Надежда

В первую секунду Эмгыр не поверил своим ушам. Во вторую – тоже. Он находился черт знает где, в глухой дыре где-то в Эббинге, в самой темной чаще, чтобы ни один случайный прохожий или охотник не наткнулся на его жилище. Оно представляло собой углубление среди корней векового дуба – очень подходяще для ежа-переростка. Покидал он лес только по ночам, и, хоть летом было тепло, короткой ночи не хватало абсолютно ни на что, кроме каких-то совсем мелких краж. Впрочем, с недавних пор он подыскал в селе одну сердобольную вдову, и регулярные ночные визиты к ней позволяли ему оставаться хотя бы наполовину сытым и вполне прилично одетым. Вдова была женщиной старших лет, со своими странностями, и характер у нее был не сахар, поэтому злость на неурожай и деревенского старосту она часто срывала на своем таинственном молодом любовнике. Но Эмгыр абсолютно не жаловался: все равно это было неизмеримо лучше того, чем он раньше промышлял на большой дороге и что, он был уверен, никогда не сможет забыть. Он лишь лелеял надежду, что не слишком скоро ей надоест. Последние годы его жизнь была безрадостной, безнадежной, невыносимо тоскливой, и, надо полагать, должна была быть достаточно короткой. Он еле пережил прошлую зиму, свалившись на две недели с таким жестоким кашлем, что и речи не было о воровстве. Что ждет его этой зимой, он даже не начинал задумываться. Шел всего лишь шестой год его изгнания, но, казалось, все, что было до переворота – город Золотых Башен, императорский дворец, родители, друзья-мальчишки, придворные, парады и путешествия в карете – было с кем-то другим, не с ним. Здесь он был Дани, чудовище-еж, который не заслуживал ничего лучше холодной гороховой похлебки, побоев за воровство, неловкого кувыркания на сеновале и неуютной норы между корней дерева. Поэтому, когда он услышал звуки, то закономерно решил, что проклятие все же взяло верх, и он окончательно повредился в уме. Потому что это была песня. На высоком нильфгаардском. Более того, песня его детства. Эмгыр закрыл уши, рассчитывая, что звуки исчезнут либо наоборот, будут звучать внутри его головы так же громко, но мелодия продолжалась, только немного приглушенно. Он отнял руки от ушей – она никуда не делась. Он осторожно сделал шаг, другой в ту сторону, откуда она доносилась, стараясь не шуршать листвой и не хрустеть ветками. Между деревьями забрезжил свет – неужели костер? Исполнявший песню закончил ее долгой протяжной нотой и что-то пробормотал. Ему тихо ответил второй голос, но слов Эмгыр не разобрал. Он медленно подобрался поближе. На небольшой поляне действительно горел костер, в стороне от него паслись лошади, а возле огня сидели двое. С дальней стороны, лицом к Эмгыру, сидел немолодой мужчина, его седые волосы отливали серебром в свете костра. На нем были доспехи – и вполне неплохие, как мог заметить кто-то, кто когда-то жил во дворце. Рядом, у его ног, стоял рыцарский шлем. Второй находился к Эмгыру спиной и его лица не было видно, но судя по живости и резкости движений, с которыми неизвестный повернулся, чтобы подбросить ветки в костер, он явно был моложе. – Может, мы опять ошиблись? – со вздохом проговорил молодой, пошевелив угли. – Может, он не здесь? И надо было свернуть возле Фано? – Подождем еще, – примирительно сказал старший рыцарь, наклоняясь ближе к костру. – Ночь еще длинная. – Подождем, – кивнул второй, устраиваясь поудобнее на своем бревне. Что-то в его голосе показалось Эмгыру смутно знакомым, хотя откуда? Говорили на всеобщем языке, без акцента, и никого, для кого он был родным, Эмгыр никогда не знал. Вывод напрашивался только один: это очередные охотники, отправившиеся по его душу, наслушавшиеся сказок про чудовище-ежа, которые – по чистой неудаче или по его собственной глупости – тянулись за ним следом от Туссента до Цинтры, и от которых он никак не мог до конца избавиться. Последний год он скрывался хорошо и уже понадеялся было, что слухи утихли, но, видимо, нет. Молодой парень – видимо, оруженосец рыцаря – снова негромко завел песню на высоком нильфгаардском, уже другую, но такую же безошибочно знакомую, от чего у Эмгыра защемило сердце. Лучше бы не слышать родную речь, не бередить себе душу. Еще больнее было от того, что, похоже, спокойному житью пришел конец, раз Узурпатор не поленился отправить к нему охотников аж из самого Нильфгаарда. Эмгыр осторожно, следя за своими шагами, отступил назад, намереваясь скрыться между деревьев и бежать, бежать отсюда как можно дальше. Грудь болезненно сдавило, уже от тоски: придется бросить вдову, беззаботное житье, опять цепляться за любую возможность выжить, и – неизбежно – возвращаться к тому, к страшному делу. Но перед тем, как окончательно раствориться в чаще, он бросил взгляд на сидевших возле костра, и – судьба ли это, предназначение ли – парень в последний момент решил повернуться, не прерывая свое пение. Он не видел Эмгыра, взгляд его скользнул по ряду темных деревьев и вернулся обратно, но Эмгыр увидел все, что было нужно, и даже более того. Колени его подогнулись, и он оперся о ствол, пытаясь вдохнуть свежий ночной воздух, который никак не хотел задерживаться в легких и все вырывался обратно. Мелодия уже затихла, когда он все-таки сделал шаг вперед. К огню. К людям. В звенящей тишине ночного леса, нарушаемой только треском костра, его волочащиеся шаги по сухим листьям раздались как гром. Оруженосец обернулся и, увидев на краю светового круга сгорбленную фигуру, застыл, как и сам Эмгыр секунду назад. А еще через мгновение одним прыжком оказался рядом и подхватил тело Эмгыра, из которого почему-то словно исчезли все кости. – Эмгыр, – прошептал он беззвучно, как будто и ему самому не хватало воздуха. – Эмгыр, Эмгыр, Эмгыр, Эмгыр, – а руки его обнимали, ощупывали, зарывались в волосы, цеплялись за одежду. – Мой принц, – полузадушенно всхлипнул он где-то возле уха, и от этого Эмгыр сам чуть не разрыдался. – Мэнно, – у Эмгыра наконец нашлось немного сил, и он смог и сам уцепиться за его плечи и немного тверже встать на ноги. – Мэнно, друг мой, брат мой, как же ты… – Ох, не может быть, – Мэнно не то смеялся, не то вновь всхлипывал, прижимая голову Эмгыра к своей груди. – Эмгыр, это ты? Это правда ты? – Наверное, я, – Эмгыр чуть отстранился, только чтобы еще раз прижать к себе друга. – Мэнно, ты не представляешь… Когда я услышал твою песню, подумал, что с ума сошел, – звук собственного смеха, зазвеневшего в лесной тишине, и правда показался ему полубезумным. – Как ты здесь оказался? – Искал тебя, как же еще? – Мэнно крепко сжал руку Эмгыра и усадил его рядом с собой у костра. – Эмгыр, это сэр Вигмар из Коракса, – перешел он на всеобщий. – Я его оруженосец. Сэр Вигмар, это, как понимаете, принц Эмгыр вар Эмрейс. – Рад знакомству, – наклонил голову рыцарь, который, похоже, нимало не удивился ни появлению Эмгыра, ни трогательной встрече друзей. – Мы искали тебя последние полгода, без единого дня передышки, – пояснил Мэнно, повернувшись вполоборота. – Впервые я о тебе услышал еще в Заречье. Прошли, получается, пол-Континента. – Невероятно, – Эмгыр почувствовал, как его бьет крупная дрожь: от потрясения, от ночной прохлады, от того, что впервые за пять лет кто-то касался его не для того, чтобы причинить боль. – Расскажи еще, прошу. – Сначала поешь, – прервал рыцарь открывшего было рот Мэнно. – Выпей чаю, или что-то покрепче, а то на тебе лица нет, – он достал из кармана плоскую фляжку, протянул. Эмгыр медленно, сам себе не веря, принял. – Держи, – Мэнно зачерпнул из котелка, висевшего на огне, положил жаркое в собственную тарелку, передал вместе с собственной ложкой. Эмгыр было хотел отказаться – ему было вовсе не до еды – но голод взял свое, и он стал заглатывать обжигающе горячую пищу, почти не чувствуя, что ест. – И вот, выпей, – Мэнно налил кружку чая и щедро плеснул туда из фляжки. – Ох, Эмгыр, ты бы знал, что со мной было, когда нам сказали, что всю императорскую семью убили, – он снова притянул Эмгыра к себе, как будто боялся, что тот исчезнет, словно призрак. – Я так плакал по тебе, хоть и совсем пацаном был. А потом дошел слух, что ты сбежал из-под пыток, или отпустили тебя, не до конца замучив, и я еще больше плакал, когда представлял, что с тобой делали. – А я вообще не знал, что с тобой, – пробормотал Эмгыр, привалившись к теплому боку Мэнно и грея замерзшие пальцы о кружку. Из него словно выпустили весь воздух, и он до сих пор не мог понять, что это: сон, игра измученного разума, проклятье, или – самое невероятное – реальность. Мэнно не мог удержать руки при себе: он все время гладил Эмгыра по спине и плечам, сжимал его руки и утыкался в волосы, иногда наклонялся и коротко касался губами лба или виска. Он рассказал, как накануне переворота его отец без объяснений велел собираться, и за одну ночь они проскакали больше пятидесяти миль, еле избежав участи других сторонников императора Фергуса. Как они поселились у дальних родственников в Каэдвене, и как отец Мэнно решил, что сыну нужно стать оруженосцем у странствующего рыцаря. – Я думал, странствующие рыцари только в Туссенте, – поднял голову Эмгыр. – На Севере тоже есть, хотя и немного, – подал голос сэр Вигмар. – Да, так и есть, – подтвердил Мэнно. – Мы путешествуем к северу и югу от Яруги, защищаем людей от банд и разбойников, иногда убиваем мелких монстров. Поэтому я и согласился с радостью: надеялся, что в странствиях смогу найти какие-то вести о тебе. – И… сколько вы так путешествовали? – Четыре года. Пока полгода назад я совершенно случайно не услышал разговор, где говорили о каком-то чудовище, похожем на ежа. Обычные байки за кружкой пива, но я почему-то целый вечер не мог выбросить их из головы. Думал и так, и так, а потом меня осенило: еж – это же «эймыр». И потом… – Мэнно виновато посмотрел на своего наставника, продолжая гладить Эмгыра по спине, – я устроил сэру Вигмару некрасивую сцену. – Да что уж, – хмыкнул рыцарь, – все равно это лучше, чем если бы я проснулся утром, а тебя след простыл с конем. Разве я мог тебя отпустить одного, дуралея. – В общем, мы отправились на поиски вместе, – продолжил Мэнно, благодарно улыбнувшись наставнику. – Выискивали любые слухи, гонялись за любыми зацепками об этом чудовище, которое ворует скот и пугает детей. Но, получается, это все были байки, – он повернулся к Эмгыру, обхватил его лицо твердыми ладонями. – Вот же ты, не чудовище, а ты сам. Мой прекрасный, смелый принц, – он восхищенно улыбнулся и провел пальцем по щеке Эмгыра. Эмгыр аккуратно снял с себя его руки, отодвинулся и встал, игнорируя недоуменный взгляд. На секунду отвернулся, проглотил слезы.  – Все обо мне говорили правильно, – начал он твердым голосом, обращаясь преимущественно к костру. – Когда произошел переворот, мать убили сразу, а отца пытали. Долго. Хотели, чтобы он отрекся от престола. Когда это не помогло, стали пытать меня. Он сглотнул, чувствуя на себе сочувствующий взгляд сэра Вигмара. – А потом чародей, Браатенс – помнишь, мы с тобой как-то раз украли спирт из его лаборатории, – он перевел взгляд на Мэнно, и тот медленно кивнул, – так вот, он и превратил меня в чудовище. В ежа, естественно. Хоть и не до конца: я превращаюсь с восхода солнца и до полуночи. Так что эти слухи правдивы. Но это не главное. Он продолжал смотреть Мэнно в глаза, понимая, что прямо сейчас подписывает себе приговор на тоскливую, тяжелую жизнь в глуши и скорую смерть от голода, холода и избиений. – Я больше не принц, Мэнно. Ты, наверное, когда искал меня, думал, что я тот же мальчик, которого ты знал. Но от того меня ничего не осталось, ничего, совсем. Я… – Эмгыр снова сглотнул, – я… делал много вещей, пока скрывался. Которыми я далеко не горжусь. За которые не заслуживаю ничего, кроме того, что мне и так дают в избытке: презрения и побоев. И я благодарен, безмерно, невероятно, что ты обо мне не забыл. Но гораздо лучше будет тебе… Закончить он не смог: Мэнно встал, медленно приблизился, словно боясь спугнуть, а затем резко обнял Эмгыра так, что у того хрустнули кости. Эмгыр не мог пошевелиться в его железных объятиях, уткнувшись в жесткую бригантину. – Я не отпущу тебя, – тихо, не своим голосом проговорил Мэнно. По-нильфгаардски. – Ни сейчас, ни никогда. Что хочешь со мной делай, не отпущу. Поедешь с нами. Я напишу отцу, мы с тобой отправимся в Каэдвен, будешь жить у нас. Мы найдем магические книги, чародеев, что угодно, и снимем с тебя заклятие. – Я… – Помолчи, – Мэнно прижал его голову к своему плечу еще сильнее. – Мы с тобой будем учиться. Я хочу поступить в военную академию и стать офицером. А ты должен будешь вернуть себе трон империи. Для того, чтобы править, тоже ведь нужно образование. – Мэнно, – Эмгыр все же смог высвободиться и посмотреть в черные глаза друга, которые блестели в свете костра. – Что ты такое говоришь? Зачем тебе все это? Зачем тебе я? Я буду только обузой. – Как это зачем? – с удивлением поднял брови Мэнно. – Я же принес тебе присягу верности, или ты забыл? – Мэнно, нам было по тринадцать, – против воли улыбнулся Эмгыр. – Ты же не можешь серьезно… – Я говорю более чем серьезно, Эмгыр. Ты мой друг. Я поклялся тебе служить. Все на этом. Иди, сядь здесь, – он снова перешел на всеобщий и потянул Эмгыра за собой, усаживаясь обратно на бревно. – Сэр Вигмар, – обратился он к наставнику голосом, не предполагающим возражений. – Принц Эмгыр поедет с нами, только двигаться придется по ночам. Мы доедем с вами до ближайшего города, а дальше я попробую там устроиться и заработать нам денег на дорогу. Все, что мне причитается из жалования за этот год, возьмите себе. За вашу доброту и помощь. – Посмотрим, Мэнно, – сэр Вигмар потянулся и зевнул. – Ночи сейчас короткие, если ехать ночами, далеко не уедешь. Завтра подумаем. Помоги мне раздеться и сам готовься ко сну. – Конечно, сэр, – Мэнно напоследок сжал пальцы Эмгыра и встал. Эмгыр отрешенно смотрел, пока тот по очереди снимал доспехи рыцаря, а затем и свои. Какой-то частью разума он отказывался верить в то, что говорил ему друг – просто потому, что это было что-то фантастическое. Вернуть себе трон Нильфгаарда? Быть императором? Ему, который только вчера воровал яйца из-под кур в хлеву? От этих мыслей голова шла кругом. – Эмгыр, идем, – тем временем позвал его Мэнно, указывая на расстеленную походную постель. – Отдохни. Я сам не хочу спать, посижу у костра. Эмгыр очнулся от своих мыслей и посмотрел вокруг. Небо было еще темное, но ночь уже явно перевалила на вторую половину. – Слишком поздно, – покачал он головой. – Скоро будет рассвет, и я… буду превращаться, – с трудом проговорил он. – Лучше вам этого не видеть. Я пойду в лес. У меня там есть… укромное место. – Я сказал, что никуда тебя не отпущу, – жестко проговорил Мэнно, и Эмгыр невольно залюбовался: годы странствий и сражений превратили его друга детства в настоящего мужчину. Из худого мальчика он стал высоким, широкоплечим юношей, а на лице уже пробивалась щетина. – Это некрасиво и неприятно, – тем не менее попытался объяснить Эмгыр. – Это проклятие, по-другому не скажешь. – Я как-то раз убил сколопендроморфа, вот это было некрасиво и неприятно, – хмыкнул Мэнно. – Я весь был во внутренностях, с головы до ног, и одежду не мог отстирать неделю. Помните, сэр Вигмар? – Как не помнить, – отозвался с другой стороны костра рыцарь, уже устроившийся на своей постели. – Мы всю неделю ночевали в лесу, потому что из-за запаха нас не пускали ни в одну гостиницу, – пояснил он, обращаясь, видимо, к Эмгыру. – Короче говоря, посмотрим, что с тобой такое происходит, а пока ложись, – Мэнно почти насильно, но бережно помог Эмгыру встать и отвел его к лежанке. – Отдыхай. Великое солнце, как же я все-таки рад, что нашел тебя, – напоследок он еще раз уткнулся ему в волосы и поцеловал в щеку. – Все, спи, я разбужу. Несмотря на приказ, Эмгыр так и не смог заснуть – а кто смог бы? Он смотрел то в предрассветное небо, то на Мэнно, который помешивал угли в костре, чем-то занимался около лошадей, тихо что-то перебирал в своей сумке. Надежда, безумная, беспощадная надежда поднималась в его груди. Неужели все может сбыться так, как говорит Мэнно? Эмгыр на секунду представил: быть под его защитой, пользоваться его  помощью, деньгами – временно, конечно, пока он не найдет работу – но и работа может быть достойная, если Мэнно поможет ее найти… Разговаривать с Мэнно, обнимать его… Жить в доме Коегоорнов… Учиться… Великое солнце… Небо светлело, и Эмгыр уже чувствовал привычный зуд и покалывание на коже. Еще минута – и тело ощетинилось иглами, лицо вытянулось, а уши, наоборот, втянулись, и, как обычно, стало трудно дышать. Эмгыр повернулся на бок, чтобы Мэнно не видел. Он почти не услышал тихих шагов, зато ощутил, как опустилось рядом тяжелое, теплое тело друга, и сильные руки обняли его бережно, осторожно. Эмгыр лежал, не шевелясь, и грудь его поднималась и опускалась от быстрых, судорожных вдохов. – Мой принц, – пробормотал Мэнно, на секунду сжав объятия крепче. – Мой прекрасный принц. И в этот момент Эмгыр, наконец, разрыдался.