Позвоните, когда пойдет снег.

Сегодня целый день идёт снег. "В нашу первую встречу тоже пошел снег". Самидарэ ещё какое-то время смотрит в окно. Снежинки тихо кружатся в вальсе, чтобы затем также тихо упасть на крышу общежития. На зимних каникулах многие ученицы уже успели разъехаться по домам. Им есть, куда возвращаться. Вид за окном приносил не так много одиночества и печали, как пустые коридоры школы и общежития. Эти места давно снова обрели скучные серые цвета, какими были до встречи с Киригири. Одним своим уходом она забрала весь уют, которым дорожила Юи. Язык больше не поворачивался называть это место "домом". Дом в лице одного человека уехал. Давно уехал. ...Почему-то Самидарэ по-прежнему спит на футоне, когда ночи не такие холодные. Как будто Киригири, как обычно, спит на кровати. Киригири давно уехала. Но Самидарэ не печалится! Это значит, что совсем скоро Киригири поступит в Академию Пик Надежды. Она талантливая, красивая, умная, проницательная, милая, лучшая в своём деле... И ещё бесконечное множество слов, которыми можно было бы описать её. Или таких слов просто не существует, чтобы в точности описать, какая она. Но как же Юи рада за неё. У Киригири есть талант. За два месяца она смогла достигнуть Зеро класса! Разве это не показатель того, какой она выдающийся детектив? Настанет день, когда вместо Крошки-Детектива будет Абсолютный Детектив. Надежда человечества. Успеет ли это увидеть Самидарэ? Дождётся ли того самого дня? ...И почему вдруг такие мысли? Внезапно тишину прерывает музыка. Она совсем тихая, мелодичная, сливающаяся почти в одно целое с пустотой коридоров. Она, как само собой разумеющееся, наполняет комнату чьим-то знакомым присутствием. Почти призрачным. Самидарэ даже не нужно гадать и смотреть, чтобы узнать, кто ей звонит. Но почему-то она всё равно невольно удивляется. Этот человек редко проявляет инициативу, но каждый раз — особенный. И каждый такой случай хочется навсегда запечатать в сердце. — Киригири-тян! Я так скучала! Как же давно Самидарэ не произносила этой фамилии. Такой до боли знакомой. — Юи-онээ-сама, я тоже скучала, — в одно дыхание произносит Киригири. В ее голосе слышится лёгкая неуверенность, какая может быть только у нее. Голос, по которому Самидарэ скучала всю жизнь. Голос, который она бы узнала из тысячи. В этот момент призрачный силуэт из прошлого садится напротив Самидарэ за небольшим столом. С её присутствием приходит запах цветов. Он не перебивает запах лимонной мелиссы, а, наоборот, дополняет. Как и Самидарэ когда-то дополняла Киригири. Те времена, когда они были дуэтом... — Мне бы так хотелось тебя сейчас обнять, — тихо произносит Самидарэ. Она не ожидает услышать ответ. Эти слова нашлись и вырвались сами. "Объятия по случаю встречи после разлуки,"— говорил когда-то Лико с широко разведёнными руками. Тогда Самидарэ отказалась от них, но слова въелись глубоко в память. Хотелось бы обнять Киригири хоть мысленно. ...Почему же нельзя? — Юи-онээ-сама, я сделала тебе подарок на Рождество, — говорит Киригири, как будто уловив грустное состояние подруги по ту сторону трубки, — но он задержался. Через полчаса он будет тебя ждать на крыше школы. — Не стоило, Киригири-тян! — теряется Самидарэ. На ходу она начинает надевать пальто, не забывая про изношенный красный рюкзак. — Ты его собираешься доставить на вертолёте? Ой, или он уже сюда летит? Киригири-тян, подожди! Выбежав из общежития, Самидарэ спешит к выходу, чтобы купить хоть какой-то подарок для Киригири. В кармане находятся две тысячи йен, которые предназначались для покупки хоть какой-то еды... Но сейчас важна Киригири! Она всегда была в приоритете у Самидарэ. Большие хлопья снега путаются в волосах, а некоторые даже умудряются попасть под завязанное наспех пальто. Через некоторое время Самидарэ уже спешит в сторону школы, прижимая к себе бумажный пакет. Сейчас она особенно благодарна за свои сильные и быстрые ноги. Ближе к школе Юи замедляется. Дыхание прерывается: из-за пробежки или из-за чувства неизвестности, что могла подготовить Кёко в качестве подарка, — непонятно. Остаётся пять минут. Школьные коридоры и вправду пусты. Перед последней дверью Самидарэ задерживает дыхание и дёргает ручку вверх-вниз. Остаётся две минуты. Эти долгие две минуты замирают в один миг, когда посредине крыши виднеется знакомый силуэт. Одинокая левая косичка резвится на ветру. "Объятия по случаю встречи после разлуки." На лицо падает снег и быстро тает, поэтому нельзя точно сказать — плачет Самидарэ или нет. В этот момент Киригири оборачивается и сама уже срывается с места. — Киригири-тян! — Юи-онээ-сама! Они обращаются к друг другу почти одновременно и через пару мгновений обнимаются так крепко, как будто не виделись всю жизнь. Может, целую вечность. Киригири теплая, как всегда. Она примерно того возраста, какой была Самидарэ, когда они впервые встретились. Они почти одного роста! Значит ли это, что Самидарэ совсем не выросла с их последней встречи? — Посторожнее, подарок помнётся. Только после этих слов Самидарэ замечает в одной из рук Киригири торт, а вместе с ним бумажный пакет. — Неужели это тот самый торт? — удивлённо спрашивает Самидарэ, но резко прерывает себя, беспокоясь за сохранность торта. — Извини! Я тоже кое-что подготовила для тебя, Киригири-тян, — с виноватой улыбкой произносит Самидарэ и протягивает бумажный пакет в сторону Киригири. — Давай для начала зайдём в твою комнату, иначе мы утонем под сугробами снега, — с лёгкой улыбкой отвечает Киригири. Сегодня очень хороший день, ведь Киригири улыбается. Такие дни, не сказать, что были редкостью раньше, но если бы была у Самидарэ возможность, она бы сделала календарь, где отмечала бы дни, когда та улыбается. Может, всё-таки сделать? Путь до общежития ощущался таким привычным и знакомым. За последние два года Самидарэ уже почти успела забыть это чувство. — Эй, Киригири-тян! Небольшой снежок прилетел прямо в плечо Кёко. На ее лице показалась неловкая, но искренняя улыбка. И от этого вроде должно было стать легче, но становится только больнее. ...Почему так болит сердце? Потом уже показалась знакомая дверь. В сердце теплилось такое чувство, как будто возвращаешься обратно домой. В комнате запах цветов стал ещё ощутимее, когда Киригири зашла внутрь. Словно сама комната ждала ее прихода последние два года. На столе оказывается шоколадный торт. Именно такой когда-то Киригири подарила Самидарэ на День Влюбленных. За окном становится всё темнее. Снежинки на таком фоне превращаются в звёзды. Со стороны школы слышится звон колокола. Неужели Юи снова дома? Кёко ещё какое-то время возится со столовыми приборами. — Киригири-тян, почему ты всё ещё в перчатках? Мы же в помещении, — озадаченно спрашивает Самидарэ. Она не придала этим перчаткам никакого значения на улице, потому что логично было предположить, что они для защиты от холода, но почему Киригири не снимает их, находясь в теплой комнате общежития? — Не стоит, Юи-онээ-сама, — как-то приглушённо отзывается Киригири. От такого ответа сердце больно сжимается. Юи прикусывает губу и отводит взгляд в сторону. Она хочет спросить почему, но...как будто ответ ей уже давно известен. Просто вспомнить не получается. ...Или не хочется. — Я разложила столовые приборы. Приятного аппетита, Юи-онээ-сама. Похоже, Кёко ещё не спешит показывать подарок. Юи её в этом безоговорочно поддерживает, потому что, по возможности, она бы предпочла вообще не показывать свой подарок. В какой-то степени было стыдно. Почти как два года назад, когда она подготовила в качестве подарка маленькую розу... — Ты всё ещё детектив, Юи-онээ-сама? — между делом интересуется Киригири, отрезая себе небольшой кусок торта. Вопрос ставит Самидарэ в тупик. Она неловко смотрит в сторону Киригири, но та, как ни в чем не бывало, уплетает десерт. На какой-то миг взгляд задерживается на ее перчатках, как будто ответ на все вопросы там. — Д-да, я... Но слова отказываются складываться в предложения. Её карточка все ещё находится в Библиотеке Детективов? Кажется, последние два года Самидарэ точно не бралась ни за какие дела. Всё случилось после того, как Киригири уехала. В комнате становится холодно. — Последние два года я не брала никаких дел, — отстраненно отвечает Самидарэ и качает головой. Такое противное чувство, словно она в чём-то провинилась. "А со временем у меня появится независимый бизнес. Как насчёт названия "Детективное агенство Самидарэ"?" — когда-то давно Юи представляла свое будущее. Куда же делись все её мечты? ...Что же случилось? — Ничего страшного, Юи-онээ-сама. Для меня ты навсегда останешься лучшим детективом. После слов Киригири становится немного легче. Хоть для кого-то можно навсегда остаться "лучшим детективом". Самидарэ слабо улыбается и снова переводит взгляд в сторону окна. Яркие огни города сливались в одно целое со снегопадом на фоне темного вечера. В этот момент Самидарэ начинает чувствовать невыносимую тоску. Обычно такую тоску испытывают по человеку, которого уже давно нет. Тоска по времени, по воспоминаниям. По прошлому, которое не повторится. По будущему, которое не сбудется. Такую тоску Юи частно испытывала, когда вспоминала младшую сестру. Но за последние два года кошмары больше не снились. Как будто у неё получилось спасти сестру... — Юи-онээ-сама, — Киригири выглядит крайне неловко. Одной рукой она тянется к лежащему рядом пакету. Призрачный силуэт из прошлого исчезает за спиной Кёко. В этот момент Самидарэ уже готовится тянуться к своему. — Я рада, что встретила тебя, Юи-онээ-сама, — уверенно говорит Киригири. В свете настольной лампы ее глаза блестят так, словно в них зажглись звёзды. — Вот. С Рождеством. Она протягивает пакет. Юи на мгновение забывает как дышать при виде звёзд в глазах Кёко. Что-то такое близкое и недосягаемое одновременно. Наверное, в глазах Юи тоже сейчас зажглись звёзды. Точно такие же звёзды, как за окном. — А я рада, что встретила тебя, Киригири-тян. С Рождеством. Хватает и одного шага, чтобы дойти до Киригири и крепко обнять ее. "Объятия по случаю встречи после разлуки." Самидарэ готова поклясться, что она снова дома. Снова в том месте, куда всегда хочется возвращаться. Как те ученицы, которые на зимних каникулах разъехались по домам. Им есть, куда возвращаться. Самидарэ — тоже. Наконец-то тоже. А Киригири на это горько улыбается. Вернулась ли она домой? Только ей это и известно. Но она точно вернулась к Самидарэ. Но в сердце всё ещё тоска по времени, по воспоминаниям. По прошлому, которое не повторится. По будущему, которое не сбудется. У них могло бы быть столько встреч. Встреч у них было бы столько же, сколько снежинок в одной большой туче. Много. Нескончаемо много. Прямо как звёзд на небе. Они бы встретили лето у моря. Они бы встретили тридцать первое августа за празднованием дня рождения Самидарэ. Они бы встретили очередной вечер на промерзшей станции в ожидании поезда. Они бы встретили долгожданное цветение сакуры. Они бы встретили окончание старшей и средней школы. Они бы... Много чего. Киригири очень бы подошло платье небесно-голубого цвета. — Юи-онээ-сама, подарок. Затаив дыхание, Юи смотрит содержимое пакета. — Киригири-тян... На это Кёко растерянно отводит взгляд в сторону и принимается смотреть подарок, подготовленный для нее. Тоже затаив дыхание. На ее щеках появляется румянец. — Юи-онээ-сама. Подарком от Киригири была роза в банке. Два года назад Самидарэ подарила почти такую же ей, но та роза была значительно меньше. Осторожно высвободив розу из пакета, Самидарэ прижимает её к себе. Под самое сердце. А Киригири в это время держит в руках свой подарок. Может, у Самидарэ было не так много денег на достойный подарок... Может, она могла бы выбрать что-нибудь получше... Может.... — Юи-онээ-сама, это... — Черная лента для твоей правой косички? Я пойму, если тебе... — Нравится. Огромное спасибо, Юи-онээ-сама. Это именно то, о чем я мечтала, — прерывает Киригири. Она говорит это так сбивчиво, как будто ждала этого вечность. Не успела Самидарэ даже глазом моргнуть, как Киригири уже крепко обнимает ее. — И тебе спасибо, Киригири-тян. Большое спасибо. Снег так похож на звёзды. Возможно, где-то упала настоящая звёзда. А может, две. Через час стол уже был убран. Кровать наконец дождалась долгожданного гостя в лице Киригири. Только футон спокойно ждал, когда придет Самидарэ. — Юи-онээ-сама, ложись рядом. Неожиданной просьбе было невозможно отказать! На полу сегодня спать, может, будет не так холодно из-за погоды, но кровать во многом выигрывает футон. По большей части тем, что там Кёко. Кровать уже нагрета вместе с одеялом. Сейчас в нем уже не кажется так много места из-за повзрослевшей Киригири. Неужели Самидарэ и вправду не выросла за всё это время? Снегопад, похожий на звёзды, продолжает идти. Разноцветные огни напоминают кометы. А Киригири по-прежнему теплая, как всегда. — Я уверена, ты станешь Абсолютной, — шепотом говорит Самидарэ в потолок. В общежитии никого нет, но привычную тишину всё равно не хочется разрушать. — А у тебя появится свое детективное агенство, — тоже шепотом говорит Киригири, уже плотно закрыв глаза. — Киригири-тян, оглядываясь назад, помни: там всегда есть кое-кто, кто тебя всегда поддержит, — с лёгкой улыбкой шепчет Самидарэ. Да, Киригири ведь станет Абсолютной! Но, оглядываясь назад, там всегда будет тот, кто ее поддержит во всём. Например, Самидарэ. Кёко на это не отвечает. — Завтра заплети мне правую косичку. — Обязательно. "Однажды." Возможно, среди снежинок и вправду есть звёзды. — Спокойной ночи, Юи-онээ-сама. _______________________________________ Киригири просыпается со слезами на глазах. Шрамы, давно зажившие на руках, напоминили о себе фантомной болью. Или это сердце так болит по тому самому человеку. Первый и последний человек, из-за которого Киригири Кёко отбросила свою личность детектива и поддалась эмоциям. Первый человек, из-за которого Киригири Кёко перестала следовать правилу, что работа важнее смерти близких. Последний человек, которого Киригири Кёко так глубоко и искренне любила. Самидарэ Юи — лучший детектив, которого встречала Киригири Кёко. Самидарэ Юи — самый искренний человек, которого встречала Киригири Кёко. Юи-онээ-сама — звезда, свалившаяся много лет назад на Киригири Кёко. Но Самидарэ всё считала наоборот. Потрёпанный красный рюкзак, помятый воротник белой рубашки, красная оправа очков. Неосознанно Киригири тянется к черной единственной ленте на тумбочке. В уличном свете она отливается знакомым фиолетовым оттенком. Большие хлопья снега напоминают звёзды, а ещё глаза Самидарэ, которые Киригири видела во сне. "В нашу первую встречу тоже пошел снег". Это был всего лишь сон. Очень чудесный сон. "Однажды". "Спокойной ночи, Киригири-тян."