Только твой кедр

В это утро атмосфера в общежитии SEVENTEEN была, мягко говоря, морозной. И причиной тому был Юн Джонхан. Из-за плотного графика съёмок он катастрофически не выспался, и его обычно нежный, укутывающий аромат цветущей вишни превратился в терпкий, ледяной и колючий запах замороженных ягод. Омежья аура Джонхана сегодня давила на подсознание сильнее любого альфийского приказа. Первым под раздачу попал Мингю. Он всего лишь зашёл на кухню, чтобы приготовить завтрак, но натолкнулся на сонного Джонхана, который сидел за столом, подперев голову рукой. — Мингю, — тихо, но до жути ледяным тоном произнёс Джонхан. — Твоя кастрюля слишком громко гремит. И почему чашки стоят не по росту? Переставь. Огромный альфа Мингю инстинктивно сжался, почувствовав, как от морозной вишни по спине пробежали мурашки. — Х-хорошо, Хани-хён, сейчас всё сделаю! — испуганно прошептал он, начиная с ювелирной тишиной переставлять посуду. Через десять минут в гостиную весело ворвался Суньён, напевая новую песню, но стоило ему поймать на себе сонный, тяжёлый взгляд Джонхана, как Хоши резко замолчал, попятился назад и тихо сел в самый дальний угол дивана, стараясь даже не дышать. Мемберы в панике переглядывались. Общежитие погрузилось в звенящую, испуганную тишину. Мамочка была не в духе. Ситуацию спас щелчок входной двери. В квартиру уставший, но довольный вернулся Сынчоль — он с самого утра был на летучке у продюсеров. Едва переступив порог, лидер повёл носом и удивлённо приподнял брови: в воздухе явственно ощущался аромат колючего, недовольного зимнего сада. Мингю тут же выскочил из кухни и драматическим шёпотом запричитал: — Хён! Наконец-то ты пришёл! Спаси нас. Хани-хён не выспался, он заморозил всю квартиру своим запахом. Мы боимся даже моргать! Сынчоль лишь мягко, снисходительно улыбнулся. Его внутренний альфа не почувствовал угрозы — он почувствовал, что его омеге плохо, он устал и капризничает, а значит, пришло время включать режим максимальной заботы. Сынчоль спокойно прошёл на кухню. Его собственный аромат тёмного кедра сейчас звучал невероятно тепло, мягко и ненавязчиво — как согретые солнцем деревянные перила, готовые защитить от любого холода. Джонхан даже не поднял головы, когда Сынчоль подошёл со спины. Но лидер вместо того, чтобы включить строгого главу группы, повёл себя как самый нежный и понимающий муж. Он аккуратно опустился на колено рядом со стулом Джонхана, чтобы их глаза были на одном уровне, и мягко положил свои большие, тёплые ладони на его замёрзшие колени. — Хани... — очень тихо, с запредельной нежностью позвал Сынчоль. В его голосе не было и капли лидерского тона — только бесконечное обожание. — Мой маленький, совсем не выспался, да? Джонхан перевёл на него хмурый взгляд, но стоило ему почувствовать этот тёплый, обволакивающий кедровый запах, как ледяная вишня в воздухе чуть-чуть оттаяла. Джонхан жалобно шмыгнул носом и едва заметно кивнул. — Иди ко мне, — прошептал Сынчоль. Он аккуратно обнял Джонхана за талию и пересадил его к себе на колени, устраиваясь прямо на кухонном стуле. Сынчоль уткнулся носом в шею омеги, согревая её своим дыханием, и принялся медленно, убаюкивающе поглаживать его по спине, аккуратно разминая затекшие от усталости плечи. Выглядывающие из-за угла гостиной Мингю, Суньён и Сынкван синхронно зажали рты руками, чтобы не закричать от умиления. Грозный Чхве Сынчоль, который на совещаниях мог заставить трепетать кого угодно, сейчас выглядел как самый мягкий, ручной и подкаблучный альфа в мире, готовый выполнять любые капризы своего омеги. — Хочешь кофе? — ласково спросил Сынчоль, целуя Джонхана в висок. — Я попрошу Мингю сделать его идеально, без единого лишнего звука. Или давай я сам отнесу тебя в кровать? Я закрою все шторы, обниму тебя, и мы поспим ещё пару часов. На сегодня я отменил все наши дополнительные созвоны. Джонхан от такой заботы окончательно растаял. Его колючий, морозный аромат вишни на глазах превратился в прежнюю — безумно сладкую, тёплую и уютную цветущую весну. Он расслабился в сильных руках Сынчоля, доверчиво спрятал лицо у него на груди и тихо пробормотал: — В кровать... Хочу спать с тобой. И чтобы ты меня обнимал и не отпускал. — Как скажешь, моя радость, — улыбнулся Сынчоль, обнажая свои милые ямочки на щеках. Он легко, словно Джонхан ничего не весил, поднял его на руки в свадебном стиле. Проходя мимо замерших в коридоре мемберов, Сынчоль строго, но без капли злости зыркнул на них: — Чтобы до вечера в общежитии была идеальная тишина. Поняли? — Так точно, хён! — шёпотом отчеканил Сынкван, умилённо провожая взглядом лидеров. Сынчоль унёс своего омегу в спальню, бережно уложил на подушки и сразу же забрался следом, крепко прижимая Джонхана к себе и укрывая его от всего мира. И пока Джонхан сладко засыпал, вдыхая родной кедр, Сынчоль продолжал мягко перебирать его волосы, счастливый от того, что смог вернуть улыбку своему самому любимому вишнёвому омеге.