дилетант

"Почему он за три дня ещё ни с кем не заговорил?" Подобный вопрос Ландо задавал себе каждые 24 часа. Ему было любопытно узнать больше о своём новом напарнике и он очень расстроился когда узнал, что Оскар похоже не планирует выходить из своего номера просто так.

***

Каждое утро Пиастри начинается с тренировки: обычно он предпочитает делать её на улице, но сегодня довольно дождливо, поэтому Оскар остался в помещении. Когда он зашёл в зал, было ещё ранее утро, поэтому кроме него там никого нет. После разминки Пиастри начал делать подтягивания с дополнительным весом. Спустя несколько подходов, он почувствовал, что в зале довольно жарко, поэтому он позволил себе снять толстовку. Большую часть времени, которую он проводит в общественном месте, Оскар носит верх только с длинным рукавом. Непонятно чем он думал пару лет назад, когда нанёс себе кучу белых и даже фиолетовых шрамов на самом видном месте. Конечно, Пиастри перфекционист, поэтому он следит за своими рубцами, но это довольно кропотливый процесс, который занимает много времени. Оставив верхнюю одежду на скамейке рядом с бутылкой воды, Оскар продолжил свою спортивную деятельность уже в чёрной футболке. Когда на часах стукнуло 7:15 грёбанных утра. Двери зала распахнулись так, что Пиастри даже замер на середине подхода от неожиданности и испуга. Общаться с другими людьми было одним из самых ненавистных занятий, а так как он здесь один, то высокая вероятность, что с ним захотят завести диалог. К его удивлению и небольшому разочарованию, в дверном проёме появился парень из его команды. Видимо Ландо тоже не ожидал его здесь увидеть, поэтому слегка оторопел и сделал паузу перед тем как конечно же пойти в его сторону. Супер. Просто супер. Оскар поспешил слезть с турника. Блядь. Наверное он уже увидел. Или ещё нет? Может у него плохое зрение? Бред, это же гонщик формулы 1 твою ж мать. В детстве родители всегда учили Оскара нападать первым. Не то, чтобы он использовал подобные наставления вне спорта, но видимо сейчас время. "О, я не знал, что ты сюда ходишь" И правда, почему Норрису приспичило из двух спортивных залов в их отеле выбрать именно этот. Именно в это время. Ландо подошёл совсем близко, со своим естественным оптимистичным настроем и хорошим настроением. На секунду Оскару показалось, что его взгляд метнулся к его рубцам, но хотя бы он ничего не сказал. "Да... второй зал слишком далеко от моего номера. А твоя комната тоже рядом с моей, так?" – вопрос Пиастри Норрис как с языка снял. "Да," Пиастри уже начал медленно пятиться ко скамейке, где он оставил свои вещи. Он поднял с неё толстовку. "Знаешь... Я уже собирался уходить" Пока Норрис в своей голове генерировал ответ, Оскар уже почти одной ногой был в душевой. Кажется, Ландо расстроился. "Тогда увидимся на собрании"

***

Спустя около двух месяцев и еще несколько стран, у Норриса похоже получилось подобраться ближе к своему антисоциальному напарнику. Ну и что это за команда где участники почти не общаются? Ландо клянётся Богом, что делал что мог. После очередного Гран-При Пиастри чуть ли не насильно заставили ехать в клуб. Очевидно, что подобные мероприятия для него это сущий ад. Большую часть времени он чувствует себя неспособным расслабиться роботом, хотя бы из-за сильнейшего давления, связанного с первым сезоном. Конечно он планирует остаться в Формуле 1 ещё надолго, что несовместимо с употреблением спиртных напитков и табачной продукции. Всё должно быть строго по графику. И вечеринок там точно нет. Как итог Пиастри опрокинул пару бокалов вина и спрятался от всего мира на балконе. Спустя неопределённое количество времени, умиротворённую тишину буквально прорезает Норрис своим появлением. "Я тебя везде искал, а ты здесь" Судя по тому как Ландо чуть ли не напрыгнул на поручень балкона, он явно изрядно подвыпивший. В нос Пиастри ударил характерный запах, но не то чтобы он был резким или сильно неприятным. "Правда?" На как всегда безэмоциональное выражение лица Оскара, Норрис отвечает сарказмом. "Конечно нет. Я просто так прикалываюсь" В воздухе повисла неловкая пауза. Но лично для Пиастри никакая пауза не может быть неловкой. Каждый шанс побыть наедине со своими мыслями это как глоток воздуха. "А зачем ты себя резал?" Честно, Оскара обычно тяжело смутить, но у такого прямого вопроса точно получилось. Пиастри смотрит на свои предплечия. Их полностью закрывают рукава чёрной рубашки. С чего вообще Ландо поднял эту тему? Хотя что с него взять, он просто в дерьмо. "Что?" Норрис посмотрел на него с таким невинным выражением лица, что на секунду Оскар действительно задумался правильно ли он понял вопрос. "Ну, твои шрамы. Они довольно глубокие, да?" Пиастри ещё больше оторопел. У него не было ни единой мысли что можно ответить на такой вопрос. Часто он делал это даже не задумываясь зачем. Иногда это чувствуется правильным. Так и должно быть. Пьяный, некомпетентный Норрис всё равно ничего не вспомнит на следующий день. И не поймёт. Поэтому Оскар начал объяснять ему как ребёнку: "Иногда, некоторые люди чувствуют слишком много и это начинает проявляться в физической форме." Норрис чуть ли не головой лежит на перилах, но при этом с лицом максимально внимательного слушателя. "А ты что чувствуешь?" Перед ответом Оскар устало потёр переносицу. Хотелось скорее к себе в номер, сложить вещи и больше никогда сюда не прилетать. "Я не знаю." – Пиастри ответил даже с небольшим раздражением, как будто не может отвязаться от назойливого консультанта в магазине. "А можно потрогать?" – Ландо также продолжает на него в открытую пялиться, прямо в глаза. На секунду Пиастри даже рассматривает вариант согласиться только ради собственного покоя. Чтобы Норрис уже утихомирил своё любопытство. Резко, Оскар закатывает рукав руки, которая ближе к Ландо и протягивает её к нему: "Валяй" Взгляд Норриса сразу же падает к рубцам и он принимается разглядывать уже их. Оскар замечает как его рука пару секунд висит в воздухе, ещё не решаясь докоснуться до шрамов. Они разных цветов и размеров. Можно сказать на любой вкус и цвет. Они пересекали друг друга, около запястья были самые тёмные цвета, а ближе к локтю светлее. В итоге, пальцы Норриса останавливаются на самом большом и глубоко фиолетового цвета. Обычно Пиастри не разрешал никому трогать их. До этого момента. "А они болят?"