Вселенная и ты

Авторы работы: Holey & Murzie Иллюстрация к главе: https://ibb.co/W4Qp3P5V             — Он убедил меня помочь ему, когда я перестал преподавать. Я не думал, что останусь, но, как видите, втянуло, — скромно усмехнулся Эйза.             Их стол медленно, но верно опустел. Удивительно, но бутылка «Cuvee D’or» так же быстро растворилась под интересный разговор. По виду бывшего преподавателя, конечно, нельзя сказать, что в него не поместится десерт. Способность освобождать силой мысли место в желудке под тортик сейчас была бы кстати.             — Он порой шутит, как делают все в его возрасте, мол, я стану преемником его маленького бизнеса. Но, честно говоря, — Эйза наклонился чуть ближе и понизил тон голоса. — Я не хочу даже думать об этом. Мне совсем не нравится быть... главным. Я бежал от этого, когда работал в университете.             Если содержание этанола в крови Эйзы было бы чуть ниже, он бы не смел заикаться о глубинных страхах на первом свидании. Алкоголь делал его гораздо честнее и наивнее, чем того требовал спонтанный ужин с привлекательным мужчиной. Эйза никогда не ударялся с головой в мистику, но, возможно, просто красота мистера Кроули очаровала его с первого взгляда. Страх не соответствовать амбициям или вкусам Энтони теперь был страшнее для Эйзы, чем какая-то ответственная должность. Он изо всех сил хотел показать себя достойным человеком и при этом не врать.             Кроули поймал себя на том, что, не переставая слушать Эйзу весьма внимательно, он фокусировался преимущественно на том, как большой палец правой руки понравившегося ему мужчины ритмично потирает бок левой ладони. Он давно не зацикливался на мелочах и всегда предпочитал смотреть на любого человека общо. Сейчас же он вдруг понял, что наблюдает даже за самыми мелкими деталями, и это новое пристрастие его удивило. Энтони иронично именовал это для самого себя «научным подходом».             — Ничего страшного, если магазин достанется вам. Я верю в здравый смысл. Если человек попросил помочь в преклонные лета, то будет правильно принять этот бизнес. А что будет потом — уже можно разобраться впоследствии.             Эйза неуверенно раскивался, поджав губы. Он не хотел бы, чтобы дело Дерека умирало, но брать на свои плечи больше, чем есть возможность унести — прямая дорога в могилу. Он уволился с одной работы, где обязательства не давали вздохнуть полной грудью, точно не для того, чтобы устроиться на другую такую же. «Что будет потом?» — вопрос, мучающий Эйзу каждый день.             — Вы правы, — слукавил Фелл, пряча взгляд в пустой тарелке.                          Между ними повисла тишина, почти не заметная среди шума заведения.             — Итак, — начал Эйза, склонив голову чуть набок. — Вы профессор, верно? Разумеется, если так написано на книге, ох... Тогда, где вы преподаете?             Вопрос был неизбежен, но, кажется, только сейчас Эйза догадался, что Кроули в основном слушает. Ему стоило бы постыдиться такой изрядной болтливости, однако чуткий взгляд и маленькие уточняющие вопросы все время подбивали его продолжать. Ему хотелось доверить этому приятному человеку историю всей своей жизни. Как жаль, что у них было так мало времени все обсудить.             — Я работаю в университете Ройял Холлоуэй. У меня ещё есть обучающий сайт. Он довольно структурирован, но отнимает много времени. Тем не менее, он пользуется большей популярностью, чем книга.             Энтони расстегнул верхнюю пуговицу ставшего слегка душить воротника рубашки. Эйза внимал словам, а беглые глаза так и намеревались его подставить. Они лишь на мгновение опустились, отметили открывшийся участок кожи и тут же вернулись к лицу Кроули. Фелл сначала попытался забыть, и вышло безуспешно. Задача удержать взор на умных карих глазах была такой же сложной.             — Вы достигли больших высот. Что сподвигло вас написать книгу? Предпочтение к физически существующим источникам информации?             — Да, я люблю держать книгу в руках. Я очень тактилен. Больше, чем вы себе представляете.             — Понимаю вас. Когда появились электронные книги, я долго противился тому, чтобы мои студенты читали с их помощью. Со временем же я заметил, что издательства стали стараться над качеством печати куда больше благодаря новой конкуренции. Несмотря на это, я всегда предпочту шелест страниц и аромат свежей печати электронным носителям... Особое место в моем сердце занимают фактурные обложки.             — Я тоже люблю фактурные обложки. Я часто читаю лежа и ловлю себя на том, что я поглаживаю их. Будто это кто-то... кто-то вроде моего любовного партнера.             Кроули поднял одну бровь.            Теперь принятое решение надеть галстук-бабочку казалось Феллу невероятно глупым. Он буквально вспыхнул от одной искры, словно его облили бензином. Эйзе очень хотелось стать этой фактурной обложкой, лишь бы оказаться в нежных руках такого джентльмена. Смелое желание тут же подавилось этическими стандартами, которые обязывали его вести себя прилично. Вдруг Кроули полагает его легкомысленным? Эйза ужасно не хотел так себя продемонстрировать.             — Я... Не могу представить, как можно так гладить книгу, — голос Эйзы заметно осел.                          — Почему не можете? Когда я выходил из вашего… то есть из магазина Дерека, мне показалось, что вы гладили обложку моей книги. Неужели мне показалось? Исправьте меня, если я ошибаюсь.             Эйза забегал глазами, придумывая более подходящий ответ. Почти все, что осталось в его голове — это чистой воды флирт.             — Это правда. Но, наверное, людей гладить надо несколько иначе.            Никто не знает, насколько сильно был испорчен Эйза. Годы одиночества породили в нём голод, который толкал воображение выворачивать смыслы в сторону порока. Такой авторитетный мужчина, как Энтони, наверняка был весьма серьёзен, а все эти испытания надумал Эйза себе сам.             — Я давно не гладил людей. Очень давно. Мне хотелось бы сделать это наконец.                         Совершенно другое дело. Слова Кроули продиктованы привычным желанием быть рядом с кем-то, а Эйза так некрасиво принял все за кокетство. Опрометчиво было судить по авторитету, ведь одиноко может быть любому человеку вне статусов и рода деятельности. Ему ужасно захотелось исправиться и помочь.                         — Знаете, мои знакомые говорили, что меня приятно обнимать. Мы могли бы обняться, — Эйза наклонился чуть вперед, к столу, — если вы все же пожертвуете мне свой номер телефона.             — Утвердительный ответ на оба предложения.                         Фелл не смог сдержать мечтательной улыбки. Молчание вновь затянулось, и Кроули решил проявить инициативу. — У меня большая просьба, Эйза, — Энтони разнял скрещенные руки и ткнул кончиком указательного пальца в область манжета твидового пиджака Эйзы. — Давай перейдём на «ты» уже сейчас.                         Сердце Эйзы отправилось в галоп. Он развернул руку, спокойно лежащую на столе, ладонью вверх, сам не понимая, на что надеясь. Этот жест просто напомнил ему старую детскую игру, где нужно поймать палец другого человека в кулачок.             — Все, что пожелаете. Пожелаешь. Конечно, — рассмеялся Эйза, чтобы спрятать рвущееся наружу волнение.             Кроули провел левой рукой по столу по направлению к открытой ладони, положил ладонь совсем рядом, а потом, словно действуя правилам неведомой игры, подпружинил большим пальцем свой средний по принципу пружинки в игрушечном бильярде, в результате чего коснулся ногтем средней фаланги мизинца Эйзы. Тот сразу же отдернул руку со стола, пряча ее под столом в объятия другой ладони.             «Объятия, о которых мы договорились, — всего лишь помощь» — решил Фелл. Ни о чем лишнем Кроули и не просил. Хоть он совершенно не знал нынешних мод, а последнее его свидание было почти десять лет назад, ему следовало соблюдать этикет.             Кроули ощутил чувство утраты. Тем не менее, первый мимолетный контакт у них состоялся. Энтони испытал от этого примерно ту же радость, что и в детстве, найдя утром 25 декабря подарок от «Санты».             Пустой стол обязывал или заказать еще, или начать собираться. Энтони очень надеялся на то, что его собеседнику все же захочется заказать десерт — так не хотелось расставаться.             — Думаю, нужен небольшой десерт, не так ли? Как насчет лимонного тарта?             Взгляд Эйзы поднялся к лицу Энтони. За пару секунд он оценил свои силы и пожал плечами. Тяга к лимонному тарту была велика, однако основное блюдо оказалось очень питательным. Уголок салфетки, лежащей на коленях, уже был измят от нетерпения.             — Только если мы сможем разделить кусок. Я определенно не готов к целому.             Разделить десерт — весьма романтично, если закрыть глаза на то, как Эйза взволнованно кусал губу, представляя кисло-сладкий вкус тарта. Прохладный от шарика ванильного пломбира шелковистый курд в сочетании с хрустящей песочной прослойкой был устойчивым образом в голове Эйзы. Он часто готовил его, когда выдавалось особенно жаркое лето. И пусть он будет заведомо придирчив к готовым десертам паба, этот тарт мог бы погрузить его в воспоминания о летнем дне.             — Хорошо.             Кроули поднял правую руку и щёлкнул пальцами, в результате чего, как ему показалось, официантка материализовалась рядом с их столиком, а не подошла. Видимо, внимательность персонала здесь была на высоте.             — Мы с моим прекрасным собеседником хотели бы... Стоп, как вас зовут? Кроули имел жизненный принцип – всегда спрашивать, как зовут того, с кем он говорит, если это было хоть сколько-то уместно. Он полагал, что все люди, как и небесные тела, должны называться своими именами, а не быть «одними из множества».             — Жюстин.             Кроули знал французский и решил отдать дань уважения родному языку сотрудницы.             — О, мадам Жюстин. Enchanté de faire votre connaissance, je suis Monsieur Anthony. Так вот, мы с моим прекрасным собеседником хотели бы заказать один лимонный тарт на двоих. Принесите его, пожалуйста, на одной тарелке, но с двумя десертными вилками.             — Одно мгновенье, господа! — и официантка улизнула. Эйза раскрыл рот в удивлении, не сумев разобрать даже слова банального приветствия среди «жу-жу-жу». Взгляд теперь был прикован к столь эрудированному визави. Фелл даже не мог поверить, как сильно ему повезло.             — Ох, я всегда мечтал изучать французский, но даже с репетитором не задалось... Подскажи, пожалуйста, где ты так научился?             — Я просто часто посещал международные конференции по астрономии, поэтому, скажем так, работа обязала выучить французский. Я не учил его с преподавателями, просто по самоучителю. Ну, и Ютуб, конечно. Меня еще всегда забавляло, что французский — язык любви. Это... это прикольно.             — Готов поспорить, ты даже владеешь профессиональной лексикой. Я бы взял у тебя несколько уроков, если бы была возможность, — Эйза растянулся в улыбке, прищурившись.             — Я легко дам тебе уроки в приватной обстановке. Главное — ощутить язык. Он мало чем отличается от английского, там важно просто прочувствовать окончания. И потом пойдёт как по маслу.             — Как раз на эту часть приходится больше всего проблем. Французский больше как песня, а английский как... проза. Я буду рад, если у нас получится сотрудничать в этом плане. Но это совершенно не обязательно.             — Французский не так страшен, как тебе кажется. Но я согласен, что он больше похож на поэзию, чем английский. Я научу.             — Я надеюсь, мы договоримся.             — А у тебя много друзей?             От вопроса Эйза растерялся. Он напрягся, пытаясь догадаться, что хочет понять оппонент, спрашивая такие вещи. Оживленная обстановка паба скрыла звук нервного сглатывания.             — Не сказал бы. В этом есть какая-то проблема?             — Нет, в этом нет никакой проблемы. У меня просто тоже мало друзей. Едва ли больше одного или двух. Но сегодня мне показалось, что у меня появился ещё один. Ещё один друг, самый интересный.             На губах Эйзы вновь застыла смущенная улыбка. Он пока не мог и мечтать о более высоком положении. Энтони и так польстил своим присутствием, но, назвав другом, посеял в душе Эйзы еще множество надежд. Фелл хотел взбираться по этой лестнице шаг за шагом, а не лететь вверх или вниз. Пока всё складывалось так удачно, что вторая встреча, казалось, не заставит себя долго ждать.             Жюстин снова очутилась около стола и любезно оставила тарелку с тартом и вилками на столе.             — Merci.             Энтони потеребил седые волосы на виске.             — Подели так, как считаешь нужным. Почему этот тарт похож на сердечко? Обычно они круглые.             — Это зависит от формы. Если форма необычная, можно сделать вывод о том, что в заведении готовят десерты на месте, а не заказывают. Признаться честно, у меня дома есть только большая форма и я предпочитаю готовить такой же тарт в ней, но делю на треугольные кусочки.             Эйза подхватил вилку в руку и поделил тарт пополам, разъединив сердце на половинки. Почти сразу же кусочек десерта отправился в рот Фелла и там же исчез. Он довольно вздохнул и прикрыл глаза.             — Просто тает на языке... Но с ванильным мороженым лучше, крем больно приторный.             — Я никогда не видел кого-то, кто был бы так воодушевлен есть еду. Я обычно просто заглатываю. Ты можешь научить меня?             Кроули подцепил вилкой кусочек своей половинки тартового сердца и поднял ко рту. Внимательно рассмотрел.             — Скажи, как мне есть его так, чтобы я был восторжен так же, как ты. Что мне сейчас следует сделать? Представить, что я влюблен в этот фрагмент на вилке? Подскажи. Я сделаю.             — Повторить влюбленность сложно, ведь это чувство многогранно... Но ты можешь представить, что ешь нечто, что именно сейчас любишь больше всего. Я буду банален, но, например, вообрази звезду.             По части астрономии Фелл был просто профан. Он даже не знал, в каком агрегатном состоянии находится звезда: следует ее пить, кусать или вдыхать...             — Или экземпляр своей книги, — Эйза поспешно попытался восстановить свое положение и склонить все к шутке, но, кажется, сделал все только хуже.             — Хорошо, я попробую.             Кроули поднес вилку с кусочком десерта близко к губам.             — Итак, звезда. Может, Сириус? Самый главный пес на небе. Древние египтяне ждали его летнего восхода, как вестника разлива Нила. От этой звезды зависела целая цивилизация. Или… переменная звезда Алголь. Ее назвали «глазом Дьявола», потому что она время от времени тускнеет, будто бы моргает. Хотя на самом деле это тройная звезда и одно более тусклое светило периодически затмевает яркое. Звезды любят красивые имена.             Эйза слушал Энтони, помогая при этом своей половинке десерта исчезать с маленькой тарелки. Он даже не задумывался об изучении астрономии после того, как закончил школу. Но теперь он твердо решил все же прочесть купленную книгу, чтобы поддерживать разговор более обстоятельно. Возможно, даже удастся завоевать интерес сопутствующими вопросами.             Кроули отчаянно оглядел все детали в силуэте Эйзы и поместил кусок в рот. Он следовал совету собеседника в точности: если нужно представить то, что в данный момент очень волнует, то этим сейчас был непосредственно Эйза, а уж точно не звезды. Энтони медленно разжевал десерт.             — Это вкусно... Какое там у тебя слово интересное?             — Ах. Смак. Я рад, что тебе понравилось, — хихикнул Эйза. — Но я был бы горд дать попробовать тебе лимонный тарт собственного приготовления.             Половинка сердца Эйзы пропала с такой скоростью, что сама мысль делить тарт раньше показалась сомнительной. Остались лишь небольшие крошки песочной прослойки, лежащие рядом с одинокой половиной Кроули.             — Я бы очень хотел попробовать твой тарт, — отозвался Энтони. — Ты любишь готовить?             — Можно так сказать. Я часто готовлю для души или путаю граммовки, поэтому периодически угощаю Дерека и Мэгги чем-нибудь.             — Мэгги — это дочь или жена Дерека? — уточнил Кроули.             — Ох! — Эйза прикрыл ладонью губы, а брови его взметнулись вверх. — Так неловко, я давно не знакомился с кем-либо. Мэгги моя подруга. Она хозяйка соседнего от нас магазинчика пластинок и сувениров, мы часто обедаем вместе.             — Я бы с удовольствием познакомился с твоей подругой. У меня тоже есть одна. Но она... Такая, знаешь, грандиозная, что я бы приберег её до более близкого знакомства. Потому что она... Та, которая скажет, что нужно дать монетку мамочке, и тогда мамочка даст взамен.             Энтони хихикнул.             — Какой мамочке? — спросил Эйза, округлив глаза.             — Оу, «мамочка» — это моя подруга Хелена. Когда ты её увидишь, ты полностью поймёшь, почему она мамочка, — рассмеялся Кроули.             — Я должен взять с собой монетку? Это даже звучит как миссия. Интересно.             — Да.             Энтони перевел взгляд на цветы за окном паба, потом снова взглянул на Эйзу. Он не смог сдержаться и прошелся по доступным его взору очертаниям кожи — по уху, щеке, носу и губам. Интересно, как он пахнет? Накатила очередная волна робости перед запланированными объятьями. Очень хотелось бы, чтобы они оказались идеальными, но Энтони знал себя: он начнёт смущаться. Вот бы оказаться в скором времени с Эйзой в каком-нибудь саду, где можно гулять, непринужденно разговаривать и идти близко, соприкасаясь рукавами. Энтони озадачило то, что такого рода романтические мысли его не посещали примерно с восьмого класса. Впрочем, они тогда всё равно были менее сентиментальными.             Кроули мотнул головой, отгоняя все эти неожиданные думы, после чего попробовал съесть второй кусочек с тем же ответственным подходом. Он закрыл глаза, как делал и Эйза от гастрономического наслаждения, но продолжал следовать совету «представляй то, что любишь». Он представил, как встал со своего стула, подошел к сидящему Эйзе, встал за его спиной, а потом наклонился и прижался носом к его волосам. Губы профессора растянулись в мечтательной улыбке.             — Мне кажется, получается. Это работает. Действительно больше удовольствия.             Эйза сложил руки на коленях в замок, наблюдая за Энтони с одобрением.             — Я польщен, что ты проникся едой.             Фелл воспринимал это почти как собственную победу. Энтони выглядел здоровым и полным сил, а у Эйзы все равно возникало странное стремление чем-то его угостить. Склонность к подобной заботе в первый же день, должно быть, могла насторожить спутника, потому он старался держать рот на замке.             Несмотря за желание заботы, взгляд Эйзы так и косил на тарт. Кажется, место в животе освободилось само по себе. Энтони заметил завистливую искру серых глаз. Он слегка прочистил горло и сказал:             — Я не жадный, Эйз. Ты можешь есть мою половинку сердца. Нгх, мне нравится, как это только что прозвучало.             Кроули шмыгнул носом. Глупая детская привычка стала второй натурой — он и не замечал, что выдаёт ею своё волнение. Пассаж получился почти однозначным.             Эйза приосанился и вздрогнул, будто его застали за чем-то неприличным. По сути так оно и было — разевать роток на чужой кусок очень некрасиво с его стороны. Они толком не были знакомы, а Фелл уже смотрит в тарелку Кроули, как в свою. Сладкоежка внутри него был сильнее любых высоких чувств и это могло подбить складывающееся по кирпичикам впечатление о серьезных намерениях.             — О, нет, что ты... — отмахнулся Эйза, строя из себя невинную овечку. — Мне правда следует попридержать коней со сладким, я слишком часто его ем.             — Ты должен есть сладкое столько, сколько тебе хочется. Тебе не следует себе ни в чем отказывать. Любовь к себе и принятие своих желаний — это то, чего очень не хватает человечеству в целом.             — Весьма поэтично, но у меня складывается ощущение, что ты хочешь меня... закормить сладостями, — усмехнулся Эйза.             — Я хочу закормить тебя всем, что тебе нравится. Почему бы нет? Жизнь слишком коротка.             Эйза расплылся в смущенной улыбке, совершая глазами круг от стола к лицу спутника и обратно.             — Это желание весьма взаимно.             — Будем кормить друг друга. Но, учитывая, что я в основном покупаю готовую еду, я буду угощать тебя новинками из кондитерских.             — Договорились.             Энтони подвинул тарелку ближе к Эйзе:             — Съешь кусочек. Только, следуя правилам игры, тоже представь то, что тебе очень сильно нравится. Или то, чего тебе хочется очень сильно. Давай, я настаиваю.             Чувство, что его застали врасплох, поглотило Эйзу. С другой стороны, игра есть игра. Теперь грех отказаться от такого предложения.             — Так и быть, раз ты настаиваешь.             Вилка легла в пухлую ладонь и скользнула сквозь слои десерта, а затем поднялась на уровень рта Эйзы. Он последовал правилам игры, но застыл, выбирая между тем, что нравилось и хотелось. Хотелось и в отпуск, и прослушать концерт номер два целиком, и заказать домой клининг от накопившейся среди книг да артефактов пыли. Вещей, которые ему нравились, было не меньше, а то и больше. Потерявшись в выборе между отдыхом за городом и редким антиквариатом, Эйза остановил взор на бликах очков Энтони. Карие глаза за линзами, кажется, даже не моргали. Решение казалось теперь очевидным.             Эйза положил вилку на язык, сомкнул губы вокруг десерта и их взгляды встретились вновь. Маленькая вспышка внутреннего ликования Кроули быстро трансформировалась в гордость.             Мысли обуревали Фелла, навязчиво мешали ему сосредоточиться на вкусе. Тарт был не таким приятным, как образы в голове. Эйза поерзал на стуле, опустил глаза к салфетке на коленях и машинально промокнул тонкой тканью губы даже без надобности.             — Благодарю. Мне нравится эта игра.             — Это отлично. Интересно, представили ли мы оба...             И Энтони быстро осекся.             Эйза сразу же наклонил голову чуть вбок, ожидая продолжения. Его губы раскрылись, а взгляд забегал по Кроули, то ли выдавая нервозность, то ли его попытки догадаться до конца предложения самостоятельно.             Поняв, что действительно выдает себя, профессор применил свой привычный ход — широко и лучезарно улыбнуться. Он знал, что это его оружие в неловких ситуациях.             Энтони стал быстро генерировать выход из положения, и тут вспомнил, что, судя по всему, ручка Эйзы с кнопкой всё ещё находится в его кармане пиджака. Кроули потянулся к карману пиджака, висящего на стуле — она в самом деле была там.             — Оу, я тут у тебя ручку увёл. Давай воспользуемся этим фактом, чтобы обменяться телефонами по-старомодному.             Эйза не стал смущать Энтони и расспрашивать дальше, потому раскивался.             — Конечно. Не переживай насчет ручки, я всегда ношу с собой вторую.             — Носить две ручки — это круто. Я обычно забываю носить что-то нужное даже в одном экземпляре, например, еду на работу.             Глядя на Кроули, конечно, можно было сказать, что он не большой едок, но для Эйзы, любящего распорядок дня, глобальное преступление — забывать о приемах пищи как о чем-то несущественном.             — Но ведь день на работе долгий... — с волнением ответил Эйза. — И у тебя работа умственная. Я надеюсь, ты хотя бы перекусываешь.             — О, нет! Я на работе забываю обо всем. Иногда я вспоминаю о том, что нужно поесть, только когда мой желудок уже начинает возмущаться. Будни профессора, что тут скажешь!             Эйза вновь начал полировать ладонью другую руку. Он чувствовал себя очень сентиментальным, раз сочувствовал чужому периодическому голоданию из-за забывчивости. Была бы его воля, он бы с радостью делил каждый свой обед с Энтони — но это пока был совершенно неподходящий этап.             — Я бы никогда так не смог, — в голосе Фелла прозвучало глубочайшее сочувствие.             Кроули взял бумажную салфетку из корзиночки с хлебом и, написав на ней свой номер, положил ее ближе к тарелке Эйзы. Затем оставил рядом еще одну чистую салфетку и ручку.             Эйза притянул к себе салфетку, осторожно вывел на ней ряд цифр и приписал что-то, а затем подвис и добавил еще пару штрихов. Салфетку с номером Энтони он положил в нагрудный карман пиджака и похлопал по нему. Он передвинул салфетку по столу с некой робостью.             Припиской оказалось имя и аббревиатура: «Asa C.U.L.»             Эйза надеялся, что вопросов у профессора к сокращению не возникнет, хотя натворил делов. Да, оно было совсем рядом с именем, а не над ним — он банально ошибся, изначально задумав подписать свою фамилию. Он ненамеренно перепутал «F» с первой буквой фамилии Энтони. Всю жизнь жил с одной, а спустя долгие годы нечто толкнуло его ошибиться в очевидном.             Энтони взглянул на салфетку и усмехнулся одним уголком рта.             — Первая буква после твоего имени выглядит… симпатично. Каламбур оценил тоже.             Иголки переживания, колющие Эйзу изнутри, уняли свой пыл, однако сути каламбура он так и не понял. Фелл длинно выдохнул, прикусив губу.             — Извини, но я прямо сейчас вобью твой номер, чтобы быть уверенным, — сообщил Энтони.             — Не стоит извиняться. Напротив, мне очень приятно.             Кроули достал телефон и внёс номер в контакты.             — Я думаю, нам стоит встречаться почаще.             — Буду только рад. Я почти всегда на связи, — слукавил Фелл, тут же обещая себе хотя бы проверять телефон почаще из совести. — Мой график работы немного странный, поэтому лучше планировать на какой-то конкретный день или вечером.             — Хорошо.             Энтони, зеркаля Эйзу, аккуратно сложил салфетку вчетверо и положил в узенький карман жилета. Фелл невольно проследил за тем, как Кроули выпрямился. Жилет сидел на нем как влитой, будто сшит по меркам. Невинное желание прикоснуться к торсу заполонило голову.             Неловкость, которая порой нападала на Фелла, подавлялась впечатлением. Кроули был абсолютно очарователен в словах и действиях. Он не мог даже предположить подвоха, из-за которого Энтони был одинок в свои года.             — Люблю такие детали, — констатировал Энтони, тоже похлопав ладонью по карману. — Но нам нужно доесть оставшийся кусочек моей половинки сердца. Давай пополам?             — Не могу тебе отказать.             Энтони засмотрелся на губы Эйзы. Он уловил, как тот облизывает нижнюю губу, и восьмой класс снова вспомнился Кроули.             Маленький тарт снова был разделен пополам. Не отрывая взгляда от Энтони, Эйза ел свою часть.             — Проверим потом, что мы на связи, — Энтони едва ли замечал за собой, что банально «столбит территорию». — Умеешь выбирать эмодзи? Например, такие, как «принял информацию» или… «торт»?             — Я думаю, пойму уже по ходу переписки. Там ведь нет сложностей.             Наконец десерт кусочек за кусочком кончился, оставив после себя лишь крошки да капли крема. Эйза поднял руку, подозвав официантку, и попросил счет. Он был строго намерен оплатить ужин.             — Надеюсь, я не сильно тебя задержал и ты не живешь слишком далеко, — завел тему Эйза ради отвлечения.             Жюстин шустро положила книжку на стол и Фелл сразу забрал ее. Он вложил купюры и закрыл ее, отложив на край стола, а затем победно улыбнулся. Брови на лбу профессора поднялись очень высоко.             — Полагаю, теперь мы можем идти.             — Я живу недалеко и проведу тебя в любом случае. И, пожалуйста, я заплачу в следующий раз. У тебя очень скоростные реакции.             Они почти одновременно встали и направились к выходу. Кроули по-джентльменски придержал дверь, пропустив Эйзу вперед. Медленным шагом они минули Бервик Стрит. Легкий разговор так втянул, что несколько кварталов показались мгновением. Закатное солнце смотрело через маленькие тучи.             — Я живу здесь, — остановился Эйза.             Кроули уставился на парадную.             — Тогда нам стоит обняться? — Энтони шмыгнул носом.             Кроули медленно, как стильный проповедник, раскрыл руки и опустил взгляд на носки своих ботинок.             Эйза шагнул вплотную и сомкнул руки на спине Кроули. Он прижался ближе и, проведя руками вдоль лопаток, остановил ладони на них. Голова доверительно легла на плечо. Фелл вдохнул поглубже и уловил едва заметный аромат парфюма. Будучи повыше, Энтони слегка наклонился вперед, смыкая объятья под покатыми податливыми плечами Эйзы. Он закрыл глаза и набрал воздуха в легкие, а вот выдохнуть его забыл на неясное количество секунд. В груди перехватило. От прекрасного мужчины пахло корицей, а его тепло ощущалось сквозь одежду. Если бы Кроули был персонажем компьютерной игры, то его показатель теплоты бы сейчас поднялся по шкале вверх и заполнился на сто процентов. Кроули сфокусировался на том, что их волосы соприкоснулись.             Эйзе совсем не хотелось размыкать руки. Ему не хотелось впредь отпускать этого человека, хотя в его возрасте нужно было бы уже привыкнуть к этому. Ощущение, что в сердце зародилось нечто новое, не покидало его. Одно прикосновение ради поддержки заставило разум перевернуться вверх дном, а живот впервые свело от хлопающих крыльев бабочек. Он только сейчас проживал вторую юность и первую любовь.             Эйза показался Энтони очень хрупким. Он не смог бы обнять его сильнее, потому что хотелось быть осторожным. Причины этих мыслей были профессору непонятны, пусть он и привык на все находить ответ. Чего только за жизнь он не делал на первом свидании, особенно в молодости, но сейчас самым важным для него было это тепло.             Проведя руками вниз, Эйза ослабил хватку, уже намереваясь отпустить. Он так хотел бы поцеловать Энтони на прощание, но это было бы уже слишком навязчиво. Ничего не предвещало, конечно, что второй встречи не случится, и все же Фелл осторожничал. Порой даже слишком.             Эйза ощутил пустоту, когда объятия распались. Будто то, с чем он ощутил себя наконец полноценно, покинуло его. И даже гарантии того, что он ощутит это невероятное чувство вновь, не было. Он хотел требовать ее у всего на свете, однако сомневался, что был достоин этого. Только если Энтони вернется, Фелл мог надеяться на это. Ему оставалось лишь верить, ведь он не хотел давить на Кроули.             Самым важным для Энтони теперь были глаза. Эти грустные серо-голубые глаза, что взглянули на него сейчас снизу-вверх. Немудрено, ведь чем ближе люди друг к другу, тем большая траектория требуется взгляду.             Эйза ступил на шаг назад, и Энтони поймал себя с открытым ртом. Пришлось заставить себя его прикрыть.             — Твои знакомые были правы — тебя очень приятно обнимать.             — Еще спишемся, ведь так? – уточнил Эйза.             — Быстрее, чем ты думаешь,             Они улыбнулись друг другу.             — Тогда пока.             — Пока.             Кроули поразила утонченность походки Эйзы сейчас: он чеканил шаг совсем не так, как тогда, когда догонял его около переулка. Проводив скрывшегося в парадной Эйзу взглядом и ещё немного постояв, Энтони направился в сторону своего района непривычно плетущейся для него походкой. Он смог пройти только один квартал, после чего не удержался, достал телефон из кармана, быстро перешел в «Сообщения» и написал:

            «Пришли мне хотя бы смайлик, чтобы я знал, что ты получил сообщение и номер точно твой».

            Ответ пришел почти мгновенно: «Такие проверки обязательны?»             Кроули спешно набрал:

«Именно!»

            Статус «просмотрено», но ответа не последовало. Энтони побрёл по тротуару будто в никуда, и его вдруг охватило иррациональное чувство: а что дальше? Ему не хотелось домой едва ли не впервые с тех пор, как он ещё жил с родителями и имел с ними периоды конфликтов. В голову не шло ничего, кроме прокручивания способов продолжить общение с этим человеком. Что сегодня произошло? Кого он повстречал? Что за щемящее чувство в груди? Они едва знакомы по-прежнему, но неестественное, казалось бы, для Кроули осознание того, что другие люди ему больше не нужны, поглотило его целиком.             Энтони всегда полагал себя не слишком эмоциональным человеком. Он редко состоял в отношениях, и если и вступал в них, то рассматривал это как более простой вариант для удовлетворения физиологических потребностей. Ему становилось скучно с этими людьми довольно скоро, и он понимал, что наедине с собой ему куда интереснее. Ведь у него была его вселенная, бесконечная для изучения. И вдруг прямо сейчас ему показалось, что вселенной ему мало. Он сдержал целую череду порывов позвонить Эйзе, потому что счёл, что это будет по-настоящему глупо, и тот о нём невесть что подумает.             Войдя в свою квартиру в Мейфэр, Кроули поймал себя на том, что его мысли рассыпались, как большая горсть стеклянных шариков. Остался один центральный образ — светло-русый мужчина со скромной улыбкой. Он опёрся локтем о стену, покачался из стороны в сторону и саркастически улыбнулся сам себе: он в жизни не мог представить, что в его голове застрянет образ, транслируемый как рекламный ролик шампуня в конце восьмидесятых. Он на полном серьезе представлял, как Эйза поворачивает голову в чарующих лучах. Вот это да!             Кроули прошел в гостиную и первым делом поздоровался с Джуниором, своим питомцем. Оказавшись несколько лет назад на выставке змей Энтони узнал от заводчика, что у особи родился невыставочный экземпляр, который будет предан эвтаназии. Это был маисовый полоз с интересной генной мутацией — вместо красных глаз у этого пресмыкающегося были жёлтые. Такое отношение заводчика моментально послужило для Энтони поводом забрать ни в чем не повинное существо себе.             Джуниор не спал и поднял голову. Он всегда выглядел слишком осознанным. Частенько он замечал хозяина и покидал нагретые залежи террариума, но Энтони знал, что это всего лишь реакция на его «химический фон». Жёлтые глаза будто задали ему вопрос: «Как прошел день?» Кроули аккуратно взял Джуниора в левую руку и питомец привычно обвил его запястье хвостом.             — Я встретил удивительного человека сегодня, Джуниор. Он не похож на всех остальных, как и ты не похож на своих. Я очень хочу, чтобы вы с ним поскорее познакомились.             Джуниор разок высунул язык. Вероятно, тоже хотел бы познакомиться с ним или банально обнюхивал Кроули после объятий с Эйзой. Энтони хотелось верить, что его запах остался. Он вернул питомца в террариум, дав ему, как всегда, медленно «спешиться». Затем Кроули бросил пиджак на диван и взял с журнального столика свой «мячик для раздумий». Смысл метода Кроули заключался в том, чтобы бросить мячик в стену, задавая один вопрос. Затем он ходил по комнате и вслух рассуждал над ответом. Когда находил его, «бросал в стену следующий вопрос».             Первый удар – «Что сегодня случилось?»             Длинные пальцы схватили мячик, сжали, Кроули пошел по стандартной хаотичной траектории.             — Я встретил мужчину, который занял мои мысли настолько, что я впервые не могу полностью это проанализировать. Моя рациональность дала брешь. Так почти никогда не бывало.             Второй удар – «Нравлюсь ли я ему?»             — Да, потому что он догнал меня и попросил номер. Я дал знать своим ответом, что подожду, чем подтвердил, что он тоже мне нравится. Ужин был чудесным. Наш разговор был легким. Мы обменялись телефонами, обнялись и начали переписку. Так что да, я нравлюсь ему.             Третий удар – «Верю ли я в любовь с первого взгляда?»             — Нет, потому что это за пределами логики. Это клише, и даже если тебе кто-то очень сильно нравится, это работа гормонов. Влюбленность ненадежна и может длиться от нескольких дней до нескольких недель.             Четвертый удар  — «Тогда что это?»             Кроули привычно зашагал, но потом остановился.             — Я не знаю.             И положил мяч на стол. Роковая пятница подходила к концу.             ***             — Многие воспринимают вселенную как хаос, — говорил профессор группе второкурсников в понедельник, — но на самом деле у нее есть четкие законы и структура. Можно сказать, что она — совершенна и полностью гармонична.             Тут на экране его смартфона, лежащего перед ним на столе, показалось всплывающее уведомление, целиком вместившее текст входящего сообщения:             «Мне нужен большой и достаточно широкий. Это принципиально важно для меня».             Кроули нахмурил брови и на всякий случай ещё раз посмотрел на имя адресата, которого внёс в контакты официально как «Эйза Фелл». Объект его интереса выпил или обладает ультрасовременными взглядами?             — Один момент, — сказал профессор группе. — Откройте страницу 69 и пока ознакомьтесь с двумя первыми параграфами.             Энтони встал и подошел к окну. Выходило, что Эйза — из тех людей, которые предпочитают сразу расставлять все точки над «i». В принципе, это легко ощущалось, ведь он попросил его номер сразу же и мгновенно аргументировал зачем. Энтони часто ощущал себя старомодным и порой завидовал тем, кто умеет говорить на любые темы с легкостью. Не без ощущения кома в горле он подумал о том, что если ему хочется выстраивать отношения с этим удивительным человеком, то ответная откровенность будет правильным шагом. Вернувшись за стол, Кроули отправил ответ:

«Привет, Эйз. В принципе, у меня… в таком духе».

            Ответ пришёл почти сразу: «Когда можно приехать посмотреть?»

«Я сейчас на работе, в университете».

«Тогда будет разумно созвониться с вами после работы. Сегодня вечером будет возможность встретиться?»

«Я могу подъехать к книжному. И… мы же переходили на “ты”».

            В мыслях Кроули произошел большой взрыв. Неужели вот так? Уже сегодня? И после предложения, сделанного столь прямолинейно? В животе ухнуло — он и готов, и не готов одновременно.             Тут же градом посыпались сообщения: «Прошу прощения». «Я перепутал чаты». «Мне так неловко. Это совершенно не то, о чем ты мог подумать. Я покупаю шкаф на Gumtree и ищу вместительный». «Боюсь, что ты действительно мог подумать».             Энтони сделал слишком громкий выдох.

«Ну, мой ответ меня выдал, но ничего страшного в этом нет. Нам будет что вспомнить».

            Эйза долго что-то печатал, но, видимо, многое стёр, потому что в итоге пришло короткое сообщение: «Буду должен тебе фото шкафа».

«Посмотрю на него с удовольствием. Вот только жаль, что заезжать за тобой в книжный сегодня уже не нужно».

            Кроули действительно было жаль. За те мгновенья, в которые он думал, что у него действительно сегодня вечером случится секс с захватившим все его мысли созданием, самой яркой мыслью было то, что он поцелует эти губы. Он не думал о сексе как таковом. Ключевым образом были губы и всепоглощающее желание их целовать. Да что же такое с ним происходило? Он никогда не испытывал ничего подобного. Эйза поработил его разум, его гормоны и, кажется, его душу, в наличие которой Кроули не верил.             На столе снова завибрировал телефон. «Я освобожусь в семь. Тебе будет удобно?»             Кроули набрал ответ:

«Я заеду за тобой, конечно. Куда пойдём?»

Энтони уже подумывал настроить персональный звук уведомлений для Эйзы для небеззвучного режима. «В Сейнт-Джеймском парке чудесное джелато. Что думаешь?»

«Не терпится попробовать».

            ***             То, как они впервые встретились, само по себе было судьбоносной случайностью, верил Эйза. То, каким образом они назначили следующую встречу, было такой же неожиданностью. Фелл все смахивал на свою невнимательность — две полупустые переписки действительно легко спутать, а он был весьма занят инвентаризацией, так что отвечать продавцу приходилось быстро и почти не глядя. К счастью, шкаф так и не убежал от него.             На такие шутки вселенной Эйза отвечал терпеливостью, пусть в груди волнения сотрясали душу. Он исполнил договоренность даже лучше, чем полагалось бы: вышел за двадцать минут до назначенного времени из дома и остановился у крыльца. Легкий ветер и медленно кучившиеся на небосводе облака обещали как минимум морось.             Эйза стоял на месте, как прикованный. Несколько раз он порывался вернуться домой и взять с собой сумку или зонт, но все равно оставался. Пришлось поздороваться с парой соседей, похвалить любопытного щенка мимо шествующего собачника, рассказать рецепт фирменного черничного пирога мадам Трейси снизу. Маленькие разговоры значительно отвлекали от напрягающего ожидания. Он уже и забыл, каково это — прихорашиваться для свидания. Это же считалось свиданием?             Сверлить карманные часы взглядом уже надоело, когда раздался резкий звук автомобильного сигнала. Эйза поднял взгляд и нахмурился, увидев тонированный ситроен, припарковавшийся неподалеку. Машина мигнула аварийкой, привлекая внимание повторно. Фелл только сложил руки в замок и демонстративно повернул голову в сторону, намеренно игнорируя неизвестного грубияна. Машина подъехала лишь ближе, и Эйза вспыхнул от настойчивости. Стекло водителя опустилось медленно и показалось знакомое лицо.             — Привет. Садись, — улыбнулся Энтони.             Эйза переменился в лице и скорым шагом обошел машину. Он открыл левую дверь и сел на пассажирское сидение рядом с Кроули.             — Здравствуй, — радушно ответил Эйза. — Мне показалось, что ты будешь чуть позже, время же еще есть.             — Я не могу позволить себе задержаться. Вот, стою, зову-зову, а ты ни в какую.             — Это язык автомобилистов. С пешеходами следует по-человечески, — поучительно начал Фелл, но сразу решил исправиться: — Вдруг могут подумать чего, правда?             Эйза прикусил губу, надеясь, что не успел надоесть Энтони из-за такого начала. Он пытался удерживать свою чопорность как страшного зверя на поводке.             — С чего бы им что-то подумать? Все, что они увидели со стороны, так это то, что один мужчина приехал за другим. Очень житейская история.             Кроули повернул голову на 90 градусов влево и посмотрел в глаза Эйзы. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг другу в глаза, не мигая. Первым широко улыбнулся Энтони, вторым, сдержанно, — Фелл.             — Когда людям сигналят, они могут подумать, что водитель... Эм, невежа, — выдержал свою линию Эйза.             — Хорошее начало! — Кроули изо всех сил поджал губы, чтобы не расхохотаться. — Но ты так прикольно меня игнорировал. Стоял и дулся. Что ты подумал? Что там какой-то самоуверенный пикапер? Хастлер?             — Честно говоря, так и было, — засмущался Эйза. — Прошу, не думай на себя. Я уверен, что ты не такой.             — Я вообще не такой, — Кроули шмыгнул носом. — У меня очень давно не было вообще никаких знакомств и отношений. Я отвык. Сделал это из намеренного куража. Ну, как тогда, когда сказал, что не дам тебе номер. Ну и… Ты мог увидеть меня в лобовое.             Эйза поджал губы и медленно кивнул.             — Я просто не заглядываюсь на пикаперов и хастлеров.             Эйза надеялся, что это звучало достаточно комплементарно. Он устроился в кресле поудобнее, оглянулся и пристегнул ремень безопасности.             — Я знаю, Эйз.             В целом Энтони не знал, почему он это знает, — но знал. И довольный вздох, который издал его Эйза, судя по всему, доказывал это.             — У меня здесь есть леденцы, но они все жёлтые, — Энтони указал на отделение. — Я беру леденцы со вкусом чего угодно, лишь бы они были желтыми. Таким образом, мне попадаются груша, лимон, банан, ананас, иногда был даже жёлтый арбуз. Странно, да?             — Дорожные леденцы? — Эйза раскрыл рот. — Никогда бы не подумал.             Уже без стеснения Фелл подхватил в руку одну конфету, развернул ее, положил сладость в рот и завел за щеку так, что она заметно округлилась.             — М-м, лимонная, — цокнул языком Эйза. — Я не нахожу это странным. Я тоже люблю желтый. К слову, здесь неподалеку есть азиатский магазинчик, в который я порой захожу, и там, если память мне не изменяет, есть больше вкусов желтых конфет: дыня, манго... Какие-то еще.             — Отведи меня туда! Это настоящее приключение, когда я прихожу в магазины и ищу только желтые леденцы. Я даже рассказал это нашему штатному психологу как-то раз.             Наконец Эйза уложил беспокойные руки на колени и выпрямился в кресле, переводя взгляд вперед.             — И что сказал психолог? — насторожился Эйза.             — Он сказал, что, вероятно, желтый цвет ассоциируется у меня с чем-то приятным из детства. Что нужно вспомнить ситуацию, при каких именно обстоятельствах в детстве желтый цвет вызывал у меня ощущение покоя.             Кроули посмотрел на область шеи Эйзы снова, как тогда, в магазине. Примерно такая же золотая цепочка была у его любимой тетушки. Но эта блестела куда чище среди серых волосков. Интересно, когда он сможет поцеловать этот участок? И сможет ли вообще?             — А еще тот психолог сказал, что самая большая ценность – быть собой. Эта была самая интересная часть беседы.             — Будь собой, — выдохнул Эйза.             Он повернулся к Энтони и положил ладонь поверх его бездействующей руки. Касание вышло коротким и ненавязчивым, почти поглаживающим, хотя Феллу очевидно хотелось бы сжать эту руку в своей. Тем не менее, за эти мгновения он изучил достаточно: ощутимые жилки, пушковые волоски на тыльной стороне, сухая кожа.             Холод, пришедший следом, показался Кроули почти болезненным. Он размял левую руку, чтобы сбросить это чувство, а потом сразу положил ее на коробку передач. После нескольких щелчков автомобиль тронулся с места и встроился в полосу.             — Я и есть я, — кивнул Энтони.             Это касание руки значило для Кроули больше, чем он мог бы переварить. Он хотел бы настроить их свидание на более физический лад, но понимал, что этот человек для него значит больше, чем попытка спешить. Ему хотелось отдавать инициативу и тем самым знать, что он идет по правильному пути.             Машина плавно двинулась по узкой дороге и почти сразу же начала пищать. Энтони дернулся, на ходу застегнул ремень безопасности — и противная сигнализация утихла. Эйза поднял любопытный взгляд на консоль, которая тут же погасла.             — Капризная, — отметил Фелл.             Тем не менее, капризная машина была весьма удобна. На экране отображалась карта города, по которой плыл значок машины.              — Ты давно не ездил с кем-то в машине? – спросил Энтони.             — Думаю, да. Иногда в такси, но это совершенно другой опыт. У меня просрочились права лет... Двадцать назад. Таких финтифлюшек, конечно, в машинах еще не было.             — Это второе слово, которое я вживую слышу первый раз от тебя! Класс! Если хочешь, я могу отвезти тебя чуть дальше от города и там ты вдоволь напробуешься водить мою малышку.             — О нет, не стоит, — Эйза замахал руками. — Я водил только механику, да и столько лет прошло. Не ровен час поцарапаю.             В окне быстрого доступа Эйза заметил ноту.             — Может, включим музыку? Тут есть?             — Да, здесь есть музыка, но я предпочитаю слушать компакт-диски. Когда выбирал эту машину, представь себе, наличие плеера для дисков было для меня отчасти определяющим. Они в бардачке ниже бардачка с очками.             Эйза удивленно поднял бровь.             — Я все время ломаю солнцезащитные очки, поэтому у меня целый бардачок их. Когда солнечно, я не могу без них ездить.             — Как… предусмотрительно.             — Так вот, музыка. Открой и можешь выбрать. Я слушаю «Velvet Underground», Hozier, «Queen», Дэвида Боуи. Ещё «ABBA», «Modern Talking», саундтреки фильмов, которые мне нравятся, типа «Звездных войн». Выбери и поставь.             Эйза с любопытством открыл бардачок и достал стопку дисков. Он стал листать их и рассматривать обложки.             — Hozier... Что-то знакомое. Бибоп?             — «Окей, Гугл, что такое “бибоп”», — пошутил Энтони. — Нет. Hozier — это такая грустная музыка об одиночестве и сложной любви.             Стопка легла на плотно сомкнутые колени и в руки Эйзы попалась обложка с нетипичной для его взглядов картинкой. Он назвал бы ее «психоделической», но раз эту музыку предпочитал Энтони, у него даже не повернется язык. Эйза открыл карман с клацающим звуком.             Привод поглотил диск и музыка разлилась по салону. Эйза осторожно убрал стопку в бардачок и стал вникать в слова. Он знал классику рока на приемлемом уровне и мог отличить «The Beatles» от «AC/DC» с покрикивающим солистом, но пока в его голове не укладывалось, куда исчез быстрый мотив и так называемый драйв.             — Я догадался, что он больно грустноват. Бывает настроение?             — У меня нередко бывало настроение на Hozier. Но, вероятно, я буду слушать что-то из «АВВА» в ближайшее время.             — Что же так увеселительно повлияло на тебя, — рассмеялся Эйза, очевидно даже не ожидая ответа.             Энтони ответил не словами, а улыбкой.             Пока певец рассказывал об ангеле с соломенными волосами и прочих маленьких смертях, что несет это создание, машина выехала на более просторную дорогу и встала на светофоре перед поворотом.             — Куда мы едем вообще? К концу парка, где джелатерии? Или ну ее и поедем в парк аттракционов?             — Я уже настроился на джелато, — протянул Эйза.             Для Фелла парк аттракционов был местом для детей и молодых парочек. В его возрасте туда водят только своих детей и ждут их на скамейках, держа куртки и палку сладкой ваты. Эйза повернул голову к Энтони и почувствовал себя великим обломщиком, видя грустную складочку у края губ.             — Но, думаю, после порции джелато можно сразу туда, если ты хочешь. Что там интересного?             Складочка исчезла с губ Энтони.             — Куча всего интересного. Возможно, я смогу искусить тебя там чем-то. Ты никогда не узнаешь наверняка чем.             — Боюсь, так точно не говорят про сахарную вату, — волнительно вздохнул Эйза.             — Да, я про другое, — интриговал Энтони.             В животе Фелла поселилось переживание. Он так не хотел позориться перед Кроули, а всё шло именно к этому. Эйза давно остепенился, обложился книгами и стал домашним, так что заставлять себя шевелиться было очень непривычно. Фантомная боль в спине напоминала ему: пора бы ходить на сеансы массажа, а не скакать по аттракционам.             Кроули притормозил около последнего входа в парк. Там стоял маленький забавный фуд-трак с надписью «Джелато — смак!»             — Смотри! Это же твое любимое слово номер один, которое я никогда не слышал в реальной жизни.             Эйза наклонился к водительскому сидению, чтобы выглянуть в окно Кроули.             — Да. Теперь ты его даже видел, — усмехнулся Фелл и повернул к Энтони голову.             Неожиданно сократившееся расстояние заставило Кроули ощутить чужое дыхание на своей коже. Эйза тут же отпрянул и, чуть замешкавшись, расстегнул ремень безопасности. Он хлопнул себя по коленям, готовясь выйти. Кроули показалось, что у него во рту пересохло настолько, что требуется срочное вмешательство. Он стал облизывать губы, думая: что было бы, если бы он поцеловал его прямо сейчас?             — Ну что, пойдем? Я уже знаю, что хочу ванильное, а вот тебя ждут тяготы выбора, — усмехнулся Эйза и игриво покачал плечами.             — Я буду фисташковое с кедровым орехом. Тягот нет.             Кроули хотелось сделать свой ход в игре, но он боялся. Его красивый спутник явно превосходил его в смелости. Но и вовсе бездействовать не хотелось. Энтони отстегнул ремень, закрыл глаза, выдохнул и попал рукой прямо поверх ладони Эйзы на его колене. Энтони посчитал до трех и поспешил убрать руку. Он успел ощутить мягкость кожи и холодок от перстня на мизинце. Как сильно он хотел бы сжать эту руку, сплестись пальцами, а потом поднести ко рту и целовать. Фелл удивленно округлил глаза и вновь бросил взгляд на Энтони. Его руки догнали убегающую, заключили ее в объятия ладоней и покачали в импровизированном замке. Затем он отпустил руку и поспешно покинул машину.             Кроули позволил себе на некоторое время остаться в машине, осмысливая этот интересный жест. Он быстро перехватил правой ладонью тыльную сторону своей левой, будто пытался поймать остаток прикосновений рук Эйзы. Это было так же странно, как пытаться поймать солнечный зайчик. Это второе свидание, и они прикасаются друг к другу так невинно, как дети. Но в то же время это было чем-то большим. Анализу пока не поддавалось, но уже напоминало зависимость.             Дождавшись Энтони снаружи, Эйза встал по его правое плечо и, сложив руки за спиной, двинулся к точке с джелато.             — Сегодня я плачу, — заявил Энтони.             Они подошли к разноцветному фуд-траку.             — Мэм, я очарован. Три ванильных шарика в один рожок и один с фисташкой плюс кедровый орех во второй. Оплата картой.             — Хороший выбор.             Эйза засмотрелся на красочное обилие вкусов, даже уже сделав выбор. Продавец поставила перед Кроули терминал и метнулась к холодильнику.             — Почему три? — удивленно переспросил Фелл.             — Ты ведь после полного рабочего дня, нужно восстановить силы.             Работница формировала ровные шарики очень ловко и так же умело начиняла ими рожки. Завернув рожки в салфетки, она протянула их парочке, только оба мороженых оказались сливочно-зеленого цвета.             — Прошу прощения, должен был быть только один с фисташкой, — заметил Энтони.             Работница вздрогнула, посмотрела на свои руки и ахнула.             — Батюшки... Прошу, извините, я, видимо, заработалась, — затараторила сотрудница. — Я сейчас же переделаю.             — Погодите, они все по одной стоимости? — встрял Эйза.             — Да, у нас фиксированная цена на шарики.             — Тогда ничего переделывать не надо, не волнуйтесь. Видимо, мне пора попробовать что-нибудь новое.             Энтони наблюдал за взаимодействием продавца мороженого и Эйзы, будто за персонажами ужасно быстрого и старого мультфильма. Он периодически сжимал губы, давя попытку рассмеяться, но этот дуэт его совсем не замечал.             Сотрудница благодарно улыбнулась и отдала Эйзе один рожок.             — Получается, в этом снизу будет точно два шарика ванильного.             — Премного благодарен.             Другой рожок был вручен Энтони. Эйза с безмерно довольным видом двинулся в сторону. Он улыбался так широко, словно получил именно то, чего и хотел изначально.             — Эй, ты выглядишь так, словно всегда хотел расширить горизонты от ванильного до фисташкового. Поделись потом ощущениями.             Энтони намеренно замедлил шаг и пошел позади Эйзы. Он стал рассматривать своего спутника. Засматриваясь на то, как русые волосы переходят в шею, Кроули начал гадать, как выглядит спина мужчины под одеждой. Кожа Эйзы была светлой, оттенка топлёного молока. Энтони изучал его параметры, углы плеч, то, как двигаются при ходьбе ягодицы, бедра. Он не мог понять, что притягивало его к этому человеку так сильно. На первых и вторых свиданиях Энтони доводилось переходить с людьми к чему угодно, а сейчас он одновременно очень хотел сделать что-то большее, но и боялся в той же степени, потому что чувствовал, что этого делать не следует. Что ему нужно просто позволять себе быть рядом.             Эйза приступил к поеданию верхушки мороженого в рожке, что можно было понять по тому, как его голова ритмично задвигалась. Рожок он держал в левой руке, а правая его рука спокойно свисала вниз. Он не махал ей при ходьбе, как большинство людей, а держал ровно, из-за чего было легко рассмотреть поблескивающее на мизинце золотое кольцо. Выходило, что Эйза любил золотые украшения. Энтони на всякий случай стал прикидывать варианты, что ещё из золота он однажды, пусть и нескоро, мог бы ему подарить.             Размеренным шагом они прошли через ворота парка. Кажется, только Фелл знал, куда их ведет. Вскоре показалось озеро. По его гладкой воде неторопливо скользили утки и прочие водоплавающие с тем же безмятежным видом, с каким люди прогуливались по усыпанным гравием дорожкам. Парк только-только привели в порядок после зимы — и выглядел он свежо и обновленно. Ровные газончики, чистые дорожки, деревья, набравшиеся зеленой пышностью — все дышало весной, самым романтичным из сезонов года. Пока красные утки на воде сбивались в парочки, а гуси выписывали друг возле друга церемонные круги, один профессор плелся позади своего нового интереса и не замечал прочей красоты.             Фелл все глядел на озеро, где солнце играло бликами на водной глади, разбивая свет на мелкие осколки.             — Что, сзади меня вид удачнее? — он повернул голову к Энтони.             Давно Энтони так не ловили на горячем, потому что в этот самый момент он смотрел ниже поясницы и пытался просчитать в голове, что с ним будет, если он действительно когда-нибудь увидит это голым. Ему стало стыдно даже от попытки представить, и он ощутил, как мгновенно потеплели щеки.             Мотнув головой, Энтони сделал несколько быстрых шагов и догнал Эйзу.             — Как тебе фисташковый вкус?             — Не очень приемлю фисташку, — тихо ответил Эйза. — Но девушка была так мила. А вот кедровые орешки пришлись мне по вкусу.             — Мне тоже они очень нравятся. Ты знал, что это одни из самых дорогих орехов? Семена сибирской кедровой сосны сложно добывать. Их нельзя вырастить на плантациях, как арахис. Урожай собирают вручную в тайге, шишки очищают, а мелкие ядра извлекают из плотной скорлупы, что требует больших трудозатрат.             Эйза округлил глаза и замер над мороженым.             — Тогда не удивительно, почему они такие вкусные. Спасибо, я действительно не задумывался.             — А какой твой любимый вкус, кроме ванильного?             — Ягодные. Все лучше с ягодами, только все время приходится ждать сезона, кроме того…             Сзади неожиданно раздался велосипедный звонок, стремительно нарастающий по громкости. Эйза отпрыгнул к Энтони, утянув его в сторону, и какой-то лихач пронесся по дорожке мимо них так быстро, что гравий веером разлетелся в стороны. Фелл испуганно оглянулся и отпустил спину Кроули, которую предусмотрительно придержал, чтобы не свалиться с ним заодно. Кроули успел ощутить, что Эйза достаточно сильный. В прошлую встречу он показался ему хрупким, но сейчас смог понять, что у него сильные, надежные руки. Вот бы оказаться в них в другом смысле.             — Ну и ну... — выдохнул Фелл, прикусив губу.             Опустив взгляд на себя, Эйза с досадой обнаружил следы ванильного джелато на жилете. Он цокнул от возмущения, но все равно лизнул мороженое, к счастью, сохранившееся без изъянов.             — Мой любимый жилет. Ни разу такого не случалось — и вот те на...             — Пока замри, но, думаю, сегодня снова твой счастливый день. Подержи мое мороженое.             Эйза взял во вторую руку рожок Энтони и осторожно развел их в стороны, чтобы тому было лучше видно. Он смотрел на Кроули большими глазами, ожидая уже обещанной помощи, хотя секунду назад был готов уже смириться с непоправимым пятном, что останется с ним до конца вечера.             Кроули резким и уверенным движением указательного пальца снял с жилета небольшое количество массы мороженого, после чего облизнул палец. Затем он засунул руку в задний карман джинсов и достал маленький квадратик, чем-то напоминающий упаковку от презерватива. На нем было написано: «Салфетка-SOS дорожная».             — Сестра научила меня. Я не самый аккуратный едок. Там энзимная основа.             Он быстро извлек салфетку и обработал пятно первый раз всей областью, прижал, потом сложил пару раз и дообработал.             — Продается в обычных дискаунтерах бытовой химии. Через пару минут ты удивишься результату.             Профессор улыбнулся победоносно и поднял подбородок. Фелл прилип к медленно исчезающему пятну глазами. Обычная химия казалась ему магией.             — Твоя сестра — чудо, — выдохнул Эйза с чистым восхищением.             Пятно действительно растаяло на вязаном жилете, словно его и не бывало. Эйза поднял взгляд на Энтони и его лицо озарилось мягкой, благодарной улыбкой.             — Моя сестра — воспитатель в детском саду. Её жизнь заставила, и родители очень благодарят за такие навыки.             — Спасибо.             — Не за что. Просто законы химии: джелато сделано на белковой основе, а энзимы отлично их расщепляют.             Эйза вернул Кроули его рожок и уже собрался было наклониться к своему, как вдруг заметил, что зеленая верхушка снова на месте. Самовосстанавливающееся мороженое, пожалуй, уже действительно считалось магией, поэтому он с недоумением взглянул на отданный Энтони рожок. Поняв в чем дело, с неловким смехом Эйза вытянул из пальцев Кроули свое ванильное и вернул ему его законное с фисташкой.             — Чуть не съел. Велосипедист, похоже, сильно сбил меня с толку.              — Главное, что он не сбил нас с ног, — рассмеялся Энтони.             Они прогулялись до ближайшей скамейки — исписанной, но уютной, с деревянными планками, нагретыми весенним солнцем. Эйза опустился на неё первым, с заметным облегчением вытянув ноги.             — Давно не сидел на скамейках, — сказал Энтони. Он сел рядом и принялся за мороженое. — Я не особо гуляю один.             — Понимаю. Без компании на улице более одиноко, чем дома.             Эйза надеялся отсрочить парк аттракционов. Если повезет, то и вовсе было бы лучше, чтобы он закрылся из-за конца рабочего дня. Он не боялся, нет. Фелл был смелее толп людей с детьми, шумных оборудований и каких-то там скоростных горок. В детстве он лез едва ли не первым в разные страшные места, чтобы друзья не считали его трусом.             Но суть аттракционов для взрослых была иной. Чтобы напугать ребенка достаточно соразмерного ему масштаба. Для хорошей встряски сформировавшегося человека нужно было нечто более грандиозное. И когда нет фантазии для редизайна, люди решают просто увеличить нечто в размерах и называют это версией 2.0. Эйза не одобрял такую безалаберность. Кроме того, ничего увеселительного в этом он не видел.             Отказать Энтони было невозможно для Фелла. Возможно, тот так давно не был в таких парках, а Эйза желал все злодейски обломать. Сидеть дома ему не то чтобы надоело, просто рядом с новым человеком он хотел показаться чуть менее упертым, чем есть на самом деле. О минусах его характера Кроули еще успеет узнать подробнее позже.             Кроули слегка осел на спинку скамейки, продолжая есть мороженое. Он посмотрел на вытянутые ноги Эйзы: у того были утонченные рыжие ботинки с пряжками, напоминающими бантик, а над ними виднелись носки в клеточку. Мечтания снова отправились в полёт, но Энтони помотал головой. Это было чрезмерно. Пока между ними не было никакой определенности. Кроули привычно мотнул головой, отгоняя мечты, и посмотрел на рукотворное озеро. За одной уткой плыли утята.             — У тебя есть братья или сестры? — спросил Кроули.             — Нет. Я был один в семье почтенных археологов. А у тебя, как я понимаю, есть сестра? Одна?             — Нет. У меня один брат и две сестры, все младше меня. Я был вроде как третьим родителем для всех них. До сих пор помогаю им.             — Наверное, с ними раньше было много забот. Уверен, ты отличный старший брат.             Кроули пожал плечами.             Незаметно они доели мороженое. Солнце уже катилось за горизонт.             — Поедем в парк аттракционов? Вроде бы мы договорились. Я хочу показать тебе штуку, которая лучше всего реализуется в закатных лучах.             — Да. Не хочу опоздать, — соврал Фелл, усиленно кивая.             Кроули вдохнул и выдохнул, после чего щипнул кончиками большого и указательного пальцев Эйзу за манжет пиджака. Фелл проследил за шаловливыми пальцами, глупо улыбаясь. Если та «штука» больше понравится Энтони, Эйза все равно будет рад, что сделал для него нечто приятное. Ему хотелось совершить дурацкую жертву ради улыбки на этом милом лице. К тому же, не было гарантии того, что Эйза все же ударит лицом в грязь.             — И послушаем по дороге пару композиций. Мне кажется, что моя машина соскучилась уже по тебе. Что скажешь?             Они повернулись друг к другу и посмотрели в глаза. Карие глаза напротив напомнили Эйзе щенячьи. Очки придавали Кроули умный вид, но не на много — в самих глазах уже крылось много задумчивости. Фелла волновало, какими будут переливы радужки на солнце. Поглощенного в созерцание Эйзу вывели из транса только взметнувшиеся вверх от ожидания брови Энтони. Он сразу же включился, вздрогнув.             — Ох, Энтони... Я соглашусь.             Кроули просиял. Почти синхронно они поднялись на скамьи, попрощались взглядами с птицами на озере и проделали весь путь обратно. Мотор машины вновь заурчал, и на этот раз Энтони пристегнулся сразу. Пока машина ехала в сторону парка аттракционов, Энтони задал жгучий вопрос:             — У тебя есть идея, что я хочу тебе показать? Подсказки: это не опасно и это красиво. И это не сахарная вата.             Эйза следил за дорогой, смущенно улыбаясь и пытаясь запереть свою предвзятость за десятью замками. За последние несколько минут его лицо сменило порядком пять выражений: от испуганного до задумчивого, на котором сейчас Эйза остановился. Следя за дорогой, Энтони иногда посматривал на него. Наблюдение за такой быстрой переменой эмоций, словно тот был обуреваем гаммой разномастных чувств, запускало бабочек в животе Кроули.             — Зависит от парка, — начал отвечать Фелл. — Хотя, нет, я не вспомню ни одного аттракциона в любом из.             Руки на коленях сминали брюки и портили выглаженные стрелки. В замешательстве Фелл перебирал варианты в голове. Музыка, что уже звучала в салоне, отошла на второй план. Жаль, что аттракционов на которых «красиво» и «не опасно» так мало. Куда больше пригодились бы аттракционы с сахарной ватой и карамельными яблоками.             — Колесо обозрения? — спросил Эйза и повернул голову к Кроули, с надеждой подняв брови.             Предэкстатическое состояние Энтони было видно из космоса: он выстукивал по рулю такт песни и улыбался от уха до уха. Эйза удержал на лице улыбку, но стиснул челюсти, поняв и без ответа, что догадался.             Машина остановилась около входа в парк. Кроули оббежал авто и открыл дверцу для Эйзы. Фелл вышел из машины, и они медленно отправились на территорию парка. Карусели вовсю бренчали свои музыки, создавая приятную какофонию. Людей было значительно меньше, чем ожидалось. В основном молодежь толпилась у касс с экстремальными аттракционами, а практически все дети уже наверняка доедали ужин и готовились ко сну. Показались кассы на колесо обозрения, у которых было несколько сладких парочек в четыре ряда.             — Да, ты угадал. С него такой красивый вид на Лондон, и я хочу показать тебе его. Все, что я знаю.             Сердце Эйзы все равно ухнуло в пятки от прямого подтверждения. Последние несколько минут он усиленно готовил себя морально к именно этому исходу, но любая мысленная аффирмация пошла прахом.             Шуточно Кроули преклонил одно колено чуть-чуть.             — Эйза Фелл, ты прокатишься со мной один круг на колесе обозрения?             Эйза уставился на Энтони с напряжением. Он подступил ближе, положил руку ему на плечо и быстро закивал.             — Да. Пойдем скорее. Сомневаюсь, что... — из легких Эйзы сипло выжался воздух и он оборвал фразу, прикусив язык.             Теперь родилось другое наставление у голове Эйзы — пройти через это как можно скорее, чтобы не возвращаться к этому еще раз. Подхватив Кроули под руку, Фелл повел его к кассам.             — Сомневаешься в чём?             Их очередь подошла едва ли не мгновенно.             — Нам два билета, — отчеканил Кроули. — О, сейчас я расскажу тебе всю географию Лондона!             Слышались юные голоса: «Скорее, скорее!» — то молодые работники торопили мешкающих у движущихся кабин людей. У 70-метровой конструкции Эйза проглотил язык и почти не слышал мечтательный бубнеж Энтони. Новую очередь к самому аттракциону Эйза видел как отрывистые вспышки мелких и ужасающих сцен. Один работник открывал кабину и выпускал пассажиров с обратной стороны, другой запускал новых, что с радостью впрыгивали внутрь.             Чем ближе они подходили, тем выше колесо становилось. Он чувствовал, как кровь отливает от лица и руки холодеют. Держаться становилось невыносимо. Кроули положил руку на середину спины Эйзы, вежливо заставляя идти вперед.             Меньше минуты заняла вся канитель, но как только двери кабинки автоматически захлопнулись, Эйза понял, что последние остатки достоинства неумолимо уничтожены. Кабинка стала подниматься по окружности вверх и покачнулась. Глаза Фелла остекленели и ужас накатил с головой.             — Блядь! — взвизгнул Эйза.             Мат из уст Эйзы прозвучал для Энтони примерно так, как если бы ведущий утреннего кулинарного шоу начал им выпуск.             Эйза вцепился в Кроули до побеления костяшек и вжался в него, с ужасом глядя на панорамный вид. Все тело пробрала дрожь и, казалось, вздыбились все волосы на теле.             — Я боюсь высоты! — отчаянно признался Фелл.             Давно пора было признаться в этом и себе, и ближнему. Может, он бы опозорился меньше, если бы сообщил об этом внизу. Эйза слишком понадеялся на то, что получится стерпеть.             Энтони обхватил Эйзу за спину и раскрыл ладони, успокаивающе прижимая к себе. Сидения по правую от них сторону были выходом. Казалось, еще немного — и остолбеневший Фелл заберется на него с руками и ногами, как по тарзанке.             — Ты, конечно, здорово придержал эту информацию, — выдохнул Кроули.             Зато снизу, наверное, все увидели только сцену неимоверной страсти. То, как Эйза молниеносно набросился на Кроули, без контекста иначе и не выглядело.             — Все будет хорошо, все будет хорошо, — повторял Энтони.             Кроули полностью прижимал к себе Эйзу левой рукой за спину, фактически опустив нос в его волосы, как и мечталось в пабе. Вот только о романтике сейчас речь не шла: он снова столкнулся с паническим состоянием близкого. Раньше это было свойственно одной его младшей сестре — она очень боялась грозы, когда была ребенком. В такие моменты он обхватывал её крепко и говорил, что с ним вместе ей ничего не страшно.             — Со мной вместе ничего тебе не будет страшно. Ты же не один здесь, ты не один.             Фелл оплел талию Кроули, словно коала, цепляющаяся за дерево. Страх застлал его разум пеленой, и любое удовольствие от их близкого контакта было невозможным. Энтони сам желал ранее оказаться в этих крепких руках, и сама судьба подкинула ему этот шанс. Эзотерики бы пожурили его за то, что свою волю он сформулировал недостаточно понятным для Вселенной образом.             — Мы сейчас сядем, я буду держать тебя...             В голове Кроули картинки сменяли друг друга, словно слайды в старом проекторе: вот он, еще нескладный подросток, а сестра совсем кроха, жмется к нему во время грозы, зажмурившись и зажав уши ладошками; а вот он сейчас — и рядом новый человек, которого он уже хочет впустить в свою жизнь, хватается за него в надежде на помощь.             Эйза часто и громко дышал, словно задыхаясь, определенно позабыв о смущении. Вид на город становился все меньше, а колесо подняло их уже на четверть окружности. Несмотря на боязнь, он не отводил взгляда — словно мог таким образом контролировать неподвластную ему ситуацию.             Когда кабинка вновь качнулась, Эйза впился взглядом в лицо Энтони. Заверения все же возымели нужный эффект — Фелл видел в своем спутнике островок безопасности, на который, наверное, смотреть приятнее, чем на суть страха.             — Не бойся, все хорошо, ма...                                                                                                                               Энтони осёкся. Он называл «малышом» двух своих младших сестер, подругу и всех партнеров, чуть только они сближались. Это было для него дежурным словом, но в то же время важным. Сейчас оно чуть не вырвалось, но было хорошо, что Кроули придержал его: Эйза был большим, чем дежурные слова.             — Не бойся, Эйза, держись за меня и садись.             Кроули обхватил его и, шагая назад, потянул за собой к сидению. Они двигались вместе, точно играли в «Твистер». Шаг назад — Эйза повторял, сжимая Энтони все сильнее в руках. Лучше бы они в таком же положении танцевали танго, чем оказались бы в такой глупой ситуации. И всё же они сели.             «Думай, Тони, думай!» — вертелось в голове Энтони. Было сложно сконцентрироваться на проблеме, когда она прижималась слишком близко.             Более устойчивая поза стала решением: Эйза чуть разжал хватку, а губы его стыдливо поджались. Он, видимо, о приличиях-таки вспомнил, только отпускать все равно не собирался. Взгляд его метнулся от Энтони в другую сторону, где встретил снова вид на город. Серые глаза опять остекленели.             — Мне страшно, я не хочу упасть, я... Все время наворачиваюсь, — сдавленно пролепетал Фелл.             — Ах вот как? То есть ты — мистер Навернусь-Где-Захочу-Я-Уже-На-Вас-Лечу?             Энтони картинно отклонился в сторону, насколько это было возможно при их сохраняющейся крепкой связи, чтобы вывести лицо чуть вперед и, полностью развернув голову, заглянуть в глаза Эйзе с выражением «профессор задает вопросы». И тут Кроули увидел, как глаза спутника удивленно расширились, затем сузились, и на губах появился намек на улыбку. Он нашел решение!             — В таком случае сегодня твой счастливый день! Потому что знаешь, кто я? Я —мистер Ухватись-За-Меня-И-Все-Страхи-Херня!             Губы Эйзы, все еще сжатые, расплылись в улыбке пошире. В глазах появился всё ещё удивленный блеск. Работало.             — Хей, у кого это такие вишневые брючки?             — У меня, — подыграл Эйза.             Фелл не мог вспомнить, чтобы с ним прежде так обращались. Может, до класса второго школы мама так и нянчила, но после — он был всегда сильным, прячущим страхи поглубже. Энтони уже давил на больное место в прошлый раз, а потом тут же его залечивал. Эйза не был уверен в себе, когда просил номер, и Энтони напугал его ещё сильнее, заставив увидеть масштаб и суть страха. Кроули тут же развеял его заверением, что подождет, и Эйза понял — его страх не имеет смысла. Ситуация повторялась: Энтони потащил его на высоту, чтобы показать все красоты города и обличить другой страх, а затем исцелить и его.             Получив ответ, которого Энтони совершенно не ожидал ввиду всегда действующего риторического закона этого ласкательного речевого оборота, профессор ощутил, что у него самого улыбка расплылась до ушей.             — Так ты же Мистер Хот-Дог! Помнишь этот мультик? Ну, из нашего детства? У него были штаны точно такого оттенка! Оттенка сосисочки на гриле, да-да!             Эйза не смог сдержать смеха. Эти нелепые шутки покорили его сердце.             Кроули ощутил, что рука Эйзы на спине перестала сжимать его отчаянно, а легла спокойно. Отзеркалив, Энтони намеренно тоже ослабил хватку своей ладони.             Эйза чувствовал себя в безопасности рядом с этим едва знакомым ему человеком. Тот казался таким надежным и безобидным, даже слишком несерьезным для звания профессора. Рыжие кудри и вовсе делали его похожим на георгин. Только теперь Эйза смог разглядеть при закатном солнце новые оттенки в карих глазах: зеленым расцветала окантовка, а в большом круге золотился чистый янтарь.             Где-то минуту они безмолвно ехали в кабинке, просто глядя на вид и держа друг друга в обычных объятьях, точь-в-точь как старая супружеская пара. Фелл почувствовал невероятный порыв поцеловать своего спасителя, но его прервали слова:             — Ты только посмотри, это прекрасно!             Энтони был искренне очарован видом на Лондон, который он обожал, сколько себя помнил. Эйза проследил за его взглядом и поежился. Они находились на самой вершине. У Фелла вновь перехватило дыхание, однако он смог совладать с собой и посмотреть на Энтони.             — Не могу не согласиться...             Колесо начало путь вниз. Эйза наклонился ближе к уху Кроули и прошептал:             — Я невероятно благодарен тебе.             Кроули почувствовал, как дыхание Эйзы обдало его ухо: горячее, резкое, обещающее. У него ёкнуло в животе, и он погладил Эйзу по спине через огромное количество одёжек, соответствующее, впрочем, его собственному количеству изделий. Энтони наклонил голову чуть ближе к сказавшим сакральную для него вещь губам, будто пытаясь собрать на поверхность кожи больше дыхания, и сказал:             — А я — тебе.             Кроули не ощущал больше исходящего от Эйзы страха. Видимо, половина пути была пиком. Никогда ни с кем прежде профессор старше среднего возраста не общался вот так. В этом было что-то необъяснимое и очень интимное.             — Посмотри, как блестит Темза. Самый красивый час для неё, — завороженно вздохнул Энтони. — Я катаюсь на этом колесе один время от времени. На Глазе тоже катаюсь, но там больше людей. Мне нравится чувствовать себя ближе к небу, которое я изучаю.             — Наверное, в детстве ты мечтал стать космонавтом.             — Именно! Я хотел переехать в Штаты, работать в NASA, добиться там высот.             Эйза расслабленно вздохнул и положил руку на прежнее место — бок Энтони. Это запустило очередной рой бабочек в живот профессора.             — Знаешь, я же Фелл... Очень смешно, правда, Мистер Ухватись?             — Да, я понял всю иронию. Ты всегда падаешь, да. Но теперь тебе... всегда есть за кого ухватиться.             Кроули шмыгнул носом.             — А мне досталась фамилия Алистера Кроули. Эзотерики всех мастей пытаются узнать у меня «моё эзотерическое мнение» буквально по всем вопросам, вот только у меня его нет. Ещё и первые буквы имен совпадают. Мне досталось сравнений лет за сорок, уже в печёнках сидит, — пожаловался Энтони. — Так что будем держаться вместе. Постарайся не падать, а я не буду эзо... эзотерить? Эзотерствовать?             — Впадать в эзотерику, — без промедления поправил его Фелл.             Вдруг Эйза застыл с открытым ртом и уставился на Энтони.             — Погоди, я думал, Алистер Кроули — писатель. Он еще стихи сочинял... Ну как, эротического содержания по большей части. О его похождениях легенды ходят. Не знаю, как тебя можно с ним сравнить.             — Он был и писателем, и сатанистом. Пророком себя считал. Впрочем, ладно. Успею отделаться от его славы, если мою книгу станут лучше покупать.             Кроули повернул лицо к Эйзе. Тот чуть опустил подбородок и смотрел на вид без страха.             — Это такой удивительный вечер, Мистер Навернусь. Я не хотел тебя напугать. Мы можем купить ещё мороженого. Или... не знаю... сахарную вату, которую так часто вспоминали. Или пострелять в тире в попытке выиграть самого большого медведя. Если ты хочешь.             Приближение к земле действовало на Эйзу успокаивающе. Как и объятия, из которых так не хотелось выбираться. Теперь он мог притвориться, что все еще боится, лишь бы побыть в объятиях Энтони ещё немного.             — Я умею стрелять. Если ты хочешь самого большого медведя, я могу тебе его достать. В тире есть небольшие ловушки, которые я хорошо знаю.             — Серьезно? Ты умеешь стрелять? Да я пари готов держать, что там все подстроено. Я хочу большого медведя! Давай-давай!             И они оба засмеялись.             — Значит, будет тебе и медведь, и заяц, и кого только пожелаешь.             Энтони менее обозначающе провел по спине Эйзы ещё раз. От поглаживаний по спине Фелл понимал, почему домашние животные так любят это. Скажи ему неделю назад, что кто-то будет так нежно его касаться, оберегая от мнимых ужасов, он бы не поверил. И вот, это чувство уже в его жизни — пришедшее внезапно, захватившее стремительно и не оставившее сомнений. Он хотел, чтобы оно осталось с ним навечно.             Кроули почувствовал, что рука Эйзы уже просто по-свойски выравнивает складки его одежды. Это было невообразимо приятно. В ответ он бы тоже хотел что-то пригладить, но одежда Эйзы была сейчас безупречно ровной. Поэтому он просто чуть сжал его спину ближе к боку, наслаждаясь последними секундами «страшной» поездки на колесе. Так не хотелось, чтобы эти объятия прекращались, но было непонятно, как их продлить дольше.             — Мне давно не было так хорошо, — сказал Кроули.             Эйза принимал эти слова только на свой счет. Он принес за эту встречу Энтони столько неловких проблем, а тому и нравится. Значит, это точно его человек.             — Мне тоже, — ответил Фелл.             Кроули чувствовал, как Эйза льнет к нему сильнее, возможно, даже неосознанно, потому что поездка заканчивается. Что бы могло вернуть им эти прикосновения уже на ровной почве? «Думай, Тони, думай!»             Кабинка вернулась вниз. Послышались крики сотрудников: «Выходите, иначе новый круг за ваши деньги!»             Энтони подтолкнул рукой по спине Эйзу, чтобы они вместе встали. Объятия разомкнулись, и в какой-то момент, уже шагая к выходу из кабинки, они оба едва не взяли друг друга за руки, но обе ладони вернулись по швам. Кроули покинул кабинку первым и развернулся, сразу же все равно подавая руку, предлагая помощь. Эйза принял руку, шагнул вниз и оступился. Он упал в объятия Энтони и рассмеялся.             — Видишь, навернулся, — улыбался Фелл. — Мне так неловко. Прошу прощения.             Только не похоже, что в этот раз он сделал это по чистой неуклюжести. Это было едва ли искренним, как и сами извинения. Кроули понял суть обманного манёвра, однако, на пару секунд обнял Эйзу лишь крепче, скользнул ладонями вверх по лопаткам — и тут же голову затуманили фантазии. Ему безумно захотелось целовать эти губы, забраться руками в волосы. Никогда в трезвом виде он не хотел никого столь недолго знакомого сделать своим — и это не было сексуальным желанием в чистом виде. Ему хотелось прикасаться для заверения абсолюта.             Эйза почти сразу же выпрямился, поправил свой жилет и двинулся к спуску с платформы, позволяя Энтони сперва пойти следом. Профессор иронично усмехнулся себе под нос: Тони на сей раз совсем не думалось, а его спутник уже придумал повод для объятий и воплотил.             Парк готовился к закрытию. Лавочки с едой вдоль аллеи уже сворачивались, а вот тир еще горел. Эйза сразу же узнал его — на вывеске красовались мишени, а надпись говорила сама за себя. Фелл повернул голову к Энтони и кивнул ему в сторону тира.             — Только сделай пьяный вид. На всякий случай.             Кроули снял очки и положил их в карман, готовясь к представлению. На прилавке стояли на сошках винтовки. У дальней стены выставлены на полках, висящих в ряд, стаканчики — одни побольше, другие поменьше. Обилие игрушек у стены завлекало своей цветастостью: были как непонятные страшные игрушки, так и привычные мишки, но самой большой игрушкой из представленных была плюшевая змея, растянувшаяся вдоль всей стены. Энтони включил всю театральность, что только мог.             — Да тут грозит пальба, хык-хык!  — Кроули пнул ногой воздух. — Мой стреляющий только в цель приятель, да ты сразишь тут всё подчистую!             Эйза взглянул на Кроули, подняв одну бровь. Спектакль уже начался — Фелл выглядел чрезмерно расслабленно, а взгляд словно плыл.             — Ну т-к, какую?             Энтони стал пошатываться изо всех сил, схватился за бортик палатки.             — А давай-ка ты возьмёшь вот ту херенскую змею!             Наверное, это было лучшее театральное шоу Энтони за всю жизнь, так как на рождественское шоу в старшей школе его не взяли, сказав, что он не умеет играть. Были и прочие неудачи в лицедейской сфере, о которых не хотелось вспоминать.             Эйза порылся в карманах пиджака, достал кошелек и шлепнул купюру на прилавок.             — Сколько за здоровую змею? — он почти перегнулся к работнику через прилавок, сощурив глаза.             — Э-э-э… Она не продается, сэр, надо сбить все стаканчики, — непонятливо ответил работник.             — Да за кого ты меня принимаешь! Давай сюда пули.             Эйза, покачиваясь, прошел к винтовке и поднял ее со стойки, прицелился. Работник поставил корзинку с пулями перед ним.             — У вас право на три ошибки, — отрешенно предупредил парень и отступил к другой стене, словно боясь попадания в себя.             — Они мне не понадобятся, дорогуша, — усмехнулся Эйза.             Сначала Эйза упер винтовку в плечо и склонился к стволу. Сделал выстрел — пуля со свистом пролетела мимо одного стаканчика. Кроули зажмурил один глаз, дернувшись.             — Да ну, в молоко! Хренова железяка.             Он снял винтовку с плеча, поднёс её к глазу, глядя вдоль голого ствола, словно в подзорную трубу. Резким движением он сдвинул мушку в сторону. Работник только успел икнуть что-то про технику, как Эйза вновь выстрелил — и крайний левый стаканчик лег. Энтони схватился за сердце.             — Пошло дело!             Фелл только и успевал перезаряжать винтовку. Он, не отнимая глаза от мушки, делал шаг вдоль полки после каждого удачного выстрела. Стаканчики падали, отскакивали и улетали один за другим, а через минуту полки и вовсе опустели.             Старательно поддерживая образ пьяного, Кроули внимательно следил за действиями Эйзы. Что это было? Этот его новый крайне сильный интерес виделся ему настоящим актером. Он окончил RADA или что это вообще? Эйза стрелял так уверенно, что Энтони уже стал крутить в голове версии. Он служил? Ходил на классы стрельбы? Закрывая ладонью лицо уже в роли пьяного, он смотрел через пальцы и был полностью заворожен тем, как пухленькие пальцы ходили по курку, перезаряжали, обхватывали курок. Как бы хотелось поскорее ощутить всю эту мелкую моторику на своем теле. Стрельба была мощным образом.             Эйза взгромоздил на сошку винтовку и подвинул корзинку с оставшимися пулями к работнику.             — Эти оставь себе, как и погнутые стволы. А нам вон ту змею, — Эйза вновь стукнул рукой по прилавку, подгоняя работника.             «Нам» — Кроули выделил только это слово. Эйза назвал их «нами», кажется, в первый раз. Сердце профессора ёкнуло и отправилось в галоп.             Парень дернулся, отлип от стены и без препирательств достал змею с подставки, лишь бы от него поскорее отвязались. Он положил ее на прилавок и промямлил что-то на прощание, вновь отходя в сторону.             — От спасибо! — Эйза подвинул игрушку по прилавку ближе к Энтони. — Держи добычу.             Кроули забрал змею, обхватил ее руками перед животом и отправился в сторону выхода из парка «пьяной» походкой. Фелл догнал его.             — Скажи, пожалуйста, — заговорщицки начал Энтони, — а зачем нужно было строить из себя пьяных? Я так и не понял. И когда останавливаться-то?             — Работники обычно не горят желанием спорить с пьяными. Можно уже прекратить представление, — тихо посмеивался Эйза.             Пусть и грязным способом, но змея теперь у них. Фелл чувствовал растущую гордость в груди, словно этот прием сразу же реабилитировал свидание. Оказывается, руки действительно способны помнить навыки даже без подготовки.             — Видимо, ты часто бывал в таких парках и увеселялся, — усмехнулся Энтони, снова надевая очки. — Я не пришел бы к такому выводу, даже если бы это был вопрос в интеллектуальном шоу с серьезным выигрышем на кону.             — Две головы лучше одной. Даже если ты профессор.             — Да. Лучше.             Энтони повернулся и посмотрел на Эйзу.             — Стой, у тебя в виске кусок стаканчика, который ты сразил. Дай уберу.             Эйза остановился и встал смирно, замерев. Прижав змею к себе левой рукой, Энтони, остановившись, запустил большой и указательный в волосы Эйзы на виске  и забрал кусок пластика. Несмотря на тихую прощающуюся музыку парка он услышал, что Эйза издал что-то очень похожее на тихий стон.             — Готово.             Фелл проследил за падением куска стаканчика в сторону.             — Благодарю.             Энтони было горьковато убирать руку от русых волос. Соблазн провести пальцем по виску был очень велик, но так же недостижим.             Фонари загорелись прямо перед ними, освещая вымощенную дорожку назад. Эйза округлил глаза и улыбнулся, обрадовавшись такому попаданию ко времени. В ответ на театральную реакцию Эйзы профессор улыбнулся и слегка поднял подбородок, выражая всецелое согласие с тем, что это освещение чертовски хорошо.             Фелл заложил руки назад и сцепил их вместе. Он старался идти как можно медленнее, чтобы растянуть время. От мысли о скором прощании ныло сердце — ночи после встречи с Кроули ощущались особенно холодными. Вдоль гравийных тропок еще ходили редкие прохожие, но, кажется, даже их он не замечал. Все внимание приковывал профессор, которого, как Эйза смел полагать, он поразил в сердце без промашек.             — Надеюсь, выигранная змея поможет улучшить твое впечатление о встрече, — слегка заискивающе сказал Эйза. — Что планируешь с ней сделать?             — А зачем его улучшать? Свидание было отличным. Страх высоты — не вина и не проступок.             Кроули шмыгнул носом и сразу добавил:             — У меня есть питомец, змея. Я положу эту игрушку около его террариума и скажу, что кто-то особенный передал ему.             «Свидание» — ударило Эйзу колоколом однозначное слово. Должны ли они поцеловаться или это только первое свидание? Предыдущее было им же или «встречей»? Фелл не помнил, каковы пропорции встреч и тактильных проявлений. С другой стороны, о большем, чем уже случилось сегодня, он и не мечтал уже годы.             — Ох, я так рад. Очень рад, — с облегчением ответил Эйза. Груз действительно свалился с плеч Фелла. Осталось только держать лицо последние мгновения и не перегибать палку, что было весьма трудным. Хождение по тонкому льду еще никогда не давалось ему так сложно.             — Я точно не ожидал бы, чтобы у тебя был какой-нибудь... кот, — усмехнулся Эйза. — Как его зовут? Непросто за ним ухаживать, думаю.             — Его зовут Джуниор.             Эйза вскинул брови и покивал, пытаясь приглушить порыв хотя бы хихикнуть. Он представлял Кроули Джуниора несколько иначе. Спрашивать, тем не менее, о значении имени Фелл не стал из соображений приличия, какие уж остались.             — Он достался мне, — продолжил Кроули, — потому что я случайно узнал, что его хотят предать эвтаназии. Ухаживать за ним легко, их редко кормишь. И он... очень вдумчивый, мне кажется. Иногда я учусь у него вдумчивости.             Маленький разговор утих, когда за поворотом они оба увидели машину. Темы словно разбежались, ведь их общий страх вновь расстаться теперь становился почти осязаемым. Энтони молча открыл дверь заднего сидения и наклонился со змеей в салон, а Эйза, точно также не произнося ни слова, придержал дверь. Расположив игрушку вдоль сидений во всю красу, Кроули выпрямился и позволил Эйзе захлопнуть дверь. Тот не сразу сориентировался, словно завис в облаках, но все же.             Уже выученные места в машине были заняты, ремни щелкнули, двигатель ласково заурчал.             — Ты помнишь дорогу? Я могу подсказать, если что.             — Я помню дорогу, конечно. Также я помню, что тебя нельзя подвезти до самой парадной, потому что там «кирпич». Но это будет прекрасным поводом нам ещё немного пройтись. Втроем. Ты, я и новый друг Джуниора. Как его назовем?             — Давать имя игрушке весьма увлекательно, но, честно признаюсь, я не силен в именах, — от растерянности Эйза огляделся по сторонам. Таблички улиц, к сожалению, на мысль не наводили. — Если первый — Джуниор, второй... Джей? Эйджей? Джерри? Только не Джим.             Кроули уловил последнее замечание и отметил, что в Джиме есть какая-то загвоздка.             — Просто Джей. Ты кое-что угадал, представляешь? Дело в том, что у меня в паспотре так и написано «Энтони Джей Кроули». Без расшифровки. Там была целая история об этом у моих родителей. Потом расскажу. Так что друг Джуниора будет просто Джей.             Кроули предпочитал ездить на средней скорости или выше средней, но сейчас ехал медленно. Он небрежно нажал на кнопку CD-проигрывателя, и продолжил играть тот же диск, что выбрал Эйза по дороге в парк. Они молчали. Энтони время от времени косил взгляд влево и смотрел, как Эйза то теребит кольцо на мизинце, то поглаживает ладонь ладонью.             На самом деле Эйза легонько качал головой в такт бессмысленной сейчас песни. Она служила лишь фоном для более важного — совместного молчания. Фелл осознал, что он не чувствовал себя лишенным чего-то, когда они с Энтони умолкали. Это было комфортно, ведь Кроули не заставлял его говорить или слушать без конца.             — Любишь золото? Я никогда не носил украшений.             — Можно так сказать. Золото хорошо подходит людям с теплым подтоном кожи. Тебе бы очень подошли, например... Очки. Или кольцо.             — Кольцо мне точно подойдет, — Энтони резко повернул голову и посмотрел в  глаза Эйзе. — Я хочу кольцо. Да. А про очки подумаем потом.             Кроули вернул взгляд вперед руля. Фелл скользнул взглядом по силуэту Кроули и поежился от нетерпения. Его воля — он бы схватил этого пикапера за руку, затащил бы в ближайший ювелирный и там же окольцевал бы его. Просто ювелирные уже закрыты. Конечно. Эйза выдержал молчание и поднял взгляд вникуда, опускаясь в фантазии.             — Очень хотел бы познакомиться с Джуниором, — немного погодя, продолжил тему питомцев Эйза, — если ты, как Кроули Старший, не против. Тогда я мог бы познакомить тебя со своим Маркизом.             — Оу, я совсем не против. Вы познакомитесь, конечно. А кто такой Маркиз? Попугай? О, нет, конечно, я сожалею, что сказал это. Наверное, это пудель?             — Мой кот. Ведет себя он, однако, точно как павлин.             — Кот, похожий на павлина? Говорят, питомцы похожи на хозяев, но ты точно не павлин, Эйз.             И вот ситроен причалил к тому самому знаку «кирпич» перед коротким переулком, где жил Эйза. Кроули отстегнулся, выскочил из авто, спешно открыл заднюю дверь и забрал змею, прижал подмышкой. Затем оббежал машину и открыл дверь перед Эйзой. Решился — подал руку. Эйза принял её и выступил из машины. Пришлось через мгновение отпустить руку, ведь дверь не настолько умна и сама себя не закроет. Холод ладоней был инородным.             Отпустить руку Эйзы было для Кроули утратой. Энтони сжал пальцы в кулак, разжал, повторил несколько раз.             Поднялся прохладный ветер. Отдаленно зазвучал шелест крон деревьев, а у кого-то в доме настежь распахнутое окно резко захлопнулось. Собирался дождь.             — У тебя есть зонт? — взволнованно спросил Фелл.             Сжимая мягкую змею левой рукой, Кроули обхватил Эйзу за плечо правой.             — Зонта нет. Пойдем скорее.             Дождь стал торопливо накрапывать, окрашивая светло-серую брусчатку в более темные оттенки. Сама природа торопила их путь до дома, а косой ветер подгонял в спины.             — Я как раз могу дать. Или подождешь?             — Ну, я... Ты можешь дать. Да.             Дождь пошел во всю силу, как только они встали под навесом. Эйза копошился в карманах, ища столь необходимую сейчас связку.             Со звяканьем он достал ключи и открыл дверь в дом, толкнул от себя и придержал для Энтони.             — Четвертый этаж, — подсказал Фелл.             Они поднялись друг за другом по крутой лестнице. Пока скрипел замок квартиры, Кроули слышал, что снаружи дождь и не думал кончаться. Может, будет идти всю ночь. Дверь качнулась вперед. Эйза сразу наклонился, открыл дверь еще немного и поймал убегающего кота прямо в руки. Он прижал питомца к груди и прошел внутрь небольшого коридора.             — Оу, какой пушистый! Вот почему павлин! Внушительный хвост!             Эйза положил ключи на тумбу и взял кота в руки поудобнее. Голубоглазый кот сощурился, сидя на руках, а его белый хвост, похожий на пипидастр, закачался в воздухе из стороны в сторону. Несмотря на все видимое недовольство Маркиза от несбывшегося побега, он сидел на руках хозяина очень покорно.             — Он просто больно гордый для своей натуры.             Энтони не знал, может зайти в квартиру или нет. Он жался в дверном проёме. Но ему был вроде как обещан зонт. Он аккуратно ступил пару шагов внутрь коридора, но не знал, стоит ли двигаться дальше.             — У тебя уютно. Красивый оттенок обоев. Это твоё жилье или снимаешь?             Кроули обхватил себя за локти. На ходу Фелл разулся, подошел к вешалке и снял с нее зонт с принтом в клеточку.             — Мое. Я вырос здесь и ремонт в некоторых местах вырос примерно вместе со мной.             Эйза приблизился к Энтони и протянул зонт, второй рукой удерживая упитанного кота. Если так и носить его, упражнения с гантелями действительно не понадобятся.             — Мы ещё свидимся, — наклонившись вперед, Фелл шутливо поцеловал игрушечную змею в голову. — И с Джеем тоже.             — Да, хорошо.             — Зачем ты взял его, кстати, чтобы проводить меня до парадной?             Глаза Кроули стали олицетворением пословицы про серебряный доллар.             — Я не знаю, если честно. Сроднились?             Маркиз перекрутился в руках и только замахнулся на Энтони лапой, выпустив когти, как Эйза отшагнул. Когти кота прошлись по воздуху и после неудачной атаки Фелл положил его лапу, растерявшую потенциал, на свою руку. Эйза не казался удивленным нисколько, даже продолжал улыбаться.             — Не обращай внимания. Что ж...             — Маркиз, кажется, не рад мне. Но я... Я ему рад.             — Не вини себя. Он... вполне себе рад.             Энтони шагнул назад, сжимая зонт в руке. Кроули хотелось узнать больше обо всем этом помещении и о том, насколько оно определяет Эйзу. Но это получится узнать уже потом.             — Спасибо за вечер, Эйза. Он был прекрасен.             — Спасибо тебе.             Энтони нажал на ручку входной двери свободным от зонта мизинцем и толкнул ее, открывшуюся, назад.             — Напиши мне. Хорошо?             В груди ёкнуло. Кроули чувствовал себя полностью заблокированным: змея в одной руке и зонт в другой. Энтони сглотнул, вздохнул. Фигура Эйзы с котом наперевес казалась грустным сном из-за того, что сейчас предстоит расстаться.             — Я пойду... Я бы хотел поскорее увидеться.. Снова...             Эйза со светлой грустью смотрел на Энтони. Он понимал, что удержать его не в его силах.             — Я обещаю, дорогой.             Энтони ощутил невесомость. «Дорогой». Что это? Еще одно старомодное словечко, вроде «смак»? И почему сегодня прощальные объятия достались не им самим? Змея под мышкой Кроули, выигранная Эйзой, грела не так сильно, но тоже была ценна.  Уютное гнездышко сковало Энтони даже коридором — он не хотел даже двигаться с места. Вопреки чувствам, кричащим остаться, Кроули вышел из квартиры и пошагал вниз по лестнице. Эйза выглянул в проем, помахал рукой и прикрыл за собой дверь.             ***             Со вторника будни потекли своим чередом для Кроули, загруженность по работе зашкаливала, так как вопросы с аспирантами требовали решений по научной работе, а обучающий сайт тоже требовал постоянного контроля. Но Энтони ощущал постоянно одно: он скучал по Эйзе. Ему хотелось видеть его рядом.             Они наладили короткую переписку. Первым написал Фелл о том, что читает книгу Энтони и начинает делать заметки. Кроули выразил благодарность. После это были короткие, толком ничего не значащие сообщения о погоде, делах на работе. Фотографий они друг другу никаких не слали.             Каждое утро и каждый вечер профессор начинал с контакта со своими ухоженными растениями на подоконнике и с Джуниором, спал тот или нет. Он рассказывал им, как обычно, как прошел день, но теперь еще и добавлял в рассказы то, какие сообщения пришли от Эйзы.             Это были странные ощущения. Кроули пытался сравнивать свою жизнь до знакомства с Эйзой и после него, но получалась какая-то каша в голове: почему так разделилось? Энтони никогда не ждал каких-то особых свершений во всех отношениях прежде. Они были легкими, складывающимися сами собой. Он просто вступал в них и затем завершал. Или они сами завершались? Скорее, они не имели смысла.             В какой-то момент профессор решил, что нужно пригласить Эйзу к себе домой. В итоге он сделал такую уборку, которой не делал лет десять. Энтони сел на кровать и взял телефон, чтобы написать приглашение, но напечатал и… стёр. И это тоже не было похоже на него.             Каждый вечер он смотрел фильм с ноутбука в постели. Находил хоть что-то сносное по описаниям, смотрел от силы полчаса и уже клевал носом от скуки. Разум в полудреме рисовал приятные картины: что рядом с ним Эйза, на чье мягкое плечо укладывается голова. Что с заботливой улыбкой он выключает фильм, откладывает ноутбук и обхватывает Энтони, прижимая его к себе. От этой мысли ёкало в груди и бегали мурашки по икрам ног.             В воскресенье вечером Кроули решил сделать шаг. После сообщения Эйзы «Надеюсь, завтра будут какие-то продажи» Энтони написал:

«Ты не хотел бы провести обеденный перерыв со мной?».

            Несмотря на то, что предыдущий ответ пришел быстро, этот по какой-то причине задержался. Сидя за компьютером, Кроули не мог сосредоточиться на проверке работ. Его глаза все время бегали к горящему экрану смартфона в ожидании хоть какого-нибудь изменения. У него не было желания отменить сделанное — слово не воробей, только переживаний от этого меньше не становится.             Когда экран мигнул и всплыло новое сообщение в чате, Энтони сгреб телефон в руки и уставился в короткий текст. «Буду рад разделить с тобой перерыв. Обычно я обедаю в кафе неподалеку».             Невероятно, что так долго можно писать столь простое согласие. Но именно ему Кроули был рад больше всего.

«Завтра ты будешь свободен в час дня?»

            Энтони уже обдумывал, как обязательно предложит десерт Эйзе и оплатит счёт. «Да. Тогда завтра у книжного».             Вдогонку Эйза отправил фото шкафа. На вид он был действительно большим, широким и вместительным, как тот и обещал. Примечательно, что все вместившиеся в кадр элементы мебели были выполнены из массива дерева. С другой стороны, даже по коридору его квартирки уже было ясно, что модерном там и не пахло. «В нем помещаюсь даже я, но фото изнутри высылать нецелесообразно».             Энтони спешно набрал:

«Я подарю тебе штатив, чтобы ты мог в будущем присылать мне фото себя в этом шкафу».

            В ответ пришел радостный эмодзи с румянцем на щеках. Довольный, Энтони вернулся к проверке работ, время от времени пытаясь убрать улыбку со своего лица. Он завысил несколько оценок, потому что его настроение заставило округлить 91 балл до 100, 63 балла до 70 и даже разок 40 баллов до 50.             ***             Парковка у самого́ книжного на этом островке Бервик Стрит была невозможна, что предполагало, что Кроули пройдёт около полутора кварталов пешком. Сегодня он был одет в темно-бордовый пиджак, потому что решил, что третий раз показываться своему романтическому интересу в одном и том же пиджаке было бы моветоном. Кроули действительно имел обыкновение ходить в одном неделями, и раньше он придавал этому мало значения, разве что Хелена или сестры подтрунивали над ним. Но теперь было важно сменить одежду.             Взглянув на наручные часы «Devon», профессор обнаружил, что есть еще пять минут, хотя он почти достиг своего судьбоносного перекрестка. Посмотрев по сторонам, Кроули увидел крохотную лавку «Имбирные пряники». Энтони подшагнул поближе к витрине. На маленьком окошке было написано «Открыто». Увидеть продавца не было возможности. Он всмотрелся в ассортимент: все пряники, упакованные в слюду с ленточкой, содержали изображения со смешными наивными ангелами. Ценник гласил: «Ангельская коллекция – все по 2 фунта». Энтони всмотрелся: изображения на пряниках были потешными, и особенно ему понравился пряник, на глазури которого стоял пухленький ангел в длинной белой тоге и воротником в виде золотой звезды.             Энтони постучал в окошко и ему открыла темнокожая симпатичная девушка, на кофте которой тоже была звезда.             — Да, сэр?             — Мне вот этот пряник.             Кроули ткнул в витрину.             — Держите сэр!             Энтони положил купюру с Черчиллем и сказал:             — Сдачи не надо.             — Спасибо, Сэр!             Энтони забрал пряник и двинулся к перекрестку. Вывернув из-за красивого мини-мурала книжного с хипстером и кофе, Энтони сразу же увидел Эйзу, который стоял с руками по швам и почему-то смотрел в противоположную сторону.             — Эйз, привет! — громко сказал Кроули.             Эйза дернулся и повернулся на голос. Уж кто не стеснялся ходить в одном и том же — так это Фелл. Рубашка, может, и другая, но брюки и пиджак неизменны. Это даже вызывало уважение: пока тряпки не стерты в дыру, для Кроули одежда была приемлема.             — И тебе доброго дня. Как проходит рабочий день профессора?             — Перегруженно. Аспиранты не в полной мере удовлетворяют, приходится наставлять.             — На то они и аспиранты, ведь так? — весело подметил Фелл.             Они пару мгновений потоптались на месте, после чего Эйза двинулся через дорогу, абсолютно уверенный в том, что Энтони пойдет за ним.             Буквально через несколько магазинчиков дальше по улице было приличного вида кафе. В отличие от других заведений, оно предлагало завтраки и бизнес-ланчи совершенно непримечательные по составу. На стенде мелко́м написано блюдо дня, а в витринах можно разглядеть занятые людьми столики. Даже не верилось, что привычная еда пользовалась популярностью в богемном районе рядом с Чайна-тауном.             Эйза оглянулся на Энтони и открыл для него дверь, пропуская вперед.             — После тебя.             Проходя по крохотному уютному залу, Фелл успел поздороваться не только с работниками кафе, но и с обедающими. Теперь все стало яснее: если хоть месяц обедать в китайских и иных фешенебельных ресторанчиках — непременно приестся и поджелудочная крякнет.             Плотная посадка принудила их выбрать столик по середине зала. Карточки меню уже лежали поверх чистой скатерти, не обязывая официантов рассекать по залу лишний раз. Эйза присел за стол и сложил руки на коленях, глядя на Энтони с ожиданием.             Кроули сел напротив. Он пытался сдерживать улыбку из-за чопорного поведения Эйзы, но получалось плохо. Впрочем, он решил, что этого и не нужно было делать. Они вдвоем сейчас казались ему какими-то невообразимо довольными существами, для которых компания друг друга застила белый свет.             — Держи, это тебе.             Энтони положил пряник поближе к Эйзе. Тот сразу же потянулся к подарку.             — Купил по дороге. Такая милая сладость, как мне показалось.             И после этих слов Кроули картинно взял меню и стал смотреть в него, будто бы забыв обо всем ином.             — Сегодня по очереди плачу́ я, напоминаю. Так. Какой кофе ты пьёшь? Черный или с молоком что-то?             Энтони резко поднял глаза над меню и увидел, что Эйза таращится на пряник. Опустил глаза снова в меню.             — Ох, какая серьезная карта десертов. Может, чизкейк?             Тишина немного затянулась, и отсутствие своевременных ответов заставило Кроули вновь оторваться от меню — вдруг что-то не так?  Его встретил пристальный взгляд. На лице Фелла он увидел широкую улыбку, обрамленную довольно приподнятым носом и сощуренными глазами, морщинки у которых сложились в паутинку.             — Пряник прелестный. Даже жалко есть, — начал Эйза, явно тормозя скорость диалога. — Хотя многие откусывают фигурным сладостям голову ради удовольствия. А ведь кто-то же расписывал, старался над ним.             — Да, я тоже переживаю, когда ем эти расписанные пряники. Но они созданы для того, чтобы нам было вкусно, не так ли? А изображение навсегда останется в нашей памяти. Их нужно есть, чтобы поддержать крафтовых пекарей.             Эйза с аккуратностью отложил пряник в сторону и поднял меню. Он пробежался глазами и отложил карточку. Когда пробовал все из меню, особо выбирать не приходится.             — Обычно я беру латте. Но сейчас настроение для какао.             — Тогда я тоже буду какао. Я хочу понять, как прожить вторую половину дня без кофеина. В принципе, я посмотрел на тебя, и уже воодушевился.             — Ну а от чизкейка...             — Мистер Фелл, какой сюрприз! — прервал вдруг женский оклик.             Развернув головы одновременно по направлению голоса, они подзастыли. К столику поспешила миловидная девушка, нервно перебирающая лямку дамской сумки на плече. Эйза улыбнулся и поднялся. Чизкейк потихоньку накрывался медным тазом.             — Очень рад тебя видеть в добром здравии. Чувствуешь себя лучше?             Когда девушка приблизилась, они с Эйзой обменялись манерными объятиями. Кроули почувствовал укол ревности, не имеющий ни почвы, ни обоснования.             — Да, все благодаря морсу и постельному режиму. Теперь я снова в строю.             — Хотелось бы, чтобы так было всегда.             Девушка обернулась, взглянула на Кроули и, явно удивившись, повернулась к нему.             — Извините, кажется, я вас отвлекаю.             — Нет, что ты. Энтони, познакомься, это моя подруга Мэгги, о которой я тебе уже рассказывал. Мэгги, это мой Энтони. Мой друг Энтони, — быстро исправился Эйза.             Девушка снова в удивлении посмотрела в лицо Кроули.             — Я его Энтони, всё верно.             Профессор посмотрел на Эйзу внимательно. Во взгляде его интереса вспыхнули маленькие искры, брови Эйзы взметнулись вверх. Кроули временно положил меню на стол, сжал и разжал кулаки.             — Я очарован. Вы приболели некоторое время назад? Ох, я когда болею, то лежу просто пластом             — Это так, к сожалению. Когда работаешь с людьми, простуды почти неизбежны, — кивнула девушка.             Мэгги посмотрела на Эйзу и смешно надула губы. Фелл загадочно расплылся в улыбке, набрал в грудь побольше воздуха и доброжелательно показал своей подруге на свободный стул.             — Присаживайся.             — Я думала, что узнаю о таком в числе первых, — с замечанием сказала Мэгги и присела за стол.             — Так и получилось, не волнуйся.             Эйза сел на место, поднял руку и позвал официанта.             — Надеюсь, я вам не мешаю?             — Что ты. Энтони очень хотел с тобой познакомиться, — заверил Эйза.             — Тогда я очень даже вовремя.             Официант подошёл к столику. Мэгги сориентировалась быстрее и сделала свой заказ, передав эстафету. Эйза сложил руки в замок у края стола и качнул головой, предоставляя Кроули возможность быть первее.             — Я действительно хотел познакомиться с вами, Мэгги.             Энтони снова взял меню и учтиво рассмотрел меню, затем перевел взгляд на официанта:             — Так, я буду «супчик дня», маленькую овощную нарезку и какао. Кроме того, какао будет мой прекрасный спутник напротив меня. А в завершение всего я оплачу весь счет как моего спутника, так и его подруги. Счёт только мой.             Энтони положил руку на плечо Мэгги.             — Чтобы мы больше не болели!             Мэгги сразу выпрямилась и просияла от благодарности.             — О, вы просто ангел, — растаяла девушка.             После этого Кроули прикоснулся кончиками пальцев к манжету Эйзы.             — Ну, что? Доозвучь список.             Энтони аккуратно забрался кончиком указательного пальца под манжет Эйзы и тронул крохотный участок кожи у основания большого пальца.             — Хороший ланч требует основательного решения.             Эйза едва сдерживал смех, изо всех сил прикусив нижнюю губу. Он был польщен благосклонностью Энтони, но видеть, как основательно тот столбил счет, было очень забавно.             Эйза перевернул свою ладонь и прихватил руку Энтони большим пальцем, не давая ей отстраниться. Это отправило в живот Кроули огромный рой бабочек. В сорок шесть лет испытывать такое было настолько же невероятно прекрасным, насколько же и немного стыдным.             — Я буду «Стью» и чизкейк, — определился Эйза.             Официант кивнул, перечислил заказ и, озвучив время ожидания, ушел на кухню. Взгляд Фелла упал к союзу рук. Энтони явно переходил в наступление спустя неделю отсутствия встреч. Эйза гадал, когда лопнет его терпение и он совершит глупость. С таким темпом было сложно управиться — чувства не переваривались. Но глядя на Энтони, Фелл верил, что намерения этого мужчины были серьезны.             — А как давно? — внезапно спросила Мэгги.             — Как давно что? — спросил Кроули.             — Как давно вы вместе? — уточнила Мэгги.             Энтони посмотрел в глаза Эйзе. Тот ослабил руку и поджал губы. Энтони выстелил пальцы по столу и еще раз попытался достать буквально ногтями край ладони Эйзы. Ему показалось, что тот на миллиметр придвинул руку ближе.             — Мы пока не знаем, — отчеканил Кроули. — Мы решаем.             Мэгги удивленно похлопала ресницами и пожала плечами.             — Когда определитесь, скажите дату. Чтобы потом поздравить с годовщиной.             Эйза смущённо уставился на свою подругу. Кажется, все вокруг за них все уже решили. Только они, дядьки за сорок, ещё ходили вокруг да около. Фелл этого, конечно, не боялся — он искренне считал, что так и должно быть. В таком возрасте хотелось найти кого-то по-настоящему близкого по духу, а не быть с кем-то только ради самого факта отношений. Активное сватанье сбивало с ног, вызывало желание отсрочить решительные шаги ещё немного.             Вернулся официант с огромным подносом, заставленным блюдами.             — Ваши блюда, позвольте расставить.             Эйза расцепил связь рук и опустил задумчивый взгляд в только что поставленную тарелку. В этом крохотном жесте руки, только что, впрочем, утраченном, в едва заметном окружающим нажатии большим пальцем Энтони увидел и ощутил очень много «ты — мой». Кроули был совсем не против, ему определенно хотелось бы позволять Эйзе такие вещи. Пара фантазий о возможном будущем в голове — и Кроули выдохнул «как через трубочку».             Когда блюда с напитками заняли всю поверхность столика, официант пожелал приятного аппетита и откланялся. Мэгги, как ни в чем не бывало, приступила к трапезе. Следом за ней и Эйза.             — Позвольте поинтересоваться, а чем вы занимаетесь? — любопытствовала девушка.             Кроули открыл было рот, но заговорил Эйза:             — Ох, Энтони написал книгу по астрофизике, которая, оказывается, продавалась в моем магазине. У него их целых две коробки, и я не могу приложить ума, потому что слог весьма увлекательный даже для далекого от точных наук человека. Я как раз читаю.             Энтони слушал в умилении. Ему бесспорно нравилось, что Эйза уже развил обыкновение отвечать за него. А еще сильнее забавляло то, что факт о двух коробках занял в голове Эйзы какое-то совершенно особенное место и требовал распространения в первую очередь.             — Я профессор астрофизики, работаю в университете Ройял Холлоуэй.             — Ого, так вы настоящий ученый муж! Получается, вы в общем-то коллеги с мистером Феллом, да?             — Получается так.             Кроули перевел взгляд на Эйзу, чтобы просканировать, как тот реагирует на происходящее. Ощущения их будто бы совпадали. Они оба были примерно одинаково смущены тем, что статус «в отношениях» другие выставляют им быстрее, чем они сами. Энтони очень хотелось бы, чтобы они поспели за окружающими.             Эйза наконец перестал размахивать руками, когда увлекся едой. Беседа шла непринужденно и без его участия: Мэгги хоть и была в большей степени стеснительна, но могла разговорить даже тихоню искренностью. Энтони стал невольным слушателем забавных историй о сумасшедших клиентах. По его лицу, тем не менее, не сказать, что он был утомлен.             Хоть изначально встреча несла личный характер, с появлением неожиданного гостя хуже не стало. Может, все только начало приобретать оттенки.             — ...А затем он со всей дури впечатался в дверной косяк. Представляете, до чего белка доводит? — рассказывала Мэгги.             Эйза хмыкнул и промокнул рот салфеткой, которую позже сложил под край тарелки.             — Надеюсь, ты помогла ему нащупать выход?             — Еще бы я касалась алкоголиков. Ругался, но вышел сам. Сохо, — подытожила девушка.             — Даже удивительно, как они путают магазин сувениров с клубом.             — Я давно перестала чему-то удивляться, мистер Фелл. У вас же на работе тоже хватало.             Эйза поднял палец, приковывая к себе внимание, и направил ладонь к Кроули. Хотел бы он поболтать с Мэгги, точно бы не отвечал взаимностью на предложение пообедать с Энтони. Фелл выжидающе поднял брови, а его подруга взглянула на Кроули с большим интересом — как студент, которому пообещали автомат.             — Поделись и ты какой-нибудь историей с работы.             Эйза видел в Кроули кладезь историй. То, как он сравнивает сложные физические процессы космоса с привычными обывательскими делами — требует как большой фантазии, так и изрядного количества опыта. Чем дальше читал Фелл, тем больше убеждался: эта книга написана на абсолютном энтузиазме. Словно человек не спал недели или месяцы, писал под светом вдохновенной Луны из окна и едва отходил от рабочего стола. Теперь Эйза хотел больше слушать Энтони, внимать его проникновенному голосу и вдумываться в каждое слово, соскальзывающее с его уст. Ловить эти выражения, красть, прятать глубоко в душе или выставлять всем напоказ, как чистую гордость. Эйза пропилил взглядом в линзах очков напротив дыры. Энтони даже успел заметить, как кончик его языка прошелся по верхней губе, а потом тот выдохнул.             — У меня столько историй, что, в принципе, их можно отбавлять. Возьмем моего аспиранта Фридриха Фурфура. Он абсолютно уверен, что мы с ним служили вместе в армии. И это при том, что я не служил. Он считает, что я его обманываю и на самом деле мы были сослуживцами, а как-то раз в качестве упражнения по подъему веса поднимали друг друга. Мне иногда хочется звонить в скорую помощь. И ведь этого человека нужно довести до сдачи диссертации.             — Кошмар какой! — сказала Мэгги.             — О, да, мисс Мэгги.             — Может, ему досталось по голове в этой армии? — предположил Эйза. — Даже несколько печально.             — Это не предел, — продолжил Кроули. — Однажды мне позвонила мама одного студента и сказала: «Мистер Кроули, моему сыну уже есть 21 год, и он хотел бы сходить с вами на свидание. Можно ли рассмотреть этот вариант за спонсорство вашей кафедре?» Так что я вроде как суперзвезда в некотором смысле. Но я отдал бы год жизни за то, чтобы не иметь таких ситуаций.             Эйза тихо рассмеялся, но почти сразу утопил радость в чуть остывшем какао. Он сделал добротный глоток прежде чем найти, что сказать.             — Этот молодой человек не пропадет с такой предприимчивой мамой. Кроме того, я понимаю его отважность. Заинтересовать такого мужчину, как вы, невероятно сложно, полагаю.             Кроули перевел взгляд на Фелла, шмыгнул носом и сказал:             — А ещё один год жизни я отдал бы за то, чтобы один конкретный продавец книг записал бы меня... в свой список дел. Или я сильно разбазариваю годы жизни?             — Не нужно тратить год, он занесет вас в список дел, профессор, — решила за другого Мэгги.             Эйза с нетерпением поерзал на стуле. Он горел желанием составить отдельный список для Кроули: аптека, дом, спальня. Последний пункт совершенно не обязателен. Даже первым можно было пренебречь. Сладость какао возвращала его в ощутимую действительность и ставила на ватные ноги. Когда Энтони так безбожно флиртовал, Фелл чувствовал, что нуждается в трости — ноги перестают держать. К счастью, сейчас он сидит, но от этого нужда ухватиться за плечо меньше не стала.             — Я не позволю тебе совершить такую глупость.             «Потому что я записал тебя во все текущие списки, которые у меня только есть» — прикусил губу Эйза.             — Почему? — быстро спросил Кроули.             И снова контакт глаз.             — Окей, извини, я понял.             Все трое замолчали и уставились в тарелки. Энтони решил взять ситуацию в свои руки.             — Мэгги, а давайте играть вот во что! Назовите классные качества тех, кого вы видите. У вас есть карт-бланш: вы знаете Эйзу, но пока толком не знаете меня. Назовите главную хорошую черту Эйзы, которого знаете, и потом меня, как вы предполагаете. Вроде лайт-версии метода свободных ассоциаций. А потом я и Эйза сделаем так тоже. По кругу.             Энтони двинул ногой вбок и очень легко прижал колено к колену Фелла.             — Хорошо. Мистер Фелл... Педантичен. А вы, думаю, рассудительный.             — Не думаю, что это хорошее качество, — почти обиженно поднял голову Эйза.             — Я считаю, что хорошее, — усмехнулась Мэгги.             — Допустим, — покачал головой Фелл. — Тогда ты, Мэгги, обаятельна.             Девушка смущённо махнула рукой и расплылась в улыбке. Эйза восстановил контакт глаз с Энтони. Внезапно стало так сложно выделить какое-то одно качество. В голове роились все слова, способные в разной степени описать Кроули, но ни одно не было полным. Не давало и не включало все хорошее, что успел увидеть в нем Эйза.             — Ты... Предупредителен. Насколько я успел тебя узнать.             Как ни странно, это больше всего и нравилось Эйзе. Хотя все эти психологические практики напоминали ему больше маленькие мышеловки, он решил играть. Фелл вытянул ногу чуть вперед, почти невесомо погладил голенью чужую.             — Ммм, — вырвалось в результате из Энтони. Он вытянулся позвоночником по струне, чтобы прийти в себя. — Как интересно.             Энтони посмотрел на Мэгги: та смотрела на него во все глаза. Потом на Эйзу: тот напоминал выражением лица сытого кота. Кроули оказался меж двух огней: человек, с которым он хочет связать жизнь, и его близкий друг. Выходит, это его близкий круг в будущем.             — Мэгги, вы — прямая. Эйза, ты — искушающий.             Кроули понимал, что теперь можно было провалиться сквозь землю, но он во всяком случае не струсил и сказал задуманное.             Эйза вытянулся в лице и сжал губы в тонкую линию, чтобы не расползтись в широкой улыбке. Его поймали за хвост, но отчего-то он и рад. Спорить, тем не менее, не стал — это было бы уже высшим сортом наглости.             — Какой красивый ответ, — улыбнулась Мэгги.             — Мэгги, мы с вами можем перейти на «ты»? — разбавил Кроули ситуацию. — И я так и не понял, почему вы с Эйзой на «вы»? Ролёвка семейного типа? Я так с сёстрами практикую.             — Мне спокойнее обращаться к старшим друзьям на «вы». Мистер Фелл обращается ко мне на «ты». Кому как удобнее. Мы однажды вышли на перекур, а один доблестный прохожий докопался до него, что он якобы не следит за дочкой, — возмущенно поделилась Мэгги.             — Хотя бы не внучкой. Мне есть куда расти, — прокомментировал Эйза, вновь обращаясь к какао.             — Перестаньте! Вы еще способны по горам скакать, готова поспорить.             Эйза скривился, только подумав о горах. Второй раз вершины он не переживет без последствий для сердца. Сосудик точно лопнет.             Стол заметно опустел. За приятным разговором время летело незаметно. Кроули в процессе даже не успел толком насладиться тем, как Эйза уплетал чизкейк. Энтони придвинул ногу чуть ближе, пытаясь укрепить свою позицию.             Кроули промокнул губы салфеткой, чего не делал примерно тридцать лет, и после чего спросил:             — Кажется, уже почти 14 часов. Как ты отнесешься к тому, чтобы я доставил тебя к твоему месту работу целым и невредимым?             — Я был бы не против. Ты не опоздаешь?             Кроули изрядно опоздает. Но лучше опоздать из-за Эйзы, чем в принципе прийти вовремя.             — Кажется, мне тоже пора открываться. Спасибо, господа, за приятную компанию и обед.             Мэгги поднялась, взяла свою сумку и задвинула за собой стул. Она обменялась кивками со всеми и поспешила на выход.             После плавного движения руки официант подошел к столику и рассчитал гостей. Эйза успел допить какао перед тем, как стол стали убирать. Зал вокруг уже пустел, а работяги брели обратно в свои лавки. Пусть свидания как такового не вышло, эта встреча была достаточно полезной.             — Рассудительный профессор, а как бы ты сам себя охарактеризовал? Даже в потерявшей романтику атмосфере Фелл продолжал грузить флиртующие формулировки. Вид после обеда у него заметно улучшился: в глазах появился блеск, а щеки порозовели.             Тихий звон посуды проводил их до самой двери, и они покинули маленькое кафе. На улице Кроули эффектно развернулся на каблуках и ответил на вопрос:             — Жаждущий любви.             Жаждать можно было по-разному. И все же Эйза был уверен, что они жаждут одинаково. Неведомая сила останавливала его от шага в пропасть. По Бервик Стрит, как всегда, ездили машины и сновали люди. Но Кроули казалось, что что-то в этот момент изменилось.             — Позволь проводить тебя до книжного?             Глядя вниз, они прошли до магазина. Кроули представил, как они бы сейчас вошли в магазин, ушли бы в слепую зону камер и поцеловались...             — О, профессор Кроули! Вы снова здесь!             Кроули почти подпрыгнул: в нескольких шагах от них стоял Дерек.             — Тебе дать выходной, Эйза? — спросил Дерек, многозначительно подняв брови.             Взгляд Эйзы забегал между начальником и Энтони. Он прочистил горло и поправил волосы по направлению.             — Нет-нет, что вы. Профессор забежал на время обеда, ему уже пора вести лекции. Так ведь?             — Да, так. Мне пора.             Фелл повернулся к Энтони и сделал шаг вперёд. Создавалось впечатление, что Кроули прогоняли, как дерзкого енота.             — Звони мне, если захочешь поговорить. Я всегда буду рад. Только, эм, в рабочие часы лучше с аккуратностью и ненадолго, конечно.             Энтони оценил, каким ответственным сотрудником Эйза хотел казаться. Кроули вытянул руку и коснулся уголка локтя Эйзы.             — Я позвоню тебе в нерабочее время.             — Хорошо, — кивнул Эйза. — Я буду ждать.             — А ведь в двух кварталах отсюда прекрасная гостиница, — мудро сказал Дерек и зашел в книжный.                 Фелл зашел в магазин вслед за Дереком. Кроули побрел к своему автомобилю, прокручивая в голове события этого обеда. Ему казалось, что всё прошло вполне себе хорошо, и воспоминания о тактильных мелочах, которые они себе позволили, вызывали приятные вибрации в груди. Заводя машину, Энтони подумал о том, что в его жизни теперь появились особенные промежутки, которые называются «от встречи до встречи». И не сказать, что это ощущалось однозначно приятно.             ***             До пятницы Эйза и Энтони продолжали обмениваться короткими сообщениями о том, как идут дела, толком ничего друг другу не предлагая. Профессор порядком запарился, что мог перегнуть с контактом ног под столом и прочим флиртом, хотя и осознавал, что всё было ответно. Фелл завершил встречу на теме праведной работы на книжный, а Кроули отчего-то не решался, согласно обещанию, позвонить в нерабочее время. Энтони немного винил себя за пассаж про жажду любви, ведь это могло показаться чем-то слишком быстрым для Эйзы. Вечером пятницы Энтони решил, что ему стоит сделать то, что всегда гармонизировало его по полной – поехать в загородный коттедж и посмотреть на звёзды в телескоп.             После работы в пятницу он сел за руль и, привычно газуя, отправился в Саут-Даунс. Ему хотелось расслабиться, как он всегда делал там последние пять лет с момента его покупки. Тишина природы всегда дарила ему покой и гармонию. В своем загородном доме он занимался сайтом, смотрел в телескоп, находя или не находя открытия для себя, пил вино и курил. Это всегда помогало расслабиться.             Припарковав Ситроен в гараже, Энтони вышел во дворик. Коттедж был старой постройкой в форме буквы «Г»: в одной части, более высокой и с крупной бетонной кладкой, он расположил всю жилую часть, а вторая, что пониже, была оснащена летней кухней и зоной отдыха. Места было мало, но Энтони не нуждался в большем пространстве.             Энтони подошел к бару, взял початое красное сухое 2000 года и налил в бокал. На столике лежала пачка «Мальборо-Лайтс». Кроули глотнул вина, прихватил сигареты и направился в сад. Он сел в свое садовое кресло перед телескопом, поставил бокал на маленький столик рядом и закурил. Он раньше всегда наслаждался пребыванием здесь, но сегодня он не ощутил комфорта. Вероятно, впервые в жизни Энтони почувствовал себя одиноко.             Словно одержимый навязчивыми идеями, он вновь стал представлять Эйзу рядом с собой. Тот наверняка бы все осматривал и, стесняясь, задавал множество вопросов. Обязательно сделал бы замечания. Если бы он спросил, где можно повесить пиджак, то Энтони бы не знал ответа, потому что вешалок в коттедже нет. Он всегда кидал одежду просто на мебель. Если бы Эйза спросил, что есть перекусить, то Энтони бы стало неловко. Еды в коттедже никогда толком не было, так как Энтони спокойно пропускал приёмы пищи. Выходит, Эйзе бы не понравилось здесь?             Кроули докурил, не получив никакого удовольствия. Глотнул вина, настроил телескоп и стал наблюдать Венеру. В начале апреля Венера сияет как очень яркая серебристо-белая звезда с ровным свечением. Её звездная величина составляет около – - 4,6. В этот период планета постепенно наращивает яркость перед своим пиком блеска, и при наблюдении через телескоп предстает в виде широкого полумесяца или овала.             Резко прервав наблюдение, Энтони откинулся на спинку кресла и потёр лицо руками.             — Да что же это такое! — воскликнул он сам себе.             Он не хотел смотреть на звезды сейчас. Он хотел, чтобы Эйза сейчас был с ним здесь. Они бы сели рядом, и Кроули сказал бы: «Смотри, звезды мерцают, как нам кажется, но на самом деле это оптическая иллюзия. Сами звезды светят ровно, а эффект мерцания для нас возникает из-за того, что их свет проходит через толщу земной атмосферы». И после этого, они, возможно, взялись бы за руки и поцеловались.             Кроули, по сути, был одиночкой всю жизнь. Но именно сегодня, в своем саду он осознал, что больше не хочет им быть. Он хотел связать свою жизнь с конкретным человеком – очаровательным продавцом книг Эйзой Феллом. Кроули отправился в дом, чтобы выпить еще пару бокалов и лечь пораньше.