Новое начало

      Переезд — это всегда стресс. Особенно, когда квартира совсем новая и ничем не обустроенная. Британия это опровергал до последнего, пока его собственный дом не начал практически разваливаться со временем. Крыша протекала, обои отваливались, сырость весной, из-за чего породнилась плесень. Самым трудным стал день потопа. Дождь лил нещадно и заливал окна и крышу. Многие картины и старые портреты времён империи были испорчены, а ими он сильно дорожил.       Но самое сложное было не это, а посуда.       На полке со стеклянными дверцами стояли шестнадцать хрустальных бокалов и четыре чайных сервиза. С позолоченной каёмкой блюдца и чашки из качественного фарфора, высокий чайник. Все именные, под заказ.       Для него.       Вся посуда была сделана на Императорском заводе фарфора, а бокалы — на стеклянном заводе в Петербурге (ныне его принято называть Санкт-Петербург). И это было единственным, что осталось от него, помимо общего портрета участников Антанты в его кабинете.       Но и с этим нужно было прощаться.       Он перемыл каждый экземпляр антиквариата до блеска, вытер чистым полотенцем и сложил в коробку. Сам отправился на работу.       На втором этаже у лестницы был переполох. Несколько рабочих выносили из кабинета напротив мебель: старый дубовый стол, стеллаж, стулья. Заносили новые стеллажи, комод и другие приспособления, которые все привыкли видеть в офисных кабинетах девяностых. Не сумев перебороть любопытство, Британия заглянул внутрь.       Ах. Сын Союза. Россия.       — А с сервантом что делать? — спросил один рабочий хозяина помещения.       — Пока оставьте, при необходимости я сам его вынесу.       Диалог шёл на русском языке, но он отличался от того, как говорил СССР и Российская империя. Однако это не значит, что Британия что-то понял.       Но сервант, справедливости ради, был действительно красив и, что важно, качественен.       Тут же Королевство вспомнит про посуду.       — Россия! — окликнул он коллегу.       — А? — РФ обернулся. — Привет, я чем-то нужен?       — Выйди в коридор на минуту, пожалуйста.       Россия напрягся. Обычно, если коллеги так называемой «Высшей касты» просят выйти на разговор, то ничем хорошим это не оборачивается. В особенности, если они близкие союзники США. Он вышел.       — Я весь во внимании.       — У тебя сервант стоит, ты с ним что́ хочешь сделать?       — Я не знаю пока что, — Россия отвёл взгляд на секунду. — Ты его забрать хочешь?       — Нет, но у меня к тебе есть небольшое предложение. Можешь отлучиться на полчаса?       — Думаю да, если подождёшь немного. К одиннадцати часам я к тебе постучусь, хорошо?       Великобритания кивнул и ушёл к себе в кабинет.       В одиннадцать ровно постучали.       — Входите, — строго сказал Британия, но его голос смягчился, когда он увидел Россию.       — Ты там что-то предложить хотел, по-моему…       Тот кивнул и взял ключи.       Дома у Британии стоял полный хаос. Всё было завалено коробками, паркет расплылся пятнами. Он подошёл к двум коробкам в углу, помеченным красным маркером.       — Что там?       — Ну, открой, посмотри.       Россия открыл верхнюю коробку и увидел три аккуратно сложенных чайных сервиза. Он достал чашку от одного из них, покрутил в руках. На лицевой стороне чашки был аккуратно нарисованный объёмный вензель, явно покрытый золотом.       U.K. с детализированной короной поверх надписи с камнем алого цвета на макушке — рубин.       На дне чашки было клеймо на русском императорском языке.       — «Императорскiй…», — зачитал он вслух первое слово и резко остановился. — Так это же в Санкт-Петербурге сделано!       — Да, под заказ.       — А во второй коробке что?       — Бокалы. Тоже тех времён. И ещё один сервиз.       — Тоже…       — Тоже именные, — перебил Россию Британия. — Ручная работа. Вензель вручную вырезали на стекле. Не все, конечно, но пару бокалов точно. Забирай.       РФ чуть не подавился воздухом от таких слов.       — С ума сошёл?! Это антиквариат! Такого даже у меня нет! Это в музеи или продать бы… Это стоит таких денег, что…       — Забирай. Мне эта посуда ни к чему. Только место будет занимать в новом доме. Я всё равно ей не пользуюсь, а это твоя история.       Россия поднял чашку наверх, чтобы посмотреть на неё со всех сторон. Рукав рубашки опустился вниз и показалась небольшая гематома тёмно-синего цвета, почти чёрная по краям, и царапина, которая ближе к локтю становилась раной. Британия охнул.       — А с рукой у тебя что?       РФ быстро опустил руку, задёргивая рукав.       — Да это я гвоздём дома зацепился… Дома шкаф собирал вот и… — он цокнул.       — Это как же так гвоздём…       Соединённое Королевство потянулся к руке собеседника, тот перечить не стал, только отвернулся. Расстегнув пуговицу на манжете, Британия засучил коллеге рукав и его чуть не стошнило.       Глубокая рана с гноем вокруг, воспаление и гематомы. Вдоль всей внешней стороны предплечья. Что удивительно, абсолютно ровная, словно нарочно, как куриное филе разрезали для дальнейшей готовки. Мясо начало по краям разлагаться.       — Скажи честно, ты это сам сделал?       Россия промолчал. Британия быстро спустил рукав собеседника, перетерпев рвотный позыв.       — Ты не боишься смерти ровно до того момента, пока ты не увидишь, как умирают твои близкие.       — При мне умер мой отец.       — Я не про это, — Британия встал и подошёл к окну, его голос стал строже, — Найди себе смысл жизни. И посуду всё же забери. Она красиво будет смотреться в серванте в кабинете.       Россия кивнул.       С того дня сервант был забит антиквариатом, напоминающим об истории.