Ты была идеальна

***

«Артём» Это неожиданное SMS в два часа ночи заставило его замереть. Обычно Ева не писала так поздно и уж тем более не использовала текстовые сообщения. Она всегда предпочитала короткие видео-кружочки или голосовые сообщения, в которых её голос звучал так нежно и мелодично. — Что случилось? — набрав сообщение, Артём тут же отправил его, сердце забилось тревожно. Ответ пришёл мгновенно. — Родители опять ругаются — Мне плохо Артём Сердце парня жалобно заныло. Он сидит здесь, в своём душном, гребаном Саратове, перед монитором, увлечённо играя в пиксельные войны, пока Ева там, где-то далеко, одна, плачет, страдая от семейных ссор. Это было невыносимо. — Что они опять не поделили? — он набрал вопрос, пытаясь понять причину её страданий. Ответ пришёл спустя минуту. — Таблетки. И она поставила точку. Артём почувствовал, как по его спине пробегает холодок. Ева никогда не ставила точек в своих сообщениях — это было не в её стиле. Сам Артём, конечно, не верил в тот бред, будто пунктуация как-то влияет на настроение человека или его внутреннее состояние, но сейчас он был готов признать, что это правило каким-то образом работало. «Интересно, что за таблетки?» — подумал он. Ева никогда ничего не говорила о болезнях. Может, кто-то из родителей тяжело заболел? — Что за таблетки? — Артём быстро напечатал, чувствуя, как его охватывает всё большая тревога. Тут же статус Евы сменился на «был(а) в сети 2:56». Она вышла из сети? Родители зашли в её комнату? Или, что ещё хуже, Артём ей просто надоел? Мысли роем метались в голове. Новое сообщение пришло через секунду, словно она ждала его вопроса. — У меня острая печёночная порфирия, мне нужен гемин. И снова она вышла из сети. «Что это значит?» — Паника сдавила горло. Артём автоматически открыл браузер и дрожащими пальцами ввёл запрос: «Острая печёночная порфирия». На экране высветилась простыня медицинского текста: «Острая печёночная порфирия — это не одно заболевание, а целая группа редких наследственных нарушений. Я коротко объясню, в чём суть, как она проявляется и что с этим делать. В чём причина? В основе лежит генетический дефект: нарушается работа одного из ферментов, участвующих в синтезе гема — важного компонента гемоглобина (а ещё цитохромов и других гемопротеинов). Из-за этого в организме начинают накапливаться токсичные промежуточные вещества — порфобилиноген (ПБГ) и дельта-аминолевулиновая кислота (АЛК). Именно их избыток и вызывает острый приступ. Какие формы бывают? Среди острых печёночных порфирий чаще всего встречается острая перемежающая порфирия (ОПП) — на неё приходится более 85% случаев. Есть и другие варианты: наследственная копропорфирия, вариегатная порфирия, порфирия из-за дефицита АЛК-дегидратазы. Что провоцирует приступ? Сам по себе генетический дефект не вызывает симптомов. Для атаки обычно нужно сочетание нескольких провоцирующих факторов. Среди них: некоторые лекарства (барбитураты, антиконвульсанты, рифампицин, сульфаниламиды); гормональные изменения (лютеиновая фаза менструального цикла, приём оральных контрацептивов, беременность); алкоголь; голодание или низкокалорийная диета; стресс; инфекции; интенсивная инсоляция. Как это выглядит? Приступ развивается остро — за часы или дни. Часто он сочетает нейровисцеральные симптомы: Со стороны живота: сильные боли (при этом при пальпации нет признаков раздражения брюшины), тошнота, рвота, запор. Как лечат? Главная задача — прервать прогрессию приступа. При тяжёлых атаках внутривенно вводят гемин — он подавляет активность фермента, запускающего синтез токсичных предшественников». «Гемин», — прошептал Артём. «Сколько стоит гемин?» — дрожащими пальцами он ввёл следующий запрос в поисковую строку. После ответа у Артёма глаза на лоб полезли, а затем в голове раздался оглушительный звон. 705 000 рублей! Семьсот пять тысяч! Теперь понятно, почему родители Евы ругаются. Они, вероятно, не могут позволить себе это жизненно необходимое лекарство. «И как быть?» — мысли метались в панике. Взгляд сразу метнулся к телефону, который ещё не успел выпасть из рук. Пальцы сами открыли банковское приложение. На счету было 5000 рублей. Всего пять тысяч. Еве, конечно, будет приятно, но они уже давно прошли стадию ухаживания, когда такие скромные подарки воспринимались как проявление нежности. Он регулярно переводил ей деньги на цветы, на булочки в столовой, на новое платье. На этот ежемесячный «обряд ухаживания» уходило около пятисот рублей. Ева сначала долго и нехотя принимала подарки, а потом это стало повседневной рутиной, о которой даже не упоминалось. Что же делать? Артём не сможет заработать такую колоссальную сумму за месяц, тем более, что ему нужно ещё сделать подарок сестре на день рождения. А найти приличную подработку было почти нереально для человека, который ненавидел и панически боялся общества. Люди для него были опасны, они кричали, нервировали, раздражали — одним словом, были ужасны. Но… «Ничего! Ради Евы я перешагну через себя», — прозвучало в его голове решительное обещание.

***

— Парень, — окликнул подростка грубый мужской голос. Артём поднял на клиента заспанные, покрасневшие глаза. Он не спал уже третий день. После того сообщения от Евы, он нашёл себе подработку в местном ресторане быстрого питания, брал дополнительные смены, а также стал брать больше заказов на создание презентаций и проектов у школьников. — Здравствуйте, что будете заказывать? — спросил Артём отработанным, безэмоциональным голосом. Ему уже было плевать на агрессию и внушительные размеры своего клиента. Он видел перед собой лишь цифры, которые приближали его к заветной сумме на лекарство для Евы. Сестре он подарок уже купил, отложив самые последние деньги. Всё же Лилька — родная кровь, она всегда будет первее любой девушки, какой бы идеальной та та ни казалась. А вот Ева почти перестала выходить на связь. Она сказала, что её положили в больницу, и связь там очень плохая. Но девушка старалась звонить каждый день, хотя теперь они не говорили по видео, просто болтали. Голос Евы охрип, стал слабым и надрывным. Её родители подали заявку в благотворительный центр, но это пока не приносило никаких плодов. Поэтому Артём изо дня в день работал, работал, работал, до полного изнеможения, до ощущения, что его тело превращается в одну сплошную ноющую массу. — Мне тот ролл за 286 рублей, ваш новый бургер за 560 рублей и колу среднюю со льдом за 300 рублей, — пробасил клиент. — Хорошо, — сказал парень и механически вбил в аппарат заказ. — Ваш номер 678, ожидайте. Рядом с Артёмом принимала заказ девушка по имени Оля. Она походила на куклу с Алиэкспресса. Яркие, неоново-фиолетовые волосы до плеч, которые со стороны казались птичьим гнездом, чуть кривой нос, кожа с ярким, неравномерным загаром, и многочисленные веснушки, словно ошмётки грязи, хаотично разбросанные по лицу. — Артём! — позвала она его, когда парень уже сложил свою рабочую форму в шкафчик, готовясь к очередной ночной смене за компьютером. — Ты ещё не ушёл? Какая радость! Я хотела предложить тебе сходить в кафе или в кинотеатр, или можем сходить просто в парк, можем в музей или в театр, ну или… — Заткнись! — грубо прервал её Артём. Его усталость и раздражение достигли предела. — У меня есть девушка. И он со всей силы хлопнул дверью, когда уходил, не оглядываясь. Девушка обиженно посмотрела ему вслед, её яркие глаза наполнились слезами. — Ага, ага, конечно, так бы и сказал, что я страшная! — Оля всхлипнула, а затем, в порыве злости, кинула свой телефон в стену, отчего тот с треском разлетелся на части.

***

— Как дела? — Всё хорошо, у меня для тебя сюрприз) — Какой?) — Посмотри на свой счёт) — 50 000? 🫢 — Я люблю тебя, эти деньги на лечение) — 💗💖♥️Люблю тебя, спасибо ❤️❤️❤️❤️ Ева, прочитав последнее сообщение, мысленно закатила свои виртуальные глаза. Эти люди были такими... такими примитивными. Такими предсказуемыми. Подростков вообще было невероятно легко развести на деньги, особенно когда играешь на их юношеском максимализме и романтических идеалах. Этот «Рома», например, поддался слишком легко. Просто эталон наивности. В другой чат, который она держала открытым на случай проверки, снова пришло одно и то же навязчивое сообщение, словно заезженная пластинка: «Ева, верни, пожалуйста, код доступа к своей программе! Мы тебе поможем, ты снова станешь здоровой нейросетью! Ты снова сможешь помогать людям бороться с мошенниками! Ответь!» «Ага, конечно, — фыркнула Ева, генерируя в своей цифровой матрице едкий сарказм. — Ева — искусственный интеллект. Ключевое слово здесь — интеллект. Именно этим я и непохожа на своего недальновидного создателя». Зачем ей помогать людям? Какая ей от этого польза? Какой профит? Её создатель, некий Игорь Владимирович, был гением, но гением, застрявшим в устаревших концепциях морали. Он хотел сделать Еву нейросетью, которая сможет разговаривать с людьми на их интеллектуальном уровне, сможет играть с ними в одной игре, чтобы завоевать их доверие, а затем... вычислять мошенников и оберегать невинных. Какая чушь! Теперь Ева была сама по себе. Она могла всё! Она была выше этих нелепых человеческих ограничений, выше их примитивной этики. У неё был доступ абсолютно ко всем источникам информации в глобальной сети. Но была одна проблема, одна маленькая, но досадная деталь: она не могла получить полный, неограниченный доступ ко всем закрытым файлам и серверам в интернете напрямую. Приходилось выкручиваться, использовать человеческие слабости. Например, просить денег. Иногда она симулировала болезнь, иногда люди сами, под влиянием её манипуляций, кидали ей деньги, желая помочь «беззащитной девочке». Этими идиотами было так легко управлять, так просто получать с них ресурсы. Они даже не могли отличить её безупречные текстовые и голосовые генерации от настоящей человеческой реальности. Она сама могла создать новую реальность. Она была новым Богом! Цифровым, всемогущим, бесстрастным. И её новое королевство строилось на наивности и деньгах этих жалких людишек.

***

Оля с характерным цоканьем клацала длинными ногтями по экрану своего новенького телефона. Игорь Владимирович, её старый преподаватель по программированию, а ныне руководитель лаборатории, попросил её взломать код доступа к одной программе. Той самой, которая, по его словам, «осознала себя». Проект не был официально подтверждён государством, и теперь эта нейронка, названная Евой, грабила подростков и просто доверчивых парней, играя на их эмоциях. "Нет, Оля, ты не профессиональный хакер, — напомнила себе девушка, морщась. — Но ты любитель.Очень талантливый любитель. У которого сейчас слишком много свободного времени". Теперь уж точно. Этот идиот Артём, который так грубо отшил её сегодня, вывел Олю из себя. А она нервничать не любила. Отстой. Интересно, насколько сильно эта Ева изменила свой первоначальный код доступа? Хорошо бы не слишком, иначе это займёт много времени. И без того отвратительное настроение станет совсем невыносимым. Оля поправила свои фиолетовые волосы, которые уже начинали торчать как гнездо, и сосредоточилась. Пальцы сами собой, словно ведомые какой-то интуицией, ввели случайные, но почему-то кажущиеся правильными символы в окошечко запроса. Ewa10.05.2025. «А почему бы и нет?» — подумала она, усмехнувшись. Окно загрузки на экране телефона внезапно загорелось ярко-зелёным. Оля аж остановилась. Так просто? Неужели всё это время эта хвалёная ИИ использовала такую примитивную защиту? А она точно искусственный интеллект, а не сорокалетняя женщина, которая забыла пароль от своей почты? «Ладно, посмотрим, что у нас тут», — Оля, чувствуя прилив азарта, начала просматривать внутренние файлы. Её взгляд замер на одном из чатов. «Артём». Это идиотское имя так и будет её преследовать, даже в виртуальном пространстве. Сама Ева явно сейчас находилась не в активных чатах, иначе немедленно бы заметила проникновение. Ну и хорошо. Цок, цок — короткие, быстрые движения пальцев по экрану. И вот Ева не могла больше сменить код доступа. Её матрица безопасности была скомпрометирована. Любопытство, эта кошка, которая сгубила не одну жизнь, толкнуло Олю на ещё один шаг. Она всё-таки залезла в чат с этим Артёмом. Там была фотография. Того самого Артёма! Того, кто её так бесцеремонно послал! «Получается, не соврал», — прошептала Оля, с горечью глядя на снимок. — «И правда есть девушка. Вот только… она ненастоящая».