Расплата

— Господин Аннатар… Через пятнадцать минут… — ночной сторож бурчит и мнется у порога почти полностью погруженного в темноту кабинета главного директора отдела финансового обеспечения ЗАО «Ангбанд». — Мне надо офис на сигнализацию поставить… — Да, да, я уже заканчиваю на сегодня, — чуть раздраженно взмахивает рукой человек за компьютером. В красно-бело-кремовом свете развёрнутых на экране таблиц и программ его очки в тонкой золотой оправе зловеще отблескивали кровавым, а кожа превращалась в сухой пергамент, обтягивающий череп. — Еще пару минут. — Господин Аннатар, вы говорите это уже третий раз, — с содроганием сердца сипло, но настойчиво лепечет сторож. — Скоро час ночи… — Да сгиньте уже с глаз моих, не мешайте работать. Неужели кому-то мешаю? Ну закройте офис вместе со мной, что такого-то. Охранник ежится еще заметнее. — Прямое указание сэра Готмога. Офис закрывать на сигнализацию только пустым… Саурон морщится и нажимает на иконку сохранения. Ставит компьютер в спящий режим. Ну конечно, Готмог, глава службы безопасности. Так он и обеспокоился бы этим вопросом, если бы ему не намекнули сверху. А значит, технически, помешавший ему работать приказ исходил ни от кого иного, как от директора «Агбанда», фигуры для многих зловещей, таинственной и овеянной слухами, а для самого Саурона… Он набрасывает торопливо на плечи пальто, подхватывает дипломат и, чеканя шаг, вылетает из своего офиса. Дождавшись, пока выскользнет и охранник, запирает дверь на ключ и, еле заметно кивнув на прощание, сбегает на подземную стоянку офисного центра, где находится головной офис горнодобывающего холдинга — место вот уже скоро двадцати лет его работы, место, выпившее из него немало нервов и подарившее тогдашнему свежему выпускнику лучшего университета финансов и управления в стране стабильность, полноценную самореализацию и целый мир, понятный и подчиняющийся очевидным, в отличие от людей, законам. Саурон М. Аннатар останавливается возле единственной во всей подземке крепкой старенькой машины, щелкает-пиликает сигналкой, открывает дверь. Верная, но капризная Шелоб мчит его домой, но, плавно поворачивая руль, думает финансовый директор «Ангбанд"-а вовсе не о блаженном грядущем отдыхе. В его голове скользят пролистываемые статьи финансового и налогового кодекса, подстатьи, поправки, указы за нынешний и за двадцатипятилетней давности год… Год, когда, задолго до его прихода, горнодобывающий промышленный холдинг «Ангбанд» сумел вовремя сорвать огромный выгодный патент на разработку якобы устаревших трех заброшенных шахтовых систем — Тангородрим, Утумно и Тол-ин-Гаурхот. Богатство и гигантский скачок роста «Ангбанд"-а строится на этих трех… Двух, мысленно педантично повторяет про себя Саурон, паркуясь возле старой двенадцатиэтажной «свечки». Придерживаясь за ноющую, хрустнувшую при подъеме с кресла водителя, спину, он выбирается из машины. Вдыхает напоенный скошенными травами и дымом с соседнего мусоросжигающего завода воздух. Двух теперь шахтовых системах, потому что некоторые особо любопытные особы и отдельно взятые представители самой раздражающей Саурона когорты «борцов за справедливость» откопали в каких-то старых документах подтверждение того, видите ли, что патент этот был получен не совсем законно. Точнее, как. Со стороны документов все было в порядке, но… Все три были в свое время не без уловок и ухищрений выдраны нынешним директором ЗАО «Ангбанд» прямо из-под носа у заносчивого главы другого холдинга металлообработки — Кузнечного Дома Фэанаро. Доказательств не осталось… Так думал Мелькор, рассказывавший пару историй тех времен. А потом один из уволенных за излишнюю ретивость из управления Тол-ин-Гаурхота сотрудников, как оказалось, унес с собой косвенные подтверждения незаконности сделки. Хранил их у себя все десять лет, пока не объединился с этими проклятыми адвокатом и следователем. И надо же! Сработало! Саурон трет виски и нашаривает, наконец, в кармане пальто ключи. Да, он мог бы позвонить в домофон, но… Два часа ночи, а свет в окнах не горит. Скорее всего, пришлось бы будить. Он поднимается на лифте на самый верхний этаж, прикрыв глаза. Финрода удалось легко прижать к ногтю. Превышение полномочий, раскрытие коммерческой тайны… Выплаченный архивариусом штраф полностью ушел на оплату работы адвокатского корпуса по основному делу, где «Ангбанд» был уже не истцом, а ответчиком… И проиграл. С треском, лишив этим холдинг прав на один из трех столпов существования, провалил дело лучший их адвокат. Не сработала ни правовая защита, ни силовая… Даже на свидетелей не получилось надавить. Саурон звенит ключами, почти привычно царапается пальцами об искореженную ручку двери, вцепляясь в нее и пытаясь открыть как можно беззвучнее. Заходит, так же почти бесшумно закрывает за собой дверь. Вешает пальто, ставит дипломат на положенное место, прежде убрав с него чужой шарф. Раньше это раздражало, сейчас привычно — ни одна из чужих вещей никогда не занимает место, которое должна. Идет на кухню, торопливо автоматически выпивает вечерний комплекс витаминов и лекарств — две капсулы, три таблетки, — и заедает припасенным творожком с персиком. Свет на кухне включается, когда Саурон почти приканчивает вторую, последнюю коробочку, и застает его с ложкой в зубах. Мелькор стоит, прислонившись плечом к косяку, в проеме двери и хмурится. Руки на широкой груди сложены крестом, прямо поверх домашней футболки с полустертой картинкой в виде таракана. Кажется, это был какой-то так и не понятый Сауроном старый мем, с существованием которого в пределах своего зрения тот просто смирился так же, как с тем, что после выпускной стажировки его не отпустили из цепкой деловой хватки, почти сразу продвинув по службе сперва до главы отдела и вот, аж до финансового директора, а позже с тем, что у директора оказались на него ещё и внерабочие планы. — Тебя где носило, — почти гудит низким, хриплым спросонок голосом Бауглир и зевает. — Три часа ночи, завтра рабочий день, а от тебя даже спиртом не тянет! — Работал, — отрезает Саурон, протягивая почти механически коробочку с творогом. — Ужинал? — Хотел, вообще-то, заказать пиццу, но ты пропал, на звонки и сообщения не отвечал, в итоге пришлось сварить пельмени и лечь спать. Работал… — Мелькор щурится, отобрав остатки ужина и качает головой. — Все не успокоишься? Год уже прошел. — Не может быть, чтобы этот процесс нельзя было обернуть в нашу пользу, — привычно отбрехивается финдир, стаскивая прямо через голову пиджак. Усталость быстро напоминает о себе. — Я не собираюсь останавливаться, пока не найду способ. Мелькор качает головой снова. — Тебе вставать через четыре часа. Ты даже отпуск свой отгулял кое-как, без отрыва от ноутбука. В Финляндии! Финляндия, Сау! Ты же о ней буквально в резюме писал, мол, самая большая мечта! — Там была отличная погода. И я сходил посмотреть то, что хотел. — А потом две недели просидел в фойе отеля, роясь в старой документации. Это уже нездорово. Мелькор облизывает ложку и лезет в карман домашних шорт. Достает оттуда какой-то листок. — Я записал тебя на вторник на шесть вечера к психотерапевту. С этим нужно что-то делать. Ты себя в зеркало видел? Да на мертвого больше чем на живого похож. Темные глаза горят злостью — искренней, из глубины несуществующего (откуда бы у бывшего мафиози ему быть) сердца идущей злости, рожденной из тревоги, беспокойства и отчаянной усталости, — и… Едва заметной просьбой. Саурон вздыхает, убирает в нагрудный карман рубашки направление… И все же упрямо — директор «Ангбанд"-а прекрасно должен знать, с кем связался, переживет пару замечаний, — выговаривает: — Не нужна мне психотерапия. Я же говорил. — Трудоголизм. Депрессия. Навязчивая идея. Выгорание, — загибает пальцы под саркастичное перечисление Бауглир, но его прерывают. — Я просто хочу, чтобы они заплатили. Мелькор смотрит на утомленного, осунувшегося за год, истощавшего своего финдира, своего немного-все-же-больше-чем-финдира, и вздыхает. И ведь никак не объяснить этому закопавшемуся в цифры и законы, в кодексы и указы идиоту, что уже давно обернул на пользу вскрывшийся обман. Что половина новых вахтовых сотрудников на местах — перешли с Тол-ин-Гаурхот. Что незачем надрываться — это ведь… Сломает. Правда сломает окончательно беднягу Аннатара, а найти сейчас такого гения… — Сейчас права на патент находятся у «Дориат-групп». - Тихо вздыхает он. - Но на них предъявляют притязания, естественно, и сами феанорцы, особенно двое самых ретивых наследничков, и, что немаловажно, из-за него ширится раскол между «Дориат"-ом и «Ногродом». Саурон оборачивается, хищно улыбаясь, и ровно бьющееся сердце Бауглира пропускает удар — это выглядит одновременно страшно… И завораживает. — Значит, у нас есть шанс выставить опосредованный счет. Прекрасные новости, господин директор.