Сквозь экран

      По пустой квартире раздался скрип колёс и тихий усталый вздох. Вдоль стены коридора пролегла яркая полоска света, кое-как пробившаяся сквозь плотно закрытые шторы. Низкий силует жильца скрылся в проёме комнаты - единственной не погружённой во мрак, освещаемой холодным мерцанием монитора компьютера. На дисплее чёрным прогалом висела командная строка операционной системы и пестрела быстро меняющимися символами. Гудение системного блока создавало тихий фон, смешиваясь с глухим рёвом автострады за окнами и назойливым говором рекламы ТЦ напротив. Кое-как преодолев залежи хлама на полу, колёса замерли у стола. Сидящий на кресле протянул бледные руки к клавиатуре и быстро ввёл несколько команд. Монитор замерцал с новой силой, то открывая, то закрывая небольшие окна процессов. Глаза сильно слезились и не могли сфокусироваться на иконках компьютера. Пиксели казались немыслимо острыми, словно вот-вот вырвутся в реальность и выжгут зрение окончательно. Сильное трение лишь усугубило боль и вызвало противные мушки. Невольно взгляд жильца упал вниз - туда, куда он старался не смотреть. Укрытые пледом немощные ноги очередной раз напомнили о дне, перечеркнувшем будущее и мечты человека. Темнота помогала скрывать нажитое уродство, но зубодробящий визг ненавистных колёс кресла-каталки не давал забыться в иллюзиях.       Как же было больно. Противно. Мерзко. От слабости плоти, от собственной глупости, от жизни, что теперь протекала мимо, где-то за закрытыми дверями и плотными занавесками. И вот опять - это ноющее чувство пустоты. Когда-то он бы расплакался, как делал каждый день в течении первого года. Теперь слёз не осталось - он смирился с немощью. Но... Всё же... - Когда я уже смогу..? - голос, больше похожий на выцветшую запись самого себя. Сухой шелест застарелой бумаги, шорох песка и пыли, меньше чем тень от прошлого живого человека.       Внезапно экран погас, погрузив комнату в кромешный мрак, а затем яркий свет озарил хлам и мусор, набитый по углам. В белом окне приложения появились два простых символа: :(

***

      Стивен Генсберри был подающим надежды студентом инженерного курса по разработке искусственного интелекта. Ему пророчили хорошую работу в ведущих компаниях мира, его наработки выставлялись и побеждали в самых пристижных конкурсах. Учёба давалась трудно, но на фоне зудящего нежелания вернуться в отчий дом, Стив брал себя в руки и работал ещё усерднее. Деньги родителей помогали жить в достатке - студент разъезжал на своём спорткаре, часто посещал элитные клубы города и мог позволить себе покупать, что душа пожелает. Так и жил: транжирил, пил, учился и катался. Ох, как же Стив любил скорость. Зарывающийся в волосы ветер, рёв мотора, растущие цифры на спидометре и смазывающиеся огни ночного города. Опасное вождение было алкоголем для Стива, его музой, его страстью. Даже голые девицы не так сильно будоражили ум, как предвкушение гонки. Он снова и снова прокручивал в голове чувство вжатого в пол газа и расплывался в ухмылке.       В один из таких дней, по идее приятеля из университета - впрочем, больше от своей гордыни, - Стив вшил в свой автомобиль ИИ собственной разработки. Он должен был засекать патрули полицейских, чужие машины на дороге и помогать в навигацией. Должен - было ключевым словом. Ради собственного бахвальства Стив не стал утруждать себя тестами или чем-то подобным. Уже тем же вечером, сев за руль перепрограммированной тачки, он помчался с привычной лихостью. Вспышка!       И Стив больше ничего не помнил из той ночи. Моргнув, он уже лежал в больнице и слушал невнятное бормотание людей вокруг. Серьёзные лица врачей, заплаканные глаза матери и смазанное пятно на месте головы отца смешались в одну тошнотворную картину. "...Таз собирали по кусочкам... Он никогда не сможет.. Операция не даст результата..."       Стив не понимал, что эти душевнобольние говорят. "Какая операция? Какой таз? Люди, вы совсем поехали головой? Дайте я встану и уйду отсюда, а вы и дальше говорите о всякой чепухе!"       Но ноги не слушались. Конечности не подчинялись приказам спинного мозга, да и вообще не ощущались как "ноги". Просто два загипсованных отростка без функции... И тогда Стив впервые услышал звук - это был его собственный крик. На вопли сбежались медсёстры и, толпясь у входа, перешёптывались. Истерику успокоил только укол транквилизатора.       На выписке не было ни приятелей, ни подруг, что сопровождали парня в гонках. Была только мама. Она, хрупкая женщина с вытянутым бледным лицом, толкала к машине коляску и приговаривала: - Ничего, сынок, ничего. Отец уже нашёл тебе сиделку и подходящую квартиру. Ты прости, что он не пришёл. У него важное совещание, никак не мог отменить. Но он пообещал тебя навестить скоро, вот увидишь! Ты, главное, не унывай.       Квартира была хороша, да и сиделка симпотичная оказалась. Всё вертелась вокруг, ворковала. Но прикосновения были жёсткими и колючими, какими-то расчётливыми. Стив постоянно ощущал себя куском мяса, в которое вцепилась кошка. Улыбка превратилась в оскал, а миловидное личико обезобразилось жадностью. Шутка ли? Богатенький беспомощный студентик - лакомый кусочек для таких как она. Возможно, сиделка расчитывала влюбить в себя парнишку своей заботой, мол, посмотри на меня, как я тебе помогаю! Подобная неискренность Стива добила. Доломала. Он вдруг понял, как был одинок. И до того ему противно стало, до того тоскливо, что повесился бы. Если бы мог.       Медсестричка быстро поняла, что её "добыча" не поддастся. Студент закрылся в себе, перестал реагировать и смущаться от её приставаний и прикосновений. С его лица исчезла живость, оставив после себя бледный труп, почему-то ещё дышащий. Постепенно, визиты девушки становились всё реже и реже, пока она совсем не перестала появляться. И не успел парень вздохнуть спокойно, как в дверях появился отец. Его речь изменилась: если до аварии с сыном он говорил с претензией, то теперь чеканил слова. Громко и разделённо - будто Стив не лешился возможности ходить, а стал умственно отсталым. Зачем же пришёл он? Да так. Проведать. Отчитать за не благодарность и всё остальное. От его слов Стиву стало ещё хуже - внезапно апатия сменилась гневом, и в сердцах он высказал всё, что накопилось за годы. Злость была настолько огромной, что могла поглотить самого Стива, сожрать его и не поперхнуться. Из глаз сами собой стекали слёзы, а от неистового крика с губ слетала слюна.       Боже, наверняка, если бы Стив не стал калекой, то отец по старой привычке всёк бы ему по первое число за такую сцену. Этого юноша и ожидал: удара, ответного крика, гнева! А получил лишь презрительный взгляд и терпеливое молчание. - Закончил? - вот, что услышал он в ответ на вывороченную душу.       И так стало... Всё равно. Стив понял, что теперь он для всех умер. Стал неприятным воспоминанием, о котором не хотят говорить. Воцарилась тишина. И тишина показалась оглушающей.

***

      Было тяжело. Тяжело перемещаться по жилью, тяжело есть, тяжело мыться, тяжело засыпать. Оставшись один, Стив замкнулся в своём мирке. Вселенная за пределами квартиры казалась враждебной, и ему почудилось отличной идея спрятаться от неё. Постепенно, в квартиру перестали попадать солнечный свет и свежий воздух, а пол застлали мешки с мусором от доставок. Раз в месяц своими ключами квартиру отпирали работники социальных служб и молча выносили большую часть хлама. Однако, меньше его не становилось. Каждый такой визит был для парня кошмаром. Тогда он особенно сильно ощущал себя мебелью, а не живым человеком.       Психика - очень хитрая штука. Она изменчива, податлива и всеми силами пытается не сломаться до конца. В один день Стива как переключило - его будто вырвали из-под толщи океана на сушу и заставили сделать мучительный вдох. Он вдруг вспомнил свою давнюю страсть: программирование и игры. Когда-то, - словно в прошлой жизни, - он даже поступил в университет благодаря этому хобби. Нехотя пришлось звонить матушке, а та, отмахнувшись, пообещала послать курьера. Сама она была занята недавно родившимся братиком Стивена и не могла приехать лично. Уже через день в более-менее чистой комнате стоял компьютер.       Первичные воодушевление и радость совсем скоро утонули в омуте апатии. Играть и рыться в коде, писать модели ИИ стало рутиной, просто тратой времени. Квартира опять затухала, засасывала в себя. Стив снова ощущал себя предметом. Самым жалким предметом, ведь даже функции у него не было. Так проходили дни, месяцы, может годы. В вечном лимбо, в вечном забвении, никому не нужный, лишний. Смерть стала для парня желанным концом, "Хэппи Эндом". Порой перед сном его мозг купался в приятных фантазиях своих же похорон. Он надеялся, что хотя бы семья там будет, но... Кто-ж его знает. Был только один раздражающий Стива факт - ждать конца оставалось ещё очень долго, а уйти хотелось уже сейчас. До жути хотелось! "Что я после себя оставлю, если просто уйду? Мусор и только? Я же... Я же могу что-то.."       В черноте вдруг забрезжил свет. Мысль, идея. Цель. Не успел Стивен опомниться и осознать это, как в голове всплыл образ детской загадки. Лет в десять мальчишка рылся на чердаке семейного дома и искал, чем бы заняться. На глаз ему попалась коробка со старыми дисками. Там были отцовские фильмы, мамины сборники книг и... - Игры! Афигеть!       Их было не очень много, все в основном уже не были чем-то интересным. Но одна коробка привлекла внимание ребёнка - на ней были изображены кубические персонажи, вроде животные и человек. "Майнкрафт. Специальное издание 2012 (Только для тестирования)" гласила серая надпись. Почему-то детское любопытсво зацепила эта упаковка и с волнением Стив побежал вниз, к родителям, просить запустить ему эту игру.       Мир лагал с самого его создания. Гуляя по равнинам и лесам, мальчик натыкался на дыры размером шестнадцать на шестнадцать блоков. Они тянулись вглубь, до самой пустоты. Однажды, Стив отправился рубить деревья для нового дома и, не найдя лес рядом, ушёл далеко от базы. Наступила ночь, было так темно, что глаз выколи, но даже так, он увидел странную рощу. Поставив факела, Стив обнаружил полностью голые столбы дуба и берёзы. "Наверное... Сгорели?"       Странные проишествия продолжались, и один из таких уже смог напугать ребёнка. Глубоко в пещерах, копая уголь, он смог различить шаги. Это было невозможно, так как режим игры стоял "мирный". Кто тогда ходил? Шаги преследовали Стива до самой поверхности, наслаиваясь на его собственные и вызывая по телу мурашки.       Что-то не так было с этой игрой. Словно в ней существовало нечто, чему не место в мире. Оно вело себя как игрок, было невидимым, но оставляло признаки. Нечто зловещее и живое. Эта загадка осталась неразгаданой для мальчика - отец быстро заметил возросший интерес сына и отобрал диск. Ему не нравилось такая увлечённость хоть чем-то, кроме учёбы или спорта. Уже повзрослев и поступив в универ, Стив смог забрать с собой старые диски с собой, но забыл он них из-за новых увлечений. Теперь, когда у него ничего не осталось, можно было посвятить себя решению старой тайны.       Запуская игру через переходник, руки парня слегка дрожали. Воспоминания детства ударили в голову, вызывая каскад эмоций. Вот он, старый мир. В него не заходили тринадцать лет.. Вдохнув поглубже, Стив нажал кнопку старта.