Этот наглец-мой?!

—Тони-Пеппер бесцеремонно вошла в лабораторию мужа-Хелен сказала, что Питер проснулся. Не думаешь зайти к нему? Мужчина медленно оторвался от проекта и перевёл взгляд на женщину. —Не думаю-тихонько ответил он, заранее зная, что ему на это скажут. -Это был риторический вопрос, если что. Ты зайдёшь к нему, узнаешь о его самочувствии, и вы миленько поболтаете пока он не устанет и снова не уснёт. Это не должно стоить слишком много твоего драгоценного времени, мальчик ещё слишком слаб и не может бодрствовать долго. Старк трагично вздохнул. —Любимая, ну ты же понимаешь, что мы не сможем "мило поболтать". Мы не переносим даже молчаливое общество друг друга более чем на 10 секунд. —Тони! Ты зайдёшь к нему и проведёшь с ним время, хочешь ты того или нет! Он в таком состоянии из-за работы в твоей компании, а значит, ты в этом виноват, хоть и косвенно. — Пеппер грозно нахмурила брови. — Я всё сказала! Женщина быстро развернулась и направилась к выходу. У самой двери она развернулась и решительно проговорила напоследок: —Хелен мне потом обо всём расскажет! Только попробуй не явиться! *** Питер лежал в постели с открытыми глазами и смотрел в потолок. Он не мог даже пальца поднять. У него не двигалось абсолютно ничего. Весь он был словно свинцовый. Каждая частичка мальчишеского тела невыносимо болела, всё тело ныло и щипало так, что хотелось убежать от самого себя. Он не мог делать вообще ничего, кроме того что думать. Этим он и занимался. Где он сейчас? Что произошло? Что с его телом? Где тётя Мэй? Что будет дальше? Поток этих вопросов был бы нескончаемым, если бы в этот момент не открылась дверь. Взгляд сразу пригвоздился ко входу и ошарашенно замер. На пороге комнаты стоял Тони Старк собственной персоной. Был ли Питер удивлён? Был. Понимал ли он что-то в этот момент? Не очень. Мужчина тем временем лениво оглядел помещение и не спеша прошёл вперёд. Он подошёл к другому концу комнаты в котором стоял врачебный стол и оттуда, забрав с собой стул, направился прямиком к кровати Питера. Мальчик смотрел на него огромными, как два блюда, глазами и не мог вымолвить ни слова. Во-первых - из-за шока, а во-вторых - он в целом не мог говорить сейчас, в связи с состоянием своего здоровья. Грудь болела при малейшей вдохе, какая уж тут речь. Старк тем временем поставил стул к кровати и аккуратно, совершенно не торопясь, опустился на него. Затем он перевёл свой взгляд с противоположной стены на пацанёнка и вздохнул. Медленно и тяжело вздохнул. —Ммм..—он замялся, гляда парню в глаза. — Ты как? Питер молча смотрел на него, всё ещё ни-чер-та не понимая. —Ну да, что это я.. Конечно плохо. — Мужчина снова вздохнул и неловко почесал свой затылок. — Ты, главное, не волнуйся. Всё будет в норме. Хелен проследит за заживлением твоих травм, а с количеством крови теперь всё в порядке. Он поймал вопросительный взгляд подростка. —Тебе не сказали? — Тони вопросительно поднял брови. — Ну.. Тогда говорить тебе обо всём этом точно стоит не мне. Хелен знает больше и про твои травмы, и про дальнейшее лечение. Всё что могу сказать тебе я - это то, что ты находишься в медотсеке башни, что твоя тётя в курсе, и что тебе больше ничто не угрожает. Питер лежал и чувствовал себя максимально неловко. А ещё он видел, что великий Тони Старк чувствует себя точно также. Обычно они начинали ругаться и спорить как только встречались. И именно это было странно для Питера. Он обожал этого человека. Равнялся на него во всём. Тони Старк был для Питера недостижимым идеалом, истиной в первой инстанции. Каждый раз ругаться с этим человеком - просто богом в глазах четырнадцатилетнего ребёнка - было для этого самого ребёнка как проводить ножом по сердцу. Но дело было в том, что он просто не мог по-другому. Спорить с ним о малейшей глупости было максимально просто и естественно. Питер правда не понимал, почему разругаться в пух и прах с Тони Старком хотелось также нестерпимо сильно, как и пасть перед ним на колени и без конца расспрашивать его обо всём. Второе Паркер не мог себе позволить в силу мальчишеской гордости, поэтому... Оставалось то, что оставалось. —Знаешь, пацан. Когда ты не плюёшься в меня своим детским ядом, твоё общество даже можно назвать вполне сносным. Питер вынырнул из своих мыслей, и нахмурился при слове "детским". О,да. Он вспомнил, почему они всегда ругаются. Тони сразу подметил смену настроя мальчугана с мирного на совершенно противоположный, и поспешил ретироваться от этой мелкой больной бури куда подальше и, желательно, побыстрее. —Ну чтож, парень. — мужчина встал со стула и направился к двери. — Скорейшего тебе выздоравления, а великому уму надо вершить свои великие дела. И шустро скрылся за дверью палаты, оставив Питера обиженно сопеть на больничной постели.