жёстко, по-хозяйски исследуя её рот и заставляя её голову глубже зарываться в шелковые подушки. Драко с трудом оторвался от её губ и проложил дорожку из обжигающих поцелуев вниз, к ключицам, покусывая нежную кожу, пока она не заалела яркими отметинами. — Знаешь, — выдохнула она, судорожно запрокидывая голову и полностью подставляя шею под его губы, — если бы кто-то сказал мне на седьмом курсе, что я буду… так лежать под тобой в Италии, я бы лично отправила его в больницу Святого Мунго на пожизненное обследование. — А если бы кто-то сказал мне, что я буду с таким остервенением тащить тебя в свою кровать, вместо того чтобы выкинуть в окно, — он хрипло усмехнулся, одним движением стягивая с неё промокшую, ставшую лишней майку, — я бы, наверное, сам добровольно вызвал бригаду целителей. — Драко… — простонала она, когда его большие, горячие ладони легли на её обнаженную, вздымающуюся грудь. — Что? — он плотно сжал ладони, с легким нажимом проведя большими пальцами по затвердевшим, чувствительным соскам. — Я уже молчу, Грейнджер. Выполняю приказ. — Заткнись и делай уже что-нибудь… — её пальцы до боли впились в его плечи. — Тебе чертовски нравится, когда я за главного, — вкрадчиво прошептал он ей в самое ухо, обжигая кожу дыханием. — Ты вся дрожишь под моими руками, Грейнджер.. — Я дрожу исключительно оттого, что ты разговариваешь в этой постели больше, чем действуешь, — попыталась парировать она, но её голос сорвался на откровенный стон, когда Драко горячо сомкнул губы вокруг её соска, дразня его кончиком языка и слегка покусывая. — Так тебе нравится больше? — промурлыкал он, на секунду поднимая голову и глядя на неё сверху вниз из-под полуопущенных век. Она ничего не ответила — только импульсивно выгнулась дугой навстречу его губам, еще сильнее впившись ногтями в его спину. Драко медленно оторвался от её губ, оставляя между ними тонкую ниточку слюны, и двинулся поцелуями ниже. Его горячее дыхание обожгло её плоский, подтянутый живот, заставляя мышцы судорожно сокращаться от острого предвкушения. Гермиона шумно выдохнула, когда он прихватил губами кожу на её бедре, оставляя там влажный след, а затем его ладонь уверенно опустилась между её разведенных ног. Гермиона до крови закусила губу. Его пальцы мягко, ласково провели по складкам, намеренно не торопясь входить внутрь, а лишь очерчивая клитор и размазывая выделяющуюся смазку. Он дразнил её, заставляя изнывать от нетерпения. Наконец, Драко прижал подушечку большого пальца к самому чувствительному центру, слегка надавливая и заставляя её бёдра непроизвольно дернуться вверх. — Чёрт, Грейнджер, — шумно выдохнул он, чувствуя, как под его ладонью горит её кожа. Опустив руку ниже, он скользнул пальцами по самому входу, собирая скопившуюся влагу. — Ты уже вся течёшь. И это я ещё даже ничего не сделал. — Малфой, — прерывисто простонала она, нетерпеливо подаваясь тазом навстречу его руке. Контроль трещал по швам. — Если ты не войдешь в меня в ближайшие три секунды, я клянусь Мерлином, я вспомню, как колдовать без палочки, использую на тебе Ступефай и сделаю всё сама. — Ступефай в постели с подозреваемым? — он низко, хрипло усмехнулся. — Ну уж нет, Грейнджер. Сама ты ничего делать не будешь. Драко скользнул ниже, перехватывая её за бедра и резко дергая на себя, к самому краю кровати. Гермиона ахнула, когда он развел её ноги еще шире и опустился между ними на колени. — Драко, ты… — договорить она не успела. Он приник к ней губами, сразу накрывая горячим, влажным ртом её клитор. Гермиона резко выгнулась в пояснице, пальцы намертво впились в шелковое покрывало. Драко действовал уверенно и жадно: его язык двигался размашисто, длинными мазками снизу вверх, собирая всю её смазку, а затем он начал быстро и точечно ласкать самый центр её удовольствия. В комнате стало слышно только её рваное дыхание и влажные, неприличные звуки. Гермиона плавилась под его губами. Она судорожно сжимала ноги, пытаясь справиться с накатывающей волной, но он жестко держал её за бедра, не давая отстраниться, и продолжал сосать её клитор, слегка прикусывая его зубами. Когда она уже была на грани первого, быстрого оргазма, Драко плавно отстранился. Гермиона разочарованно и зло застонала, но он тут же заменил язык пальцами. Он согнул один палец и медленно, по самую фалангу, протолкнул его внутрь неё. Гермиона судорожно вздохнула. Дав ей пару секунд привыкнуть, он двинул пальцем глубже, растягивая стенки, а затем легко добавил второй. Вход стал шире, раздался отчетливый, влажный звук. Драко методично, ритмично ласкал её изнутри, раз за разом задевая ту самую точку, от которой у неё темнело в глазах. Ему хотелось, чтобы она раскрылась для него полностью. Когда он добавил третий палец, мягко растягивая и подготавливая её к своему размеру, Гермиона громко вскрикнула, запрокидывая голову. Она была абсолютно готова, буквально сочась от вожделения, простыни под ней уже стали влажными. — Быстрее… Драко, ну же, — выдохнула она, теряясь в ощущениях. — Проси меня, Грейнджер, — он навис над ней, ловя её горячее дыхание губами, но не сбавляя быстрого, сводящего с ума темпа пальцев. — Я хочу слышать, как ты ломаешь свою гордость. Проси меня. — Пожалуйста, — выдохнула она, утыкаясь носом в его плечо. Это была полная капитуляция, но ей было плевать. — Драко, пожалуйста… Он плавно, с влажным скольжением вынул пальцы. Гермиона всхлипла от внезапной пустоты, но Драко уже приподнял её бёдра, плотно пристраиваясь между ног. Он прижался горячей, налитой головкой к её мокрому входу, несколько раз медленно провел вверх и вниз, втирая смазку в её складки. Гермиона инстинктивно подалась тазом вперед. — Смотри на меня, — требовательно приказал он. Она открыла затуманенные глаза, встречая его тёмный, тяжелый взгляд. Драко надавил, медленно и плавно погружаясь в неё. Головка с трудом преодолела сопротивление тугих мышц, и Драко сдавленно зарычал — её стенки плотно, как тиски, обхватили его член. Он продвинулся на треть, затем наполовину, заставляя её тело растягиваться и принимать его, и только после этого вошел одним мощным, глубоким толчком до самого основания. Их лобки с глухим стуком столкнулись, а матрас глубоко прогнулся. Гермиона громко вскрикнула, выгибаясь всем телом от распирающей наполненности. Каждая клеточка внутри неё вибрировала. — Боже… — хрипло застонал Драко, запрокидывая голову назад так, что на шее натянулись сухожилия. — Какая же ты горячая… и тесная. Грейнджер, я кончу прямо сейчас, если ты еще хоть раз вот так сожмешься вокруг меня. — Тогда даже не смей, — прерывисто выдохнула она, властно вцепившись пальцами в его ягодицы и силой заставляя его двигаться. — Я тебе не разрешаю. Аудит еще не окончен. Он рассмеялся от этой её привычки командовать даже в постели, и наконец начал двигаться. Тяжело, размеренно, глубоко вбиваясь в неё. Деревянная кровать ритмично заскрипела, а тяжелый шелковый балдахин заколыхался над их головами. Каждый его мощный толчок отзывался во всем теле, заставляя Гермиону вскрикивать в такт движениям, лихорадочно царапать его спину и впиваться ногтями в бледную кожу. — Грейнджер… — рычал он, заметно ускоряясь и теряя всякий самоконтроль. — Ты даже не представляешь… как сильно я мечтал об этом. Чтобы ты забыла все свои чёртовы параграфы, законы и правила. — Я уже… я уже всё забыла, — исступленно простонала она. Глубоко внутри стремительно нарастала тугая, нестерпимо горячая волна. — Драко, я сейчас… я не могу… — Давай, — шумно выдохнул он ей в самые губы, входя на пределе сил, еще жестче и глубже. — Кончай для меня, Гермиона. Прямо под мной. И её сорвало. Гермиона закричала, судорожно выгибаясь дугой и мертвой хваткой вцепившись в скомканные шелковые простыни. Оргазм буквально накрыл её с головой, пульсирующие спазмы мышц начали дико, ритмично сжиматься вокруг его члена. Драко со стоном уткнулся лицом в изгиб её шеи, шумно, хрипло зарычал и кончил следом, изливаясь в неё глубокими, горячими толчками. Он сделал еще несколько конвульсивных движений, пока последние судороги экстаза окончательно не стихли. Обессилев, он рухнул всем телом на её мокрую грудь, тяжело и прерывисто дыша. Гермиона физически чувствовала, как бешено, оглушительно бьется его сердце, сливаясь с ритмом её собственного. — Ну что, — спустя несколько минут хрипло выдохнула она в темный потолок балдахина, когда их дыхание начало постепенно выравниваться. — Внеслужебные связи, значит, Малфой? — М-м-м… — глухо промычал он ей в шею, даже не думая поднимать головы. — Самое лучшее нарушение закона в моей жизни, Грейнджер. — Только попробуй завтра составить по этому поводу официальный регламент, — она лениво, ласково провела пальцами по его влажным платиновым волосам. — Даже не думал, — он наконец приподнял голову, и в его посветлевших серых глазах снова заплясали привычные наглые чертики. — Хотя… может, нам стоит совместно написать методическое пособие? Для перегруженных сотрудников твоего департамента. С обязательными практическими занятиями под моим руководством. — Драко! — Шучу, — он мягко поцеловал её в округлое плечо, на котором уже проступал след от его зубов. — Или не шучу. Увидим завтра, когда спадет купол. Они уснули только под самое утро, когда раскаленную Тоскану наконец-то окутала предрассветная, спасительная прохлада. Переплетенные ногами и руками, влажные от пота, с тяжелым, но уже ровным дыханием. Даже в глубоком сне Драко ни на сантиметр не разжал своей хватки. Он крепко прижимал Гермиону к своей груди так, словно подсознательно боялся, что с первыми лучами солнца она просто испарится. Или вернется в свое строгое Министерство и продиктует ему новый, карательный циркуляр.

***

Солнце седьмого пробилось сквозь шторы, ударив ярким лучом прямо Гермионе в глаза. Она зажмурилась, сладко потянулась и почувствовала на своей талии тяжелую, собственническую, но удивительно приятную тяжесть. Драко спал, безмятежно уткнувшись носом в её растрепанные, пушистые каштановые кудри и по-хозяйски закинув на неё свою длинную ногу, полностью блокируя любые попытки к бегству. В таком расслабленном состоянии, без своей вечной маски высокомерия, он казался почти безобидным. Гермиона невольно улыбнулась, тепло разлилось в груди, но тут её блуждающий взгляд случайно упал на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. 08:00. Срок действия защитного изоляционного купола Министерства магии истек ровно одну минуту назад. Она осторожно, затаив дыхание и стараясь не разбудить этого спящего дракона, по миллиметру высвободилась из его объятий. Нащупав на полу свою бисерную сумочку, Гермиона бережно выудила из нее свою палочку. Едва её пальцы коснулись деревка, по венам разлилось долгожданное, покалывающее тепло. Легкий, едва заметный взмах. Из кончика палочки с тихим шипением вырвался сноп ярких, живых золотых искр. — Магия официально вернулась, — победоносно прошептала Гермиона. В её гениальной голове мгновенно созрел идеальный, изощренный, абсолютно гриффиндорский план мести за всю неделю его издевательств, подколок и циничного превосходства. Она навела палочку на себя. Мысленно прокрутить Инсендио на воображаемый камин для создания антуража? Нет, слишком пожароопасно для исторического интерьера. Короткий, изящный пас, и её помятая ночная майка мгновенно растворилась в воздухе, а вместо неё на теле появилось ультра-откровенное бикини глубокого изумрудного цвета (выбранного исключительно ради тонкой слизеринской иронии). Еще один взмах, и её вечно непослушные, растрепанные после бурной ночи волосы сами собой улеглись в безупречную прическу. Гермиона грациозно встала с кровати, подошла к огромному окну и с грохотом распахнула шторы, впуская в комнату ослепительный тосканский свет. Она резко развернулась к кровати, взмахнула палочкой и громко, четко скомандовала: — Агуаменти! Огромный, идеальный водяной шар материализовался прямо под балдахином и с оглушительным всплеском обрушился точно на спящего посреди шелковых простыней Малфоя. — Проклятье! Поттер! Уизли! Клянусь Мерлином, я убью вас обоих! — Драко буквально взвился на кровати, судорожно отплевываясь, отмахиваясь руками и бешено вращая глазами. Он был мокрый насквозь с головы до пят. Промокшие шелковые простыни облепили его тело, а платиновые волосы торчали во все стороны, делая его похожим на взъерошенного и крайне разозленного хорька. Он дико, дезориентированно огляделся по сторонам и наткнулся взглядом на Гермиону. Она стояла у залитого солнцем окна, победоносно подбоченясь. Изумрудное бикини сидело на её фигуре как влитое, выгодно подчеркивая каждый изгиб, а сама она лениво и многозначительно поигрывала волшебной палочкой, вращая её между пальцев. Драко замер на полуслове. Весь его праведный гнев и сонливость испарились за долю секунды, уступив место шоку. Он медленно перевел взгляд с её идеальной, точеной фигуры на палочку, затем снова на изумрудную ткань бикини, и его челюсть, кажется, едва не встретилась с мокрым матрасом. — Грейнджер… это что, какая-то новая запрещенная ментальная атака со стороны Департамента магического правопорядка? — наконец прохрипел он, судорожно сглатывая и не в силах отвести глаз от линии её бедер. — Ты решила добить меня визуальными спецэффектами? — Это официальное уведомление об успешном окончании министерского аудита, мистер Малфой, — Гермиона победоносно ухмыльнулась, точь-в-точь скопировав его фирменную, невыносимо самодовольную ухмылку. — Проверка вашей усадьбы полностью завершена. Никаких темных артефактов и нарушений правопорядка не обнаружено. Вы свободны. Драко медленно пришел в себя. Он плавным движением откинул облепившие лоб платиновые пряди назад и хитро прищурился, стремительно восстанавливая свое привычное, стопроцентное самообладание: — Да что ты говоришь, всезнайка? А мне вот с юридической точки зрения кажется, что глава Департамента лично, на глазах у свидетеля нарушила как минимум три статьи Визенгамота о превышении должностных полномочий. И еще одну очень строгую статью о несанкционированном использовании водных ресурсов повышенной холодности в спальне проверяемого лица. — И где же твои веские доказательства, Малфой? — дерзко вскинула бровь Гермиона, сделав шаг вперед. Драко резко вскочил с мокрой кровати. В один шаг он преодолел разделявшее их расстояние, легким движением пальцев отобрал у нее волшебную палочку, не глядя швырнул её на мягкое кресло в углу, и мягко, но непреклонно прижал полуобнаженную Гермиону спиной к стене у распахнутого окна. От него по-прежнему исходил жар, смешанный со свежестью воды. — Доказательства я предоставлю Министру магии лично. В письменной и устной форме. С демонстрацией воспоминаний в Омуте памяти. Очень… подробно, Грейнджер, — вкрадчиво прошептал он, глядя на неё сверху вниз с нескрываемым обожанием, нежностью и едва сдерживаемым смехом. — Но сначала… раз уж великая магия наконец-то вернулась в этот дом… Акцио, сухое полотенце. И… Акцио, Грейнджер. — Второго заклинания не существует, Малфой, —асмеялась она, упираясь ладонями в его мокрую грудь, но даже не пытаясь отстраниться. — Специально для тебя, моя всезнайка, я лично изобрету это заклинание и внесу его во все учебники заклинаний, — Драко счастливо улыбнулся и снова накрыл её губы глубоким поцелуем, окончательно признавая, что этот строгий министерский аудит стал, без сомнения, лучшим и самым судьбоносным событием в истории усадьбы Малфоев за последние четыреста лет.