Часть 6
— Ну всё, не буду вам мешать грызть гранит науки, —
Сяньюнь весело поднялся из-за стола, ловко подхватывая Вэй Ина на руки. Малыш тут же обхватил его шею ручками, не забывая крепко сжимать свой деревянный меч.— Чжаоинь, как вам надоест зубрить, можете просто позвать слуг, и те сразу покажут вам вашу комнату. Я как раз сейчас по дороге скажу слугам, чтобы они во всём вам помогали, подготовили лучшую гостевую комнату и принесли свежих фруктов. Так что не переутомляйтесь!
Фэн Чжаоинь благодарно кивнула, уже увлечённо перелистывая первые страницы древнего трактата.— Спасибо, Сяньюнь. Ступайте.
Дунфан Сяньюнь тепло улыбнулся ей на прощание и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Оказавшись в длинном, залитым солнцем коридоре, он поудобнее пересадил уютно устроившегося на его руках мальчика и с нежностью заглянул в его серые глаза.— Ну что, маленький воин —
Весело произнес Сяньюнь, легонько щекоча Вэй Ина за бок.— Нас ждёт великое и очень ответственное дело. Хочешь прямо сейчас пойти, посмотреть дом и сам выбрать себе самую лучшую, самую красивую комнату? С видом на сад, на пруд с рыбками или поближе к моей? Выбирай, что твоей душе угодно!
Вэй Ин от такого предложения весь просиял, его глаза восторженно округлились, а сонная усталость окончательно испарилась.— Хочу! Очень хочу, мама! —
Звонко закричал малыш.— Хочу комнату, где можно видеть птиц! И чтобы близко-близко к тебе, чтобы я мог прибежать, если приснятся злые собаки!
— Договорились, выберем самую безопасную комнату, куда ни одна собака в мире не посмеет сунуть свой нос! —
Рассмеялся Сяньюнь и быстрыми, лёгкими шагами понёс своего младшего сына знакомиться с его новым, огромным и любящим домом. Сяньюнь неторопливо шёл по просторным коридорам резиденции, бережно неся Вэй Ина на руках. Мальчик вовсю крутил головой, стараясь не пропустить ни единой детали. Сяньюнь заглядывал в каждый уголок, терпеливо объясняя: «Вот здесь, А-Ин, у нас большая столовая, тут мы все собираемся за ужином. А вон там, видишь павильон за прудом? Это тренировочный зал». Повсюду им встречались слуги в опрятных одеждах. Стоило им завидеть Сяньюня, как они тут же почтительно склоняли головы и с искренними, тёплыми улыбками хором произносили.— С возвращением, господин Дунфан! Мы все очень ждали вашего приезда!
Сяньюнь лучезарно улыбался им в ответ, приветливо кивая каждому. Поравнявшись с главным управляющим, он приостановился и негромко передал.— Спасибо за тёплый приём. Послушайте, у меня в кабинете сейчас осталась гостья. Она изучает свитки. Как только она устанет и позовёт кого-нибудь, пожалуйста, помогите ей устроиться и покажите её комнату. Проследите, чтобы у неё было всё необходимое.
Слуга почтительно поклонился.— Всё будет исполнено в лучшем виде, господин. Не беспокойтесь.
После этого Сяньюнь и Вэй Ин отправились выбирать жилые покои. Обойдя несколько просторных комнат, Вэй Ин вдруг замер у одной из дверей и восторженно охнул. Эта комната была светлой, с большим круглым окном, выходящим прямо во внутренний дворик, где на ветках старой сливы весело щебетали маленькие птицы, а чуть поодаль виднелись двери покоев самого Сяньюня. Сяньюнь аккуратно опустил мальчика на пол. Вэй Ин с огромным, неописуемым удовольствием принялся бегать от одной стены к другой. Он осторожно трогал мягкие шёлковые занавески, забирался на широкую кровать, проверяя, насколько она мягкая, и заворожённо рассматривал резные деревянные ширмы. Всё здесь казалось ему сказочным замком. Сяньюнь, прислонившись к дверному косяку, с нежностью наблюдал за прыгающим от счастья ребёнком.— Ну как, нравится, маленький воин? —
Со смешком спросил он.— Комната пока просторная и немного пустая, но ты не переживай. Позже, когда ты немного отдохнёшь и освоишься, ты сам сможешь украсить её абсолютно так, как захочешь. Мы принесём сюда кучу игрушек, накупим красивых свитков с рисунками, и ты сможешь положить свой деревянный меч на самом видном месте!
— Сам? Как хочу?! —
Вэй Ин подпрыгнул на месте, сияя от восторга, и крепко обнял Сяньюня за ногу.— Мама, это самая-самая лучшая комната во всём мире! Спасибо тебе!
Сяньюнь ярко, лучезарно улыбнулся и уже собирался предложить ему немного прилечь и отдохнуть после долгой дороги, как вдруг почувствовал слабый, робкий рывок. Малыш крепко ухватился маленькими пальчиками за широкий бирюзовый рукав его ханьфу. Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком, и заметил, как задорный восторг в серых глазах Вэй Ина сменился внезапной, очень глубокой и серьёзной детской задумчивостью. Мальчик перемялся с ноги на ногу, прижал к себе поближе верный деревянный меч и тихо, затаив дыхание, спросил.— Мама… а я… я смогу стать по-настоящему сильным заклинателем? Ну, как брат Цзю, или как Вэнь Сюй? Чтобы тоже защищать тех, кто мне дорог?
Сердце Сяньюня затрепетало от этой трогательной картины. Он протянул руку и ласково, ободряюще взъерошил тёмные волосы на голове мальчика, а затем уверенно и тепло произнёс.— Конечно сможешь, Вэй Ин! Даже не сомневайся. Если ты сам этого по-настоящему хочешь — ты обязательно станешь невероятно сильным и великим заклинателем. У тебя доброе сердце и острый ум, а это для мастера самое главное.
— Правда?! А когда мы начнём тренироваться? Прямо завтра? Я готов! Я могу встать очень рано!
Сяньюнь тихонько рассмеялся, качая головой.— Ну куда ты так торопишься, маленький заклинатель? Всему своё время. Давай договоримся так: как только ты как следует окрепнешь, наберёшься сил на домашней еде и ещё чуть-чуть подрастёшь, мы со старшими братьями соберёмся и вместе составим для тебя самое лучшее, правильное расписание для тренировок. Будем учиться и медитировать, и мечом махать, и талисманы рисовать. Идёт?
— Идёт! —
Воодушевлённо и звонко закивал Вэй Ин, расплывшись в счастливой улыбке.— Я буду самым прилежным учеником, мама!
— Вот и отлично, верю в тебя, —
Сяньюнь поднялся на ноги и мягко подтолкнул его к просторной кровати.— А пока — марш отдыхать. Набирайся сил, будущий великий мастер!
Убедившись, что Вэй Ин сладко заснул, Дунфан Сяньюнь тихо прикрыл дверь его комнаты. Тяжёлый вздох облегчения сорвался с его губ. Наконец-то суматоха этого безумного дня утихла, и он мог побыть наедине со своими мыслями. Шагая по прохладным коридорам к собственным покоям, Сяньюнь привычно потирал виски. Всё-таки быть «мамой» для оравы детей, раскиданных по разным векам и континентам — это адский труд. Сейчас у Шэнь Цзю и так свои дела на пике Цинцзин в ордене Цанцюн, у него там свои заботы, ученики и тренировки, так что на его помощь в торговых делах рассчитывать не приходилось. Хорошо, что теперь у него появится Фэн Чжаоинь. Главное, чтобы она побыстрее сдала тест. Войдя в свои просторные покои, Сяньюнь зажёг масляную лампу и уселся за массивный стол из тёмного дерева. На краю стола его уже ждала ровная стопка запечатанных свитков и писем, принесённых доверенными посыльными за время его отсутствия. Это были предложения о сотрудничестве от великих орденов заклинателей. Сяньюнь взял в руки первый свиток, скреплённый тяжёлой сургучной печатью с оттиском головы грозного зверя, и развернул его.«Письмо от ордена Цинхэ Не»
«Уважаемый господин Дунфан. Настоящим письмом старейшины ордена Цинхэ Не выражают крайнюю заинтересованность в продлении нашего соглашения о поставках целебных трав, укрепляющих настойки и редких минералов для кузниц Нечистой Юдоли. Наш молодой господин, Не Минцзюэ, которому в этом году исполнилось десять лет, проявляет невероятное рвение в тренировках с саблей, однако его духовные каналы испытывают колоссальную нагрузку. Лекари ордена настаивают, что ваши уникальные пилюли способны стабилизировать буйный жар в его меридианах. Ждём вашего личного визита для обсуждения цены. Готовы предоставить любые гарантии безопасности».
Сяньюнь хмыкнул, вспомнив боевого десятилетнего мальчишку Не Минцзюэ, который в своём юном возрасте уже махал саблей так, что взрослые адепты разбегались. До главы ордена ему, конечно, ещё расти и расти, но парень многообещающий.—«Надо будет отправить ему укрепляющий бальзам, а то с такой нагрузкой он повредит что-нибудь себе.»—
Отметил про себя Сяньюнь и взял следующее письмо. Оно так и брызгало роскошью: золотая бумага, тончайший шёлк и аромат дорогих благовоний с печатью сияющего пиона.«Официальное предложение от ордена Ланьлин Цзинь»
«Господину Дунфан Сяньюню, главе торгового союза. Орден Ланьлин Цзинь выражает вам своё почтение. Нас глубоко восхитила последняя партия шёлка с духовной защитой, доставленная вашими людьми в Башню Кои. Мы готовы полностью выкупить все ваши последующие поставки на три года вперёд по цене, превышающей рыночную на тридцать процентов. Единственное наше условие — эксклюзивность. Вы не должны продавать эти товары другим великим орденам. Надеемся на ваше благоразумие и понимание выгоды от сотрудничества с Башней Кои».
— Эксклюзивность они хотят, ишь какие хитрые павлины, —
Фыркнул Сяньюнь, небрежно отбрасывая золотой свиток в сторону.— Если я буду продавать всё только Цзиням, Жохань со своими огненными знамёнами примчится и спалит мою резиденцию к чертям собачьим. Проходили, знаем. Торговать надо со всеми понемногу, баланс сил — залог моей спокойной жизни.
Он потянулся к третьему письму. Оно было завернуто в простую, но качественную фиолетовую бумагу и пахло лотосами.«Запрос от ордена Юньмэн Цзян»
«Приветствуем господина Дунфана. Орден Юньмэн Цзян запрашивают срочную поставку водостойких талисманов и особых сетей. В последнее время твари на озёрах активизировались, обычные заклинания адептов не справляются. Мы знаем, что вы поставляете отличные духовные инструменты. Цены и объёмы готовы обсудить при встрече в Юньмэне. Будем рады видеть вас на наших ночных пристанях».
— В Юньмэн я пока точно не поеду, —
Пробормотал Сяньюнь, делая пометку на полях.— Только-только забрал А-Ина. Напишу им, что отправлю караван с талисманами цену не буду завышать.
Отложив письма, Сяньюнь поднялся с кресла и подошёл к противоположной стене кабинета. Там, занимая почти всё пространство, висела огромная, детально прорисованная карта их бескрайнего мира. Этот мир был настолько колоссален, что обычные люди за всю жизнь не пересекли бы и десятой его части. Сяньюнь лично дорисовывал эту карту, добавляя новые названия и детали после каждого своего грандиозного путешествия. Он провёл пальцами по левой части карты, где раскинулись древние, овеянные мифами земли. Континент, где когда-то, много веков назад он нашел Ци Жуна. Здесь чётко виднелись очертания павшего, стёртого со страниц истории Королевства Сяньлэ — родины его старшего сына Ци Жуна. Сейчас на этих костях выросло Государство Юнъань. Чуть поодаль, среди песчаных барханов, Сяньюнь когда-то лично наносил на карту таинственное Королевство Баньюэ и бескрайние Северо-западные пустыни, где завывали дикие ветры. А вот маленькая, уютная точка, обведённая зелёным цветом — Деревня Водных Каштанов. Сяньюнь переместил взгляд правее, на соседние земли, отделённый огромными горными цепями и бурными реками. Огромный массив земель, где высился величественный Хребет Цанцюн с его двенадцатью пиками. Сердце Сяньюня привычно затрепетало. Его палец скользнул по карте, отмечая другие ключевые точки этой земли: богатый Дворец Хуаньхуа, строгий Храм Чжаохуа и процветающую Усадьбу Цзиньлань. Нижняя часть этого континента резко обрывалась мрачными, черными границами, уходя в зловещее Царство демонов, граничащее с холодными Северными землями и цветущими Южными землями. На самых краях карты примостились дикие пограничные и затерянные земли, пугающая Бесконечная Бездна, опасное ущелье Цзюэди, тихая река Лочуань и загадочная гора Байлу.— Да уж, помотало меня по этим горам в своё время, —
Тихо усмехнулся Сяньюнь, вспоминая, как пробивал себе дорогу среди тамошних монстров. Затем его взгляд опустился на центральную часть карты, где находилась его резиденция и где он нашел Вэй Ина. Земли Пяти Великих Орденов. Родина его новоиспечённого младшего сына Вэй Ина. Здесь всё было исхожено вдоль и поперёк: туманный, строгий Гусу с его четырьмя тысячами правил; залитый озёрами, яркий Юньмэн; утопающий в золоте и роскоши Ланьлин; выстроенный на вулканах, суровый Цишань и скалистый, гордый Цинхэ. Чуть в стороне находился Илин, рядом с которым Сяньюнь жирным красным крестом пометил проклятую гору Луаньцзан — место, от которого даже у него, восьмисотлетнего заклинателя, мороз шёл по коже. А чуть ниже раскинулись тихий город И, торговый Юньпин и покрытая лесами гора Дафань. И наконец, Сяньюнь перевёл взгляд в самый дальний, верхний угол карты. Это место было его истинной родиной в этом мире. Земля, где он когда-то начал свой путь бессмертного заклинателя. Палец Сяньюня замер на названии секта Сюаньмин. Внутри шевельнулась волна острой ностальгии. Ведь именно там он когда-то был вторым внутренним учеником. Рядом на карте красовались дружественные и враждующие соседи: вольнолюбивая секта Сяояо, величественный Бессмертный дворец Эмей, знакомая Демоническая Секта ста очарований, праведная секта Тяньюнь и грозная, разрушительная Демоническая секта Раскалывающего Неба. Сяньюнь отошёл от карты и устало опустился обратно в кресло, глядя на пляшущий язычок пламени в лампе.— «Один мир... Наш огромный, безумный мир», —
Думал он, подпирая щёку кулаком. Сколько веков он уже топчет эти земли? Сколько континентов исходил вдоль и поперёк? Система связала его судьбу с самыми разными людьми из разных уголков этого света. Ци Жун, Шэнь Цзю, теперь вот крошка Вэй Ин и беглянка Фэн Чжаоинь. Все они родились под разным небом, на разных континентах, разделённых океанами и тысячами ли, но теперь все они — здесь, под крышей его резиденции. Сяньюнь улыбнулся, и его золотые глаза блеснули мягким теплом. Пусть этот мир огромен, опасен и полон интриг великих орденов. Пока у него есть силы, пока его инвентарь полон артефактов, а золотое ядро бьётся в груди, он сделает всё, чтобы его странная, большая и совершенно сумасшедшая семья жила долго и счастливо в этой их «скромной обители». В этот момент тишину его покоев нарушил негромкий, несмелый стук в дверь. Из-за двери раздался голос Ци Жуна — на удивление тихий, лишённый его привычной крикливой дерзости:— Мам… Ты у себя? Можно войти?
Получив утвердительный ответ, Ци Жун аккуратно приоткрыл тяжёлую дверь и скользнул внутрь. Сяньюнь внимательно посмотрел на старшего сына и внутри у него всё сжалось от тревоги. От того весёлого, шумного зелёного урагана, который ещё утром едва не сломал ему рёбра в объятиях у ворот, не осталось и следа. Юноша выглядел невероятно подавленным, его плечи были опущены, а взгляд темно-зелёных глаз тускло упирался в пол. Сяньюнь мягко отодвинул в сторону свитки, поднялся из-за стола и подошёл к нему.— Ци Жун, радость моя, что случилось? —
Обеспокоенно спросил Сяньюнь, увлекая его к кушетке.— Ты же ещё утром так радостно прыгал во дворе, подарки разбирал. Кто тебя успел обидеть в моём доме?
Ци Жун тяжело опустился на край кушетки, нервно сжимая ладонями свои зелёные одежды. Прошло несколько долгих, напряжённых секунд, прежде чем он хрипло произнёс:— Се Лянь… Он снова вознёсся, мам. На небесах только об этом и шумят.
Услышав это имя, Сяньюнь невольно замер. Се Лянь. Это имя они договорились упоминать в доме как можно реже, ведь с ним была связана самая глубокая, кровоточащая рана в жизни Ци Жуна. Рана, которую они оба пытались залечить веками. При упоминании прошлого перед глазами Сяньюня мгновенно ожили картины восьмисотлетней давности. Место, где когда-то процветало Королевство Сяньлэ. Это было самое первое, задание от его Системы. Тогда Сяньюнь, будучи ещё совсем молодым, мало что понимал. Система забросила его в маленькую, затерянную деревушку. Он вспомнил, как растерянно бродил по рыночным рядам, пока не встретил крошечного, чумазого мальчишку с огромными голодными глазами. Это был маленький Ци Жун. Сяньюнь тогда улыбнулся ему, купил немного сладостей, от которых ребёнок засиял так, словно ему подарили весь мир. Угощая малыша, Сяньюнь познакомился и с его матерью. Они быстро подружились. Она была доброй, невероятно хрупкой женщиной, у которой внутри, казалось, не осталось живого места от бесконечной боли. Сяньюнь часто приходил к ним в дом, помогал по хозяйству, покупал продукты, подолгу играл с маленьким Ци Жуном, искренне надеясь, что сможет уберечь эту маленькую семью. Но кошмар случился внезапно. Отец Ци Жуна — жестокий, законченный тиран и алкоголик — устроил очередную вспышку домашнего насилия. У Сяньюня тогда в системном инвентаре не было тех редких пилюль, что есть сейчас. Он ничем не мог помочь умирающей от страшных побоев женщине. В свои последние секунды она крепко схватила Сяньюня за руку и со слезами на глазах умоляла: «Пожалуйста… позаботься о моём мальчике… спаси его». Тогда Сяньюнь выполнил первую часть задания Системы — забрал сироту к себе. Именно в те дни, утирая горькие детские слезы и заново уча малыша улыбаться, Сяньюнь впервые услышал в свой адрес робкое «мама» и стал для него целой вселенной. Он годами винил себя в смерти той женщины, думая, что если бы пришёл на час раньше, всё могло быть иначе.— Мам… —
Тихий голос взрослого Ци Жуна вернул Сяньюня из пучины воспоминаний. Юноша горько усмехнулся, глядя на свои дрожащие пальцы.— Помнишь, как я подрос и узнал, что у меня, оказывается, есть высокородные кровные родственники во дворце Сяньлэ? Я ведь так загорелся тогда. Думал, у меня будет настоящая большая семья, благородные господа… Ты ведь просил меня подождать. Просил, чтобы ты сначала сам всё проверил, узнал, безопасно ли мне туда соваться.
— Помню, А-Жун, —
Тихо ответил Сяньюнь, садясь рядом и мягко приобнимая его за плечи.— Ты тогда был упрямым подростком. Совсем не хотел меня слушать.
— Да… Я был круглым дураком —
Ци Жун зажмурился, и из-под его ресниц покатилась слеза.— Я накричал на тебя. Сказал, что ты мне никто, что ты мне не связаны родством, и просто сбежал. Припёрся во дворец, доказал всем, что моя покойная мать была родной сестрой королевы Сяньлэ. Меня приняли. Но как?! Меня поселили в самые дальние, холодные покои, на самом отшибе дворца, будто я был каким-то грязным пятном на их безупречной королевской семье! Меня стыдились, мам! Над моими манерами смеялись слуги, а во дворце на меня смотрели как на надоедливую дворнягу.
Ци Жун судорожно вздохнул, его голос сорвался на беззвучный плач, полный застарелой, невысказанной обиды.— А Се Лянь… Мой великий, святой двоюродный брат, который всегда был идеальным наследным принцем. Я ведь так искренне им восхищался! Я ведь просто хотел наказать тех слуг и чиновников, которые шли против Сяньлэ, которые плели интриги за его спиной! Я хотел защитить его, защитить стран, родину моей матери! А он… знаешь, что он мне высказал тогда, прямо перед всем двором?
Ци Жун заговорил тише, но в его памяти эти слова, казалось, были выжжены раскалённым железом:— «Ты не достоин называться принцем Сяньлэ. Ты не достоин даже просто стоять на стороне нашей страны. Своими поступками ты лишаешь себя права называться человеком. Мне не нужна такая „преданность“. Мне позорно, что у меня есть такой брат. Я больше не желаю иметь с тобой ничего общего. Убирайся с моих глаз». Вот что он мне сказал, мам. Святой человек, божество во плоти… Он просто растоптал меня и выкинул.
Сяньюнь крепче прижал юношу к себе, чувствуя, как того начинает крупно трясти от нахлынувших воспоминаний.— Если бы я тогда, убегая из этого проклятого дворца в слезах и слепой ярости, не столкнулся у городских ворот с тобой… —
Ци Жун уткнулся лбом в плечо Сяньюня, точь-в-точь как в детстве.— Если бы ты, увидев меня в таком ужасном, полубезумном состоянии, не наплевал на все мои прошлые крики, не подхватил меня на руки и не увёл оттуда навсегда обратно домой… Мам, я клянусь, я не знаю, кем бы я стал. Я бы точно превратился в какого-нибудь безумного, жестокого демона, который ненавидел бы весь этот мир. Обида бы просто сожрала меня изнутри.
Сяньюнь ласково гладил Ци Жуна по длинным волосам, баюкая его и вливая капли своей тёплой, успокаивающей духовной энергии золотого ядра, чтобы унять эту душевную бурю.— Ну всё, всё, тише, мой хороший, —
Нежно, с бесконечной материнской заботой приговаривал Сяньюнь, целуя его в макушку.— Всё это в прошлом. Сяньлэ давно разрушено, их высокомерие рассыпалось в прах, а Се Лянь пусть возносится хоть тысячу раз — это его путь. А твой путь — здесь. Ты мой сын, Повелитель Зелёного Пламени, и для меня ты всегда был и будешь самым лучшим, самым ценным и самым любимым. Никто и никогда больше не посмеет сказать, что ты чего-то не достоин. Ты дома, А-Жун. Мама рядом.
Ци Жун шумно выдохнул, окончательно расслабляясь в родных объятиях, и зарылся носом в складки бирюзового ханьфу Сяньюня. Он крепче обхватил его руками, словно боясь, что этот человек исчезнет. Ведь именно ради этого ощущения абсолютной, безусловной безопасности Ци Жун, несмотря на свой статус небожителя и вечные дела, всегда, при любой возможности, возвращался в этот дом. Возвращался к тому единственному человеку в целом мире, который не просто заменил ему умершую мать, но и спас его душу от падения во тьму. Просидев так ещё несколько долгих минут, Ци Жун тихо, слегка смущённо и почти неслышно, будто боясь отказа, пробормотал куда-то в плечо Сяньюню:— Мам... а можно... можно я сегодня, как в детстве, посплю с тобой в одной комнате?
Сяньюнь удивлённо моргнул. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть в лицо своего старшего сына. Восьмисотлетний Повелитель Зелёного Пламени, перед которым трепетали младшие духи и мелкие божки, сейчас смотрел на него с такой трогательной, уязвимой надеждой, что сердце Дунфан в очередной раз дрогнуло. Сяньюнь не сдержался и с мягкой, невероятно тёплой улыбкой щёлкнул Ци Жуна по носу:— Ну и здоровенный же ты лоб вымахал, чтобы с мамой спать проситься! Но кровать у меня, слава богам, большая, императорская. Так что места хватит, всё будет хорошо. Ложись, если хочешь.
И ровно в эту же секунду тяжёлые створки дверей в покоях бесшумно, но стремительно распахнулись. На пороге стоял Шэнь Цзю, привычно скрывая половину лица за раскрытым веером. Его тёмные глаза загадочно поблёскивали. А рядом с ним переминался с ноги на ногу маленький Вэй Ин, который, судя по всему, проснулся и пошёл искать Сяньюня, а по пути наткнулся на старшего брата. Очевидно, эти двое стояли под дверью и случайно (или не очень) подслушали последние слова. Не успел Сяньюнь и слова сказать, как Вэй Ин, радостно взвизгнув, сорвался с места и со всех своих коротких маленьких ножек подбежал к кушетке.— Я тоже! Я тоже хочу спать с мамой! —
Звонко закричал малыш, с разбегу забираясь на колени к Сяньюню и пытаясь втиснуться между ним и опешившим Ци Жуном.— Если брат Ци Жун большой и спит с тобой, значит, мне тоже можно!
Шэнь Цзю, изящно сложил веер со звонким щелчком и, приподняв бровь, с лёгким, едва заметным румянцем на щеках произнёс:— Я, пожалуй, тоже останусь. А то этот зелёный дурак ночью стянет с тебя всё одеяло, кто-то должен за ним следить.
Сяньюнь посмотрел на нахохлившегося Ци Жуна, на прижимающегося к нему Вэй Ина, а затем перевёл взгляд на гордого пикового лорда Шэнь Цзю, который под надуманным предлогом тоже напрашивался в семейную постель. Дунфан не выдержал. Он откинул голову назад и заливисто, искренне и счастливо рассмеялся, обнимая их всех.— О, небеса! —
Сквозь смех проговорил Сяньюнь, утирая выступившие слезинки.— Неважно, сколько веков пройдёт! Несмотря на то, что вы, Ци Жун и А-Цзю, уже выросли и стали важными господами, в душе вы всё те же милые маленькие дети, которых я воспитывал! Ну что ж, ладно! Сегодня спальня господина Дунфана объявляется открытой для всех! Идёмте укладываться, моя маленькая банда!
