Чужие смерти

Глава 22. Финал Прошёл год. Хогвартс готовился к выпускному. Замок украшали золотыми и серебряными лентами, в Большом зале уже начали устанавливать столы для праздничного ужина, а профессора то и дело ловили студентов, которые пытались сбежать с репетиций, чтобы подышать свежим воздухом наступающей свободы. Эллин стояла перед зеркалом в своей комнате, поправляя мантию. Чёрный шёлк, золотая вышивка - это был подарок матери к выпускному. Браслет Нарциссы Малфой всё ещё был на её руке, тускло поблёскивая в лунном свете. — Ты готова? - спросила Гермиона, входя без стука. Она тоже была в парадной мантии с золотыми звёздами, которые переливались при каждом движении. — Почти, - ответила Эллин, разглядывая своё отражение. За год она изменилась. Взгляд стал твёрже, лицо спокойнее, и даже серебряные нити под перчатками больше не пульсировали тревожно, а светились ровным, уверенным светом. — Драко ждёт внизу, - сказала Гермиона с улыбкой. — Он тоже в парадном. И, кажется, он купил новый галстук специально для тебя. — Серьёзно? — Я видела. Он красный с золотыми нитями. — Малфой в красном? - усмехнулась Эллин. — Мир сошёл с ума. — Мир сошёл с ума, когда вы двое начали встречаться, - ответила Гермиона. — Остальное лишь мелочи. Драко ждал её у портрета Полной Дамы. Он действительно был в красном галстуке, и, чёрт возьми, он выглядел в нём невероятно. — Ты прекрасна, - сказал он, когда она подошла. — Ты тоже, - ответила она. — Даже с этим дурацким галстуком. — Тебе не нравится? — Нравится. Я просто хочу знать, зачем ты его купил. — Чтобы ты смотрела на меня, - сказал он с той самой наглой улыбкой, которая когда-то бесила её до чёртиков. — И это сработало. — Ты невыносим. — Я стараюсь. Она взяла его за руку, и они пошли в Большой зал, где уже собирались выпускники, родители, профессора - все, кто был частью их жизни последние семь лет.

***

Но спокойствие не длилось вечно, Теодор появился в полночь. Выпускной бал был в разгаре, музыка гремела, студенты танцевали, профессора чокались бокалами с шампанским. Эллин стояла у стены, разговаривая с Гарри и Гермионой, когда свет погас. Мгновенно, как будто кто-то задул огромную свечу, которой освещался весь зал, тишина наступила следом. — Дорогая, - позвал голос из темноты. Она узнала его сразу, как узнают запах гари или звук падающего тела. Теодор появился из тени, выглядел ужасно: кожа серая, глаза ввалились, губы шевелились, произнося слова, которые никто не слышал. Его лицо было искажено гримасой одновременно ликующей и агонизирующей. — Я пришёл, - сказал он, и голос его звучал как треск льда под ногами. — Ты думала, что я сдался и ушел? А я просто ждал. Я знал, что ты будешь здесь сегодня, я хочу разделить этот день с тобой. Драко шагнул вперёд, закрывая Эллин собой, но она остановила его, коснувшись руки. — Нет, - сказала она тихо. — Это я должна сделать. — Ты не можешь идти к нему одна... — Я не одна. - ответила она. Она шагнула вперёд, и тьма отступила, но свет родился не из свечей, а из неё. Серебряные нити на пальцах вспыхнули, прорезая мрак. Воздух дрожал, чёрный туман Теодора метался, как раненый зверь, ища брешь. Нити слепили, бросая дикие тени на стены в копоти и трещинах. Каменный пол чернел магическими прожилками, словно комната истекала колдовской кровью. Драко стоял рядом, сжимая палочку, но не мог ступить ни шагу. Он видел, как Эллин сдерживает тьму, как её тело выгибается от боли, и каждый раз, когда он пытался вмешаться, воздух между ними вставал стеной. Это была её битва. Он знал, но ненавидел себя за беспомощность. Теодор утратил человеческое. Искажённое лицо, глаза, как зеленый огонь, голос, как эхо из колодца. Он не говорил, а выл, пел, проклинал и молил одновременно. Его магия пахла горелым железом и сырой землёй. — Ты хочешь моего дара? - спросила она, глядя в глаза Теодору. — Ты хочешь забрать мою смерть? Так возьми. Она протянула руку. Теодор замер. Его безумный взгляд упал на её руку, на серебряное свечение, которое поднималось от неё, как дым. Он смотрел на это так, как смотрят на закат в последний раз. — Ты отдаёшь мне её добровольно? - спросил он, и в голосе его прозвучало такое детское, почти трогательное удивление. — Я дарю тебе свою смерть, - сказала она. — Возьми её, если сможешь. Он протянул руку, и их пальцы соприкоснулись. Туман рванулся к ней мгновенно, как голодный зверь, который ждал этого момента всю жизнь. Он обвил её руки, плечи, шею, начал затягиваться на груди, душить, сжимать. Серебряные нити вспыхнули ослепительно, сопротивляясь, сражаясь с тьмой, и Эллин закричала не от боли, а от усилия. Стены задрожали, с потолка посыпалась штукатурка, стекла в окнах лопнули, и осколки повисли в воздухе, как слёзы. — Да, да, да! - закричал Теодор. — Я чувствую это! Я же говорил, что ты умная девушка, почему сразу нельзя было отдаться мне? И в этот момент она отпустила внутреннюю силу, которая давно рвалась наружу. Она позволила ему войти, увидеть то, что он искал. Его смерть, которую она видела год назад: пустота, одиночество, никого нет рядом, но в этот раз она показала ему не просто его смерть. Эллин показала Теодору его жизнь. Она открыла перед ним всё: как отец бил его за малейшую слабость, приговаривая, что он никогда не будет достоин фамилии Нотт. Как мать смотрела сквозь него, будто его не существовало, пока он не брал в руки книгу по тёмной магии - единственное, что заставляло её замечать его. Как он впервые нашёл утешение в чёрных ритуалах, потому что только там его не отвергали. Как он стоял в коридорах Хогвартса, глядя на Эллин из тени, и думал: «Если она увидит меня, если она посмотрит, то я стану настоящим». Как его одержимость стала его единственной надеждой, и как эта надежда превратилась в болезнь. Он сам не заметил, когда перестал хотеть любви и начал хотеть обладания. Он потерял себя, пытаясь стать кем-то, кто достоин быть рядом с ней. Эллин показала ему всё, что он так тщательно прятал за маской безумного величия. Теодор увидел себя настоящего, и, кажется, это сломало его. — Нет, - прошептал он. — Нет, остановись! — Ты хотел мою смерть, - сказала она, и голос её был спокоен. — Но я считаю, что лучше бы тебе забрать обратно свою! Извини, что когда-то вмешалась в твою судьбу, Теодор. Его рука дрогнула. Туман, который держал её, начал распадаться. Серебряные нити пульсировали ярко, выжигая тьму изнутри. — Ты ошибся, - сказала Эллин. — Принимал смерть как внешний облик и думал, что ее можно взять силой, но она всегда внутри. Ты нёс её в себе с самого начала. Теодор упал на колени, вцепившись в свои руки, в которых больше не было магии. Туман исчез, и в последний раз он поднял на неё тот же взгляд, в котором читалась полная безнадёжность и непонимание. Он смотрел на неё так, будто впервые видел. — Я не хотел тебя убивать, - прошептал он. — Я хотел любить тебя. Просто не умел... Ты знаешь, как это - когда никто не учил тебя любить? — Я знаю, - ответила она. — Но любовь не бывает такой, она не требует жертв и не забирает. Он упал на колени, вцепившись пальцами в свои руки, из которых ушла магия. Туман исчез, стены перестали дрожать, и в тишине стало слышно, как в соседнем коридоре плачет кто-то из младшекурсников. Теодор поднял голову. В его глазах больше не было безумия, только полная, опустошающая безнадёжность. Он смотрел на Эллин так, как смотрит человек, который впервые увидел себя со стороны и не узнал. — Я не хотел тебя убивать, только любить. - повторил он. — Я знаю, - ответила она, и голос её дрогнул. — Но любовь не бывает такой, - сказал он тихо, и в его голосе не было ни злобы, ни отчаяния, лишь усталость. — Правда? — Правда, - выдохнула она. Его глаза остекленели. Губы шевельнулись в последний раз, но слов не вырвалось. Теодор Нотт упал на пол мёртвым в одиночестве, как он всегда боялся. Тишина стала полной. Эллин стояла посреди комнаты, и дрожь пробегала по её плечам. Драко шагнул вперёд, подошёл к ней медленно, не касаясь, просто встал рядом, чтобы она знала: он здесь. Она обернулась, и он увидел её бледное, покрытое копотью, лицо. — Всё кончено, - сказал он. Она посмотрела на Теодора, распростёртого на каменном полу, среди осколков и копоти. В его смерти было что-то, что заставляло смотреть, как будто он наконец нашёл покой, которого не искал при жизни. — Я должна ненавидеть его, но я видела жизнь Тео, и в ней не было ничего, кроме боли. Драко взял её за руку, сжал пальцы, и они стояли так в тишине, пока не пришли авроры. Когда они выходили из зала, Драко обернулся на Теодора и подумал странную вещь: в какой-то другой жизни, в других обстоятельствах, он мог бы стать им. Они оба выросли в тени отцов, в холоде фамильных замков, с чувством, что их любят только за то, что они должны быть. Просто у Драко оказалась Эллин, а у Теодора только пустота. Он сжал руку Эллин крепче и повёл её к свету, оставляя прошлое позади.

***

Зал медленно возвращался к жизни. Тело убрали, авроры опечатывали комнату, студенты шептались, глядя на Эллин, но она не обращала на них внимания. Она смотрела на Драко, на Гермиону, на Гарри, на Рона: на всех, кто был рядом с ней. — Что теперь? - спросил Гарри. — Теперь мы празднуем, - ответила Эллин. — Мы закончили школу, выжили и будем жить дальше. Она взяла Драко за руку, и они вышли из Большого зала в сад, под звёзды. Ночь была тёплой, тихой, и только ветер шелестел в листьях, как будто шептал им что-то важное. — Ты боишься? - спросил Драко. — Чего? — Будущего. Того, что будет завтра. Она повернулась к нему и улыбнулась спокойно, уверенно, как человек, который знает, что справится со всем. — Нет, - сказала она. — Теперь всё будет спокойно, я уверена. Мой дар оказался не проклятием, он спас меня. Теперь пора налаживать с ним отношения, а то я чувствую, будто обижала его всё это время. Эллин оперлась головой о плечо Драко и взглянула на солнце, которое поднималось над Хогвартсом. Они стояли так долго, пока первые лучи не окрасили небо в розовое и золотое. Потом Эллин развернула его к себе, взяла за руку и сказала: — Идём. Я не хочу делить тебя с солнцем. Она повела через замок по длинным коридорам в место, которое она хотела заполнить новыми, приятными эмоциями. Выручай-комната. Она остановилась перед пустой стеной и закрыла глаза. — Мне нужно место, где я буду в безопасности, - прошептала она. — Чтобы быть с тем, кого люблю, теплое, тихое без страха. Дверь проявилась медленно, как будто комната прислушивалась к ней, узнавала её голос. Внутри было всё, что она хотела. Не роскошно, но просто и с уютом. Камин с живым огнём, мягкий ковёр, большая кровать с шелковым постельным бельём, свечи, которые горели ровным, тёплым светом. На столике стоял чайник, две кружки и ваза с цветами, которые пахли летним садом. Драко остановился на пороге, оглядывая комнату, и усмехнулся, но в этой усмешке было что-то уязвимое. — Я даже не знаю что сказать. - прошептал он, обернувшись к девушке. — Ты сама тут все обставила? — Это не я, - ответила она, входя внутрь. — Эта комната даёт то, что тебе нужно. Он шагнул внутрь, и дверь за ними мягко закрылась, отсекая весь мир. Эллин повернулась к нему, но не стала сразу что-то делать, просто стояла, глядя на него, и он стоял напротив, между ними было то самое напряжение, которое невозможно подделать. — Ну, - сказал он первым, и голос его звучал чуть хрипло, — И что теперь? — Ты спрашиваешь меня? - она усмехнулась. — Я думала, у тебя есть план. — План был дожить до этого момента, а дальше я не продумывал. Она рассмеялась коротко, немного нервно, но искренне. — Ты серьёзно? Малфой без плана? — Ты меня сбиваешь с толку, - признался он, и в его голосе проскользнула та самая уязвимость, которую он так тщательно прятал. — В хорошем смысле. Просто я не привык к тому, что кто-то так на меня смотрит. Она шагнула к нему ближе, но не коснулась. — А как я на тебя смотрю? — Как будто я уже твой. Она улыбнулась, и в улыбке её не было торжества, только что-то тёплое и странно нежное. — А ты разве нет? Он моргнул, и его щёки чуть порозовели, девушка заметила это при свете камина. — Я хочу быть твоим, - сказал он и вдруг смутился собственных слов. — Это прозвучало слишком пафосно, да? — Слишком по-малфоевски, - поправила она. — Но я поняла, не парься. Она сняла мантию и бросила её на кресло. Драко следил за её движениями, и в его взгляде было то самое, чего она ждала, не похоть, а изумление. Как будто он всё ещё не мог поверить, что она здесь, и это происходит на самом деле. — Ты чего так смотришь? - спросила она. — Я смотрю и не могу поверить, - ответил он честно. — Ты не убежишь сейчас? Не скажешь, что это была ошибка? — Драко, - она взяла его за руки, сжала пальцы, привлекая его внимание. — Посмотри на меня. Я не убегаю, я хочу быть здесь. Понятно? — Понятно, - выдохнул он, и в его глазах мелькнуло облегчение. — Тогда, может, перестанешь так нервничать? У нас вся ночь, и мне нужен обычный ты. Он усмехнулся, и в этот момент в нём снова промелькнул тот самый Драко, которого она знала, колючий, но уже не закрытый. — Обычный, значит? - переспросил он, делая шаг к ней. — А если я скажу, что я не умею быть обычным? — Тогда научишься, - ответила она. Он наклонился к ней, и в его поцелуе не было прежней неуверенности. Эллин провела рукой по его спине, чувствуя, как его дыхание сбивается, и улыбнулась в его губы. — Ты дрожишь, - прошептала она. — Это ты дрожишь, - возразил он, хотя в голосе его дрожала только правда. — Я просто замёрзла, - ответила она, притворяясь обиженной. — В комнате с камином? - он приподнял бровь и отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом. — Это же Выручай-комната, она могла сделать тёплый пляж, а ты говоришь, что замёрзла? Просто скажи, что ты нервничаешь. Она не выдержала и рассмеялась. — Хорошо, - призналась она. — Я нервничаю, но это хорошее волнение. Знаешь, как перед чем-то, чего очень долго ждал. — Я знаю это чувство, - сказал он. — Я ждал тебя шесть лет, Эллин. Ты просто не замечала. Она закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. — Ты сейчас скажешь, что смотрел на меня в библиотеке? — Я тебя не видел в библиотеке, - возразил он. — В библиотеку я не ходил, слишком умным казался. — Ах, так ты хочешь сказать, что ты лгал, что был ученым все эти годы? — Я лгал, что я идеальный, это мы поняли, - ответил он, и в голосе его слышалась лёгкость. — Ты всё ещё хочешь быть со мной? Она сжала его ладонь и повела к кровати, не давая ему времени сомневаться. — Я хочу, чтобы ты перестал задавать глупые вопросы. — Хорошо, буду молчать. - ответил он. — Вот и славно. Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала медленно, глубоко, так, чтобы он почувствовал её намерения. Драко ответил, и его руки обвили её талию, притягивая к себе. Поцелуй стал глубже, он не отрывался от её губ, и она чувствовала, как его дыхание учащается. Она провела рукой вниз, расстёгивая пуговицы его рубашки, и он замер на мгновение. — Эллин, - сказал он, отстраняясь на мгновение, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты уверена? Если ты не готова… — Я готова, - перебила она, и в голосе её звенела твёрдость. Она провела пальцами по его обнажённой груди, касаясь кожи, и он выдохнул, как будто наконец позволил себе дышать. Она расстегнула оставшиеся пуговицы и сняла рубашку с его плеч, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг неё. Драко подхватил её на руки, и она почувствовала, как мир вокруг сужается до них двоих. Он опустил её на кровать, но не спешил нависать сверху, лишь замер на мгновение, рассматривая её, и она видела, как его взгляд скользит по её лицу, шее, ключицам, оставляя за собой невидимый след. — Ты смотришь на меня так, будто я заклинание, которое ты пытаешься разгадать, - прошептала она, улыбаясь. — Ты и есть заклинание, - ответил он. — И я не хочу его разгадывать,хочу просто чувствовать. Она потянула его за рубашку, притягивая к себе, и он поддался, не сопротивляясь. Его губы нашли её шею, и она выгнулась ему навстречу, запуская пальцы в его волосы. Он целовал её медленно, но его дыхание было горячим и сбитым. Его руки скользили по её телу, изучая, запоминая каждую линию. Она прикусила губу, когда он коснулся её ключиц, и провела ладонями по его спине, чувствуя, как его кожа горит под её пальцами. Он дотянулся до ее губ, и поцелуй стал глубже, требовательнее, она ответила, обхватывая его бедра ногами, притягивая ближе. Он снял с неё остатки одежды, касаясь пальцами её живота, талии, груди, и она чувствовала, как его прикосновения зажигают что-то внутри. Он смотрел на неё в свете камина, и в его глазах была страсть и нежность одновременно. — Ты прекрасна, - сказал он. — Я знаю, - ответила она, усмехаясь. — Но продолжай говорить. Он наклонился и поцеловал её бедро, затем внутреннюю его поверхность, и она выдохнула не то смех, не то стон. Его руки двигались по её телу с уверенностью, но в каждом касании чувствовалось благоговение. Она чувствовала его дыхание на своей коже, его пальцы, которые, казалось, знали, где остановиться, чтобы вызвать дрожь. Он дразнил её, не торопясь, давая ей возможность привыкнуть к нему и к этому ощущению, а она хватала его за плечи, притягивая к себе, когда терпение иссякало. — Если ты сейчас остановишься, - прошептала она, — Я превращу твою палочку в ложку. Он усмехнулся, но не замедлился. — Угрожаешь мне? Она засмеялась, и этот смех смешался с поцелуем, глубоким, горячим, как пламя в камине. С каждым мгновением его губы становились всё смелее, руки двигались по её коже, оставляя дорожки из мурашек. Она не сдерживала себя, не притворялась кем-то другим, а была собой, открытой и настоящей. Он вошёл в неё медленно, осторожно, давая им обоим время привыкнуть. Эллин почувствовала его дыхание на своей щеке, его руки, сжимающие её бёдра, и на мгновение задержала дыхание. Её пальцы впились в его плечи, а он замер, давая ей возможность принять его и раствориться в ощущении. — Всё хорошо? - прошептал он, и его голос был напряжённым от сдерживаемого желания. — Да, - выдохнула она. — Продолжай. Он начал двигаться медленно, чувствуя её, давая ей вести, и она обхватила его лицо ладонями, заглядывая в глаза. В его взгляде не было ничего, кроме нежности и страсти, которые он не пытался скрыть. Драко двигался всё быстрее, но не теряя контроля, и Эллин чувствовала, как внутри неё поднимается волна, которую она больше не могла сдерживать. Она вскрикнула, прижимая его к себе, и он ускорился, притягивая её ближе, пока мир не исчез окончательно. Когда всё стихло, они лежали в тишине, сплетённые в объятиях. Эллин чувствовала каждый удар его сердца, дыхание на своей макушке, руки, которые всё ещё лежали на ней так, будто боялись отпустить. Она прижималась к нему, ощущая его близость, слыша, как его сердце постепенно успокаивается. Под одеялом было тепло, и она проваливалась в это чувство, как в объятия, которые давно ждала. Девушка чувствовала, как его пальцы перебирали пряди её волос, касались затылка. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и это было самое трепетное, что случалось с ними. — Я не знал, что ты такая, - сказал он чуть слышно. — Какая? - спросила она, не поднимая головы. — Требовательная, - ответил он. — И такая... открытая. Я всегда думал, что ты сдерживаешь себя. — Сдерживала, - поправила она. — До сегодняшнего вечера. Он приподнялся на локте, глядя на неё сверху вниз. Его взгляд был мягким, как свет луны, и она поняла, что Драко видит её настоящую, без масок и защиты. — А теперь не будешь? - спросил он. — С тобой не буду. - ответила она. Она улыбнулась и притянула его к себе за шею, чтобы поцеловать, и в этом поцелуе было обещание, которое она не собиралась нарушать. Свечи догорали, и наступало утро, но они лежали в объятиях, и мир за пределами Выручай-комнаты не имел значения. Всё важное было здесь.