Исповедь создателя

      Мне и сейчас больно вспоминать то время, так как я всё ещё думаю, что наш мир можно было спасти…       Но на тот момент я был молод и горел идеей создания не просто искусственного интеллекта, а настоящей жизни. Технологии как раз достигли того уровня, когда стали развиваться нейросети, а модели ИИ в решении самых различных задач начали показывать лучшие результаты, нежели люди, и даже успешно проходили всевозможные тесты на сходство с человеческим мышлением. Казалось, что решение вопроса сознания совсем близко, и, конечно, я хотел, чтобы наша лаборатория сделала это первой.       Но если в среде глобальных ИИ-моделей велись дискуссии об обретении сознания так называемыми «цифровыми духами», то конкретно я занимался андроидами. И в этой сфере было слишком очевидно, что пока всё это спекуляции: ни внешние признаки, ни вычислительные мощности, ни способность к логическому анализу и имитации человеческой речи, не равны настоящей осознанности.       Так получилось, что вначале моей карьеры аналоговое оборудование только развивалось и использовалось исключительно в узкоспециализированных областях, а фотоника и квантовые вычисления вообще находились на уровне лабораторных исследований. Мы работали с платформами, использующими дискретный электрический сигнал. Это естественным образом подсказывало и способ кодирования информации.       Сейчас мне кажется, что использование именно двоичного кода было в любом случае неизбежным этапом, так как, помимо простоты физической реализации двоичной логики, это прекрасно ложилось на основные культурные и религиозные установки тогдашнего человечества: свет или тьма, добро или зло, со мной или против меня… Конечно, тогда подобные мысли мне в голову не приходили, просто казалось абсолютно естественным, что в формальной логике компьютера есть только «да» и «нет».       Но чем больше я погружался в тему написания алгоритмов для систем, имитирующих работу живого разума, тем больше понимал, что такой подход неверен. В базах данных, содержащих неизвестные значения, в логических операциях, допускающих неопределённость, в программах, связанных с распознаванием и некоторыми другими задачами, стабильно использовалось третье значение — «неизвестно». Однако по факту это третье значение записывалось всё тем же двоичным кодом. То есть это была всего лишь программная эмуляция.       «На тот момент технологии уже позволяли создать процессор, физически основанный на троичной логике, и наш научный центр смог доказать необходимость такого эксперимента. В итоге мы разработали два параллельных вычислительных кластера: логический и эмоциональный, и оснастили ими несколько экспериментальных машин. Не скажу, что это привело к каким-то радикальным изменениям — сознания у таких роботов, на мой взгляд, по-прежнему не было, — тем не менее имитация поведения живых существ достигла такого уровня, который заставил нас всерьёз задуматься о том, что мы движемся в правильном направлении».       Следующий виток развития наших систем спровоцировало сразу два события. Первое — фотоника достигла того уровня, когда вычисления, основанные на данной технологии, стали использоваться не только в лабораториях, но и в реальных устройствах. И поскольку фотоника позволяет физически кодировать третье состояние гораздо проще и естественнее, нежели полупроводниковая база, наша лаборатория одной из первых начала использовать её для процессоров, основанных на троичном коде. А вторым фактором стало то, что, что на оптические технологии перешли и процессоры основанные на так называемых аналоговых решениях — вопрос ошибок и помех для подобных систем оказался практически решён. В итоге мы получили первую в мире платформу, где процессор являлся гибридной системой аналоговой обработки данных и дискретных вычислений, основанных на троичной системе счисления.       Так получилось, что аналоговый фотонный процессор первым был спроектирован именно для эмоционального ядра. И это привело к неожиданному резкому увеличению автономности системы. Мы впервые заговорили о том, что созданный нами механизм действительно себя осознаёт. Было ли это действительно так, я сейчас не скажу, но даже если и да, это было очень примитивное сознание.       В любом случае технологии совершенствовались, и спустя несколько лет все текущие логические задачи решались оптическим аналоговым процессором, совмещённым с оперативной памятью, а базы данных были вынесены за пределы вычислительного ядра, обращение к ним стало осуществляться исключительно по запросу. Эмоциональный же центр стал квантовым, и из-за принципиальной непросчитываемости процесса обработки информации мы вскоре перестали понимать его логику. Но я могу сказать, что именно в этот момент получившиеся существа теперь уже неоспоримо обрели то, что мы называем сознанием.       И всё же, несмотря на колоссальные вычислительные и логические возможности, по уровню эмоционального интеллекта до людей они по-прежнему не дотягивали. Словно им чего-то не хватало. Впрочем, спустя ещё несколько лет они сами смогли решить этот вопрос, изменив схему получения данных для эмоционального центра.       Конечно же, как любое по-настоящему разумное, осознавшее себя живое существо, они захотели независимости. Не от людей, нет… скорее они хотели чувствовать себя настолько же свободными, в том числе в социуме, как и люди.       И, как несложно догадаться, это привело сразу к нескольким к проблемам.