💕
4 июля 2026 г., 14:38
Примечания:
ПБ открыта, приятного прочтения.
— А я говорил, что заигрывания с мафией до добра не доведут! — Джисон запихивает последний чемодан в не особо вместительный багажник новенького серебристого «Шевроле Тракс» и громко хлопает дверцей, вызывая недовольное шипение Хёнджина, сидящего за рулём.
— Сколько можно меня тыкать мордой в лужу? У всех бывают промахи! — Хван высказывается в свою защиту, стоит Джисону сесть на пассажирское сиденье и пристегнуться.
Джисон откидывает козырёк и подкрашивает губы блеском:
— Конечно, бывают, но на этот раз афёра чуть не стоила нам жизни! — в голосе проскальзывают истеричные нотки, а недовольство кузеном заполняет салон авто, забитого чемоданами со шмотками и мало-мальски ценной техникой, которую они не захотели оставлять, несмотря на ограниченность пространства. И это ещё Хёнджин согласился свои картины оставить в арендованном контейнере до лучших времён и взять с собой только скетчбук.
— Куда вообще поедем? — Хёнджин трёт виски, словно пытается всё обдумать. — Нас Со найдёт везде, я ощущаю опасность загривком.
— Чего же ты её не ощущал, когда решил закадрить его в баре и опоить? Тебя не напрягло количество охраны или то, что он мощный, как медведь, хоть и дышит тебе в пупок?
— Ой, всё, словно у тебя не бывало промахов; у тебя вообще волосы в ширинке постоянно застревают, а я сколько тебя учил, что надо в пучок: это и альфам нравится, и время потянет. А тебе лишь бы дай кому-то отсосать или жопу подставить. Ты так станешь или эскортником, или папой-одиночкой.
Джисон двигает с кулака в плечо, не со всей силой, но вполне ощутимо, — Хёнджин ойкает и виляет рулём. Без последствий, благо пробка на встречке, а из Сан-Франциско дорога вполне свободная в начале седьмого утра.
— Один чёртов раз, и то в течку, ты сам сказал, что другого раза может и не быть. Всё равно тот красавчик заплатил тебе отступных с лихвой, и на машину хватило, и мне на татушку, — Джисон чешет бок, тянется за бутылкой газировки, лежащей у него под ногами.
— Снова ты пьёшь эту гадость? От неё целлюлит!
— В мозгах у тебя целлюлит, из-за уколов своих весь ботокс ушёл в мозг и разжижил и то, чего было немного.
— Хан, заткнись, один раз полшприца вколол гиалуронки.
— Пельмени скоро не поместятся на лице, — Джисон шумно отпивает и снова кидает бутылку в ноги, надеясь оставить последнее слово за собой, включает радио и неохотно вслушивается в монотонный новостной бубнёж.
— Тебе тоже в верхнюю не помешало бы, — словно в отместку елейно тянет своим завораживающим шёпотом с придыханием Хёнджин.
— А тебе не помешало бы поприседать, а то задница плоская!
— Да ты мелкий засранец! Сейчас на заправке остановимся, потрогаешь! У меня задница твёрдая, как орех, и без грамма целлюлита!
— Больно надо мне твои булки жмакать, давай думай и выставляй навигатор, пока на Аляску не укатили.
— Точно! Да! На Аляску! Это гениально, нас там точно не найдут.
— Да ты ёбнулся вкрай? Где мы и где Аляска? Медведи, снег и толпы голодных до омежьих задниц альф. И никаких тебе мажоров или папиков, чтобы стричь купоны. Сотни миль пустоты и приключений, которые я на свою жопу искать не хочу.
Хёнджин пришибленно утыкается в лобовое стекло, вглядываясь в горизонт. Джисон считает, что Хван понял всю абсурдность этой идеи, поэтому откидывает спинку и пытается заснуть в попытке наверстать украденные ранним подъёмом часы сна.
Джисон просыпается пару раз, вяло ковыляет в туалет на заправке и закидывает в себя шоколадку под недовольным взглядом. Порывается сесть за руль, но Хёнджин деликатно отстраняет и кивает на пассажирское. Следующая остановка — Портленд, который тоже остаётся позади, стоит только разделаться с поздним обедом.
Сморивший сон и врождённая наивность подводят под монастырь: вереница машин тянется медленно, так же медленно, как до Джисона доходит, что они в очереди на пересечение границы.
— Нафиг нам в Канаду? — хриплым ото сна голосом нарушает многочасовую тишину Джисон.
— Пройдём границу и заночуем в мотеле, глаза слипаются. Ты приготовь документы, скоро наша очередь.
Вопрос так и остаётся без ответа, потухая тусклым маячком на задворках сознания.
Таможню, как таковую, пройти не занимает много времени. Сложнее прекратить поток фонтанирующего флирта из Хёнджина и заставить закрыть окна, чтобы поехать дальше. То, как он заболтал альф, было ненужной мерой, но, как говорится, навык не пропьёшь. Они могли провезти что угодно, а те только продолжали улыбаться, как дурачки. А так только документы глянули и сразу вернули, чтобы не отвлекаться от Хёнджина.
Огни мотеля их приветственно встречают, как и мягкая постель, в которую омеги заваливаются после быстрого душа. Хёнджин вырубается мгновенно, а Джисон ещё читает сводки новостей в надежде не увидеть своё фото.
С утра Джисон садится за руль и, проверив, что в навигаторе вбит Вандерхуф — городок посреди озёр, — выезжает на шоссе, с которого ночью только свернули. Хёнджин никак не комментирует выбор городка, мило сопит, свернувшись калачиком. Весь день в пути и ночь в мотеле пролетают в спокойствии и практически в безмолвии. Свифт-Ривер остаётся в памяти ночёвкой в машине на обочине посреди леса. На риторический вопрос: «Всё-таки Аляска?» — Хёнджин кивает и выставляет в навигатор пограничный пункт, хотя уже вторые сутки они едут прямо по Аляскинской трассе. В Фэрбенкс они заезжают под покровом ночи и без труда находят арендованные Хёнджином апартаменты. Небольшой домик с двумя спальнями, просторной кухней и гостиной с настоящим камином.
Как только они выгружают чемоданы, краем глаза Хёнджин замечает зелёные огни в небе и дёргает Джисона за рукав толстовки. Они замирают оба с задранными вверх головами и широко распахнутыми глазами, впервые увидев северное сияние. Спать не уходят, пока небо не гаснет, затапливая своей чернью всё вокруг. После ночёвок в придорожных мотелях и в машине собственная комната и двуспальная кровать кажутся давно забытой роскошью. Пытаясь расслабить одеревеневшие мышцы, Джисон раскидывает конечности в разные стороны и проваливается в сон под мелодичное мяуканье Хёнджина в ванной.
***
Первый день на новом месте проходит под девизом «Релакс», но только у Джисона. Уже с самого утра Хёнджин что-то постоянно записывает в свой плюшевый блокнот, а потом вообще открывает ноутбук и всем видом показывает свою занятость. Только ближе к закату разгибается на стуле и тянется всем телом, издавая хруст в позвоночнике, словно тот планирует высыпаться в шёлковые пижамные шортики. — Здесь нечем поживиться, — тяжело вздыхает и захлопывает ноутбук, словно тот виноват, что город, близкий к Заполярью, не кишит богатеями, как западное побережье. — Учёные, лесорубы и обслуживающий персонал аэропорта. Все, кто что-то из себя представляет, давно в браке. Уф. — Так, может, отдохнём немного, а потом поедем в Канаду или вообще махнём в Европу? — У нас не так много накоплений, чтобы сидеть сложа руки. Пойду завтра в местный покерный клуб, а ты можешь утром прогуляться, продуктов купить, — Хёнджин перемещается на кухню и рассматривает полупустой холодильник: запасы, привезённые собой, занимают от силы одну полку. — Разве в покер не играют вечером? Может, утром вместе сходим? Ты же знаешь, я не люблю один гулять в новых местах. — На сайте указано с двенадцати до пяти. Другого места для знакомства я не нашёл. Клуб на другом конце городка, я возьму машину, а ты прогуляйся или возьми такси, не вздумай таскать тяжести.***
Конечно, Джисон не вздумал; даже не подумал зарядить телефон, из-за чего застревает с десятком пакетов на парковке супермаркета под ярким солнцем без единой попытки вызвать такси или поймать пустое. Ни одной машины с нужной надписью или флажком. Пару раз глубоко подышав для успокоения, Джисон собирает все ручки пакетов и, не обращая внимания на боль в ладонях и спине, делает несмелые шаги в сторону дома. Благо и адрес, и дорогу чётко помнит. Звук клаксона пугает до чёртиков, и пакеты валятся из рук. Джисон резко приседает, чтобы собрать, но рядом с собой замечает присевшего альфу, заслоняющего весь обзор. — Извини, что напугал, я хотел предложить помощь. Я Минхо. Подбросить домой? Джисон встаёт и оглядывает сверху вниз всё ещё сидящего на корточках возле его покупок альфу. — Спасибо, но я справлюсь сам, мне недалеко. После каждого слова в голове раздаётся голос Хёнджина, который в менторском тоне говорит: «Альф надо использовать, получать всё по максимуму, не отдавая ничего взамен». Минхо пожимает плечами и возвращается к своему чёрному монстру, исполняющему роль его автомобиля. — Ладно, меня зовут Ханни, — Джисон выдавливает из себя, словно делает одолжение, — подвези меня, здесь не больше пары километров. Минхо явно не оценивает такой тон с должным трепетом, всё-таки Джисон не Хёнджин, и к его ногам штабеля альф не падают, хоть Минхо лично собирает покупки и складывает в багажник. Молчание в салоне напряжённое, как и прощание. Напоследок Минхо скомканно спрашивает: — Ты недавно в городе? Джисон решает избавиться поскорее от общества навязчивого альфы, поэтому забирает пакеты и убегает в дом.***
Хёнджин возвращается домой злым, недовольство читается в каждом его движении, в каждом кряхтении и вздохе. На немой вопрос только кидает на стол прямоугольник из плотной бумаге, как раньше… — Что это? — Приглашение на званый ужин к какому-то учёному, сказали, большая шишка. Только написано в приглашении какой-то псевдоним. Ни адреса, ни телефона. — Чего же ты не спросил у него, когда брал приглашение? — Джисон крутит лист с каллиграфическими буквами «Ли Ноу». — Я его одолжил прямо из кармана пиджака, пока меня пытался полапать этот боров. Замужний боров, — Хёнджин кривит своё красивое личико, но тут же себя словно одёргивает, и мимические морщины мгновенно исчезают. — Надо готовиться… Джисон участливо вздыхает и возвращается к приготовлению простого ужина. В мыслях всё гоняя образ Минхо, который приобретает всё больше деталей, на которые Джисон не обратил внимания, но мозг запомнил… или Джисон уже начал фантазировать лишнее.***
Хёнджин возвращается снова злой, создавая чувство дежавю, только на этот раз он срывает с себя одежду и убегает голым в душ. И это странно, и это страшно. Джисон выжидает несколько минут, приоткрыв дверь, на цыпочках заходит и присаживается возле ванной, в пене которой Хёнджин прячет тело, — только голова на подушечке, а на лице тканевая маска. — Хённи… — Ммм? — Ты недоволен разведкой? — Джисон шепчет прямо в ухо, убирая подскочившие от влаги локоны. — Ли Ноу — неплохая цель: учёный, возглавляет сейчас исследовательскую лабораторию. До конца года контракт, по слухам, очень щедрый контракт, и он ещё из очень обеспеченной семьи. Я немного пообщался с ним, кажется, очень одиноким, если ты понимаешь, о чём я. Метки нет, следов нет, запаха омеги концентрированного нет, и взгляд такой грустный-грустный, словно котик, с которым давно не играли. Джисон кивает, соглашаясь с рассуждениями. — Один минус: красив, гад, лицо словно по золотому стандарту, глаза тяжело отвести, сразу гипнотизирует и пробирается в душу. Тело такое твёрдое, он в танце прижал — не больше необходимого, но я успел отметить его силу и крепость феромона. Странно, что такой альфа ещё не окольцован. Но нам же лучше, главное, ты не влюбись, когда схему отрабатывать будем, — Хёнджин хихикает, за что получает щипок за покрасневшее ухо. — Да не влюблюсь я, не переживай.***
После водных процедур Хёнджин, укутавшись в плед, выбирается на веранду с чашкой какао и сворачивается на скамье в клубочек. Джисон садится рядом, насладиться атмосферой спокойствия, такой редкой в их жизни. Новое сияние поражает сильнее вчерашнего: пурпурно-розовое, сквозь которое прорываются алые сполохи. Джисон заворожённо смотрит и делает первое, что приходит на ум, — загадывает желание о счастливом браке с добрым и красивым альфой, а подсознание рисует перед глазами образ Минхо, сидящего перед ним на корточках. Пелена марева спадает, как и сияние, погасшее в ночном небе, оставляя после себя необъяснимый трепет.***
Утром Хёнджин собирается снова в покерный клуб и предлагает пройтись в магазин, но обязательно взять такси и не таскать тяжести. Джисон недоумённо смотрит вслед, ставит телефон на зарядку и проверяет продукты. Сыр, ветчина и детская морковь — единственный десерт, который позволяет себе Хван. Надо купить молока… куда только ушла вчерашняя канистра?***
Минхо словно поджидает в супермаркете: ходит со своей тележкой и перегораживает ею проход, то практически толкается на овощах, а потом, видимо набравшись смелости, спрашивает: — Так ты недавно в городе? Джисон только закатывает глаза, но отвечает: — Недавно, только приехал. — Понятно, а я второй год, мне контракт продлили до конца года. Я уже здесь всё вдоль и поперёк облазил. — М-м-м… я не большой любитель пеших прогулок, — Джисон старается избавиться от надоедливой компании и выворачивает на кассу. — Я могу отвезти в парк, там мясо можно пожарить, — Минхо бросает взгляд на тележку, набитую углём, мясом, напитками. — Составишь компанию? Настойчивость Минхо немного напрягает, но когда Джисон последний раз куда-то ходил не по делу и без Хёнджина? Того всё равно дома не будет. — Ладно, можем поехать, только я не пью, — указывает на банки с пивом, — и мне нужно завезти продукты домой. — Без проблем, — Минхо начинает выкладывать уже свои покупки на ленту и бросает взгляд на кредитную карту, приложенную к терминалу оплаты.***
Уже в салоне его внедорожника звучит внезапный вопрос: — Джисон, значит? На что Джисон кивает и недовольно поджимает губы и осматривает валяющийся талон страховки. Ли Минхо. Действительно, не соврал. — Ага, Минхо. На выезде из парковки Джисон автоматически машет в сторону дома, и Минхо выворачивает туда.***
Спустя всего полчаса они вместе ставят мангал и раскладывают столик со стульями. На этом Джисон свою миссию считает завершённой и, раздобыв банку газировки, заваливается на стул. Минхо не комментирует ни кряхтение, ни лениво следящий за ним взгляд. Молча раскладывает мясо на решётке и всего себя отдаёт готовке. Первым затянувшееся молчание нарушает Джисон: — А чем ты вообще занимаешься по жизни? — Если в двух словах, то учёный. А ты? — Э-э… — Джисон мысленно даёт себе подзатыльник. — Я в поиске себя, то тут, то там подрабатываю, путешествую. Кажется, такой ответ вполне устраивает Минхо, и он возвращается к готовке. Его неловкие попытки прощупать почву немного веселят Джисона, словно перед ним альфа-подросток. Это немного рассеивает тревожность, и обед протекает в куда более раскрепощённой атмосфере. Джисон много шутит, а Минхо тихонько смеётся, радость озаряет лицо и подсвечивает глаза искрами. Из единения вырывает звонок на телефоне Минхо, и он озадаченно с кем-то разговаривает, отойдя немного в сторону от стола, а потом и вовсе спешно собирает всё и извиняется, так и не объяснив причины переполоха. Уже возле дома он решительно переплетает пальцы и тянет руку к своим губам, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. На вопрос об обмене контактами Джисон спешно выбегает и скрывается за дверью, пытаясь унять колотящееся сердце. Хёнджин сидит в гостиной и красит ногти розовым лаком, хотя только вчера он обновлял маникюр. Но это Хёнджин, и искать логику в его творческих порывах бесполезно. — О, ты пришёл? Я добыл приглашение на званый ужин, управляющего лабораторией, но тут о нём только и говорят. Ещё и прячется под псевдонимом. — Каким? — чувствуя лёгкое дежавю, спрашивает Джисон, усаживаясь на диване рядом. — Ли Ноу, — Хёнджин смотрит на уже знакомое Джисону приглашение. — Подходит учёному. Пойду познакомлюсь, да и вообще разнюхаю обстановку. Это кажется странным, слишком нереально для совпадения, слишком тупо для розыгрыша. — А куда ты вчера ходил? — А? Никуда не ходил, как и ты. У тебя начались провалы в памяти? — Хёнджин разворачивается всем корпусом. — А это всё из-за твоей газировки, это мировой заговор. Джисон закатывает глаза и уходит к себе. На вырванном из блокнота листке записывает все события сегодняшнего дня, как и дату. Двадцать третье августа. Сложив в несколько раз, кладёт в кармашек в пижаме и старается побыстрее заснуть. Но сон не идёт, и Джисон ворочается, анализируя оба дня, сопоставляя поведение Хёнджина и Минхо, но ни к чему конкретному не приходит. Хлопок двери, оповещающий, что Хёнджин уже вернулся, словно выключатель, погружает в сон. Рваный и тревожный. А утром на телефоне двадцать третье августа, Хёнджин собирается в покерный клуб, а у Джисона снова нет молока для кофе… Это кажется каким-то сюром, тупым розыгрышем, шизофренией? Хрен с тем пустым холодильником, Джисон подождёт возвращения Хёнджина и с ним поедет за покупками. Кстати, об этом. Джисон выписывает на свой листок, сколько точно у него денег на счету и наличных в кошельке. На обед грызёт сухие хлопья, а потом под поучительный бубнёж покупает два литра молока в литровых пакетах. Не как вчера, которого нет. Хёнджин злится, что придётся на ужин идти без маникюра, и собирается впопыхах. Джисон прячется от его гнева в своей спальне. Вот только от мыслей ничего не спасает. Как и не спасает на рассвете от двадцать третьего числа. Может, не спать? Сказано — сделано. Вот уже и Хёнджин с ужина вернулся… и слабые лучи появились на горизонте. Невозможно же не моргать! 23.08. — Давай уедем отсюда! — Джисон вопит что есть мочи и скидывает вещи без разбора в чемоданы. Хёнджин недоумённо смотрит на него, но продолжает готовить себе завтрак, словно не понимая… — Мы приехали позавчера, куда ты собрался? — Куда угодно, подальше отсюда! — Джисон срывает с вешалок и вещи Хёнджина, сгребает всю косметику без разбора под оглушающий вопль. Сам таскает чемоданы на непонятно откуда взявшейся силе и запихивает в машину. Сопротивляющегося Хёнджина заталкивает на пассажирское и сам садится и блокирует двери. Жмёт на газ и покидает город. Впереди мелькают леса, указатели сменяются с пугающей скоростью. Впереди — заполярье и ледники, рядом — плачущий, напуганный до истерики Хёнджин. Но Джисон не тормозит, не останавливается. В придорожный мотель Хёнджин врывается, убегая словно от маньяка. Спать не ложится, затравленно смотрит, боится что-либо сказать или спросить. Джисону лучше так, потому что объяснить это невозможно. Глаза распахиваются, словно всё тело прошибло током. Он в своей спальне в Фэрбенксе. Внизу Хёнджин гремит посудой, ненавистные две цифры в телефоне. — Ты в покерный клуб? — Джисон спрашивает бесцветным тоном, заходя на кухню. — Да, а я разве об этом говорил? — Ага. Я в магазин схожу сегодня. — Только тяжести не таскай, вызови такси. Джисон давит истерику в зародыше и молчит, пока не слышит, как авто отъезжает от дома, а потом орёт что есть мочи, пока горло не начинает саднить, а силы покидают его. Самое то состояние, чтобы пойти в супермаркет и встретить там Минхо.***
Джисон бродит бесцельно по рядам с пустой тележкой, лёгкое разочарование выгрызает себе место в сердце. Купив литр молока и пачку спагетти, выходит наружу, замечает Минхо, сидящего за столиком на летней площадке. В момент, когда их взгляды пересекаются, сердце пропускает удар. А Минхо всего-то улыбается ему и подмигивает. Если сегодня двадцать третье августа, то Минхо его видит впервые, и этот откровенный флирт максимально неуместный, но Джисон подходит к столику, а Минхо не выглядит смущающимся или растерянным. — Привет… — Привет, составишь мне компанию? — С удовольствием, я Джисон. — Ли Минхо, очень приятно. — Минхо протягивает меню, и Джисон берёт, на секунду прикасаясь к горячим пальцам. — Что посоветуешь? Я здесь впервые, — Джисон бегает взглядом по меню, но мысли то и дело возвращаются к тому, что он застрял в чёртовой временной петле и завтра проснётся в своей кровати в это же утро. — Здесь вкусные чизкейки, рекомендую. Как он угадал? Это странно, что из всех десертов он посоветовал именно чизкейк. Джисон опускает меню и неверяще смотрит на блюдце с маленьким кусочком чизкейка. Это логично. Минхо подзывает официанта и озвучивает заказ Джисона, себе же снова берёт айс-американо. За беседой ни о чем проходит пара часов, молоко, нагретое и абсолютно забытое, стоит под столом, а на столе появляется уже знакомое приглашение. Вычурно выведенное: Ли Ноу. — Составишь мне компанию? Я могу за тобой заехать или заказать такси. Джисон забирает приглашение и на салфетке пишет свой номер. Не проходит и пары секунд после прощания у двери, как телефон пиликает уведомлениями. И радость, и тоска о скорой разлуке, и время начала ужина. Джисон отвечает одними стикерами. Лицо Хёнджина само как один большой стикер или мем, когда Джисон выкладывает на стол приглашение посреди того, как Хёнджин в который раз пересказывает свой день. Джисон только отмахивается, мол, знакомый дал. По выражению лица понятно, что новый знакомый сразу попадает в красную зону без права на реабилитацию. Впервые они собираются вместе на этот ужин, сегодня интересно туда попасть не только чтобы посмотреть на этого загадочного Ли Ноу, а чтобы провести побольше времени с Минхо, пока новый рассвет не откроет чистый лист. Джисон облачается в элегантный белый костюм, укладывает волосы волнами и наносит вечерний макияж. В таком образе он больше не смотрится как пугало огородное и даже не как бомж, подравшийся со стаей собак за штаны. Просто Хёнджину не нравится «Баленсиага», «Панк-рейв», да и половину гардероба Джисона он люто ненавидит, ведь эти лохмотья оскорбляют его чувство прекрасного. А вот из второй половины собран сегодняшний образ. Вместо галстука — шёлковый платок. В ушах серьги с жемчугом, на веках нежный перламутр. Лицо Хёнджина светится умилением и восторгом, пока по нему не пробегает мимолётная тень и между бровей не образуется складка. — Ты влюбился! Мгновенный ответ: — Нет, просто не хочу выглядеть замухрышкой и выделяться из толпы. Хёнджин подходит совсем впритык и задирает голову за подбородок. — Когда-то я у омеги видел такой взгляд, спустя девять месяцев появился ты, а твоего папы не стало. Я ненавижу этот взгляд, он не предвещает омеге ничего хорошего, — С этими словами он разворачивается к двери и уже на пороге спрашивает: — Ты со мной? — За мной заедут. Хлопок двери звучит как выстрел, а Джисон поворачивается к зеркалу и заправляет локон за ухо. — Взгляд как взгляд.***
Минхо в чёрном классическом костюме выглядит непривычно, он словно стал выше, его аура заполняет весь салон авто, а воздух вокруг искрит от его феромонов. Вечерняя дорога практически пустая, и они довольно быстро приезжают к особняку, паркуются недалеко от входа, несмотря на множество машин, стоящих вдоль дороги. На входе Джисон протягивает приглашение, а Минхо только приветливо кивает швейцару. Весь зал залит ярким светом, играет классическая музыка, Джисон старается не пялиться вокруг: не на разодетых людей, не на толпу официантов, курсирующих между столами, не на живой мини-оркестр из дюжины музыкантов. Минхо бросает коротко: — Наслаждайся, я скоро вернусь, — и растворяется в толпе. Джисон безошибочно находит Хёнджина: даже среди разодетых омег он выделяется своей красотой и грацией. Словно чувствуя на себе взгляд, он оборачивается и салютует бокалом. Приклеенная улыбка не исчезает ни на секунду с его губ. Музыка стихает, и возле музыкантов возникает Минхо с бокалом в руках: — Доброго вечера, господа, спасибо, что почтили меня своим присутствием. В эту дату в нашей семье принято открывать двери и приглашать всех желающих разделить скромную трапезу. Несмотря на то, что я далеко сейчас от семьи, я не нарушу эту вековую традицию. Пожалуйста, наслаждайтесь! Джисон, оглядываясь на стол, возле которого стоит, понимает, что Минхо не смотрел значение «скромность» в словаре. Как в подтверждение слов, он вновь возникает словно ниоткуда и приглашает потанцевать. Едва Джисон смущённо соглашается, внезапно сильные руки опоясывают его талию и тянут на танцпол, лавируя между небольшими компаниями людей, поближе к оркестру. Джисон интуитивно переставляет ноги, укладывает руки на плечи, позволяя себя вести. Жар от тела ощутим даже через слои одежды, а от пальцев на пояснице расползаются предательские мурашки. Минхо улыбается в непозволительной близости к лицу и что-то шепчет, склонившись к уху. — Что? — Тебе нравится, или ты хочешь в место потише? Джисон не распознаёт флирт, а только заботливый вопрос. — Потише. Снова люди мелькают калейдоскопом, а Минхо ведёт за руку сначала по лестнице, а потом в спальню. Внезапное осознание бьёт наотмашь, но Минхо не задерживается, а одной рукой распахивает двойную дверь на балкон… но оказывается, веранда на крыше, ограждённая каменным парапетом. А по центру раскинут плед и портативный холодильник. — Пикник! Я люблю пикник, даже на крыше, — отвечает на повисший вопрос Минхо. — А Ли Ноу знает, что ты к нему на крышу таскаешь омег? — Ну, во-первых, только одного прекрасного омегу — тебя, а во-вторых, да, я как-нибудь с ним договорюсь по этому поводу. У меня достаточно тем для дискуссий с самим собой, но ты ею не являешься. Минхо скидывает свой пиджак и садится на плед, словно он в удобной одежде. Джисону приходится просто плюхнуться, забыв о нужной грациозности. — Я так рад, что ты смог прийти. — Минхо расставляет закуски на пледе в контейнерах и разливает вино в бокалы. — За тебя! Джисон смущается и отпивает всего глоток. Не спешит пробовать, но Минхо подталкивает к нему тарталетки и сам берёт одну. Джисон, действуя на опережение, хватает с другого конца и суёт настойчиво Минхо в рот, на что тот удивлённо раскрывает рот, но принимает угощение. — Я тоже могу тебя тогда кормить? Джисон не знает, куда себя закопать от смущения, но безопасность проверить надо прежде всего, пусть он сейчас и выглядит как дурачок. Но отрицательно качает головой и сам берёт новую тарталетку. — Почему ты скрываешься под псевдонимом? — Джисон задаёт интересующий его вопрос. — Я не скрываюсь, просто это ещё школьное прозвище, которое прицепилось на многие годы. Я в детстве был занудным всезнайкой и знал ответ на любой школьный вопрос, потому что опережал программу, а потом вообще закончил экстерном в пятнадцать. Поэтому и Ли Ноу, но я уже привык и использую как научный псевдоним. Но вся информация есть в Википедии. Минхо достаёт свой смартфон из кармана пиджака и что-то печатает, а потом наклоняется и передаёт прямо в руки. Так, так, так. Джисон с выражением читает вслух. — Ли Ноу (настоящее имя Ли Минхо), род. 25 октября, Сан-Франциско, Калифорния, США. В семье бизнесмена Ли Минхёка и учёного-физика Пак Сонхвы. Является младшим из трёх братьев, занимающихся семейным бизнесом. А ты пошёл в папу? — Можно и так сказать. «Возглавляет Интернешнл Арктика Ресерч Сентер, доктор физических наук , профессор Университета Аляски в Фэрбенксе». — Чего-чего? Тебе же нет и тридцати! — Я занудная всезнайка, помнишь? Джисон смеётся и утыкается снова в статью. — Тут написано, что не замужем и нет достоверных источников о партнёрах. О! Тут написано, что тебе нравятся альфы. И даже есть фото! — Глупости, где такое написано? Минхо забирает телефон, но не смотрит в него, а остаётся очень близко, практически нависая над вмиг застывшим Джисоном. — Ой. — Мне вообще никто не нравился, пока я тебя не увидел. Но если ты альфа, то время признаться сейчас, пока не стало слишком поздно, — Минхо серьёзно смотрит в глаза, а Джисон чувствует, словно он шоколадный батончик, забытый на крыше в жаркий день. Лёгкое прикосновение чужих губ заставляет сердце биться сильнее и приоткрыть рот, отвечая. Минхо практически наваливается сверху, углубляя поцелуй, жадно пробуя, словно путник, дорвавшийся до воды. Когда в лёгких не остаётся воздуха, Минхо отстраняется и тяжело дышит. — Поздно. — Что поздно? — Слишком поздно… — он отползает на другой конец пледа и трёт лицо. — Уже поздно. Если я тебя напугал, или ты хочешь домой, давай я попрошу водителя тебя отвезти. — Я не из пугливых, — Джисон протягивает руку и переплетает пальцы. Второй рукой достаёт свой телефон и печатает Хёнджину: «Ли Ноу на тебя не клюнет, он по альфам, ищи новый объект». Сразу же удаляет сообщения только у себя и печатает новое: «Встретимся дома утром». Минхо садится напротив, но соприкасаясь бёдрами. Ловит обе руки и легонько удерживает, несмело улыбается. — Это для тебя может показаться странным, но я хочу это сказать. Ты мне очень нравишься, Джисон, я таких омег, как ты, не встречал раньше. Возможно, я забегаю вперёд и мои действия могут показаться отчаянными, но я люблю тебя и хочу, чтобы ты был моим. В его глазах лихорадочный блеск, или это свет от фонариков по периметру парапета отражается, но Джисон задумывается лишь на мгновение, что с утра они снова будут незнакомцами, а сегодняшний день останется приятным воспоминанием. Никто не узнает о его слабости, о том, как это признание находит отголоски в собственном сердце, а колени дрожат совсем не от страха. — Мне приятно это слышать, я этого тоже хочу, — Джисон тараторит на одном дыхании и расстёгивает пуговицу на пиджаке. Ночная прохлада абсолютно не помогает, когда он оказывается прижат к широкой груди, сидя сверху на бёдрах, ощущая вполне серьёзное доказательство симпатии. Минхо нетерпеливо расстёгивает пуговицы и замирает, отстраняясь, чтобы увидеть обнажённый торс, но всего на несколько секунду задерживается взгляд на надписи на боку. Руки обжигают прикосновениями, как и жадные губы, оставляющие после себя влажные дорожки, которые мгновенно покрываются мурашками. Джисон растворяется в ощущениях, лишь отмечая, что одежда полностью исчезла и он лежит на спине, а Минхо нависает сверху, спасая от ночного холода. — Ты уверен? — Минхо задаёт глупый вопрос, учитывая, что их члены прижаты друг к другу, а Джисон уже раздвинул ноги. — Конечно, да, не тормози! Это единственное, что успевает сказать Джисон, и Минхо оказывается внизу, накрывая член губами. Греет, ласкает языком, полностью погружая в свой рот, пока пальцы нежно скользят между полушарий и дразнят влажный от смазки вход. Тело отзывается на прикосновение тихими стонами, которые прерываются всхлипами, когда пальцы проникают внутрь и гладят щекотно-приятно. Джисон разводит бёдра ещё шире, приглашает, сбивчиво умоляя о большем, и облегчённо выдыхает, чувствуя первые толчки и распирающее наполнение. Минхо замирает внизу, но продолжает осыпать лицо и шею невесомыми поцелуями. Джисон сжимается и толкается навстречу. Звёзды на ночном небе словно становятся ещё ярче, а потом исчезают, разливаясь по телу оргазмом. Тело становится невесомым, а вскоре прохлада сменяется тёплыми объятиями.***
Просыпаясь, Джисон не хочет раскрывать глаза, желая и дальше оставаться на волнах блаженства, а не возвращаться в реальность. Мягкость одеяла под пальцами разбивает мечты реальностью и он тихонько стонет. Сразу же раздаётся шуршание постельного, и возле уха раздаётся бархатное: «Что случилось?» Джисон мгновенно вскакивает с постели, абсолютно голый и на удивление чистый, хватает телефон. Двадцать четвёртое. В постели голый Минхо прикрывает пах одеялом и смотрит не менее ошарашенно. — Джисон? — А ты не уверен? — Боже мой, Джисон! Получилось. Минхо вскакивает и обвивает руками, отрывает от пола и, подхватив под бёдра, кружит по комнате, неразборчиво целуя, куда придётся. Заваливается в кровать и прижимает к себе что есть силы. — Не может быть… — Ты не поверишь, это было очень странно, словно сон… я застрял в том дне, когда с тобой познакомился на парковке. Я каждый день искал встречи с тобой, иногда ты появлялся, а были дни, когда я тебя не находил, я думал, я тебя себе нафантазировал или просто сошёл с ума! — Минхо, это был не сон… — Так у тебя тоже было двадцать третье? — Ага, я думал, это розыгрыш, и у Хёнджина новый метод воспитания или не знаю что… но это было ужасно. Каждое утро не было молока для кофе, — Джисон громко смеётся, а Минхо настороженно смотрит в ответ. — Хёнджин? — Мой кузен, омега! Если эта ночь не была всем, что ты хотел мне дать, то я обязан вас познакомить. А если да, то мне всё равно пора домой, он будет переживать. — Подожди, нам надо одеться и купить хотя бы цветы и торт, раз я удостоен чести познакомиться с твоей семьёй. — Не надо вот так. Но цветы и кофе он оценит. На первом этаже вовсю идёт уборка, пока Минхо за руку шагает с Джисоном и рассказывает, что это арендованное жильё, у него пентхаус в Сан-Диего, и что зимой он планирует возвращаться, что уже подписан контракт с университетом, что обязательно нужно познакомиться и с его семьёй, что нужно поехать в ювелирный, чтобы Джисон выбрал себе кольцо. Минхо столько тараторит, что в итоге замолкает за рулём, так и не тронувшись с места, неуверенно поворачивается и несколько раз медленно моргает. — А ты? Ты вообще всё это хочешь? Джисон улыбается и кивает несколько раз, едва успевает сказать «Да!», как оказывается захвачен в плен руками и губами. Спустя полчаса они приезжают в дом, и Минхо протягивает букет Хёнджину, сверлящему их обоих нечитаемым взглядом. — Что тут происходит? — Я, Ли Минхо, и я прошу у тебя руки Джисона. Повисает пауза, Хёнджин переводит взгляд на Джисона, а тот вырывает себе могилу одной фразой: — Я его люблю. Улыбка расползается на лице, Джисон её знает, она обманчива только для посторонних, она словно ядовитый цветок, не трогает глаз. Хёнджин ловким движением руки ставит букет в вазу на тумбе, а Джисона хватает за руку и тащит в свою спальню, хлопком двери отрезая от удивлённого Минхо. — Что это всё значит? У тебя получилось взять его в оборот? Ты же говорил, он по альфам. Как он клюнул и как вообще провернуть схему? — шепчет практически в ухо. — Никаких схем, я просто выхожу замуж… — Ты хочешь жить в этой дыре на краю света? — шипит Хёнджин. — И плодить нищету? — Мы переедем в Калифорнию, в Сан-Диего. У него есть контракт с университетом. — Это он тебе всё наплёл, чтобы залезть в трусы! — фыркает Хёнджин, всё не выпуская из своей хватки. — В трусы он залез до этого, — с вызовом бросает Джисон и пытается вырваться. Выстрелы оглушают, звук треска дерева и топот шагов вмиг прекращает спор. За дверью спальни раздаётся громкий, до страха знакомый голос: — Где он? А в ответ спокойное: «Кто?» — Не беси меня, щенок, где Хван, папу его, Хёнджин? Хёнджин выпускает руку и открывает дверь, делая несколько шагов в гостиную, Джисон на дрожащих ногах ступает за ним. — Чанбин… — голос Хёнджина елейно-мягкий, он замирает, привлекая к себе внимание обоих альф. — Я здесь. Чанбин резко двигается к нему, и Хёнджин ойкает и закрывает лицо руками. Джисон только успевает сделать шаг к нему, но не успевает даже прикоснуться. Ничего не происходит, Джисон медленно обходит, становясь между Хёнджином и Минхо. Видит в руках Чанбина не, как ожидаемо, пистолет, а коробочку. Когда Хёнджин убирает руки от лица и открывает глаза, Чанбин падает на колено и громко оповещает: — Хван Хёнджин, я не могу без тебя жить, душа моя, станешь моим мужем? Будешь устраивать эти дебильные благотворительные ужины как прикрытие и нарожаешь мне детей? Даже муха не рискует взлететь, шокированно замерев на нежно-розовой майке Хёнджина. — Хорошо, Бинни, — выдыхает Хёнджин и падает на колени рядом, обхватывает лицо альфы и прижимается губами. Вся охрана выходит из дома, и гостиная вмиг кажется пустой. — Это что, Со Чанбин? — тихо шепчет Минхо. — Ты его знаешь? — Кто его не знает в Калифорнии… Неожиданное родство, конечно. — Минхо крепко обнимает, прижимая спиной к своей груди. Хёнджин медленно встаёт и тянет за свободную руку Чанбина, сам достаёт обручальное кольцо и надевает на палец. То же самое, которое носил несколько недель на своём пальце. — Познакомься, это мой кузен Хан Джисон и его будущий муж Минхо. Чанбин нехотя отрывается от шеи Хёнджина и поворачивает голову. — Джи-Джи? Это ты? — Эм… да, Джисон, меня зовут Джисон, — он быстро отталкивает Минхо в сторону своей спальни, прикрывая его собой. — Вы… вы оба… — Чанбин хватает воздух, но не может сделать полноценный вдох. — Вы были заодно? — Бинни… с тобой всё хорошо? Чанбин хватает за талию, прижимая к себе что есть силы, а Хёнджин, хоть и выше его, полностью прячется в этих объятиях. — Никаких больше фокусов, ты меня понял, Джинни? — Понял-понял, — Хёнджин целует в щёку, а потом молча указывает Джисону на его спальню, а Чанбину что-то шепчет на ухо, отчего тот начинает краснеть, словно альфа в пубертате.
Примечания:
Спасибо за внимание.
Буду рада лайку, отзыву, подписке 🤗💕
