Lonely

Вечер был тихим. Перерыв скоро заканчивался, они будут должны вернуться к нормальному режиму, но это будет все потом. Сейчас же они шли по полупустым улочкам. Невысокие дома, редкие прохожие, легкий ветерок, шум моря, красивейший закат - все это делало вечер незабываемым. По крайней мере, хотелось бы, чтобы это было так. Однако, на душе у Антонелли было скверно. Олли шёл рядом с Кими, молча. Он не смотрел по сторонам, не ощущал этого уюта вечера. Берман с кем-то переписывался. И итальянец даже догадывался, с кем именно. С Эстебаном Оконом или, как его называл с улыбкой Олли, Эсти-бести. В начале прогулки Кими пытался разговорить своего парня, рассказывал ему что-то, пытался спрашивать у него. Однако в ответ получал лишь сухие, односложные ответы. По правде сказать, из-за этого Эсти-бести у них в отношениях пошёл разлад. И если Олли не предавал этому особого значения, то Кими наоборот. Ревность сжигала итальянца. Казалось порой, что он сходит с ума. Кими пытался поговорить с Олли на эту тему однажды, однако в ответ он получил лишь усмешку, снисходительный взгляд и слова, что он все выдумывает. Может, оно так и было. Итальянец поверил Однако с каждым днем Антонелли все больше в этом сомневался. Вот и сейчас они шли по улице, а на душе было противно. Кими уже не казалось, что эта прогулка была хорошей идеей. Со стороны Олли послышался смешок. - Представляешь, Эсти пытался сделать себе кофе, однако не справился с кофемашиной и ему теперь надо убирать всю кухню, - Берман хихикнул. - Угу... - Антонелли не хотел слушать про этого Эсти, но не хотел огорчать своего парня. Кими вставил наушник в ухо, включил музыку. Все лучше, чем идти в тишине, съедаемый мыслями и ревностью. Берман продолжал переписываться с Эсти, хотя уже не так активно, как до этого. Конечно, ведь Окон, по идее, убирал кухню. Вскоре, совсем стемнело, а они вышли к отелю. Они прошли в совместный номер. - Олли, я первый в душ, хорошо? - Кими сбросил легкую кофту, в которой был, на кровать. - Ага... Закрывшись в ванной Антонелли склонился над раковиной. Непроизвольные слезы потекли по щекам. Внутри что-то ломалось. Он не должен ревновать. Не должен! Олли говорит, что ничего нет, что его сомнения напрасны. Он же не может врать? Не может же? Да? Но что если... Что если он врет? Нет! Такого быть не может! Или... Или все же может? Чувства одолевали его. Злость, ревность, страх заставляли задыхаться итальянца. Он провёл руками по лицу, запустив ладони в волосы, схватил их, посмотрел в зеркало - оттуда на него смотрел абсолютно потерянный, заплаканный мальчишка. Может, стоит посоветоваться со старшими? Может, Джордж с Максом лучше знают? В их отношениях были разные этапы, в том числе, когда Макс ревновал Джорджа к Алексу, а Джордж Макса к Шарлю, так что они как никто лучше знают, что делать.