Культ Аметиста и их последствия для одной глупой Птицы

Чужие элитры на плечах ощущались так тяжело, но эта тяжесть приятна. Они ещё хранят тепло его плеч, небольшой флер их хозяина. Сорока не до конца понимала, это влюбленность или же нечто большее. Она не до конца помнила, что вообще происходило до того, как она стала такой. Слишком мягкой, слишком податливой, слишком легкомысленной. Бусины в волосах мягко ложились на элитры, сейчас было тепло, это тепло успокаивало, убаюкивало. Рузвальд сидел на против, слегка нервный и угрюмый, даже снял шлем, Сорока как обычно влипла в неприятности по самые кончики ушей, застряла в холодном биоме по просьбе Культа, который теперь был у нее в голове. Рузвальд помнил её другой почти пару месяцев назад, может немного больше времени прошло с момента их последней встречи. Она была бойкой, против всего плохого (по её мнению) и за все хорошее, тоже самое было с аметистами. Сорока сказала, что они плохие, спустя месяц исследований, а потом резко пропала, а пару часов назад, послала сигнал sos на его пейджер из зимнего региона, а теперь сидит здесь, греется в его элитрах. Она фыркает кутается, хочется уснуть, но раздражение от собеседника читается яснее, чем выглядит. Рузвальд всем видом, намекает на то, чтобы она осталась в долине и никуда больше не уходила. Лучше тут, под присмотром, чем там, непонятно где и с кем вообще. Сорока отводит взгляд и засыпает под тихий галдеж голосов. Потом были руки, теплая постель, но элитры накинутые сверху никуда не исчезали. Кажется, все время сна, Руз, был рядом, держал руку толи на спине, толи на плече, от этого было слишком спокойно, потому сон и не прерывался.