Оловянная сталь (ранее "Трещины")

Он не святой. Совсем не святой и не негодяй, каким его выставляют за карточным столом. И сейчас перед ней он чувствовал себя просто мужчиной, который слишком поздно принял свои страхи. Она стояла спиной у открытого балкона и занавески то и дело мягко касались её платья, а солнечный свет золотой дымкой окутывал её силуэт. И эта нежная хрупкость заставила его, боевого офицер, повидавшего многое, замереть в собственной гостиной, боясь собственного дыхания. Слишком громкого. Слишком жадного. Она, словно почувствовав, обернулась и с легкой улыбкой поклонилась. — Анна, — он в несколько шагов сократил расстояние между ними. Сделать ещё один и она будет в его объятиях, так привычно, так легко и нежно, как было уже с десяток раз. Николай с усилием заставил себя остановиться. — Анна, я рад, что вы здесь. — Как… официально, — она откликается со смешинкой в голосе, но дистанцию держит и добавляет уже серьезнее, — я ждала вас, Николай. В её глазах было спокойствие и доверие, которое он не имел права обмануть и не мог отвергнуть. — Как вы? — самый глупый вопрос в их ситуации. — Вы всё знаете лучше меня, — Анна искренне улыбается, — имение снова принадлежит нашей семье. Я счастлива, что всё… — «как раньше» уже почти сорвалось с её губ, но было бы наглой ложью. — Всё наладилось. Анна делает едва заметный шаг и Николай тут же ловит ее руку, на несколько секунд сжимая в своей. — Я очень благодарна вам, — она продолжает свою речь, но кажется, что всё за неё говорят глаза и пылающие щеки. — Если бы не вы… — Не стоит, я не мог иначе, — трепетно и с едва заметным волнением, не решаясь даже на секунду отвести от неё взгляд. Хотелось запечатлеть её такой: открытой, трепетной, окутанной солнечным светом. Она заметила его взгляд — тягучий, бережный, каким рассматривают самое дорогое, боясь потерять. Вместо смущения, как велят правила приличия, Анна чуть улыбнулась, сдерживая подступившие слезы: — Вы меня запоминаете? Боитесь забыть? Николай на мгновение растерялся, вновь рассыпаясь от её искренности, затем мягко улыбнулся, осторожным движением поправляя её волосы. — Боюсь, — признался он честно. — Я уеду в полк через три дня. Если через полгода я вернусь и вы все ещё будете смотреть на меня также — я попрошу вашей руки. А сегодня… сегодня я хочу заслужить это право. Анна не сдерживает слез, которые он тут же бережно "ловит" кончиками пальцев. Ему хотелось запомнить каждую черточку: карие глаза, выбившийся локон, дрожащую жилку на шее, ее губы… Он знал, что увезет этот образ с собой в полк и там он будет согревать его лучше любого одеяла. И ещё он знал, что даже если он не вернется — умрет с этим светом в памяти и это будет не страшно.