Beautifully Ruined

Холодное утро пахло сырой землей, так отчетливо и густо, словно где-то совсем рядом разрыли свежую могилу. Городские улицы отчаянно, до изнеможения обжимались с туманом, как любовники перед концом этого грёбаного мира. Резкий щелчок зажигалки спугнул жирных ворон с крючковатых веток во дворе школы. Виллоу поднесла огонек к кончику тонкой травяной скрутки из сушеной лаванды и шалфея. Пальцы на мгновение окутало живым, сладковатым теплом, мимолетным, но до безумия приятным. На секунду это напомнило ей редкие, неожиданные мамины поцелуи в щеку перед уходом на работу. Сухой, сизый дым неохотно смешивался с влажным, колючим воздухом апреля. Она привычным, почти сакральным жестом выудила из безразмерного портфеля свой любимый кожаный гримуар. Поджав под себя одну ногу, ведьма поудобнее устроилась на каменном парапете. Было еще слишком рано. Во дворе почти никого не было, и это не могло не радовать: после неспокойной, бессонной ночи, забитой мыслями об этой идиотской зеленовласой девчонке, которую она теперь всей душой ненавидела, Виллоу отчаянно нуждалась в тишине. Голова трещала, виски ломило, и побыть в одиночестве казалось лучшим лекарством. И, справедливости ради, какое-то время у неё это получалось. На плотной бумаге, прямо сбоку от длинного заклинания, написанного аккуратным, заостренным почерком, Виллоу выводила детальное изображение черного морозника. Этот ядовитый цветок прекратил свое цветение совсем недавно. Ох, и намучилась же она в марте, выкапывая его хрупкие стебли буквально из-под ледяной корки. А в прошлом году, неправильно рассчитав пропорции и сварив зелье на скорую руку, Виллоу едва не отравилась сама. Магия — штука непредсказуемая и мстительная. Вот, к примеру, пару недель назад она всего лишь пыталась заговорить Анджело от прыщей, а в итоге у парня три дня кока-кола в стакане превращалась в болотную жижу с головастиками. Подобные курьезы доказывали: всё предугадать невозможно. Но Виллоу была ведьмой не только на словах — у неё всегда получалось в конечном счете укротить эти капризные стихии и навести порядок в своих колдовских записях. Увлекшись штриховкой лепестков, она перехватила дымящийся травяной пучок зубами. В нос тут же ударил концентрированный, горький аромат. Она подожгла этот сбор с одной целью — оберечь себя от липкой потусторонней грязи, которая в последние дни явно ходила вокруг да около их школы. Но сам процесс, эта маленькая домашняя магия, удивительно расслаблял её. И расслаблять бы дальше, вплоть до самого звонка, если бы не одно «но». — Куришь? — до странности внезапный, тихий вопрос прозвучал словно не снаружи, а прямо внутри её собственной головы. Виллоу от неожиданности едва не подавилась горьким дымом, совсем как начинающий курильщик. Она встрепенулась, словно у неё под ногами проползла склизкая могильная змея, и пулей отскочила с насиженного ограждения на пару метров назад. Её идеально начищенные кожаные сапоги на тяжелой платформе с противным чавканьем врезались в мокрую, липкую грязь, которая так хищно поджидала ведьму под молодой апрельской травкой. Конечно, это была Алли. Кто же еще. Вампирша стояла чуть поодаль на асфальтовой дорожке и смотрела на Виллоу своим фирменным, немигающим, буквально пожирающим взглядом. Ей вообще хоть когда-нибудь надоест? Виллоу ждать себя не заставила. Внутри неё мгновенно вспыхнул яростный гнев: из-за какой-то ненормальной новенькой её безупречный, выверенный до мелочей готический аутфит оказался под таким грязным ударом. Она медленно повернула голову, скользнула ледяным, высокомерным взглядом по бледному лицу Алли и демонстративно, со звонким стуком захлопнула кожаный переплет гримуара, намертво пряча свои секреты от чужих глаз. Ей нужно было срочно припугнуть эту навязчивую девицу. Включить привычную защиту — образ опасной, жуткой стервы, к которой лучше не подходить без святой воды. — Я? Нет. Для моих легких это слишком вульгарно, — Виллоу резко, почти хищно усмехнулась, сузив подведенные черным глаза и кивнув на дымящуюся скрутку. — Это трава для изгнания надоедливых чудил вроде тебя. И я как раз конспектирую сюда имена тех, кто меня бесит, чтобы проклясть их до конца недели. Ты, кстати, возглавляешь список, новенькая. У тебя как вообще со здоровьем, кошмары по ночам еще не мучают? Алли замерла, не сводя глаз с тонких, подрагивающих пальцев ведьмы. Плотный, горький аромат лаванды и шалфея сейчас смешивался с умопомрачительным, сводящим с ума запахом живой, горячей крови самой Виллоу. Охотничьи инстинкты внутри Алли взвыли. Вампирше пришлось незаметно, до металлического привкуса прикусить изнутри губу, чтобы удержать маску безразличия и не обнажить клыки прямо здесь, на газоне. Но вместо страха на губах новенькой вдруг расцвела такая мягкая, искренняя и до боли теплая улыбка, будто Виллоу только что призналась ей в любви, а не выдала порцию мрачной чертовщины. Ведьма почувствовала, как к её щекам моментально, предательским, удушливым приливом устремился жар от этого взгляда. Её броня трещала по швам. Она злобно насупилась, бросила короткое: «Иди на уроки, идиотка!», и первой рванула по тропинке, ведущей к дверям школы, до белых костяшек сжимая лямку рюкзака. На ходу она яростно затушила скрутку об асфальт и попыталась обтереть подошву о бордюр. Алли не спешила бежать следом, но и отставать не думала. Она шла чуть позади, неотрывно наблюдая за летящей вперед готкой из-под трепещущих ресниц. «Да кто она вообще такая?» — судорожно крутилось в голове вампирши. Алли находилась в нескольких метрах от этой угрюмой школьницы, но её внутренний мир штормило так, словно рядом стояла тарелка с только что испеченным матерью черничным пирогом, а сама Алли снова была пятилетней голодной девочкой без малейшего намека на самообладание. Сравнение было красивым, поэтичным, но Алли совершенно не симпатизировали эти пробуждающиеся желания. Она ведь не пирог хотела съесть. Ей буквально, до дрожи в челюсти, хотелось сожрать этого человека. Дикий, первобытный мороз проходился по коже от этой мысли. И одновременно с этим, обжигающий, лавовый жар, стоило ей всмотреться в эти отдающие янтарем, ярко горящие, полные злобы глаза Виллоу. Они вошли в двери школы. Поодаль друг от друга, сохраняя дистанцию, но всё равно — вместе. — Заебла меня взглядом сверлить, честное слово, — опрометчиво бросила через плечо Виллоу. И тут же мысленно дала себе подзатыльник, вспомнив вчерашнюю причину этого взгляда: «Я просто считаю, что ты очень красивая». Ведьма сконфуженно и панически перелопатила весь свой мозг в поисках того, что бы еще добавить, какую гадость сказать, пока эта зеленоволосая чудила снова не вывалила на неё какую-нибудь неловкую, обезоруживающую глупость. — И кто вообще так пишет в смс? — поспешно прошипела Виллоу, стараясь говорить как можно язвительнее. — На «Вы»… Вся эта дурацкая пунктуация, старомодная манерность. Мне будто, блять, королева Елизавета в чат строчит, ей-богу! Я на этот раз тебя не заблокировала, но если еще раз что-то подобное выкинешь — сотру твой контакт к чертям. И не только в телефоне. — Прости, Виллоу… Я не хотела тебя расстраивать, — тихо, почти беззвучно отозвалась Алли. Она зажмурилась на секунду и так крепко сжала железный винтик в кармане куртки, что металл жалобно прогнулся под давлением её нечеловеческой силы. Вампирша понятия не имела, что её привычная, вековая вежливость может выглядеть так глупо и дико в современных реалиях. И теперь она совершенно не знала, что сказать этой смертной девочке, чтобы не оттолкнуть её еще сильнее. Она, кажется, вообще больше ничего не знала о жизни. Мир стремительно несся вперед, пока Алли выбирала судорожно гнить в темноте своего склепа, сознательно отказываясь от общения. И теперь она заслуженно падала, набивая синяки и сдирая нежную кожу с коленей, отчаянно пытаясь за этим миром угнаться. — Да ты и не расстраиваешь меня, ты просто… — раздраженно выдохнула Виллоу, направляя взгляд куда-то вверх, под облупившийся потолок школьного коридора, словно там был написан правильный ответ. — Бесишь. И ты странная, да. Но ты явно не та, из-за кого я буду тратить свои нервы и расстраиваться. Ты просто этого не достойна. И подчёркиваю, — ведьма резко остановилась у класса и выделила каждое слово, — это НЕ комплимент. После этого хлесткого заявления в коридоре наступила тишина. Виллоу удовлетворенно выдохнула, искренне веря, что в этот раз у неё наконец-то получилось донести до этой невыносимой дурочки простую мысль: между ними ничего не будет. Нужно после уроков обязательно выпить за это виноградного сока с Анджело. Алли остановилась в шаге от неё. Это стоило ей колоссальных усилий но она, переступая через себя, медленно подняла свои темные, бездонные глаза, в которых не было ни капли обиды — только бесконечное, пугающее своей глубиной восхищение. Виллоу казалась ей поразительной. Именно в те секунды, когда её идеальное лицо искажалось праведным гневом, а из накрашенных черным губ вылетали искренние, хлёсткие оскорбления, у Алли по-настоящему перехватывало дыхание. Не по-вампирски нет. Охотничий инстинкт, жаждущий чужой крови, в эти мгновения испуганно затихал, уступая место какому-то совершенно иному, незнакомому доселе чувству. Это был чистый, благоговейный восторг. Алли завороженно ловила каждое мимолётное изменение в лице ведьмы. Её восхищал вовсе не сладкий запах вен на чужом запястье — её гипнотизировала та дикая, необузданная энергия, с которой Виллоу шипела своё излюбленное «бесишь». Этот ядовитый, уничтожающий блеск в её янтарных глазах был для неё как первый глоток чистой воды после недели в солончаках. Виллоу не была похожа на безжизненных, застывших в своих вековых манерах обитателей склепов. И она точно не была похожа на блёклых, скучных подростков, пугливо жмущихся по углам школы. Она была живой. Опасной, искрящейся, смертоносной. Настоящая маленькая бестия. — Раз ты говоришь, что я этого не достойна… значит, ты всё-таки думала о том, чего я заслуживаю в твоих глазах? — тихо, с едва заметной, заинтересованной полуулыбкой спросила вампирша. — Спасибо, Виллоу. Мне приятно, что ты подумала обо мне. Проклятие! Несносная, невыносимая девчонка! Виллоу круто развернулась, едва не ударив Алли по лицу своими черными волосами, и пулей влетела в класс, чувствуя, как внутри всё горит от сладкой, удушающей ярости. От ярости которая захватывает дух. Первые уроки прошли относительно спокойно. После своей утренней эскалады в коридоре Алли честно старалась на Виллоу даже не смотреть. Нет, ей не было стыдно за свои слова — сейчас было просто не до банального человеческого стыда. Её волновало другое. Чужой гнев, горячий и осязаемый, чувственно пульсировал под бледной кожей ведьмы, разгоняя её сердце до сумасшедших 116 ударов в минуту. Тук. Тук. Тук. Этот звук бил вампирше прямо по мозгам, отдаваясь в висках тяжелым набатом. Алли слишком отчетливо слышала, как кровь в венах Виллоу гудит, со свистом проталкиваясь сквозь узкие, напряженные сосуды. Это был опасный, дразнящий ритм. Ради благополучия Виллоу и, честно говоря, ради своего собственного ментального здоровья — Алли просто уткнулась в учебник, стараясь лишний раз не нервировать раздраженную готессу. Она сидела неподвижно, не видя перед собой ни единой строчки, полностью сосредоточенная лишь на том, чтобы вовремя имитировать человеческие рефлексы и не забывать моргать. Виллоу же, сидевшая через ряд, прекрасно видела эту напускную отрешенность. На самом деле она еще перед звонком намеренно напросилась за парту к Эмз, признанной школьной красавице. Это был стратегический ход: Виллоу просто физически необходимо было спрятаться за чьей-то широкой модной мантией или пышной прической, лишь бы Алли наконец перестала сверлить её затылок своим невыносимым, тяжелым взглядом. Рядом с подругой было безопасно и пахло совсем по-другому. От Эмз исходил привычный шлейф дорогого глянца, сладкого ягодного парфюма и той беззаботной девичьей эстетики, которая сейчас была нужна ведьме как щит. Правда, сегодня к этой девичьей сладости примешивался едва заметный, непривычный аккорд, тонкий, едва уловимый аромат канифоли и старого дерева, словно Эмз всю ночь перебирала гитарные струны. Школьная красавица выглядела на удивление невыспавшейся. Под её идеально подведенными глазами залегли крошечные, едва заметные тени, а сама она то и дело лениво и сладко зевала, кутаясь в пушистый воротник. Но эта легкая усталость её ничуть не портила, наоборот, от Эмз веяло каким-то особенным, мягким и очень приятным теплом. Она прятала глуповатую, мечтательную улыбку, словно всё еще мысленно находилась в каком-то другом месте. И место это очевидно было приятней школьного кабинета. Эмз что-то весело и немного сонно щебетала, перебирая свои безупречные локоны, и её мягкое, приятное присутствие должно было сработать как идеальное отвлечение. Но Виллоу всё равно тонула. Сидя за этой спасительной партой, она отчаянно пыталась спрятаться от бури собственных, совершенно ненужных чувств меж строк учебника по литературе. Однако буквы упрямо расплывались перед глазами, складываясь во всё тот же далекий, высокий силуэт. Если честно, к предпоследнему уроку Виллоу даже заскучала. А на самой автомеханике всё откровенно превратилось в сплошное, беспросветное занудство. Это был специфический технический предмет по выбору, который в их школе подростки выбирали исключительно ради того, чтобы легально пинать балду в полутемном, просторном, насквозь пропитанном бензином ангаре. Преподаватель обычно лениво выдавал задание на день и уходил в подсобку пить кофе, оставляя класс наедине с грудой покрытого пылью и мазутом мёртвого железа. Виллоу, как и большинство девчонок, сразу же запрыгнула на старый верстак — менее пыльный, чем всё остальное в этом богом забытом месте, собираясь закончить детальное изображение морозника в гримуаре или банально позалипать в мессенджере. «О, нужно в этот раз сфоткать Анджело!» — подумала ведьма, вытаскивая свой черный слайдер. Парень выглядел феноменально комично: вооружившись огромным разводным ключом, он вечно толпился рядом с капотом старого Форда, без умолку трепал языком и делал настолько уверенный вид, будто реально соображал в этих железках. Хотя было очевидно, что Анджело, как и половина школы, не смог бы отличить карбюратор от губной помады. Эмз рядом и вовсе использовала зеркальный блеск хромированного радиатора, чтобы поправить подводку, авторитетно заявив, что «все эти провода выглядят слишком неэстетично для её ауры». Но стоило Виллоу навести камеру, как в поле зрения попала зеленая макушка. Вампирша спокойно подошла к тяжелому деревянному верстаку, на котором покоился полуразобранный двигатель. Её бледные, тонкие пальцы без тени сомнения легли на холодную, покрытую солидолом сталь. Она уверенно взяла в руки тяжелые гаечные ключи, болты и принялась за работу. Алли двигалась с поразительной, почти пугающей грацией. Она ловко, без малейших видимых усилий управлялась с массивными, неподъемными деталями, пахнущими машинным маслом, словно провела в подобных мастерских как минимум полвека. В её движениях сквозила безупречная, отточенная десятилетиями мышечная память — точность хирурга, собирающего сложнейший хронометр. Виллоу аж цокнула зубами, когда возмущенно захлопнула отвисшую челюсть. Пока остальные парни непонимающе чесали затылки, сверяясь с засаленной инструкцией и матерясь сквозь зубы, эта хрупкая новенькая в безразмерной куртке за пару минут раскидала блок цилиндров. Вокруг неё постепенно образовался круг из удивленных одноклассников. Парни завистливо переглядывались, не понимая, откуда у девчонки в заношенных ботинках берется эта пугающая, противоестественная легкость в руках — Алли крутила прикипевшие болты так, словно они были сделаны из мягкого пластилина. Виллоу наблюдала за ней издалека, демонстративно отвлекаясь на свои ногти и разглядывая черный лак — мол, смотрите все, эта девица не так уж меня и интересует. Но долго этот фарс продолжаться не мог. Ведьма буквально залипла, не в силах отвести взгляд от этой картины. Это выглядело чертовски, до безумия странно. А в Алли эта сосредоточенная, жесткая хватка смотрелась до дикости необычно. Притягательно. И безумно мистично. В том, как грязные рабочие перчатки контрастировали с её тонкими, изящными запястьями, и как уверенно ладони Алли подчиняли себе неподатливый металл, было что-то глубоко противоестественное. Словно эта странная новенькая знала о скрытой природе неодушевленных вещей гораздо больше, чем положено живому человеку. Виллоу смотрела на то, как прядь зеленых волос падает Алли на лицо, пока та затягивала распределительный вал, и внутри ведьмы вопреки всей логике снова разгоралось жгучее, опасное любопытство. Эта девица была сплошным шифром, и Виллоу, сама того не замечая, отчаянно хотела его разгадать. Она не выдержала минуте на пятнадцатой. Одержимая чистым ведьминским любопытством, Виллоу лениво сползла со своего насиженного места и, делая вид, что ей просто смертельно скучно, небрежной походкой подошла к верстаку Алли. Парни в другом конце ангара уже громко ржали, пытаясь сдвинуть с места заклинившую коробку передач, так что здесь, у полуразобранного двигателя, образовался изолированный, тихий островок. Алли как раз затягивала крепеж, когда перед ней выросла возвышающаяся фигура в черном. Вампирша замерла, но взгляда не подняла — лишь пальцы на тяжелом ключе едва заметно дрогнули. Любимое занятие позволяло абстрагироваться от желания хлебнуть чужой горячей крови. — Ты так уверенно с этим возишься, — Виллоу скрестила руки на груди, оперевшись бедром о соседний стол. В её голосе уже не было утренней ярости, скорее — ленивый, прощупывающий почву интерес. — Любишь машины? Алли на секунду замерла. Её густые ресницы дрогнули, бросая длинную тень на бледные, словно фарфоровые скулы. Она аккуратно положила тяжелый инструмент на промасленную ветошь, и этот звук прозвучал глухо, как удар под водой в полной темноте. — Нет, — тихо, почти беззвучно ответила она, медленно потирая испачканную в мазуте ткань. — Терпеть их не могу. На самом деле... я их боюсь. Виллоу удивленно приподняла бровь, наклоняя голову набок. — Боишься? Но ты перебираешь этот кусок дерьма так, будто родилась с гаечным ключом в зубах. Алли наконец подняла на неё глаза. В их глубокой, затягивающей тьме сейчас не было того фанатичного, раздражающего ведьму обожания. Там была лишь старая, вековая, осевшая на самое дно тоска. — Если я расскажу тебе секрет, сможешь его сохранить? — спросила вампирша. Её голос прозвучал мягко, но в нем чувствовался вес прожитых лет. У Виллоу всё в горле пересохло. Секрет? От этой девицы со странностями? Да она пиздец как хочет его услышать. Ведьминское естество буквально требовало сорвать с этой новенькой маску. — Больно мне нужны твои грязные тайны, — фыркнула Виллоу, напуская на себя безразличие. — Валяй, я всё равно их даже не запомню. — Я так и знала, — на губах Алли появилась слабая, мимолетная улыбка. Наверное, ей и нужен был именно такой человек. Тот, кто не станет разводить розовые сопли, кому будет внешне плевать. Человек с колючим, но таким живым сердцем. — Мои родители... — Алли с трудом сглотнула фантомный, сухой ком в горле. — Они погибли в автокатастрофе. Очень давно. В воздухе ангара словно разом похолодало на несколько градусов. Виллоу мгновенно осеклась. Весь её заготовленный, годами проверенный арсенал колких фраз, стервозных подколов и защитных барьеров в один миг превратился в бесполезный, никчемный хлам. Она посмотрела на тонкие запястья Алли, на её испачканное мазутой лицо, и внутри ведьмы что-то болезненно, остро кольнуло. Обычное, глубокое человеческое сострадание, которое она так тщательно пыталась в себе задушить, чтобы казаться жестче. — Оу... — Виллоу неловко переступила с ноги на ногу на своих огромных платформах, утыкаясь взглядом в разобранный карго-мотор. — Черт. Прости. Я не знала. — Всё в порядке, — Алли слабо, но удивительно искренне улыбнулась. Её мертвую душу до глубины тронуло то, как быстро и испуганно сникла её Мрачная Королева, пряча свои коготки. — Это было действительно давно. Просто не хочу, чтобы кто-то ещё в школе об этом знал. Сразу начнут сюсюкаться, успокаивать, лезть в душу… Больше четверти века как мне всё это не сдалось. Виллоу резко вскинула голову, зацепившись за странную фразу. — Зачем тогда мне рассказала? Алли посмотрела на неё в упор — так открыто и глубоко, что ведьме захотелось зажмуриться. — Ты не будешь жалеть. И Виллоу, если честно, не была в этом уверена. Она всё еще упрямо твердила себе, что ненавидит эту зеленоволосую идиотку, но… на душе стало по-настоящему паршиво и грустно. «Давно? Вертелось в голове у ведьмы. Четверть века? Она, должно быть, оговорилась из-за волнения. Наверное, хотела сказать "четверть жизни"». Виллоу решила, что Алли была совсем маленькой крохой, когда потеряла семью. Эта мысль заставила ведьминское сердце болезненно сжаться от фантомной тоски. Но новенькая говорила об этом с такой пугающей, почти потусторонней беззаботностью, что Виллоу невольно поверила: для Алли это прошлое больше не имело прежней разрушительной силы. Оно просто стало частью её темной, глубокой сути. — Ладно, — буркнула Виллоу, пряча руки в карманы кофты и неосознанно сжимая там пальцами украденную шестеренку. Она посмотрела на разобранный мотор, затем перевела взгляд на бледный профиль Алли и тихо, но веско добавила: — Знаешь... Смерть — это вообще-то самая честная штука на свете. Она просто случается, и в ней нет никакого злого умысла. Намного глупее, это позволять мертвецам утягивать себя в могилу за компанию и хоронить себя заживо каждый день. Так что раз уж я единственная, кто знает считай, тебе повезло. Могила — мой любимый эстетический образ, твой секрет похоронен надежно. Алли тихо рассмеялась, этот звук был похож на хрустальный звон в пустом склепе. Виллоу нахмурилась, упрямо борясь с подступающим к щекам румянцем, и уже сделала полшага назад, собираясь сбежать обратно к Анджело, пока эта несносная девчонка окончательно не разрушила её авторитет. Но тяжелый, затягивающий взгляд Алли заставил её прирасти к месту. — Когда-то давно один близкий мне человек… — Алли на мгновение замолчала, вспомнив томный, бархатный голос Мортиса. — Он заставил меня до последнего винтика разобрать старый разбитый автомобиль. Он сказал, что единственный способ победить страх перед чудовищем — это заглянуть к нему в брюхо. Изучить его. Понять, что на самом деле это всего лишь бездушное железо, собранное людьми. И само по себе оно ничего не решает. Я не перестала чувствовать тошноту от мысли о поездке в такси, но механизмы меня затянули. То, что всё их существование теперь зависит от меня, возвращает в жизнь чувство контроля. Виллоу внимательно слушала, не перебивая. Её янтарные глаза в полумраке казались невероятно глубокими. Она скептически оглядела раскиданные по верстаку масляные детали, а потом снова перевела взгляд на Алли — бледную, хрупкую, но способную голыми руками переломить этот самый гаечный ключ. — Твой человек прав, — жестко, без капли жалости, но на удивление спокойно произнесла ведьма. — Железо не виновато в том, что люди не способны им управлять. Но если машины вызывают у тебя такую тошноту… тогда как насчет мотоциклов? Пересаживайся на байк. Там хотя бы нет этой ублюдской замкнутой коробки, в которой чувствуешь себя как в гробу. Только ты, скорость и асфальт. Если суждено разбиться то хотя бы с красивым видом и ветром в рожу. Подумай об этом, новенькая. Виллоу круто развернулась на своих тяжелых платформах и стремительно пошла прочь, бросив Алли один на один с остывающим двигателем Форда. Ей не нужен был ответ. А вампирша так и осталась стоять, со звуком втягивая в себя пропитанный бензином воздух ангара. Её грудную клетку затопило такое мощное, лавинообразное тепло, какого она никогда не чувствовала за свои почти пол столетия. «Тогда как насчет мотоциклов?» Эти слова Виллоу, брошенные так небрежно и грубо, прозвучали для Алли как самое лучшее, самое сильное успокоительное в мире. В них не было приторной человеческой жалости, которую вампирша презирала. В них было чистое признание её права на жизнь. На то, чтобы двигаться дальше. Алли опустила голову, пряча счастливую, глупую улыбку в воротнике своей кожанки, и её пальцы в кармане с легкостью согнули очередной стальной болт. Да. Так оно и будет. Если эта прекрасная, злая ведьма считает, что ей стоит попробовать мотоциклы — Алли достанет себе лучший байк в этом штате. Просто ради того, чтобы однажды увидеть, как Виллоу, ворча и проклиная всё на свете, согласится сесть на пассажирское сиденье позади неё. На большой перемене школьный коридор напоминал растревоженный улей. Возле железных шкафчиков, как обычно ядовито перешептываясь и хихикая над проходящими мимо первокурсниками, стояли Виллоу и Анджело. Анджело лениво жевал коричную жвачку, а Виллоу то и дело поправляла тяжелый ремень с железными вставками. Вдруг к ним, оглушительно стуча каблуками, подлетела Эмз. Модный фиолетовый блеск на её губах был слегка размазан, а в руках она судорожно сжимала ярко-салатовую тетрадь. — Ребята, это просто катастрофа! Мега-отстой! — затрещала она, испуганно округлив глаза. — Я вообще, понимаете, вообще не готова к тесту по тригонометрии у мистера Харриса! Я забыла формулы, у меня калькулятор сдох, и я просто не знаю, что делать! Мой средний балл улетит в сточную канаву! Для Эмз это было совершенно не свойственно. Обычно она выглядела как с иголочки не только внешне, но и в вопросах учебы, умудряясь сочетать статус главной королевы соцсетей с приличными оценками. А тут — резко забыла подготовиться к какому-то промежуточному опросу. Виллоу и Анджело, как более опытные и шкодливые школьные бунтари, тут же переглянулись. В их руках план созрел за доли секунды. — Спокойно, Эмми, — Анджело по-хозяйски закинул руку ей на плечо. — Мы не дадим твоей репутации пострадать из-за дурацких синусов. — План такой, — заговорщически понизив голос, включилась Виллоу. — Мы просто сваливаем с последнего урока. Прямо сейчас. Ты успокоишься, подышишь воздухом, вечерком повторишь этот бред, а завтра придешь и скажешь, что у тебя был жуткий приступ мигрени. Мы с Анджело подтвердим, что откачивали тебя в туалете и провожали до дома. Мистер Харрис старый, он поверит. План был до безупречности идеальным. Эмз облегченно выдохнула, Анджело победно щелкнул пальцами, и вся троица поплелась в сторону бокового пожарного выхода мимо автоматов с газировкой, тут всегда было немноголюдно, особенно под самый конец перемены. Светясь от ожидающей за дверью свободы ребята почувствовали на себе знакомый прожигающий взгляд. Вампирша стояла у самого автомата с жестяной банкой в руках. Они попросту сначала её не заметили. Через темную трубочку было не разобрать что пила она кровь, ещё дома перелитую в непрозрачный сосуд, но ребятам это знать было и не обязательно. Она не просто там стояла она замерла, широко распахнутыми глазами наблюдая за тем, как главные занозы этой школы во главе с отличницей Эмз нагло взламывают заклинившую дверь черного входа. Она видела всё, от первого до последнего движения. Поймав на себе три пары ошарашенных взглядов, Алли смущенно прижала банку к груди. Анджело среагировал мгновенно, как истинный тактик прогулов. Он резко затормозил, ухватил Алли за рукав её безразмерной кожанки и затащил вглубь лестничного пролета. — Так, без паники, но ты идешь с нами, — безапелляционно заявил он, заглядывая ей в лицо. — Что?.. — Алли испуганно захлопала ресницами, переводя взгляд с сияющего Анджело на насупившуюся Виллоу. — Анджело, ты издеваешься?! Зачем нам балласт? — Виллоу аж воздухом подавилась, её янтарные глаза едва не вспыхнули от возмущения. — Включай мозги, Вилл! — зашептал Анджело, активно жестикулируя. — Она новенькая. Она еще не знает, как устроен этот ад, и совершенно не умеет врать учителям в стрессовых ситуациях. Харрис придет в класс, не досчитается Эмз, и кого он вызовет к доске первым делом? Новенькую! Спросит: «Эй, Алли, а где твои одноклассники?». И она краснея и заикаясь расколется под его мертвецким взглядом за секунду. А раз она заметила нас прямо в момент побега — она уже автоматически соучастница. Нам же хуже, если её поймают. Короче, спасаем девчонку от трибунала и забираем с собой, без вариантов! — Я... я умею молчать. Правда, — тихо, но на удивление твердо запротестовала вампирша. Она посмотрела прямо в злые глаза ведьмы, и внутри Алли снова затрепетал тот самый восхитительный восторг. Ей безумно хотелось пойти с ними. Быть ближе. Смотреть, как эта готическая бестия злится на воле, а может и выведать у подростков какие-то детали про убийство. Но одновременно с этим ей не хотелось доставлять Виллоу неприятностей. — Вот и чудно! Клуб прогульщиков объявляется открытым, бежим! — Анджело толкнул плечом тяжелую железную дверь. Виллоу лишь тяжело, обреченно вздохнула, закатив глаза к самому потолку. Что ж за проклятие такое? Логика Анджело была железной, но присутствие этой девицы разрушало всю ее внутреннюю гармонию. Делать было нечего — оставаться одной в классе под подозрением было еще хуже, поэтому ведьма раздраженно поправила рюкзак и выскочила на улицу вслед за остальными. Свежий, влажный апрельский воздух после бензиновой духоты ангара показался чистым блаженством. Туман на улице уже немного рассеялся, лениво цепляясь за высоченные ржавые трубы и угловатые хмурые силуэты заброшенных заводов на окраине, но небо оставалось затянутым тяжелыми, кинематографичными угольными тучами. Это была мрачная, давящая эстетика старого промышленного города.Улочки, стиснутые плотно стоящими друг к другу высокими домами из темного, потемневшего от сырости кирпича. Тяжелые кованые ограды, узкие тротуары, покрытые влажными лужицами, и глухие фасады таунхаусов, смотрящие друг на друга в упор. В этих тесных городских лабиринтах, где между зданиями едва проглядывало серое небо, вечно пахло мокрым камнем, ржавым железом и какой-то древней, затаившейся чертовщиной. Но подростки уходили чуть дальше от шумного кирпичного центра, туда, где городские лабиринты неохотно расступались. Здесь время от времени уже попадались аккуратные, словно сошедшие с винтажных открыток частные домики с ровными, глухими заборами. Вдоль дороги плотной стеной выстроились вековые деревья, они казались древними великанами, восставшими после долгой, изнурительной зимы и теперь жадно, до дрожи в ветвях наращивающими свою первую, пышную апрельскую листву. Мелкие изумрудные листья трепетали от влажного ветра, окутывая эту глухую окраину сонной, сочной зеленью. Алли крупно повезло, что потрепанный рюкзак оказался при ней возвращаться в душное здание школы не придется. Хотя она и так последние несколько ночей обходила эти кирпичные кварталы вдоль и поперек, изучая каждый тупик под покровом темноты, взламывать замки, как это только что сделал Анджело, она совершенно не горела желанием. Ей хватало своих, куда более мрачных секретов. Компания быстро разделилась на две негласные пары. Впереди весело шагали Эмз и Анджело: они бурно обсуждали, в какое кафе им стоит пойти, чтобы выпить по вишневой коле и полистать свежий выпуск журнала с рок-новинками. Эмз уже вовсю громко щелкала крышкой своей глянцевой раскладушки, пытаясь поймать удачный ракурс для «эстетичного кадра бунтарей». А чуть позади, сохраняя дистанцию в пару шагов, шли Виллоу и Алли. Между ними повисла тяжелая, густая тишина, буквально заряженная статическим электричеством. Виллоу демонстративно смотрела исключительно под ноги, пиная тяжелой платформой мелкие камушки на брусчатке и всем своим видом показывая, что делает Алли колоссальное одолжение, просто находясь с ней на одной улице. Алли же не решалась портить девушке настроение еще больше. Она с молчаливой, трепетной благодарностью принимала саму возможность просто быть рядом, улавливая тонкий шлейф лаванды и шалфея, всё еще исходивший от черного пальто ведьмы. Они вышли к окраине города, где у самой дороги примостилось старое, не слишком популярное среди школьников придорожное кафе. На вывеске лениво моргала неоновая роза, а сквозь панорамные окна лился теплый, густой оранжевый свет, заливающий потрепанные кожаные диванчики, словно сладкий апельсиновый сок. Внутри было уютно и полутемно. Пахло поджаристым беконом, свежевыпеченным тестом, дешевым моющим средством и терпким табачным дымом — в дальнем углу байкер с золотым кольцом в носу лениво листал местную газету. За стойкой скучала официентка с высоким пучком в стиле ретро, лениво жуя жвачку. Ребята без церемоний оккупировали длинное сиденье в самом конце зала. Анджело и Эмз устроились напротив Виллоу и Алли. Стоило им сесть, как Анджело тут же закинул ноги на край стола, но под ледяным взглядом Виллоу поспешно вернул их на пол. Напарники по побегу никак не могли прекратить болтать, перепрыгивая с темы на тему со скоростью летящего по шоссе маслкара. — Нет, вы прикиньте, если бы Харрис зашел в ангар, а там Алли стоит с коленвалом в руках! У него бы инфаркт случился, — Анджело громко рассмеялся, подмигивая новенькой. — Ой, ладно тебе, — Эмз отмахнулась меню, как веером. — Главное, что мы на свободе. Я чувствую, как мои чакры очищаются от тригонометрического гниения. Виллоу, скажи же? — Мои чакры очистятся, только если вы оба замолчите хотя бы на минуту, — буркнула Виллоу, листая потрепанную виниловую карточку с ценами. Но в её голосе уже не было прежней агрессии — атмосфера захолустного кафе с оранжевым светом странным образом усыпляла её бдительность. Вскоре подошла официентка, и стол заполнился тарелками. Как и планировалось, они заказали пышные вафли, а Анджело и Эмз получили свою желанную, бьющую в нос газировкой колу с вишенкой, утопающей в огромной куче ванильного мороженого. Виллоу выбрала горячий ягодный чай, в котором плавала добрая порция пряностей и сочные кусочки лимона. Алли же скромно пододвинула к себе небольшую чашку черного кофе и крошечный кусочек вишневого пирога. — Ты чего так мало взяла? — Анджело подозрительно прищурился на её тарелку. — Перебирать движки — энергозатратное дерьмо. — Я просто... не голодна, — тихо объяснила Алли, выдавив мягкую улыбку и аккуратно сжав пальцами фарфоровую ручку чашки. На самом деле от запаха горячей человеческой еды её с непривычки подташнивало, но признаться в этом было равносильно самоубийству. Разговор за столом продолжался, плавно перетекая с обсуждения школьных сплетен на недавние городские новости. Анджело, прихлебывая колу через трубочку, вдруг понизил голос: — Кстати, слышали, что треплются копы на заправке моего дяди? В лесу за холмами ещё остались следы того огромного костра где нашли девушку. Говорят, там сектанты ещё какие-то ритуальные обряд проводят. Безумие какое-то. Виллоу резко вскинула голову, и её янтарные глаза хищно блеснули в оранжевом свете лампы. Она мгновенно пододвинулась ближе к столу, почти забыв про свой чай. — Что? Ритуальные? Какая именно символика там была, Анджело? Они нашли знаки на деревьях? Ведьминский интерес вспыхнул мгновенно — настоящая магия, пускай и темная, всегда манила её сильнее любых школьных интриг. Но Анджело лишь неопределенно пожал плечами, отправляя в рот ложку мороженого: — Да хрен знает, Вилл. Копы сразу всё оцепили. Да и вообще, скорее всего, просто подростки развлекались с баллончиками краски, как обычно. Короче, скука. Тема так же быстро сошла на нет, сменившись очередными жалобами. Виллоу разочарованно откинулась на спинку дивана, мысленно сделав пометку проверить лесной массив в ближайшее время. Алли всё это время молчала, методично ковыряя вилкой вишневый пирог, но внутри неё всё напряглось. Ритуальное убийство. Лес. Это было именно то, что она искала последние дни. То, ради чего она вырвалась из своей пахнущей ржавчиной тюрьмы. Ей нужно было выйти на след этой секты раньше, чем они натворят делов. Пока вампирша анализировала информацию, обсуждение вернулось к Эмз. Девушка выглядела откровенно заспанной, её вечно идеальные веки подрагивали от усталости. — Эмми, ты сегодня вообще спала? — Анджело потыкал её кончиком ложки. — Вид такой, будто тебя всю ночь черти драли. — Ой, отстань, Анджи! Пойду музыку включу, а то вы меня усыпите, — Эмз лениво поднялась с диванчика, выуживая из кармана пару четвертаков, и направилась к углу, где стоял массивный деревянный музыкальный автомат. — Ого, эта древняя штука еще работает? Какая винтажная эстетика! Пока Эмз увлеченно разглядывала пластинки за стеклом автомата, выбирая между старым серф-роком и альтернативой, Алли слегка наклонилась через стол к Анджело. Её голос прозвучал удивительно тихо, но отчетливо: — Анджело, не приставай к ней сегодня. Неужели ты не видишь? Она влюблена. Без памяти. И всю ночь, скорее всего, просто проплакала в подушку или писала стихи, или ещё что там делают сейчас... Влюбленные. Анджело и Виллоу синхронно замерли. Ложка Анджело со звоном упала в стакан. Они оба уставились на Алли с открытыми ртами. — Наша Эмз? Влюблена?! — Анджело округлил глаза так, будто Алли только что призналась, что умеет летать. — Да ладно! Она же никого к себе ближе чем на метр не подпускает! И откуда, черт возьми, об этом знаешь ты, новенькая? Виллоу скептично и громко фыркнула, скрестив руки на груди и окинув Алли уничтожающим взглядом: — Не смеши меня, чудила. Наша Эмз слишком озабочена собой, ей не до каких-то там драм. И уж точно ты не могла заметить того, чего не вижу я. Я знаю её тысячу лет. Поскрипывая заиграла музыка. The Shadows — Apache. Но Анджело, вопреки тихой просьбе Алли оставить тему, не выдержал. Стоило Эмз вернуться под первые хриплые аккорды старой гитары из динамиков автомата, как он тут же выпалил: — Эмми, колись. Новенькая говорит, что ты влюблена. Это правда? Эмз замерла на полпути к дивану. Её лицо мгновенно залилось густым, пунцовым румянцем, начисто смывая всю напускную сонливость. Она растерянно посмотрела на Алли, затем на друзей, и судорожно сжала пальцы. У Алли, если честно, тоже челюсть отвисла, она просто ляпнула не подумав. Вспомнились ей её яркие одноклассницы из далёкого конца семидесятых такие же хорошенькие и загадочные. Кто ж знал что она попадёт в самое яблочко. Видимо любовь года не изменили. — Я... ну... откуда... — пробормотала она, внезапно превращаясь из уверенной королевы школы в уязвимого подростка. — Ладно, да! Это правда. Но, пожалуйста, давайте без стеба, ладно? Мне и так паршиво. Разговор мгновенно сменил русло. Ребята перешли на шепот. Это было удивительно нежное, теплое обсуждение без привычного школьного давления и издевок. Анджело и Виллоу, несмотря на свою колючесть, аккуратно расспрашивали подругу, стараясь поддержать её, пока за окном свинцовые тучи окончательно сгущались над трассой. Они проболтали так еще около получаса, лениво доедая подтаявшее мороженое. Но Виллоу не могла расслабиться. Мысли о секте, ритуальных знаках и лесе намертво засели в её ведьминской голове, вытесняя всё остальное. Какая-то необъяснимая тревога гнала её прочь из этого теплого оранжевого рая. — Мне пора, — резко бросила Виллоу, поднимаясь со своего места и подхватывая рюкзак. — У меня еще дела дома. Разбирайтесь со своими соплями сами. Она поспешно направилась к выходу, звеня цепями на сапогах. Алли проводила её быстрым взглядом. Ритуалы в лесу. Угроза. Ей нужно было проследить за ведьмой, пока та не влезла в настоящие неприятности. Вампирша аккуратно положила пару купюр на стол, коротко кивнула удивленным Эмз и Анджело: «Пока, ребят», — и поспешно скользнула к стеклянным дверям вслед за Мрачной Королевой, растворяясь в наступающих сумерках американского пригорода. Колокольчик над дверью кофейни звякнул на прощание слишком громко и испуганно. Алли шагнула из душного, пропахшего пережаренными зёрнами зала в сырую, пронзительную прохладу медленно приближающихся сумерек. Легкий апрельский дождик кончился, оставив после себя лишь липкий туман и лужи, в которых уродливыми масляными пятнами расплывались неоновые вывески. Ветер на улице подул сильнее, навязчиво бросая зеленые волосы в лицо вампирше. Она поглубже вжала голову в плечи, натягивая жесткий воротник куртки до самого подбородка, и замерла в тени здания. Выждала ровно тридцать секунд. Ровно столько, чтобы тонкая фигура в черном пальто успела отойти на безопасное расстояние к углу старой кирпичной библиотеки. Виллоу шла быстро, чеканя шаг своими тяжелыми платформами. Смоляные волосы аккуратными волнами обрамляли лицо, из-под них сиротливо торчали белые провода от плеера, а пальцы ведьмы были глубоко спрятаны в карманах. Она выглядела обособленной, злой и... чертовски беззащитной среди этих пустеющих, холодных улиц. Алли скользнула следом. Бесшумно, словно сама была соткана из этого наползающего с низин тумана. Держаться на расстоянии для хищника её уровня было легко, но физически больно. Вампирское зрение без труда ловило в полумраке каждое движение Виллоу: вот она раздраженно пнула носком ботинка мокрую жестянку из-под пива, вот поправила сползающую лямку рюкзака, звякнув значками. Но настоящей пыткой были звуки и запахи. Алли отчетливо слышала, как под слоями плотной кружевной ткани бьется живое, горячее сердце Виллоу. Тук... тук... тук... Быстро, со смачным, молодым ритмом. А воздух... Дождь должен был прибить все ароматы к земле, но только не этот. Сладкий, тягучий запах ягодного чая, лимонной цедры и цветущей лаванды тянулся за ведьмой невидимым шлейфом. Алли подумала, что если ей когда-нибудь приспичит сожрать эту девчонку, она сможет найти Виллоу в этом городе чисто по запаху, как блядская охотничья собака. Было противно и дико это осознавать. Но от этого запаха у Алли внутри всё перевернулось. Голод, дремавший глубоко в подсознании, яростно рванулся наружу. Челюсть свело тупой, пульсирующей болью, а под деснами предательски и остро заныли клыки. Вампирша со всей силы прикусила изнутри собственную щеку. В рот плеснуло привычной холодной горечью мертвой крови, но это помогло сбить первое, самое опасное наваждение. «Зачем я это делаю? — в сотый раз спросила себя Алли, растворяясь в тени массивного тополя, когда Виллоу на секунду замерла у витрины закрытого книжного. — Зачем я иду за ней?» Пока было не ясно. Вампирская интуиция кричала, что с этой юной леди что-то не так, и Алли была обязана в этом разобраться. Может, хоть так её поиски другой нечисти в этом чертовом городе сойдут с мертвой точки? Виллоу резко обернулась, словно почувствовав спиной чужой, слишком пристальный взгляд. Алли мгновенно замерла, сливаясь со стволом дерева и затаив дыхание, которого у неё и так не было. Ведьма нахмурилась, оглядела пустую темную аллею, сердито дёрнула плечом и пошла дальше, прибавив шаг. В таком темпе они добрались до леса, дышащего городу прямо в лицо своими сырыми, черными глубинами. Виллоу стало немного не по себе. Но она, отмахнувшись от секундного наваждения, решительно разрезала воздух носком ботинка и побрела в сторону обещанного Анджело пепелища. «Сейчас быстренько проверю и домой. Если в этом месте скрыта тайная сила — я должна знать о ней всё». На и без того тяжелые ботинки налипала жирная грязь вперемешку с ленивыми хвойными веточками, идти было тяжело. Алли внимательно наблюдала за мучениями девушки из глубины чащи, но не вмешивалась. Что эта темная королева тут забыла? Неужели правда пришла посмотреть на кучи пепла? Ох, и вляпается же она в неприятности, если продолжит так же безрассудно разнюхивать эту тему... Для Алли перемещение по лесу было естественным, как само посмертие. Она буквально этой же ночью без единого звука загнала и убила здесь огромного кабана, так что следовать за обычным человеком ей не должно было составить труда... Только вот этот человек — Виллоу. Та, от чьего присутствия Алли теряла любой самоконтроль и способность ровно стоять на ногах. Поэтому вся эта слежка превращалась в задачу со звездочкой. «Погодите, я только что сравнила Виллоу со зверем, которого сожрала?» Какая мерзость. Алли мысленно отвесила себе пощечину. Сравнить эту хрупкую, пахнущую лавандой девочку с диким вепрем? Ошметки человеческой морали внутри вампирши яростно бунтовали против её собственной хищной, звериной природы. Тем временем Виллоу наконец выбралась на заветную поляну. Зрелище было зловещим. Лес здесь словно расступался, обнажая уродливый, выжженный дотла круг. Обугленные скелеты деревьев тянули к свинцовому небу скрюченные ветви, а земля была покрыта толстым слоем серого пепла, превратившегося из-за дождя в грязную, мажущую жижу. На одном из уцелевших стволов косо висела пожелтевшая полицейская лента — жалкая попытка смертных оградить место ритуального убийства. Виллоу остановилась у самого края пепелища. Она тяжело дышала, её щеки горели от долгой ходьбы, а чернильные волосы слегка растрепались от ветра. Ведьма медленно вытянула руки из карманов пальто и закрыла глаза, пытаясь настроиться на остаточные вибрации магии. Ей безумно хотелось найти здесь силу. Такую силу, против которой никто в этой жизни не пойдет. Ни дурацкие школьники, ни чужачки-ведьмы. Для нее было принципиально важно никогда больше не разбиться и не позволить вытереть об себя ноги. «Эх, если бы у меня сейчас был мой амулет...» — тоскливо подумала она. Тот самый, чокер со стеклянным сердечком, который она в восьмом классе купила на барахолке у навязчивой старухи. В тот день её жизнь кардинально перевернулась, магия хлынула в вены. Амулет стал для нее эталоном защищенности. Всё было хорошо, пока эти мерзкие черви, её бывшие друзья, не предали её. Они швырнули её главную ценность в болотную жижу, заставив униженно нырять за ним при том что девушка совершенно не умела плавать. В ней всегда горел яростный огонь но с того дня он превратился во что-то опасное, кровавое, не все могли вытерпеть его. Виллоу извела предателей колдовством так, что им пришлось в панике перевестись в другую школу, но амулет был утрачен, и искать его она уже обыскалась. Ей нужно было вернуть ту уверенность. Но магия поляны молчала. Лишь ветер заунывно свистел между обгорелых стволов. Чавкая по грязи прямо к обгорелым черным бревнам, Виллоу вдруг заметила в земле кое-что странное. Помимо серого пепла здесь был... песок? Немного пошарив носком платформы в этой странной субстанции, она увидела, как из-под золы проступает гнилая, склизкая болотная тина. Под дых резко ударил тошнотворный, едкий запах, который прожигал её мозг многие годы — запах того самого заброшенного болота. Переступив через себя, ведьма решительно присела на корточки, наплевав на то, что подол длинного пальто мгновенно испачкался в саже. Плотные трикотажные перчатки без пальцев коснулись мокрого пепла. Разгребая место, из которого торчала тина, Виллоу поморщилась: в руки брызнула черная вязкая жижа, отливающая мертвенным лилово-фиолетовым блеском. Ведьма съежилась от отвращения. Но по-настоящему напряглась Алли. До её чуткого носа долетел чужеродный, удушливый душок. Гниль. Сырое, разлагающееся мясо и застоявшийся запах животного ужаса. Свернувшаяся, испорченная кровь низших тварей. Упыри. Глаза Алли мгновенно залились бордовой, хищной краской. Так и знала. Как пить дать — это они, их почерк ни с чем не спутаешь. Для обычного человека в сырой лесной земле этот запах заметить практически невозможно, но Алли он буквально душил, выворачивая наизнанку. Хорошо, что рядом была Виллоу со своей умопомрачительно сладкой кровью и ароматом сладкого сиропа, иначе вампиршу бы просто стошнило от этой вони. Виллоу тем временем наткнулась в грязи на какой-то окислившийся от сырости круглый значок. Ей показалось это жутким, но никакой мистики она не почувствовала и брезгливо отбросила его в сторону. Алли лишь увидела, как в воздухе блеснула маленькая железячка. «Нужно будет потом проверить, что это», — отметила про себя вампирша. Больше в земле ведьма ничего не нашла. Она поднялась, разочарованно оглядываясь по сторонам, обошла эту уродливую выжженную картину и вдруг замерла. На черном, глубоко процарапанном древесном стволе висела деревянная табличка с невиданным до сегодняшнего дня символом. Ну наконец-то! Это же настоящая магия! Тут точно были ведьмы, и они оставили свой след! Возможно, прямо для нее, для других местных. Виллоу была вне себя от счастья. Не думая о последствиях, она сорвала символ и внимательно осмотрела — никаких ведьминских противопоказаний или проклятий на нем не ощущалось, так что она решила забрать штуку с собой. Какие же все-таки слепошарые эти копы! Алли в эту секунду подумала, что всё это выглядит максимально паршиво и странно. Какие, к черту, ведьминские метки могут оставлять ходячие разлагающиеся трупы? Да у упырей мозгов едва хватает на то, чтобы в чужой крови не захлебнуться, пока они едят. И этот аккуратный, чистый символ смотрелся среди грязного пепелища слишком чужеродно. Алли в магии и ритуалах не смыслила ничего, даже относилась к ним скептически, но устройство теневого мира знала четко. Да, упыри страдали какой-то маньяческой херней, вечно устраивая шумиху с культами. Жалкие, дефектные существа... Те, кому было не суждено стать полноценными вампирами, их просто бросили, недопив кровь, и в их жилах извращенное желание стать похожими на своих истерзателей разлилось с такой силой, что они обращались. Только вот оборачивались не до конца. Уродливые, слабые, ведомые лишь голодом. В человеческих фильмах принято считать, что вампиры горят под солнцем, но на самом деле всё было с точностью да наоборот. Настоящих вампиров ночь делала только сильнее, а солнце лишь слегка утомляло. А вот эти твари — упыри — действительно не могли выползти из своих гнилых гнезд днем, не всполохнув от ультрафиолета, как спички. Вынужденные скитаться под луной в лесах и трущобах, они упивались своим мнимым бессмертием, пока их мозги медленно разлагались. Если честно, они больше походили на киношных зомби, чем на детей ночи: оборванцы в разодранных шмотках, с гнилью под джинсами. И воняли. Так жутко воняли. Просто кошмар. Размышляя об этом, Алли слишком погрузилась в свои мысли и на секунду потеряла контроль. Носок её тяжелого ботинка тихонечко соскользнул с мокрого корня, и в тишине леса раздался отчетливый, сухой хруст ветки, которая как назло поджидала её именно там. Виллоу подскочила на месте, словно её ударило током. Табличка чуть не выскочила из рук обратно в грязь. — Кто здесь?! — крикнула ведьма в темноту чащи, её голос сорвался на высокой, испуганной ноте. Она лихорадочно вскинула руку, пытаясь вызвать хотя бы слабую защитную искру магии, но внутри всё испуганно сжалось. Лес молчал. Черные силуэты деревьев казались чудовищами, готовыми шагнуть к ней из тумана. Нервы Виллоу, взвинченные до предела за этот бесконечный, сумасшедший день, окончательно сдали. Страх, липкий и позорный, затопил горло. — Да идите вы все нафиг! — в панике выкрикнула ведьма в пустоту. Она резко развернулась на своих огромных платформах, едва не подвернув ногу, и со всех ног бросилась прочь с поляны. Виллоу бежала к дороге, тяжело дыша, шлепая ботинками по лужам и даже не оборачиваясь. Кто знает, что за монстр поджидал её за одним из деревьев? Алли, убедившись, что Виллоу в безопасности и на полной скорости мчится к спасительным огням кирпичного города, медленно вышла из тени ели. Она подошла туда, где минуту назад стояла её душемотательница, всё еще улавливая в воздухе призрачный, безумно далекий запах вафель с кленовым сиропом и лаванды. Осмотрев ствол дерева, где висел символ, вампирша содрогнулась. Вокруг, прямо по сухому, твердому дереву, тянулись глубокие, свежие следы огромных когтей. Таких не могли оставить ни люди, ни какие бы то ни было волшебники. Только они. Монстры ночи. Отойдя чуть в сторону, туда, куда Виллоу швырнула металлическую блестяшку, Алли присела и подняла значок. С покрытого грязью кругляшка на нее смотрели блеклые лица каких-то попсовых музыкантов. Это было последней каплей. У Алли не осталось сомнений: это подражающие вампирам мертвецы. Упыри, хоть и были до невозможности глупыми, движущимися на одних инстинктах тварями, оставались до одури сентиментальными, прямо как сороки. Вечно они припрятывали на месте убийства какую-то мелочь, принадлежавшую жертве. Забавно и жутко, учитывая, что именно они вытворяли со своими несчастными жертвами до этого. Алли сжала чужой значок в кулаке, чувствуя, как дешевый металл с жалобным скрипом гнется и сминается под её мертвыми пальцами. Упыри подобрались слишком близко к черте города. Но гораздо хуже было другое: Виллоу, её упрямая Мрачная Королева, лезла в это грязное месиво сломя голову, принимая чужую некромантию за великую силу. Вампирша бросила последний взгляд на растерзанную поляну и шагнула в туман, растворяясь в ночи. Она защитит её. Чего бы это ни стоило. Даже если для этого придется перерезать глотку каждому монстру в этом городе. Или самой себе.