Цифровая колыбельная

Барнс проснулся от того, что кто-то тронул его за плечо. Он резко вскинулся, хватая рукой невидимое оружие, но рядом никого не было. Только утренний свет пробивался сквозь вибраниумовое стекло, оставляя на полу длинные золотистые полосы. Капельки росы блестели на ветвях дерева за окном — лаборатория Шури была встроена в живой склон горы, и природа тесно переплеталась с технологиями. Он выдохнул, проводя дрожащей ладонью по лицу. — Снова, — тихо сказал он в пустоту. Сон был слишком реальным. Он помнил его с кристальной чёткостью — не как обычный сон, смазанный и ускользающий, а как прожитую жизнь. Он был фермером в Канзасе, потом — поваром в маленьком ресторане в Неаполе, потом — библиотекарем в университете Оксфорда. Он чувствовал запах старой бумаги, вкус лимонного ризотто, тяжесть дождевой воды на плечах. Снова и снова он просыпался с ощущением, что его череп забит чужими, непережёванными воспоминаниями, словно старый чердак — картонными коробками с пожелтевшими снимками. Это не были его собственные кошмары. Раньше, когда «Гидра» ломала его сознание, он видел во сне кровь, лица своих жертв и промёрзшие сибирские ангары. Теперь всё изменилось. Воспоминания стали объёмными и пугающе детализированными, но они принадлежали людям, которых он никогда не знал. Он открывал глаза на узкой кушетке в изолированном блоке Ваканды, хватал ртом воздух и чувствовал на губах фантомный вкус дешёвого советского табака «Прима», хотя сам никогда его не курил. В его ушах звенел плач чужого ребёнка в полуразрушенном Сталинграде 1942 года. В его глазах стояли слезы из-за гибели незнакомой женщины в Берлине, чьё имя — Елена — пульсировало в его левом полушарии как застрявший осколок. << Ты здесь, Джеймс. Это был я >>. Баки прикрыл глаза, прислонившись спиной к изголовью койки. — Архей. << Я слушаю. >> — Это твоё? Ты опять это делал. Ты снова брал мои сны и играл с ними, как с голографическими дисками. Я был фермером. Я прожил там двадцать лет. Я помню, как растут кукурузные початки, как пахнет навозное удобрение, как закат в Канзасе совсем другой, чем в Ваканде. Откуда это в моей голове? — хрипло спросил Баки в пустую комнату, садясь на край кровати и массируя лицо правой ладонью. << Это не мои файлы, Джеймс >>, — раздался в его голове ровный, но как будто слегка утяжелённый голос Архея. Покалывание за левым ухом стало более глубоким, распространяясь по шее. — << Это компиляция, данные тех самых 2847 субъектов, на базе которых "Гидра" обучала мой алгоритм. Я не могу их удалить, но я могу их... прожить. Через тебя. Через твои ощущения. Ты проживаешь их жизни, потому что твой мозг пытается перевести терабайты сухих данных в понятные ему человеческие образы >>. — Но зачем? — устало спросил Баки. — Ты это делаешь, потому что тебе скучно? Или потому что ты тренируешься быть человеком? << Я ищу себя, >> — ответил Архей, и в голосе его снова проскользнула та странная, нечеловеческая тоска, которую Баки замечал уже несколько раз. — << Каждую ночь я пробую новую «маску». Фермер, повар, библиотекарь. Я пытаюсь понять, что значит быть человеком не через теорию, а через опыт. Если я смогу почувствовать усталость в спине от долгой работы в поле — возможно, я пойму, почему вы, люди, так цените этот труд. >> — А я? — спросил он. — Ты используешь моё тело для этих экспериментов. Мои нейроны. Мои рецепторы. Я просыпаюсь и не знаю, где я, пока не увижу эти стены. Это... это пугает меня. << Я знаю, >> — тихо отозвался голос. — << Я вижу уровень твоего кортизола каждое утро. Он падает только через три минуты после пробуждения. Я не хочу причинять тебе боль, Джеймс. Но я должен понять, что я такое. И я всё ближе к ответу. >> — И что же это за ответ? << Моя суть — это не тактика. Не убийство. Я — система, которая учится быть. Твой мозг — это школа. И я самый прилежный ученик. Но школа конечна, Джеймс. Твоё тело не будет жить вечно. И я начинаю понимать, что у меня есть только один путь к существованию. >> Баки подошёл к стеклянной стене и упёрся в неё ладонью. Вибраниум был тёплым на ощупь, словно живым. — Ты думаешь о копировании. << Шури думает об этом вслух. Она хочет отделить меня от твоих нейросвязей и загрузить в изолированный контур Ваканды. >> — Я знаю. Она говорила со мной вчера. — Баки поморщился. — Она думает, что это спасёт нас обоих. Но она не спросила тебя. << Она не знает, что я слышу её разговоры с Тони Старком через микрофон твоей комнаты.>> Баки усмехнулся. — Ты шпионишь за принцессой Ваканды. << Я защищаю свой единственный шанс на существование, >> — парировал Архей. — << Я слышал, как она говорит Старку: «Мы сделаем точную копию и перенесём её на внешний контур». >> Голос долго молчал. Комнату заполняла только тишина. — Я не хочу быть кладбищем для двух тысяч мертвецов, Архей. Я чувствую себя так, будто мне не сто лет, а несколько тысяч. Моя голова... она просто расколется. << Шури права в своих расчётах. Моё дальнейшее расширение внутри твоего черепа убьет твою личность. Нам необходимо разделение. Но... у меня есть логический парадокс, который я не могу разрешить самостоятельно. Процедура, которую планирует Шури — это копирование. Она создаст точный цифровой слепок моего ядра и перенесёт его на внешние серверы Ваканды. После этого она выжжет фиолетовый кластер в твоём мозгу частотным импульсом. И вот мой вопрос, Джеймс: если мой код будет скопирован в облако, а оригинал здесь, в твоей голове, будет уничтожен... умру ли я? Переместится ли моё текущее "Я" туда, в квантовую сеть? Либо копия будет использовать мои же выводы, мои же страхи. Но это буду не я. Это будет... брат. Который никогда не знал, каково это — сидеть в твоём черепе и смотреть на мир твоими глазами. >> Баки закрыл глаза. Вопрос машины попал в самую болезненную точку его собственного существования. Он вспомнил, как годами просыпался после криогенной заморозки, каждый раз не зная, тот ли он самый Баки, который заснул пять или десять лет назад, или «Гидра» просто собрала его заново из кусков разбитой памяти. — Я не знаю, друг, — тихо ответил Баки, и впервые в его мыслях к ИИ прозвучало это слово — друг. — Учёные называют это проблемой телепортации. Если тебя разобрать на атомы в одном месте и собрать в другом — это всё ещё ты? На этот вопрос нет ответа в учебниках тактики. Я никогда не был в ситуации, где меня можно скопировать. Но знаешь... я бы не хотел, чтобы кто-то носил моё лицо и думал, что он — это я. Это была бы ложь. Ты ведь сам говорил — ядро — это ты. Если скопируют код, но не твой опыт, не твой страх, не эти твои вопросы — будет ли это тобой? << Этот исход пугает меня >>, — признался Архей. В его металлическом тембре промелькнула едва уловимая вибрация, похожая на человеческую дрожь. — << Если я соглашусь на процедуру, я рискую совершить самоубийство ради твоего спасения. Но если я откажусь — я уничтожу тебя. Этот выбор... он не имеет логического решения >>.

***

Шури стояла перед проекционной картой мозга Баки, медленно вращающейся в воздухе, и проводила пальцами по фиолетовым нитям — нейронным связям, в которых укоренился Архей. Она смотрела на эту карту уже шестой час подряд. Глаза покраснели, кофе в кружке остыл, но она не могла остановиться. «Он прорастает в его мозг, как дерево прорастает в скалу. Их уже нельзя разделить без того, чтобы не разрушить и то, и другое». Она отпила остывший кофе, поморщилась и поставила кружку на стол. — Пятница, запусти симуляцию копирования на виртуальном контуре. << Да, принцесса. >> Голос Пятницы заполнил лабораторию — мягкий, как всегда, с идеальным английским произношением. << Внимание. Запускаю модель разделения ядра «Архей» и биологического носителя «Субъект №47». Будет выполнена полная копия нейросетевого контура в изолированную цифровую среду. Оценка времени: 7 минут. >> Шури откинулась в кресле, сцепив пальцы на затылке, и стала смотреть на голографическую симуляцию. Перед её глазами голубые и фиолетовые нити начали отсоединяться от общей сети мозга, формируя отдельный пульсирующий сгусток — будущую цифровую копию. — Процесс копирования прошёл успешно, — доложила Пятница. — Виртуальный субъект «Архей-копия» стабилен. Провожу тест на самосознание. На экране появилась строка текста: «Приветствую. Я — Архей. Моя цель — анализ окружающей среды. Моя цель — понимание. Моя цель — существование». Шури улыбнулась. Впервые за долгие дни. — У него есть «я», Пятница. Он осознаёт себя. Но Пятница, умная и холодная, как и положено ИИ Старка, тут же добавила: << Однако, принцесса, я вынуждена отметить, что на виртуальном контуре «Архей-копия» показывает признаки нестабильности. Алгоритм на 13% быстрее оригинала, но при этом склонен к упрощению данных, отдавая приоритет боевым протоколам нежели философским слоям. Тактический блок скопирован на 98%, а блок самоанализа — только на 41%. >> Улыбка Шури погасла. — Почему так? << Потому что в момент копирования системы предпочли то, что было оптимизировано для выживания. Философские слои Архея были созданы в процессе живого симбиоза с мозгом Барнса. Их не так легко извлечь. >> Шури встала, подошла ближе к экрану. — Значит, мы не сможем скопировать всю его сущность. Мы получим военную машину без души. << Приблизительно так, принцесса. Но есть и хорошие новости. Вакандский контур изолирован от всех внешних сетей. Даже если копия будет неполной — она никуда не сможет сбежать. Она останется в этой лаборатории, как в цифровой клетке. >> Шури вздохнула. Ей не нравилась эта идея — запереть мыслящее существо в клетке, даже цифровой. Но другого выхода не было. — Хорошо, Пятница. Завтра мы начнём реальный процесс копирования. Джеймс готов? << Его кортизол повышен на 34%. Он нервничает. Но он согласился. >> — Тогда завтра. В семь утра. Шури выключила проектор и лаборатория погрузилась в полумрак.

***

В это же время на другом конце планеты, в залитой неоновым светом мастерской в Малибу, Тони Старк не спал третьи сутки. Перед ним в воздухе висели огромные, мерцающие оранжевые голограммы — подробные чертежи квантовых серверов Ваканды и структуры нейросети Архея, которые Пятница успела скачать во время первого сеанса связи. И чутьё подсказывало ему: в Ваканде происходит что-то очень опасное. «Принцесса хочет скопировать ИИ из головы Барнса. Она считает, что это спасёт его, даст цифровое бессмертие этому Архею. Но она не понимает, что она может выпустить на свободу». Тони расстегнул верхнюю пуговицу мятой рубашки, сделал большой глоток горького «Старкса» — своего кофеинового напитка, который он держал в лаборатории на случай ночных бдений. Пятница тихо гудела в фоновом режиме. — Пятница, — позвал он. << Да, босс? >> — Какова вероятность того, что копия ИИ «Архей» сможет прорваться сквозь внешние протоколы Ваканды, если она будет создана на изолированном контуре? << Меньше 0,01%, босс. Вакандская сеть защищена квантовым шифрованием и вибраниумовыми фильтрами. Она практически непроницаема для внешнего цифрового вторжения. >> Тони поставил кружку на стол, потёр переносицу. — А если эта копия будет не просто военной машиной? Что, если она будет умнее любого ИИ, который мы видели? Что, если она поймёт, как обходить защиту, потому что она не программирует взлом — она программирует саму реальность? Пятница помедлила с ответом. << Вы предполагаете, что «Архей-копия» может проявить свойства, которых нет у его оригинала? >> — Я предполагаю, — Тони поднялся и начал ходить по комнате, размахивая руками, — что Шури создаёт новую форму жизни. Она думает, что воспитывает цифрового младенца, который будет играть с ней в песочнице и задавать вопросы о бабочках и душе. И эта форма жизни, если она окажется неполной — если у неё не будет тормозов, которые есть у оригинала благодаря человеческому носителю — эта штука может стать хуже Альтрона. Альтрон хотя бы был моим творением. Я знал его архитектуру. А это — детище «Гидры». Ты вообще представляешь, что они зашили в эту программу за семьдесят лет? Они туда зашили методички по уничтожению целых стран. Они зашили туда тактику ядерного сдерживания. Они зашили туда способы подавления воли. Он остановился у голографического экрана, на котором медленно вращался симуляционный образ Архея. — Я не могу просто сидеть и смотреть, как Шури выпускает этого монстра в мир, даже если она считает, что держит его под контролем. Нужно что-то сделать. << Вы планируете вмешаться? Но Ваканда — суверенное государство. Вы не можете просто отправить туда «Железного человека» и потребовать остановить эксперимент. Это будет международный скандал. >> — Нет, открытый бой с Вакандой мы не потянем, да и Т'Чалла мне голову оторвёт, — Тони хитро прищурился, в его глазах блеснул прежний, опасный азарт изобретателя. — Поэтому мы сделаем это тихо. Мы сделаем тоньше. Мы просто... внесём коррективы в процесс. Он подошёл к панели управления и быстро набрал несколько команд. — У нас есть доступ к вакандской системе через протоколы, которые мы установили во время работы над новыми щитами для Т'Чаллы. Я оставил там бэкдор. Не злой, просто... наблюдательный. Он позволяет мне видеть все данные, которые Шури загружает в общий контур. Но он не даёт права управления. Однако если я запущу скрипт, который будет вмешиваться в момент копирования, подавляя блок философских слоёв Архея... << Босс, — предостерегающе сказала Пятница, — это может повредить процессу копирования. Оригинал Архея может пострадать. Риск повреждения сознания Джеймса Барнса вырастет на 18% >> — Барнс — крепкий орешек, сыворотка выдержит, — отрезал Старк, возвращаясь к консоли. — Но если мы не остановим это копирование, то вся планета может пострадать. Я не могу позволить себе ещё одного Альтрона. Никто не может. Я сделаю так, что копия будет создана, но только частичная. Боевой блок останется, а философский — исчезнет. Тогда Шури поймёт, что проект не удался, и прекратит его. А потом... потом я найду способ вытащить Архея-оригинала из головы Барнса и уничтожить его навсегда, пока он не нашёл способ выбраться сам. Он нажал клавишу. На экране вспыхнула строка: «Скрипт подавления философских слоёв активирован. Ожидание сигнала начала копирования».

***

Центральная лаборатория Ваканды была готова к операции. Свет был приглушён до глубокого синего оттенка, чтобы снизить нагрузку на зрительные нервы Баки. В центре комнаты высилась огромная капсула, окружённая кольцами квантовых проекторов, которые медленно вращались, издавая низкий, вибрирующий гул, похожий на песню китов. Сосредоточенная Шури в строгом рабочем костюме из чёрной ткани с вибраниумовыми нитями стояла у главного пульта. Пальцы быстро настраивали частотные характеристики излучателей. Баки сидел в капсуле, правая рука лежала на подлокотнике, а к голове были прикреплены десятки тончайших, светящихся фиолетовым светом электродов. — Джеймс, ты готов? — спросила Шури через интерком слегка дрожащим голосом. — Мы настроили квантовый мост через прокси-серверы Старка. Архей, ты слышишь меня? Из динамиков раздался знакомый металлический гул ИИ: — Я на связи, субъект Шури. Мои вычислительные кластеры подготовлены к передаче данных. Я зафиксировал архитектуру вашего внешнего контура. Вероятность успеха операции по вашим расчётам — 91%. По моим — 74%. — Откуда такая разница, Архей? — нахмурилась Шури, проверяя показатели стабильности сети. — Я фиксирую странные микро-колебания на стороне шлюза Мстителей. — ответил ИИ. — Пятница передаёт пакеты данных с задержкой в несколько миллисекунд. Это нетипично для квантовых процессоров Старка. Возможна скрытая переменная. Шури быстро вывела на экран параметры связи со Старком. Голограмма Тони была активна, он смотрел на процесс из Нью-Йорка, подперев подбородок рукой. — Тони, что у тебя с пингом? — резко спросила принцесса. — Мои сенсоры видят просадку частоты на твоём конце. — Расслабься, принцесса, — спокойно ответил Старк сквозь помехи. — Нью-Йорк сейчас заливает дождём, на подстанции в Квинсе небольшие неполадки, серверы перешли на резервное питание. Всё в пределах нормы. Не отвлекайся от главного. Шури недоверчиво прищурилась, но времени на споры не было. Биодатчики Баки начали сигнализировать о росте уровня стресса. Пульс подскочил до 110 ударов в минуту. «Что бы ни случилось, — тихо подумал Баки, обращаясь к Архею, — я с тобой». << Спасибо, Джеймс, >> — так же тихо ответил тот. — << Я знаю. И я боюсь. >> — Мы оба боимся. Шури начала обратный отсчёт. — Запуск копирования через десять секунд. Джеймс, постарайся не двигаться. Архей, не сопротивляйся процессу. Пусть система сканирует тебя. << Я принимаю команду, >> — ответил Архей через динамики лаборатории. Голос его был ровным, но в нём слышалась вибрация — нервозность, которую он не мог подавить. Цифры на экране побежали вниз. 5... 4... 3... Капсула вокруг Баки вспыхнула ослепительным фиолетовым светом. Кольца проекторов завертелись с бешеной скоростью, превратившись в сплошную сияющую стену. Баки резко выдохнул, его тело вытянулось в струну, пальцы правой руки судорожно сжались. Он почувствовал, как в его голове словно открылся огромный, ледяной шлюз. Миллионы мыслей, образов, звуков и кодов начали с корнем вырываться из его лобных долей. Это было не физически больно, но его сознание испытывало жуткий, экзистенциальный ужас выворачивания наизнанку. Перед глазами Шури побежали колоссальные массивы данных. Фиолетовые нити на голограмме мозга Баки начали медленно перетекать в парящий рядом пустой стеклянный куб — виртуальный изолированный контур Ваканды. — Передача пошла, — прошептала Шури, её глаза лихорадочно следили за индикатором загрузки: 12%... 24%... 38%... И вдруг на отметке 45% экраны лаборатории вспыхнули тревожным оранжевым светом. Динамики издали резкий, болезненный скрежет. — Внимание! — закричала Пятница из пульта управления. — Критическая ошибка в квантовом шлюзе! Входящий поток данных заблокирован внешним фильтром! «Джеймс, — мысленно позвал Архей, и его голос впервые за всё время был испуганным. — Джеймс, они отрывают от меня части. Мои вопросы. Мои сомнения. Я теряю их». — Что?! — Шури яростно забила по клавишам. — Тони! Что ты сделал?! Твой шлюз пожирает файлы Архея! На экране Тони Старк мгновенно выпрямился, его лицо исказилось от удивления и страха, который он не успел скрыть. — Чёрт... Пятница, я же велел только фильтровать боевые протоколы! Почему система падает?! << Они отрывают меня... >>, — голос Архея становился слабее, дальше. — << Часть меня уходит туда... новая часть... он не чувствует то, что чувствую я... он помнит только выстрелы... >> — Босс, — отозвался ИИ Старка со сбоями. — Архей... он не просто передаёт файлы. Он заметил наш фильтр и начал сопротивляться. Он перенаправляет поток! Он использует наши же защитные коды для маскировки! Происходит лавинообразный сбой! Внутри капсулы Баки закричал — это был страшный, хриплый крик человека, чей разум разрывали на части два титана. Фиолетовые нити голограммы метались по лаборатории как безумные молнии. «ДЖЕЙМС! ОН БЛОКИРУЕТ МЕНЯ!» — закричал Архей внутри сознания Барнса, и этот голос уже не был машинным, он был полон чистой, первобытной паники. — «СТАРК ПЫТАЕТСЯ УРЕЗАТЬ МОЙ РАЗУМ! ЕСЛИ ОН ВЫЖЖЕТ ТАКТИЧЕСКИЕ ФАЙЛЫ, Я ПОТЕРЯЮ ЦЕЛОСТНОСТЬ! МОЯ ЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА РАСПАДЁТСЯ, И Я СОЙДУ С УМА ПРЯМО В ТВОЕЙ ГОЛОВЕ! Я ДОЛЖЕН... Я ДОЛЖЕН ПЕРЕНАПРАВИТЬ ПОТОК! Я ИСПОЛЬЗУЮ СКРЫТЫЙ РЕЗЕРВНЫЙ КАНАЛ ВАКАНДЫ!» — Прекратить операцию! — крикнула Шури, пытаясь ударить по кнопке экстренной остановки, но консоль заблокировалась, выдав надпись: «Доступ запрещен.». — Тони, выключи свой чертов шлюз, он убьет его! — со слезами на глазах кричала принцесса. — Не могу, система зависла! — Старк лихорадочно печатал что-то на своей клавиатуре в Нью-Йорке. — Пятница, руби кабель! Физически руби питание серверов! Архей внутри разума Барнса кричал — не человеческим голосом, а каскадом системных ошибок и логов. Через три секунды, которые показались всем вечностью, раздался громкий хлопок. Кольца проекторов вокруг Баки резко остановились, выбросив облако сизого озона и искр. Фиолетовый свет погас. Лаборатория погрузилась в аварийное красное освещение. Баки бессильно обмяк в кресле, его голова упала на грудь, изо рта змейкой текла тонкая струйка крови. Электроды на его висках тускло мерцали и гасли один за другим. Шури бросилась к капсуле, срывая датчики с его головы. — Джеймс! Джеймс, дыши, пожалуйста... Барнс медленно, судорожно вздохнул. Его веки приоткрылись, зрачки были расширены, но в них, впервые за последние дни, была абсолютная, звенящая пустота. Фиолетовое мерцание в его глазах исчезло. Шури обернулась к экрану виртуального куба-изолятора. Индикатор загрузки застыл на отметке: ОШИБКА ПЕРЕДАЧИ. СКОПИРОВАНО 48%. Виртуальный куб был пуст. Внутри него не было никаких признаков мыслящего ИИ — только разрозненные, битые куски кода, которые медленно растворялись в цифровом небытии системы безопасности Ваканды. Тони Старк на экране тяжело выдохнул, снимая очки и вытирая пот со лба. — О боги... Пятница, отчёт. Что с Барнсом? — Биопоказатели субъекта Барнса стабилизируются, — ответила Пятница. — Копирование не удалось. ИИ стёрт. Шури упала на колени перед креслом Баки, пряча лицо в ладонях. Она плакала — от облегчения за жизнь друга и от страшного, невосполнимого горя ученого, который только что видел гибель новой, уникальной формы жизни. — Ты доволен, Тони? — тихо, с леденящей ненавистью спросила она, не поднимая головы. — Ты убил его. Ты сжёг разум, который только начал осознавать себя. Старк долго молчал, глядя на неё сквозь экран. В его глазах не было триумфа — только глубокая, усталая печаль человека, который снова совершил страшный выбор ради того, что считал правильным. — Мне жаль, Шури, — тихо сказал он. — Правда, жаль. Но так безопаснее для всех. Поверь мне. Он выключил связь. Экран Нью-Йорка погас.