Он настоящий бык, мам!

Чонгук возится с этим бельем уже битый час: сначала стирал всё у речки, кое-как отбиваясь от навязчивых альф, которые купались неподалеку, потом вернулся с тяжелой корзиной белья домой и высушил, а теперь складывает его, а оно, блять, не заканчивается. Он знал, что их семья большая, но в такие моменты кажется, будто они монгольская армия, не иначе. Он пыхтит что-то себе под нос, тихо выбранившись. Тихо, потому что матушка не разрешает ему произносить любую брань, а в противном случае он получает сучкой айвы по спине. – Гук-а, ты что-то сказал? – женщина в возрасте поворачивает голову к сыну со спины, не отрывая взгляда от теста на столе. – Неа, ничего, мам, – омега быстро мотает головой, подтверждая свои слова, будто та это увидит. – Ма, а можно я, как закончу, пойду прогуляюсь по лугу? Чимин с Юной наверняка уже там. – Поджимать губы на конце предложения уже стало привычкой. Он, округлив глазки, смотрит на мать выжидающе, а именно выжидает положительного ответа. Старшая Чон молчит пару секунд и, тяжело вздохнув, кивает. Можно подумать, он сейчас замуж против её воли выходит. Но Чонгук всё равно радостно подскакивает с места, и вещи с его коленок падают на пол. Он быстро меняется в лице и, пока мама не увидела и не посмотрела на него своим тяжелым осуждающим взглядом, быстро подбирает их и продолжает изображать бурную деятельность.

***

Чонгук сильно заламывает руки за спину и пытается застегнуть пуговки платья. Он поворачивается к зеркалу спиной и раздраженно подпрыгивает в надежде, что это поможет хоть как-то. Однако ничего не получается. – Хуй с тобой, проклятая пуговица, – он поворачивается к зеркалу всем корпусом, и возмущение с лица мгновенно сходит, а вместо него расползается довольная улыбка с беленькими заячьими зубками. В их деревне носить платья считается, так сказать, немного вульгарным для юнош-омег. Но некоторые всё равно это делают, и Чонгук тоже. Плевать ему на всех хотелось, а платья словно шили как раз для него. Тонкие лямки спускаются по его изящным плечам, заканчиваясь на уровне груди, где и начинается само платье с внутренним лифом, в котором он поправляет свою миниатюрную аккуратную грудь. С этой широкой улыбкой он выбегает из домишка, проносясь мимо матушки, которая успевает хлестнуть его тряпкой в руках по плечу. Опять он в этих платьях бегает. А соседки потом приходят к нему с просьбой «одолжить» сына на период гона своих альф — аля те только об этом омеге и думают. Та, конечно, прогоняет их прочь, но и страсть чада к девичьим нарядам она не одобряет. Но сейчас тот просто отправился на луг, в компанию своих друзей-омег. С ним ничего не должно приключиться.

***

Чонгук уже добирается до места встречи, которое они запланировали еще вчера, но видит там только одного из них, а именно Чимина. Их подружки Юны он не наблюдает, хотя думал, что опоздал больше всех. – А Юни где? – щурясь от палящего яркого солнца, спрашивает младший. Ответ следует сразу же. Старший кажется очень чем-то воодушевленным, судя по тому, что он хватает Чонгука обеими руками за плечи. – Она на пастбище! Её отец купил много нового скота и обещал дать нам покататься на лошадях! – Мин трясет друга, и это вполне объяснимо, учитывая их общую страсть к верховой езде и, в принципе, к животным. Однако их родители не фермеры, как, например, у везучей Юны. У семьи Чон есть одна коровка, а у Чимина и вовсе только несколько котов. Омега тут же с восторгом округляет глаза и хихикает, хватает друга в ответ за локти, и они вместе радостно прыгают на месте, резвясь, а потом отправляются на ферму семьи Ким. По прибытии их сразу же встречает Юна и без слов ведет на пастбище, где, собственно, и находится весь скот: коровки, быки, кони и лошадки поменьше. Жеребцы, на которых они и будут сегодня кататься. До больших лошадей еще не доросли, по крайней мере, им так говорят старшие, хотя их подруга рассказывает байки, что сама она на них катается, просто на другой их ферме. А тут родители не разрешают, а то вдруг и Чимин с Чонгуком попросятся. Старший из парней всегда фыркает на это, а Гук умоляет девушку уговорить родителей дать и ему покататься. Он немного боится, конечно, но интерес берет верх над страхом, и так всю жизнь. Стоит ему что-то взбрести в голову, так он будет рваться к этому сквозь страх, запреты и любые другие преграды. И часто это оборачивается для него плохо, но это совсем не важно. Девушка уходит куда-то, мол, принести корм для лошадей, который мама попросила не забыть по пути к пастбищу, а она всё равно так и сделала. Ну отлично, теперь жди её полчаса. Чонгук поджимает губы, а рядом стоящий друг недовольно фыркает и предлагает пока здесь прогуляться. Юна, если что, их найдет или крикнет, её проблемы, в общем. Они отходят на приличное расстояние от места, где оставила их подруга. Тут гораздо меньше животных и, в принципе, только коровки и быки. Не видно только того, кто их пасёт. Чимину, как всегда, мешает спокойно идти шило в заднице, поэтому он мычит на коров в ответ. Одна из них, с желанием припугнуть, быстро приближается к ним, смахивая на бег, и они тут же уносят ноги, прячась за ближайшим подобием куста. Когда не слышат направляющейся на них угрозы, то облегченно вместе выдыхают и высовывают головы из-за кустов, оглядываясь по сторонам. Вдруг Чимин шепотом кричит, указывая куда-то пальцем, и Чонгук тут же оборачивается. – Смотри, какой огромный черный бык! И правда, неподалеку рогач крупных размеров и черный, словно поднялся к ним из самого... Чонгук морщится от собственных мыслей. Но из-за громадного скота появляется мужчина. Мужчина, который в телосложении, кажется, ничуть не уступает бычку. Младший омега забывает напрочь закрыть приоткрывшийся от удивления рот и на автомате отвечает другу: – И правда, бык... – произносит тихо, но Мин всё равно слышит. – Ага, словно ёбырь всех этих тёлок, – хихикает старший омега и легонько толкает друга в плечо, мол, скажи, смешно. – Я хочу его оседлать. – Нахуя тебе сделать быка? Мы скоро на лошадях прокатимся, – посмеиваясь, изгибает бровь, не оборачиваясь на друга. – Я не про быка. Тишина повисает на несколько секунд, когда парни глядят друг на друга как на идиотов и пару раз глупо моргают. – Что? – Что? Чимин получает такой же вопрос на заданный им буквально сразу же, а потом, максимально пытаясь громко не засмеяться, поджимает губы до побеления, а ехидный взгляд его всё равно выдает, и вскоре он, не удержавшись, начинает смеяться, пока младший друг пытается его заткнуть, прикладывая ладонь к раскрытому рту Пака. Надо же, какой у него, оказывается, огромный рот. Ладошка Гу с ним, по крайней мере, не справляется, и поэтому он просто безнадежно лупасит его, умоляя заткнуться, пока стоящий неподалеку взрослый парень их не услышал. А старшему больше смешно от паникующего Чонгука, у которого уши залились краской. Но он замечает, что сам младший тоже улыбается и даже не пытается это скрыть. Вскоре Чимин затихает, и они снова выглядывают из-за сена и, убедившись, что молодой человек еще на месте, приводят Чонгука в порядок. Вытаскивают колосок из его завитых прядок волос, поправляют на плечах платье по швам, приводят сбившееся от волнения и шила в заднице дыхание в порядок, и Чимин, гордясь своей работой, выталкивает с пинком под зад своего друга. Гуки недовольно оглядывается назад, озлобленно смотря на парнишу, и гладит свое драгоценное место ушиба. А затем, не тратя время на эти мелочи, уверенно направляется в сторону быка и его, видимо, хозяина. Хотя не факт. Хотя не важно. Омега очень много думает, когда волнуется, поэтому, застряв в мыслях, слишком быстро добирается до мужчины. Вблизи он выглядит еще лучше. Мужественно, но и так же молодо. Он значительно старше, но вряд ли на десяток лет. Тот стоит практически спиной к нему и, видимо, не замечает приближающегося парня, поэтому маленькая дива негромко прокашливается и говорит: – У вас славный бычок, – вкрадчиво и мелодично произносит омега, и в голосе совсем еле заметны нотки игривости. Он на автомате облизывает пухлые губки, когда альфа к нему поворачивается. Этот момент ему кажется невероятно долгим, хотя проходит всего несколько секунд, когда старший уже стоит лицом к нему. Первое, с чего он начинает, — это оценивающий взгляд с ног до головы, и сердце у Чонгука уносит куда-то в пятки, а возможно, и куда-то под землю. А еще он безумно счастлив, что именно сегодня надел платье. Он не сомневается, что выглядит сейчас хорошо, но ладошки почему-то всё равно стремительно потеют, и ему резко становится некуда девать руки. Тэхён сразу заметил двух мальчишек неподалеку. Они бы очень огорчились, если бы узнали, что быть тихими совсем не умеют. Поэтому он и не подал виду. Кстати, заметил он и как Чимин «подготавливал» своего дружка и вытолкал пинком из своего убежища навстречу к нему. Об этом он уже догадался позже, когда услышал совсем рядом аккуратный топот, а затем и мягкий голосок омеги. Издалека ему он казался совсем маленьким мальчишкой, но, увидев вблизи, убедился, что перед ним изумительный и спелый, как черная черешенка, юноша. Он подмечает про себя, что именно это сравнение идеально описывает парня напротив. Стройные ноги, прикрытые легкой тканью платья бедра, так идеально разошедшиеся в стороны с половым созреванием омеги, узкая талия и изящная грудь. Кожа белая, словно тот в жизни не оставался под солнцем, что так хорошо контрастирует с румянцем, которым покрыты не только щеки, а еще круглый носик. Альфа быстро его оглядывает, стараясь не зацикливать взгляд на обтянутых белоснежной кожей ключицах, заглядывает в чернющие глаза. Те огромные и смотрят прямо на него, а маленький язычок в это время облизывает пухлые губки. – Хочешь прокатиться? – низким басистым голосом узнает у омеги, намереваясь, если тот скажет «да», удовлетворить его желание. Ответ не заставляет себя ждать. – Хочу! Вы разрешаете? – казалось, куда эти глаза-бусины могут стать еще больше, но от восторга они расширились еще вдвое, и старший, потянув уголок рта, кивнул, поворачиваясь к быку. Вспоминает первую фразу юноши и усмехается — надо же, его амбала бычком назвать. Он вообще-то тут немало коров обрюхатил и самый крупный на ферме. Повернув голову вполоборота, не заглядывая в глаза, тянет огромную ладонь в сторону омеги в приглашающем жесте. Тот сразу соображает, ни секунды не мешкаясь, однако заметно розовея, кладет ладошку на его и подходит ближе, а после оказывается ловко и легко подкинут вверх Тэхёном, усаживаясь верхом на громадном животном. Он раскрывает рот то ли от неожиданности, то ли от радости и предвкушения, а затем перекидывает мясистую ножку через голову с острыми и крепкими рогами, чуть ли не задевая их, и альфа замечает кое-что, очень его в этот момент взволновавшее. Короткое платье не скрыло того факта, что на омеге не было белья. Зрачки моментально расширяются, а взгляд устремляется к маленькой диве, что с восторгом оглядывается вокруг, что-то в изумлении вздыхая, широко улыбаясь при этом. Надо же, каков. И он сейчас объездит его быка с голой задницей? Фантазия подкидывает совершенно непристойные картинки и фразы, которые так и сохнут на языке или даже в глотке, заставляя тяжело сглотнуть. Последнее, кстати, не ушло мимо внимания Гука. Не сказать, что он совсем не засмущался. Он удобнее устроился на здоровяке и пытался взяться за него покрепче под пристальным взглядом парня. Немного растерявшись, он обратился к старшему, повернув голову вновь в его сторону: – А... как заставить его побежать? – вопросительное выражение лица омеги показалось Киму настолько умилительным, что он еле сдержался, чтобы не потрепать его по макушке, однако улыбнулся своей квадратной, сдержанной улыбкой и с легким упреком ответил, отводя быка в сторону вместе с красивым омегой на нём. Омега сразу же схватился за огромную шею громилы, опасаясь упасть в первые же секунды. – Кто сказал, что я позволю тебе на нём побежать? – широкими шагами направляется вперед и ведет быка за собой, боковым зрением следя за тем, чтобы младший не свалился. – Мы обговаривали прокатиться, но не с ветерком. Да и думаю, твоим родителям ты всё ещё нужен, – альфа устремляет взгляд в сторону поля, в обратную сторону от Чонгука, и поэтому тот не видит, как он беззвучно с него посмеивается, когда омега ахает, намереваясь скорее что-то возразить. – Это было очевидно! Какой интерес пасти быка по полю, просто сидя на нём и шатаясь? – он возмущенно округляет свои глазки и, вытянув губки, возмущается на отвернутого альфу. Под конец предложения тот медленно останавливается и поворачивается к нему, со спокойным лицом и тоном отвечая: – Тогда слезай с него, – похлопывает по шее своего громилу и легким касанием едва задевает ладошку, лежащую там же. Он на миллисекунду вскидывает бровь вверх, мол, ну же. Омега не спешит выполнять сказанное и пару раз приоткрывает рот, дабы что-то сказать, но понятия не имеет, что именно. Ну слезет он, а дальше? Альфа с сексуальным телосложением и будоражащим голосом пойдет дальше пасти этого буйвола, а он пойдет обратно к Чимину, чтобы тот снова пнул его под зад? Или ему так и пялиться на старшего, что демонстрирует ему свою хорошую мимику, рассевшись на его быке своей задницей с отказом слезать? Видимо, он слишком долго думает, потому что парень напротив глубоко вздыхает и садится прямо за ним, придавив его спиной к своей мощной груди. Одной рукой держа быка в районе головы, а второй — его за талию. Чонгук не успевает опомниться, как бычок резко подскакивает с места и направляется вперед, несясь так, будто намеревается разбиться обо что-то насмерть. Именно так, потому что езда на лошади или небольшой коровке значительно отличается от этого разъяренного бега непонятно куда. Испуг не сковывает тело, он обволакивает, натягиваясь по всей поверхности кожи и раззадоривая адреналин и интерес к происходящему. Поэтому омега вновь широко улыбается и смеется, когда они молниеносно проносятся по всему периметру пастбища, почти добираясь до загона, за которым недалеко находится густой и темный лес. Только он успел подумать, что там-то они и остановятся, но вдруг Тэхён выбивает все мысли из его молодой головушки: – Я тебя отпускаю, возьмись за меня крепче, – низкий и негромкий голос проносится над ухом, задевая его губами пару раз в бешеной скачке. Но стоп. Отпустит? Держаться? А за что, блядь? – Как?.. – не успевает спросить омега, как сильная рука с талии вдруг исчезает и берет быка за рога, а сам он вскрикивает, когда омежье сердце вот теперь уже окутывает паника и страх. Все мысли вдруг улетучились, и в эти несчастные полсекунды он не смог перебрать даже один вариант, за что ему хвататься, и по инерции заломил руки назад, вцепившись в крепкую шею альфы. И именно в это мгновение, оказываясь, казалось, буквально в нескольких дюймах от высокого ограждения, Чонгук зажмуривает глаза, что-то тихо пища. А потом — крутой поворот, басистый смех альфы над макушкой и снова большая ладонь, что ложится на его живот, втянутый от сильного испуга. Он распахивает глаза и первым делом поворачивает голову на старшего, чью шею до сих пор держит, обвив руками. Тот в свою очередь смотрит на него так довольно, обнажая ровные зубы и заострив уголки губ. Хочется размазать эту самовольную ухмылку, а именно, размазать поцелуем. Младший сейчас уверен, что это будет самое правильное решение в его жизни, и, потянувшись к нему, накрывает сухие губы своими. Не целует. Он не умеет, так-то. Но это и не нужно, Тэхён делает всё за него, впиваясь в мягкие пухлые губки, что тычутся сейчас в его. Этот юный омега за сегодня сбил его с толку уже в который раз, поражая и притягивая к себе, при этом не прилагая неимоверных усилий. На доли секунд он прикрывает глаза, наслаждаясь упоительным поцелуем с вишневым привкусом на языке, смешавшимся с собственным запахом красных яблок. Но вскоре, не отрываясь от сладких губ, открывает глаза, вновь выпуская талию омеги из цепкого плена, берется за рога быка и направляет его в нужную сторону, ибо они вновь уже пробежали территорию ранчо вдоль и чуть не разбились об одну из стен здания фермы. Но блаженно подставляющему свое лицо под поцелуи омеге лучше об этом не знать. Он тянет быка за рога назад и останавливается на месте, разрывая долгий поцелуй с хорошо слышным причмокиванием. Чонгук опускает руки и медленно распахивает свои глазища, опять устремляя их на него. Тэхён толкает язык за щеку и спрыгивает со скота, а затем помогает сделать это омеге, подхватывая того за аккуратную талию. У младшего на самом деле подкашиваются ноги от такого веселого времяпрепровождения, но он старается уверенно стоять на них и не подавать виду. Однако старший всё равно это замечает. Он стоит перед ним огромной глыбой, и итак миниатюрный Чонгук чувствует себя так, будто уменьшается еще больше рядом с ним. Младший славно хихикает, явно нервничая и смущаясь, дает себе время придумать, что сказать. Кто бы знал, что Гук, который за словом в карман не полезет, не подбирая долго выражений и в особенности с альфами, будет теряться с одним из них? С самым неотразимым, сексуальным и притягательным из них всех. – Это было чертовски хорошо, – вдруг, поднимая глаза с земли, улыбаясь и обнажая заячьи зубки, выдает омега. Браниться при новоиспеченном знакомом — не самая лучшая идея, но тот только усмехается и немного мотает головой. – Ты про езду? – неозвученное «или про поцелуй?», которое Чонгук прекрасно слышит, но не отвечает, лишь хихикает, краснея на щеках. Естественно, он и про то, и про другое. Он в принципе про этого альфу. Тот чертовски хорош собой. А особенно когда улыбается ему вот так легко и свободно, открыто, не пытаясь строить из себя кого-то. – Я не знаю твоего имени, проказник. – Чонгук мысленно бьет себя по лбу. Он даже не представился и не спросил, как зовут альфу. Он ему совсем крышу снес. – Я Чонгук, – касаясь пальцами своих волос на макушке, отвечает омега, а затем добавляет: – из семьи Чонов. А тебя? – Ким Тэхён, – ровным тоном отвечает старший и заправляет выпавшую из уложенных волос прядку тому за ухо. У омеги в голове проносится мысль «он со мной флиртует», хотя это немного поздняя реакция, учитывая то, что минутами ранее тот терзал его губы. Он невольно облизывается, чувствуя привкус сладких яблок. Он обещает себе, что пойдет домой и нажрется ими. Потому что когда они прощаются и Чонгук убегает в сторону, где оставил Чимина, он уже начинает скучать по этому альфе, непонятно откуда свалившемуся ему на его бедную голову. Он знает практически каждого в своей небольшой деревне, а его видит впервые. Делает он такие выводы из того, что, увидев один раз, забыть такого мужчину невозможно. Уже находясь на месте, он останавливается и, оперевшись руками о свои коленки, пытается привести дыхание в норму, как тут его тянут в сторону несколько пар рук, и, не услышь он звонких голосов друзей, он бы посчитал, что это похищение. – Воу, ну и как покатались? – Ты же вроде не быка объездить собирался, а! – Да ты зря времени не теряешь! – Из-за тебя мы с Юни упустили возможность покататься на лошадках, – недовольно тянет Чимин, толкая друга в бок. – Вообще-то, только ты, я могу кататься когда захочу, – оборачивается на него длинноволосая девушка-брюнетка. – Достала врать, – закатывает глаза и поворачивает голову в сторону подруги. – Тогда выпроси и для нас поездку на завтра. – Блядь, он так хорошо целуется, – прерывает их спор Чонгук, смотря на них с прекрасно выраженной глубокой носогубной складкой из-за больших щек и широкой улыбки. Друзья одновременно оборачиваются на него и начинают чуть ли не вопить, отражая улыбку Гу. – А я говорил, они там целуются, а не просто обнимаются, – снова обращается к Юни, восторженно и радостно, так, словно выиграл на этом предположении большие деньги. А по сути — только кулаком в плечо от девушки. – Да они так далеко ускакали, отсюда не видно было! – закатывает глаза уже она и складывает руки в замок. – А тебе как не стыдно, – хитро улыбаясь, сводит брови и смотрит в момент округлившиеся глаза Чонгука, – взял и расцеловал моего братика, – демонстрирует свое наигранное удивление, но расползающаяся по лицу улыбка её выдает. Парни оборачиваются на неё в изумлении. Только Чонгук в конкретном замешательстве, а Чимин — с перевернутой улыбкой и с вытянутым подбородком, мол, «вишенка на торте», а затем еще и добавляет со всей страстью: – Радуйся, что не обесчестил. Он с этой целью к нему направлялся, так-то, – понимающе кивает, а затем получает по шапке от вскрикнувшего что-то матерное юноши. Избивать друг друга у этой троицы в порядке вещей. – О как, – наклоняет голову вбок девушка. – Ну, насчет чести я сомневаюсь, что она у него нетронутая там, – под укоризненные взгляды друзей продолжает, – вы сами его видели, – вытягивает руки вперед ладошками вверх. – Так он твой брат? – прокашлявшись, спрашивает Чонгук уже в более спокойном тоне. – Двоюродный, но да, – кивает Юни, опуская руки. – Приехал к нам неделю назад из Германии. Да, Чимин, – отвечает повторяющему за ней «Германии?!» другу. – Он жил с вами, и ты не рассказывала это нам? – пораженный такой новостью и поворотом событий, продолжает задавать вопросы младший, на что Юни округляет глаза, вытягиваясь в лице. – Нет, нет, дорогая подруга, – встает между ними блондин и делает максимально серьезное выражение лица. – Он хочет сказать, что «вы держали этого сексуального мужика в своем доме и не давали его мне?!» – со всей выразительностью и интонацией озвучивает он, и они двое с девушкой начинают заливаться смехом. Зато Чонгуку совсем не смешно. Брюнет вообще-то только что, кажись, влюбился, а они над ним подшучивают. Он тяжело вздыхает и оглядывается назад, откуда прибежал, и только сейчас понимает, сглатывая, что всё это время альфа стоял на месте и смотрел на него.

***

Чонгук вместе с матушкой возится на кухне. Его лицо всё в муке, губы в яблочном джеме, а руки — и в том, и в другом. Они готовят шарлотку по просьбам младшего омеги, который с порога вчера налетел на нижний ящик шкафа и начал складывать яблоки себе в платье, выбирая именно красные. А на вопросительный взгляд матери ответил, что теперь его жизнь будет крутиться вокруг них. Они пекут два пирога: один для семьи Чон, а второй — для семьи Ким. Видите ли, омега решил, что эта семья им не раз помогала и они должны поддерживать соседскую связь и дружбу. «– Мы вроде и так неплохо дружим с ними, Гуки. Зачем нам ещё больше с ними сближаться? О Господи, помоги мне понять, что творится у моего сына в голове. – Мамулечка! Они владеют фермой, а еще очень хорошие люди, не будет лишним, если мы занесем им один пирог». Она подозревает, что ее сын на прогулке с друзьями прошлым днем объелся белены. Иначе его поведение последние сутки объяснить сложно. Но как говорится: «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало». Поэтому сейчас они вытаскивают два горячих сочных пирога из печи, уютный аромат которых заполняет не только всё помещение, но и разносится по улице. – Я отнесу его Тэ... Юни, пока он не остыл, – осекается брюнет, нервно выговаривая окончания предложений. – Уже вечереет, не пристало омегам в такое время выходить, я сама отнесу, – обламывает сына Чон Ара, а Гуки в это время чуть не роняет пирог из варежек и кладет его на стол, заворачивая в наквашник и снимая перчатки. – Чушь! Чимин только в это время и шляется по улице, – надувая свои и так пухлые губки и сводя бровки домиком, возмущается омега. – Чимин еще та кобыла, не приводи его в пример, – опять отрезает мать, но, глядя на жалобное лицо сына, не понимает почему, но видит, что тот очень сильно хочет отнести сам. Может, она зря переживает и тот просто маленькими шагами стремится к тому, чтобы стать примерным и воспитанным омегой и показать это уважаемым людям их деревни? Он всё-таки взрослеет, и скоро надо будет выдавать его замуж. А с таким дрянным характером, ох... Поэтому: – Отнеси и мигом возвращайся, пока совсем не стемнело, ты меня услышал? – Громкое «да» и звонкий чмок в щеку раздаются по комнате небольшого дома Чон. Мать тепло улыбается вслед торопящемуся омеге. Сегодня омега одет в льняные штанишки и легкую рубашку с завязками на вороте и рукавах, что болтаются в несильных узлах, наспех завязанных. Волосы лохматые, и, наверное, где-то всё еще осталась мука, хотя он усердно пытался стряхнуть всё и по пути тоже. Наконец, добравшись до дома, он встречает во дворике подругу и шепотом кричит ей, чтобы та его заметила. Так и случается, Юни подходит к другу, и глаза сразу падают на выпечку в руках омеги. – Это что? – совсем не шепотом произносит девушка, завязывая лентой волосы в хвост и кивая на руки парня. – Пирог. Шарлотка, – робко, а потом и более смело улыбается младший. – Принес вам, но ты, чур, тщательно проследи за тем, чтобы Тэхён тоже попробовал, – как будто говорит о каком-то серьезном сговоре, просит Чонгук. – И потом обязательно скажи мне его реакцию! – уже более восклицательно заканчивает. Юна с улыбкой смотрит на лучшего друга и лохматит его по голове. До чего же он умилительный! Она сделает всё, чтобы они с её братом сошлись. И, конечно, проследит за тем, чтобы он съел побольше пирога, испеченного Гуком. Юноша благодарит её, и та забегает в дом, махая напоследок рукой. Омега машет в уже закрытую дверь и ёжится от холода, разворачиваясь и направляясь в сторону дома.

***

– А нам гостинцы от семьи Чон! – звонко разносится голос младшей девушки в семье, и некоторые сидящие за уженным столом заинтересованно оглядываются на неё. – Славные люди, – уже спокойным и будничным тоном выговаривает, ставя теплый наквашник на стол и разворачивая. – Надо же, шарлотка! – садится на своё место и, беря в руки нож, разрезает воздушное тесто, кладя первый кусочек в тарелку Тэхёна, сидящего рядом. Тот кидает краткое «спасибо» и пробует под пристальным взглядом сестры. Становится немного не по себе, когда она смотрит то ему в рот, то в глаза, не выдавая ни одной эмоции на лице. Он откусывает несколько раз и искренне наслаждается сладостью во рту, что почти тает на языке. Он чуть не давится последним лакомым кусочком этого вкуснейшего пирога и под конец не выдерживает: – Что не так? – мотая головой и вскинув одну бровь, спрашивает, а девушка вдруг тихо хихикает и наклоняется к нему, шепча на ухо, чтобы остальные за столом не услышали: – Его Чонгук приготовил и только что передал, – она отстраняется от лица старшего и довольно улыбается. – Понравилось? – спрашивает, замечая перемену в лице Тэхёна. Точно непонятно, о чем он думает в этот самый момент, но под конец уголок губ еле заметно подрагивает. – Я хочу с ним увидеться, где он?

***

Прохладный ветерок трогает кожу, вызывая мурашки. Чонгук обнимает себя руками и идет в сторону дома, перебирая ногами. На улице так быстро потемнело, дорогу освещает лишь луна и свет из окон чужих домов. На лице легкая улыбка, а в голове куча мыслей. Думает он, в принципе, о всякой чепухе, но самая яркая картинка там сейчас — это лицо альфы, его раскосый взгляд, направленный на омегу. Этот широкоплечий крепкий парень не выходит у него из головы, и это так ново для Чонгука. Он бредет по знакомым тропинкам, как на половине пути его окликает мужской низкий голос. Собственное имя сейчас звучит до дурного хорошо, потому что его произносит не кто иной, как Ким Тэхён. Он тут же останавливается, приоткрывая губы. Тот подбегает и тоже становится напротив, откидывая голову назад и громко дыша. На лице играет та самая ухмылка, и внутри у Гука снова завязывается какой-то тугой узел. Который, как он подозревает, способен развязать только один человек. Он опускает руки, которыми ранее обнимал себя, а их тут же подхватывает старший в свои большие теплые ладони. Чонгук опускает на них взгляд и поджимает губы от смущения, возвращаясь к глазам альфы. – Очень вкусный. – До юноши не сразу доходит, и он кивает вопросительно вверх, с такими же поджатыми губками. «Кто-кто вкусный?» — проносится в голове, а Тэхён, видимо, забавляясь с его дурацкого выражения лица с распахнутыми на всю мощь глазами, посмеивается. – Пирог получился очень вкусный. Спасибо. Чонгуку хочется запрыгать на месте, подобно крольчонку, прямо сейчас. Он специально побежал за ним, чтобы лично поблагодарить за пирог и сказать, что он оценил. Ясен пень, Тэхён понял, что предназначен он был ему, но и он не скажет, и Гук тоже. Их понятливое молчание обрывает сам альфа, когда наклоняется и касается губами подбородка омеги, облизывая место влажным языком и мокро целуя. У омеги сейчас сердце выпрыгнет от сводящих низ живота ощущений. Потому что теплая плоть, облизывающая участок его кожи, темная ночь и дыхание Тэхёна вперемешку с чавканьем кажутся ему до одури интимным моментом. Он понятия не имеет, как может здраво мыслить в такие моменты, но он отстраняет от себя старшего, пока тот не оставил на нём засос, если не сделал этого уже. Если бы тот не поддался, то далось бы ему это с трудом, хотя и вряд ли бы получилось вовсе. Но альфа отходит на шаг и ухмыляется, выпуская из рук маленькие ладони, которые тут же тянутся к горящему лицу. – Для поцелуя ты мог выбрать губы, а не следить на моей коже, – слегка улыбается омега, двигая пухлыми губами и не спеша выговаривая, в конце посмеиваясь. – Мне же домой с этим идти. – Там был джем. – Тэхёна не то чтобы радует развязность в речи омеги, она заводит. А Чонгук снова робеет, продолжая улыбаться от слов чужого альфы, который ощущается уже каким-то родным. Но вскоре он всё-таки вспоминает, что обещал прийти до темноты и значительно задержался, поэтому, быстренько попрощавшись с Тэхёном, собирался рвануть, как запястье обвили длинные пальцы, а самого его притянули к себе и поймали его губы в свои, в тягучий поцелуй, на который омега охотно отвечает. Вот теперь они точно прощаются, и младший со всех ног бежит домой, оборачиваясь пару раз назад к так и стоящему на месте альфе, и счастливо улыбается.

***

Три макушки выглядывают из-за стен сарая, в котором разговаривают несколько взрослых альф. Чимин, Юна и Чонгук уже несколько дней следят за Тэхёном, просто потому что Чонгук хочет «случайно» с ним видеться. То яблоки идут собирать по совершенному совпадению в тот же день, что и альфа, то Юне безоговорочно нужна помощь друга, когда у Кима выходной, ну или же в речке поплескаться и — о боже — там опять Тэхён полуголый купается. И глаз с омеги не сводит. Тот пришёл в белом коротком платье, которое, промокнув, совсем не скрывало всех прелестей. Хоть трусы надеть заблагорассудилось. Только Тэхён не дурак, всё прекрасно знает. Знает свою сестру и теперь начинает узнавать Чонгука. Что тот действует исключительно из своих желаний, а не по негласно установленным правилам. Что идет у них на поводу просто потому, что хочет, и о мелочах никогда особо не беспокоится. И как бы там ни было, ему это всё нравится. Нравится Чонгук весь целиком. Он стреляет взглядом к ребятам, что считали, что их совсем не видно, и усмехается, быстрее заканчивая диалог с мужчинами рядом. Когда рабочие фермы уходят, он направляется в их сторону и, посвистывая, смеется на растерянные лица младших омег. – Вы очень скрытные ребята, – кивает сам себе, перестав смеяться. Делает пару шагов к ним и кладет тяжелые ладони на плечи стоящих по обе стороны от его ненаглядного Чонгука и говорит: – А теперь идите, балуйтесь в другом месте, – и снова улыбается этой своей обворожительной квадратной улыбкой. Гуки с него глаз не сводит и облизывает губки. Сердце отчего-то бешено колотится. Понятное дело, Тэхён их засек и, наверняка, еще раньше, но интересно, что он на это хочет ему сказать? Ладошки потеют, а пухлые поджатые губки растягиваются в улыбочке. Когда те двое наконец уходят, пыхтя что-то про старпёра, альфа обращается к юноше, толкая язык за щеку: – Следишь за мной? – Присматриваю, вообще-то, – хихикает младший и слегка задирает круглый, как яблочко, подбородок. – А за мной нужно присматривать? – изгибает бровь, не стирая ухмылки с лица. – Мало ли, с красивыми омегами расхаживаешь, – изображает максимально серьезное выражение лица, вспоминая, как это делает его мама, когда читает ему нравоучения, но таким же игривым тоном продолжает: – Слежу, чтобы мистер Ким не блудствовал до брака. Альфу должен ласкать только ветер, – поднимает указательный палец перед лицом мужчины и еле пытается не засмеяться. Его палец благополучно перехватывают и опускают вздернутую руку вниз. – Думаю, уже поздно, – хохочет, направляя взгляд своих раскосых глаз прямо в хрупкую душонку парниши. – А что, в этой деревне есть еще красивые омеги помимо тебя? – Грёбаный ловелас попадает прямо в цель, а именно в трепещущее сердце Чонгука. Внутри всё визжит, но сам он просто широко улыбается альфе, отдергивая свой пальчик. Тэхён отвечает тем же, а в мыслях — какой же тот прелестный. В последнее время омега совсем не выходит из головы. Его свежий запах черешни, его огромные глаза и многочисленные наряды, которые каждый раз идеально подчеркивают его красоту и тело. Мужчина скользит взглядом по нему с головы до ног и приближается вплотную, укладывая широкую ладонь на хрупкой талии и притягивая к себе еще ближе. Наклоняется к изящному изгибу шеи и вдыхает естественный аромат, выделяя собственные феромоны. От которых у омеги подкашиваются ноги. Он старается не дышать им слишком много, но кажется, аромат альфы уже течет по венам. Старший тянет его в сарай, подальше от лишних глаз, которые могут появиться, и зацеловывает плечи парня. Руки Чонгука покоятся у него на груди, вроде бы намереваясь оттолкнуть, но этот больно ароматный альфа буквально задавил его своими феромонами, от которых так и прёт доминантностью, и не поддаться буквально невозможно. Особенно когда этот альфа тебе так нравится. Поцелуи внезапно переходят на раскрытые губки младшего. Омега тихо мычит в рот альфе. Жар обволакивает его тело, и всё-таки, пока не поздно, он отворачивается, вдыхая побольше воздуха и поглядывая из-под выпавших на лицо волос на альфу, который кажется совсем его выходкой недоволен. – Не хочу в грязном сарае, – сквозь выдох отвечает на немой вопрос Кима. Пару мгновений повисает тишина, и Тэхён отстраняется. Еще бы секунда — и Чонгук решил бы, что разозлил его и он хочет уйти, но старший предотвращает накатывающую истерику. Он и не собирался обижаться. И сам понимает, что это совсем не то место и не то время, просто в моменте не смог совладать с собой перед таким очаровательным омегой. – Хочешь в мягкой кроватке? – дразнит раскрасневшегося омегу и тянет уголок губ, снова приближаясь. Заправляет светлые пряди за ухо и наклоняет голову вбок. – Приходи сегодня к Юне на ночевку, – возвращает лицу спокойное выражение лица и рассматривает омегу, ожидая ответа. Чонгук мешкается пару секунд и пытается переварить происходящее. По нему ведь, наверняка, не скажешь, что он никогда не был с мужчиной. Хотя очень хотелось бы, и хотелось несомненно именно с Тэхёном (на самом деле только с ним), поэтому он, закусив нижнюю губу, кивает, смотря на альфу. Только после этого старший его отпускает.

***

– Фуу, Чонгук, от тебя прям прёт яблоками, и всё бы ничего, но это прям как-то дурно пахнет, – зажимая нос пальцами, щурится Чимин. – Скажи честно, ты съел моего брата? Он у тебя в животе? – тоже морщится, когда омега к ним подходит, и кивает ему на живот. А Чонгук весь счастливый вприпрыжку приближается к ним еще ближе и с улыбкой на лице спрашивает: – Прям дурно-дурно? Будто метку поставили? – исподлобья глядит на своих друзей. Первым реагирует Чимин, крича на весь участок «Что-о-о!!!» и оттягивая шиворот рубашки Чонгука. – Где этот засранец тебя пометил?! Как он вообще смеет! – негодует, осматривая парня и не находя никаких следов на молочной коже. Юна тоже всматривается, но особо не верит, ибо её брат не настолько чокнутый, чтобы метить омегу вот так, безрассудно. – Да шучу я-я! – хихикает довольно Гуки и отпихивает от себя взволнованного друга. Юна в это время закатывает глаза и говорит, притягивая ошалевшего Чимина к себе: – Мы ждем тебя тут, а вы обжимаетесь вовсю. Тебе надо на луг, если хочешь сегодня благополучно в дом войти, – будничным тоном советует, хлопая рядом стоящего Мина по плечу. – Я сегодня к вам на ночёвку, Юн-и, – показывая передние кроличьи зубки, улыбается младший.

***

– Чтобы дома был до моего пробуждения! – строгий тон матери впервые не огорчает. Чонгук готов выполнить любое её условие, если та его сегодня отпустит. И плевать, что матушка встает ни свет ни заря. – Чон Чонгук, ты меня понял? – Всё понял, мамочка! – целует женщину в щеку и бежит одевать босоножки. Сегодня на нём сплошь белоснежное платье выше колен с ленточками на коротких рукавах и сзади на спинке. Добегает до поместья Кимов и стучится в дверь. Как и ожидалось, открывает Юна. Хотя на деле рванулся Тэхён, но та шикнула на него и пошла встречать друга сама. Только он переступает порог, как в гостиной на диване, раскинув ноги, видит Тэхёна. Сердце при виде него бешено колотится, даже сильнее, чем по пути сюда. Никто из их большой семьи, кроме этих троих, ведь не знает, к кому на самом деле пришел омега. Неужели он и правда сегодня впервые познает альфу? Отдастся Тэхёну? От этого кровь в жилах стынет, а на лице у него появляется румянец, который старший наверняка заметил. Альфа невольно облизывает губы, смотря на порозовевшего Чонгука, у которого на лице написано «я пришёл лишиться невинности». Такой забавный и милый. И как он умудряется быть таким сексуальным? Они смотрят так в глаза друг другу еще пару мгновений. Тэхён его точно сегодня съест, ни кусочка не оставит.

***

Комната брата Юны находится напротив её. Чонгука не особо радует мысль, что подруга будет всё отчетливо слышать, но, по крайней мере, это будет только она из семьи Тэхёна, ведь на втором этаже в этой части дома больше никто не находится. Когда девушка заканчивает со своими нравоучениями, по типу «не ори», «не препятствуй, когда он будет вытаскивать, и не дай кончить в себя», «потом сразу возвращайся ко мне», он наконец направляется к своему любимому. И делает всё в точности наоборот, как сказала ему подруга. Орет во всё горло, когда Тэхён входит до основания, сжимает в себе, когда тот собирается выйти, чтобы кончить, умоляет сделать это в себя, а затем засыпает в объятиях мужчины и остается там до самого утра. А если более подробно, то, зайдя в комнату, он буквально запрыгивает на альфу, а тот мгновенно ловит и утыкается носом в пахучую шею. Чонгук жмется сильнее, радостно улыбаясь, а Тэхён в это время садится обратно на край кровати с ним на руках. Они целуются жадно, младший уступает второму только в инициативе, позволяя старшему взять контроль над ситуацией и собой. Мужчина развязывает узелки завязок сзади и стягивает платье на юноше вниз. Опустив ворот до груди, примыкает к ней языком, поднимая взор снизу вверх на омегу, у которого на лице скрытое волнение и легкая ухмылка, а про румянец и говорить не стоит. Он ласкает соски один за другим, оставляя после себя след от слюны, наблюдая не без наслаждения за изменениями в лице у омеги, однако тот не перестает удивлять даже в такой момент. – Тэхён, мх... – выдыхает и закидывает голову назад от усилившихся стимуляций, теперь старший всасывает и кусает его нежные выпирающие соски – ты у меня первый – Руки на плечах мужчины слегка сжимаются, а тот словно специально это делает. Тэхён примерно этого и ожидал, но всё же были сомнения, и те не давали покоя. Он без понятия, в какой момент это началось, но он уже безумно ревновал Гука от одной мысли, что тот был с кем-то, пока он находился в Германии, не подозревая, что в родной деревне растет такой славный юноша-омега. Тэхён укладывает обнаженного парнишу на свою кровать, укладывая грубые ладони на внутренней стороне бедер и аккуратно раздвигая. У семьи этого омеги не хватает денег ему на бельё? Альфа снимает платье окончательно и упирается пахом ему меж голых ягодиц, давая почувствовать, насколько он сейчас возбужден, от чего младший, пискнув, прикусывает губу и цепляется пальцами за краюшек подушки, словно ища в нем опору. В это время первый избавляется от ненужной одежды на себе и, откинув ее в сторону, нависает над омегой, полностью закрывая его собой. Ноги, которые он подхватил под коленками, покрылись мурашками. Омега податливо поднял таз, устраиваясь поудобнее и укладывая вторую руку альфе на грудь. Дыхание у Чонгука сбилось, а щеки горят. Он чувствует себя безумно уязвимым и сексуально подавленным в такой позе. Киска парниши выделяет всё больше сладко пахнущей смазки, а Тэхён ее собирает головкой члена, дразнит омегу. Сначала проталкивает в него палец, за ним второй и ловит мычания и стоны, срывающиеся с губ Чонгука ртом. Отвлекая на жадный и мокрый поцелуй, заменяет пальцы на длинный и твердый член. Чонгук не сдерживается, громко и протяжно стонет от переполняющих его ощущений. Буквально чувствует, как ствол альфы растягивает его изнутри. Руки цепляются за его плечи и спину, царапая ногтями. Сжимает его в себе, однако после укуса на соске и тихого низкого шепота на ухо принимает попытки расслабиться. Тэхён обходится с ним бережно, несмотря на то, что спустя минуты уже вбивался в него, заставляя кровать под ними скрипеть. Омега непрерывно стонет и хнычет, из уголков приоткрытых губ течет слюна, голос надломился и звучал совсем по-другому, глаза закатывались от удовольствия. Тэхён не пытается его заткнуть, наоборот, наслаждается такой отзывчивостью омеги. Скалится и делает пару особенно глубоких толчков с оттяжкой, застывая внутри каждый раз на пару секунд, позволяя Чонгуку прочувствовать каждую его набухшую венку в приближении к пику, на что младший довольно и как-то сломанно стонет. Парень наклоняется к фарфоровой шее и, целуя ее, говорит бархатным голосом: – Детка, я сейчас кончу, – дышит тяжело и мажет носом по разгоряченной коже. – Выпусти-ка меня, – гладит по животу и талии, успокаивая, чтобы тот расслабился, но в противовес этому делает еще один сильный толчок. – Нет! – стон перетекает в крик, когда в нутро снова резко упирается головка члена. – Внутрь... – уже более тихо, уткнувшись ему в плечо, говорит омега и ногами обнимает торс мужчины сильнее. Тэхёну дважды повторять не надо, ему и с первого крышу сносит. Поэтому он последний раз толкается в разнеженное тело омеги и обильно кончает внутрь под сладкие постанывания младшего. Тот, как котенок, ёрзал на месте, комкая под собой простынь сильнее. Альфа вышел из него и, наклонившись, тут же присосался к розовым складкам, всасывая бусинку клитора и мажа по нему шершавым языком. Это стало последней каплей для Чонгука, готового вот-вот расплакаться от удовольствия и кончить, поэтому он под собственные высокие визги испачкал альфе лицо в своих естественных соках. Тэхён довольно облизнул губы и выпрямился, смотря сверху вниз на удовлетворенного, но выбившегося из сил омегу. Видел, как часто вздымается его грудь, на которой алеют его укусы и засосы, так же как и на шее. Ложится рядом и укладывает голову омеги себе на плечо. Тот бы и сам рад придвинуться к нему, только вот сил совсем не осталось, а ножки дрожат. Он кладет руку на грудь альфы и чувствует, как под ней бьется чужое сердце в бешеном темпе. У него самого оно сейчас из груди выпрыгнет, поэтому он ему счастливо улыбается. Тэхён целует его в уголок губ и лоб, придвигая ближе к себе и натягивая забившееся в угол одеяло на них двоих. Просыпаются они точно в таком же положении, только плечо альфы немного обслюнявили, но это не страшно. Чонгук, уже одетый, сидит на кровати, свесив босые ноги, и ждет, пока альфа тоже оденется и скажет ему, что делать и говорить, когда он выйдет из комнаты. – Иди к Юне, – застегивая последнюю пуговицу на своей рубахе, говорит. – Никто вопросов задавать не будет, даже если слышал что-то, не волнуйся, – улыбается омеге, смотрящему на него снизу вверх, выпучив свои глазенки. Проводит рукой по его лохматым волосам, вставая напротив. Чонгук кивает и ластится к рукам альфы. Встает с кровати, которая скрипнула под ним, и, заведя руку назад, обращается к альфе, повернувшись к нему спиной: – Можешь их завязать? Я не дотягиваюсь. – Тэхён смотрит на припухшее после сна лицо младшего и его сомкнутые губки, немного засматривается, а потом, кивнув, берет два конца завязок платья и зашнуровывает их крестиком, чуть-чуть затягивая по просьбе омеги. Чонгук выходит из комнаты и пробегает к подруге, спешно закрывая за собой дверь. Та еще спит, но парень это быстро исправляет. – Проснись! Я пришел, – трясет ее за плечо и переворачивает на спину. – Бля, Гуки? – девушка потирает глаза и достает волосы из своего рта и, пару раз моргнув, смотрит перед собой, а затем, окончательно проснувшись, поднимается на локтях. – Как вы быстро, однако! Вы хотя бы взглянуть друг на друга успели? – возмущенным, всё еще сонным голосом бранит его Юна и хлопает младшего по икрам. А Чонгук вовсю улыбается и только шипит на шлепок, а потом и вовсе кидается на нее с объятиями. – Спасибо, Юни-и, – тянет последний слог, крепче обнимая девушку. Это именно ее заслуга, что они с Тэхёном провели эту ночь вместе. – Да, да, пожалуйста, только отлипни, ты пахнешь так, будто тебя трахал альфа с ёбанутым запахом яблок, – всё-таки улыбается Юна и обнимает в ответ, но быстро пытается отстраниться.

***

Чонгук лежит на диванчике в главной комнате дома и лениво перебирает кружева, свисающие с него. В мыслях их встречи с Тэхёном, его улыбка и смех, его руки, которые постоянно крепко держат. Чонгук понятия не имеет, как жил без него всё это время, потому что сейчас ему альфа необходим каждую секунду, но пока что, после ночи в доме у Кимов, они не виделись. Он окончательно влюбился в него, хоть и не говорил ему об этом напрямую, да у них и не принято. Когда он расспрашивал у Юны про него еще после первой встречи, она ему рассказала, что тот приехал только на месяц, а это значило, что уже через три дня он уезжает обратно в Германию. Они об этом не говорили, случая не выпадало, а когда они уже засыпали, он вспомнил об этом, но не стал портить момент. Или боялся ответа, который получит. Чонгук был так ослеплен своими чувствами и всем этим, что даже не подумал, а серьезно ли это для Тэхёна? Вдруг он уедет в Германию, ничего не сказав, и познакомится еще с десятками таких, как он. Будет трогать и целовать их так же. Улыбнется им в точности, как ему. Сердце щемит, и кружева, которые он так отчаянно теребил, становятся совсем неинтересными. Он переворачивается на спину. Собственные мысли душат его, а на уголках глаз скапливается неприятная влага. Он только подскакивает на ноги и собирается навестить Кимов, как тут же в голову забирается еще одна дурная мысль. Тэхён никогда не искал его первым, это он всегда хвостиком бегает туда-сюда к альфе. Он садится обратно на диван и смотрит в стену перед собой. Он подождет. Подождет, пока тот сам проявит инициативу, а если не сделает этого, то... Он поджимает губы и думает, как будет дальше жить, если Тэхён пропадет из его жизни. Слышится скрип двери, это мама вернулась. Он быстро приходит в себя и натягивает на себя улыбку. Она принесла сладости и поставила их на стол, радоваться всё-таки есть чему, и теперь омега улыбается по-настоящему, помогая ей разобрать вещи. – Гук-и, сыночек мой славный, у меня для тебя новость, – женщина берет его лицо в свои ладони и целует в щеку, она явно в настроении, и Чонгук слушает ее в предвкушении, сверкая глазками и раскладывая фрукты из корзинки. – Я встретилась со старой подругой, ее зовут Донхва, прелестная женщина. Твой отец тоже их знает, порядочные люди, – открывая шкафчики один за другим, она продолжает: – Она меня перехватила, пока я шла домой, и у нас завязался разговор. И если говорить коротко, Гуки, то ты ей очень понравился, и сегодня они придут к нам свататься. – Рука Чонгука замирает на одном из яблок. Свататься? Сердце пропускает пару сильных ударов, а в горле образуется неприятный ком. – Отец будет в восторге, когда я расскажу. Оденься к вечеру красиво, ох, мой мальчик, ты наконец-то выйдешь замуж, как же... – Чонгук не слышит, что дальше ему говорит мать, обняв его. Случилось то, чего он так боялся. Если и отец рад этому, то они им точно не откажут. Неужели всё закончится сегодня и вот так? Мысли о том, что у них с Тэхёном всё несерьезно, кажутся ему сейчас такой мелочью. Он — его последняя надежда перед тем, как его выдадут непонятно за кого. Из-за того, что он там кому-то понравился. А его мнение? Оно совсем не важно. Он вырывается из объятий матери и, коротко кивнув и пряча лицо, направляется в свою комнату под предлогом, что идет поскорее готовиться. На деле выходит через окно и бежит сломя голову на ферму Кимов. Тэхён точно должен быть там, а если нет, он поищет в другом месте. Он смаргивает слезы на бегу, чуть ли не спотыкается. Бежит, не смотря под ноги. Видит силуэт альфы издалека, стоящего у сарая, где они раньше виделись. Он стоит с какой-то бумажкой в руках, и рядом, на его радость, никого нет. Чонгуку кажется, что боль и обида накрывают его сильнее с каждым шагом, приближающим его к нему. Тэхён краем глаза замечает мчащегося на него омегу и ошеломленно смотрит, как тот впечатывается на всей скорости ему в грудь, а маленькие и, казалось бы, слабые ручки крепко обхватывают его торс, сжимая со всей силы. И хнычет. Отчаянно и горько, содрогается у него в руках. Тэхён обнимает в ответ, обеспокоенно смотрит на несчастного омегу, у которого явно приключилось что-то ужасное, раз он так приспешил именно к нему. – Чонгук? – гладит его по спине и, сведя брови к переносице, пытается заглянуть тому в глаза. Тот наконец отлипает от него, показывая свое красное лицо, все в соплях и слезах. Губы дрожат, а он продолжает плакать, но теперь сквозь слезы начинает тараторить: – Я тебя так люблю, Тэхён. Очень-очень. А сейчас пришла мама и сказала, что к нам придут свататься. У меня никто не спросил! Какая-то проклятая Донхва решила всё за меня, понравился я ей, видите ли. Мои родители готовы отдать меня за её сына. Но я не хочу! Я хочу быть с тобой... – голос ломается и срывается на писк. – Сделай с этим что-нибудь, – он сжимает ткань футболки парня сзади и смотрит в округлившиеся глаза альфы, который постепенно принимает обычное и спокойное выражение лица. – Чонгук, – звучит отрезвляюще спокойный и ровный голос. – М?.. – Донхва — моя мама. – Тэхён слабо улыбается, это выглядит даже в какой-то степени неловко. Он слегка ослабляет хватку на талии омеги, только сейчас понимая, как, испугавшись за него, крепко его держал, и продолжает: – Я попросил её пойти к твоим родителям. Свататься сегодня к вам приходим мы, – облизывает губы и растягивает их в улыбке, а у Чонгука всё внутри верх дном переворачивается. Ему кажется, что он сошел с ума или ударился где-то по пути сюда. Но когда большая рука гладит его по макушке и альфа ласково ему улыбается, он, всё так же стоя перед ним, одними губами произносит: – Благослови Бог эту Донхву. – Над головой раздается басистый смех, его прижимают к себе родные, теплые руки, и Чонгук наконец расслабляется. В моменте ему показалось, что его жизнь разрушена, но всё оказалось так прекрасно. Стоило просто увидеться с ним. Младший обнимает его в ответ, только теперь уже спокойно и мягко. – Я тоже люблю тебя, Чонгук. – Омеге хватает этого, чтобы полностью растаять. Он улыбается, обнажая кроличьи зубки, и прижимается ближе к груди старшего. – А теперь беги домой и жди нашего прихода. – Тэхён опускает руку с головы на спину и немного отстраняется, но лишь для того, чтобы проверить, успокоился ли младший, и поцеловать его во влажную от высыхающих слез щеку. Чонгук быстро кивает и поверить не может, что всё так обернулось. Он напугал Тэхёна, обозвал его мать, получил признание в любви и теперь выходит за него замуж — и всё это за одну минуту. Он смеется, глядя снизу вверх на него, и тянется за своим поцелуем, безумно смущенный и счастливый. Его губы ловят чужие и целуют желанно и глубоко. Чонгук нехотя отлипает от любимого и вприпрыжку бежит домой, махая парню сзади, будто они не увидятся через пару часов.

***

На омеге висит синее платье, еле прикрывающее коленки. Волосы завязаны ленточкой в высокий небрежный хвост, а на шее белая ленточка с маленьким бантом. Он смотрит в зеркало, снова и снова перевязывая его, стараясь довести до идеала. В итоге его зовет голос матери, и он, наспех довязав его, спускается бегом вниз и только на последних ступеньках резко замедляет шаг. Он делает вдох и заходит в комнату для гостей. В креслах сидят двое незнакомых ему людей, которые с теплыми улыбками оборачиваются на него, а на краю дивана сидит Тэхён, встречая его взглядом своих раскосых глаз. Уголки губ у старшего дергаются при виде омеги, и он кивает ему. Чонгук почти забывает, где и с кем находится, от такого взгляда. Он улыбается присутствующим и проходит на место рядом с мамой. Разговор длится недолго после появления Чонгука. Они сразу переходят к делу. Судя по всему, мама Тэхёна, та самая Донхва, начинает первая. – Мы все знаем, зачем мы тут собрались, поэтому я бы не хотела тянуть, – оглядывает взглядом всех присутствующих и, в особенности, Чонгука и обращается к его родителям – Мы хотим попросить вашего замечательного омегу для нашего сына, Тэхёна, – смотрит на второго и слегка прокашливается, обращая на себя внимание сына, который не может оторвать взгляд от своего будущего мужа. Сторона омеги дает свое согласие, и Чонгук вместе со всеми улыбается и смотрит на альфу. Тот переговаривал что-то с его отцом, а затем уловил его взгляд и тоже ему улыбнулся. Вечер прошел как нельзя хорошо, все разошлись с отличным настроением, обещали устроить венчание уже послезавтра, до отъезда Кимов обратно в Германию. Тэхён на выходе кивнул Чонгуку в сторону, и, когда все разошлись, он нашел его за домом. Его тут же прижали к стене дома и смотрели многозначительно прямо в глаза. Чонгук вылупился на него, как птенчик, и вскинул брови, мол, ну, говори уже. – А как им сказать, что брачная ночь уже была? – скалится и усмехается старший, разглядывая в полумраке красивое лицо омеги. Тот толкает его легонько в грудь и тоже смеется. – Им это обязательно знать? – тянется ближе и касается его скулы своим носом. Чувствует руку на своей талии и невольно вздрагивает. – А когда появится ребенок, они тоже не узнают, как это получилось? – касается его губ своими, не целует, просто ласково дразнит. Чонгук притихает, словно его в чем-то обвинили, и заливается краской. Это не проходит мимо внимания старшего, и он, понимая, что смутил любимого, перестает дразнить и целует по-настоящему. Еще какое-то время они стоят на холоде, а потом Тэхён гонит его в дом, и они, пожелав друг другу спокойной ночи, расходятся. Старший ждет, пока тот скроется за дверью, и тоже разворачивается домой, сам не верит происходящему и, мотая головой, направляется к дому.