Хромой рубеж

Дверь за Рене закрылась с едва слышным щелчком, оставив Каина в стерильной тишине кабинета Эбби. Холод от пакета со льдом уже не просто притуплял боль, а начинал выжигать кожу, но Каин не спешил его убирать. Онемение было предпочтительнее той раскаленной пульсации, которая превращала его левое колено в эпицентр персонального ада. Он откинул голову на мягкий подголовник кушетки, разглядывая трещины на потолке. В голове, словно на старой кинопленке, прокручивались кадры прошедшего дня. Рене Уокер. Маленькая девочка с пугающе спокойными глазами, которая видит слишком много. Её упоминание о «Волках» полоснуло по нервам резче, чем клюшка Эндрю. Она знала. Или догадывалась, что в его мире было практически одно и то же. Каин выдохнул, заставляя себя расслабить плечи. Профессиональная деформация заставляла его конструировать архитектуру угроз даже там, где другие видели просто жизнь. И сейчас эта архитектура дала трещину. Он слишком зациклился на явных хищниках. Эндрю Миньярд был понятен — взведенный курок, который сработает при малейшем давлении. Кевин Дэй — одержимый фанатик, чья паранойя подпитывала его собственную. Нил — цель, которую нужно было оберегать от него самого. Но остальные? Каин закрыл глаза, вызывая в памяти образы, которые раньше отфильтровывал как «белый шум». Мэтт Бойд. Его широкая ладонь, ложащаяся на плечо с той невыносимой дружелюбностью, которая в России обычно предшествовала удару под дых. Каин вспомнил, как Мэтт смотрел на него сегодня в столовой — не с жалостью, а с каким-то неуместным, почти щенячьим любопытством. За этой горой мышц скрывалась не только доброта, но и верность, которая могла стать проблемой. Если Мэтт решит, что Каин — «свой», он начнет лезть в душу. А у Каина в душе не было места для гостей. Элисон Рейнольдс. Эта блондинка была куда опаснее, чем казалась в своих дизайнерских шмотках. Сегодня, когда он проходил мимо неё в раздевалке, она даже не подняла глаз от зеркала, но Каин кожей почувствовал её взгляд. Она оценивала его не как игрока, а как актив. Или как угрозу её комфортному существованию в команде. Такие, как Элисон, первыми замечают, когда декорации начинают шататься. – Идиоты, – прошептал Каин в пустоту кабинета. Они думали, что «Волки» — это просто еще одна версия «Воронов». Жестокая дисциплина, татуировки, культ силы. Рене могла рассказать им ужастики про российские окраины, но они не понимали главного. Вороны были спортсменами, возомнившими себя солдатами. Волки были ликвидаторами, которым зачем-то выдали клюшки для экси. Стюарт Хэтфорд вытащил его из той мясорубки, сменил ему имя и лицо, но он не мог вытравить из него инстинкты. И эти инстинкты сейчас кричали об аномалии. Нил Джостен и Эндрю Миньярд. Каин проанализировал их взаимодействие за последние недели. По сводкам, которые он получал от людей Стюарта, Нил был в «Лисах» без году неделя. Его только недавно вывезли в Колумбию, в этот притон под названием «Райские Сумерки», где Эндрю устраивал свои проверки на вшивость. Обычно после таких поездок люди либо ломались, либо бежали. Но Нил не сбежал. И Эндрю его не уничтожил. На поле они обменивались взглядами, которые не имели ничего общего с тактикой игры. Это была не химия напарников. Это была связь двух диких животных, которые решили делить одну клетку на двоих. Эндрю, который не позволял никому прикасаться к себе, позволял Нилу находиться в своем радиусе поражения. А Нил, этот вечный беглец с глазами загнанного зверя, рядом с Миньярдом затихал. – Что ты в нем нашел, Джостен? – Каин нахмурился. – Или что он нашел в тебе? Если Эндрю взял Нила под свою защиту, это меняло всё. Это значило, что любая попытка Каина выполнить приказ Стюарта — увести Нила в безопасное место, если ситуация станет критической, — наткнется на сопротивление не только самой цели, но и его цепного пса. Каин горько усмехнулся. Иронично. Лисы считали его «языковым барьером». Они перекидывались фразами, думая, что он понимает только базовые команды тренера и огрызки английского. Они не знали, что он слышит каждый их шепот, каждую язвительную шутку Аарона за спиной, каждое тихое замечание Дэн. Он был идеальным диктофоном в человеческом обличье. Он слышал, как они обсуждали его «хромоту», гадая, насколько он пригоден для сезона. Они видели в нем калеку, которому дали шанс на искупление. Если бы они только знали, что его «искупление» измеряется количеством трупов, которые он оставил за спиной в Москве. Если бы они знали, что он здесь не для того, чтобы выводить команду в финал, а для того, чтобы стать щитом для парня, который сам не знает, насколько он близок к смерти. Каин осторожно убрал лед и попробовал согнуть ногу. Сустав отозвался резким, сухим щелчком, но боль была терпимой. Он должен был действовать тоньше. Прямая агрессия, которую он проявил по отношению к Аарону, была ошибкой. Это привлекло внимание. Теперь Эндрю будет наблюдать за ним еще пристальнее. Нужно было менять стратегию. Стать тенью. Тем самым «дефектным» новичком, который просто хочет играть в экси. Он медленно поднялся с кушетки, чувствуя, как штанина липнет к коже. Взгляд упал на стол Эбби, где лежали карты игроков. Его собственная анкета была на самом верху. Каин Хэйз. Нападающий. Россия. Травмы средней тяжести. Красивая ложь. Он подошел к окну и посмотрел на ночной стадион. «Нора» светилась в темноте, как огромный неоновый гроб. Где-то там, в общежитии, Нил сейчас наверняка проверял замки на окнах, а Эндрю курил на крыше, охраняя свой маленький хаос. – Ты не знаешь, во что ввязался, Нил, – негромко произнес Каин. Его задача была простой: наблюдать и защищать. Но в этом уравнении появилось слишком много неизвестных. Рене, которая знает правду. Эндрю, который видит ложь. И его собственное тело, которое грозило превратиться в бесполезный кусок мяса в самый неподходящий момент. Каин поправил компрессионный гетр под брюками. Ему нужно было втереться в доверие к тем, кого он раньше игнорировал. Мэтт Бойд мог стать отличным источником информации о внутренних настроениях команды. Элисон — индикатором внешней угрозы. Он больше не мог позволить себе роскошь одиночества. Чтобы защитить Нила Джостена, Каину "Волкову" придется научиться быть Лисом. Даже если для этого придется притвориться, что у него есть сердце. Он вышел из кабинета, стараясь идти ровно, подавляя каждый импульс боли. Коридоры стадиона были пусты, но Каин чувствовал присутствие камер, глаз, теней. Мир сузился до размеров игрового поля, где ставки были гораздо выше, чем кубок чемпионата. Впереди был долгий сезон. И Каин знал, что до его конца доживут не все. Главное — чтобы среди выживших был Нил. Иначе Стюарт Хэтфорд никогда его не простит. А гнев Хэтфордов был единственной вещью, которая пугала Каина сильнее, чем возвращение в Россию. Дверь кабинета Эбби закрылась, отсекая стерильный запах медикаментов, но пульсация в колене никуда не делась. Каин шел по коридору, старательно выравнивая шаг. Каждый контакт подошвы с линолеумом отдавался в позвоночнике сухим, костяным эхом. Он знал эту игру: лицо должно оставаться маской, плечи — расслабленными, взгляд — пустым. В «Волках» за хромоту наказывали сильнее, чем за пропущенный мяч. Там слабость была приглашением к разделке. На повороте к жилому блоку тишину разорвал смех. Слишком громкий, слишком живой для этого бетонного склепа. Каин замер на долю секунды, анализируя траектории. Группа старшекурсников перегородила проход. Мэтт Бойд, возвышавшийся над остальными как скала, Дэн с её вечно прямой спиной капитана, Элисон, чей парфюм бил в нос резкими цветочными нотами, и угрюмый Сет. Ники Хэммик крутился рядом, размахивая руками так активно, словно пытался взлететь. – О, наш русский сувенир! – Ники первым заметил его и тут же сократил дистанцию. – Эбби тебя подлатала? Ты выглядел так, будто готов выплюнуть легкие на поле. – Я в порядке, – бросил Каин. Английский давался ему легко, но он намеренно делал акцент чуть грубее, рубил окончания. Это была удобная броня. – Ты «в порядке» будешь, когда я это решу, – Дэн подошла ближе, окинув его оценивающим взглядом. – Ты нам нужен живым на поле, Хэйз. Если колени посыпались — говори сразу. – Капитан, оставь его, – Элисон лениво поправила прядь волос, и её взгляд, острый, как скальпель, прошелся по компрессионным гетрам Каина. – Он просто строит из себя загадочного героя. У них в России это, кажется, национальный вид спорта. Мэтт хлопнул его по плечу. Удар был дружеским, но Каин едва удержался, чтобы не перехватить его руку и не вывернуть сустав. Рефлексы кричали об угрозе, мозг твердил: «Это просто Лисы. Они безвредны». – Мы как раз шли к тебе, – Мэтт улыбнулся. – Решили проводить до комнаты. Слышали, твои вещи уже доставили. Каин мельком взглянул на Рене, которая стояла чуть поодаль. Она не участвовала в общем шуме, просто наблюдала. Её спокойствие было другим — не таким, как у Нила. В её глазах читалось знание, которое тянуло на дно. Каин вспомнил их первую встречу в Лондоне, когда он еще носил другое имя. Тогда она была Натали, и в её руках нож лежал так же естественно, как сейчас — этот маленький нательный крестик. Она узнала его. Не по лицу, которое перекроили хирурги Хэтфордов, а по тому, как он распределяет вес тела при повороте. Рене едва заметно кивнула. В этом жесте не было поддержки, только констатация факта: «Я молчу, пока ты не даешь повода». Они дошли до двери комнаты 318. Каин чувствовал себя конвоируемым преступником. Ники продолжал что-то щебетать о местной пиццерии, Сет сплевывал на пол и демонстрировал всем свое презрение, а Каин лишь мечтал о тишине. О том, чтобы снять гетры и позволить боли наконец-то вырваться наружу. – Спасибо, – коротко бросил он, прикладывая ключ-карту. – Увидимся завтра на утренней, герой, – Мэтт еще раз кивнул и увлек компанию за собой. Ники задержался на секунду, оглядывая пустой коридор, и как-то странно, почти сочувственно улыбнулся, прежде чем скрыться за поворотом. Каин зашел внутрь. В комнате было темно, только тусклый свет фонарей с улицы пробивался сквозь жалюзи, выхватывая горы коробок. Нанятые люди Стюарта сработали чисто — всё было на местах, запечатано и сложено аккуратными стопками. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение в шее начинает отпускать. Он потянулся к выключателю, когда реальность перевернулась. Тишину нарушил не скрип половицы, а резкое движение воздуха за спиной. Каин начал разворачиваться, его рука уже нырнула к скрытому под курткой чехлу, но он опоздал. Чья-то ладонь, пахнущая табаком и антисептиком, с силой впечаталась ему в рот, заглушая любой звук. Тяжелое тело навалилось сверху, используя инерцию, и Каина потащили вглубь комнаты, к кровати. Он ударил локтем назад, надеясь попасть в ребра, но противник ловко ушел с линии атаки. Каин вырвался, перекатился через плечо и вскочил на ноги, в темноте блеснуло узкое лезвие его ножа. – Дернешься — и я проверю, насколько быстро ты истекаешь кровью, – голос Эндрю Миньярда прозвучал совсем рядом, справа. Каин замер. Глаза привыкли к полумраку, и он увидел силуэт нападающего. Эндрю стоял, расслабленно опустив руки, но в каждой ладони было по ножу. Он не выглядел злым. Он выглядел скучающим, и это было гораздо хуже. Щелкнул выключатель. Резкий свет ударил по глазам. Каин зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, понял, что ловушка захлопнулась окончательно. В кресле у окна сидел Кевин Дэй, скрестив руки на груди. Его лицо было бледным, а взгляд — лихорадочным. У стены, подпирая косяк, стоял Аарон. Он смотрел на Каина с тем же выражением, с каким студент-медик смотрит на препарированную лягушку. Ники в комнате не было. Значит, он действительно стоял на стреме, пока его «друзья» разыгрывали спектакль с проводами до двери. – Садись, переводчик, – Эндрю указал кончиком ножа на кровать. – У нас накопилось много вопросов, а у тебя слишком мало времени, чтобы придумывать новые сказки на ломаном английском. – Вы ошиблись комнатой, – Каин не убрал нож. Голос его стал холодным, акцент исчез полностью, сменившись безупречным британским выговором. – И методами. Кевин подался вперед, его пальцы впились в подлокотники кресла. – Я видел, как ты двигаешься на поле, Каин. Или как тебя там зовут на самом деле. Тебя не учили играть в экси. Тебя учили убивать. Я знаю этот почерк. Эндрю сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Каина. Лезвие его ножа коснулось подбородка Хэйза, заставляя того чуть приподнять голову. – Давай поиграем в правду, – прошептал Миньярд. – Кто тебя прислал? Морияма? Или ты просто еще один мусор из прошлого Нила, который решил, что здесь можно спрятаться? Каин почувствовал, как холодная сталь давит на кожу. Он мог бы вырубить Аарона, сломать Кевину челюсть и, возможно, выйти из этой комнаты живым, но миссия была бы провалена. Стюарт ясно дал понять: Нил Джостен не должен знать, кто его охраняет. – Я здесь, чтобы играть, – повторил Каин, глядя прямо в бесцветные глаза Эндрю. – Ложь, – Эндрю надавил сильнее, на коже выступила крошечная капля крови. – Ты здесь из-за Нила или Кевина, не столь важно. И если ты не начнешь говорить сейчас, я разберу тебя на запчасти раньше, чем ты успеешь произнести «помогите» на своем родном языке. В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Каин понимал: эти трое — не просто «монстры» университета. Это слаженная стая. И они только что почуяли чужака в своем гнезде. Сталь холодила кожу, и Каин чувствовал, как пульс бьется прямо о нож. Эндрю не двигался, его рука была неподвижна, словно высеченная из камня, но в глазах, лишенных зрачков в этом резком свете, читалось ядовитое любопытство. Кевин в кресле выглядел так, будто готов был вскочить и сбежать, а Аарон... Аарон просто ждал, когда начнется самое интересное. – Мой английский достаточно хорош, чтобы понять: вы зашли слишком далеко, – произнес Каин. Голос его теперь звучал глубоко и чисто. – Вы ищете заговор там, где есть только попытка выжить. – Попытка выжить не требует такого уровня подготовки, – Эндрю чуть довернул нож, заставляя Каина еще сильнее задрать голову. – Либо ты бежишь от кого-то, кто страшнее нас, либо ты пришел за кем-то из нас. Нил – слишком легкая добыча, Кевин – слишком шумная. Кто ты, Каин? Чья ты тень? Каин выдохнул, позволяя плечам чуть опуститься. Это был жест капитуляции, фальшивый от начала и до конца. – В Москве был клуб. Не «Волки», нет. Место, где ставки были выше, а люди – дешевле, – Каин начал плести ложь, смешивая её с крупицами горькой правды. – Я отказался проигрывать матч, который был оплачен. Те, кто ломал мне ноги, не планировали, что я когда-нибудь снова встану. Мне помогли исчезнуть, потому что мой дядя когда-то оказал кое-кому услугу. Здесь я просто инструмент в их долгой игре по отмыванию репутации. Если я заиграю в экси – я стану легальным. Если нет – я труп. Кевин жадно ловил каждое слово. Его пугала любая связь с криминалом, но такая версия была ему понятна. Она укладывалась в его картину мира, где спорт – это единственная валюта. – И это всё? – Эндрю прищурился. – Сказка о бедном атлете и злых дядях? Слишком складно. Ты пахнешь не страхом, а порохом и старыми секретами. Расскажи мне, Каин, какого это – смотреть в зеркало и не знать, чью рожу ты там сегодня увидишь? Кого ты оставил гнить в тех подвалах, чтобы купить себе это новое лицо? Мать? Сестру? Или ты сам перерезал им глотки, чтобы не тащить за собой лишний груз? Воздух в комнате словно выкачали насосом. Вопрос Эндрю не был просто провокацией. Он ударил в самый центр той выжженной пустыни, которую Каин называл своей душой. Образ сестры, чье имя он запретил себе даже думать, вспыхнул перед глазами – её испуганный взгляд в тот последний вечер в Питере, когда он заталкивал её в машину Хэтфордов. Контроль, который Каин выстраивал годами, лопнул с сухим треском. Движение было настолько быстрым, что Аарон, стоявший у стены, даже не успел оттолкнуться. Каин не стал отстраняться от ножа – он качнулся вперед, принимая крошечный порез на подбородке как необходимую плату. Его левая рука перехватила запястье Эндрю, выворачивая его наружу с такой силой, что кости предплечья протестующе скрипнули. В ту же секунду правая рука Каина ударила Эндрю под локоть, блокируя сустав. – Довольно, – прорычал Каин. Эндрю попытался достать его вторым ножом, но Каин уже ушел с линии атаки, зашагивая ему за спину. Используя вес своего тела и инерцию Эндрю, он буквально впечатал вратаря в ковролин. Глухой удар сотряс мебель в комнате. Ножи со звоном отлетели в разные стороны: один подкатился под кровать, второй замер у ног оцепенелого Кевина. Каин навалился на Эндрю сверху, прижимая его грудью к полу. Он заломил его руки за спину, фиксируя их в положении, когда любое движение причиняло острую, выламывающую боль. – Ты хотел правды? – Каин наклонился к самому уху Эндрю. Его голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости, а британский выговор стал режуще острым. – Вот тебе правда: я могу сломать тебе шею раньше, чем твой брат успеет моргнуть. Я не «сломанная игрушка» и не проект Кевина Дэя. Я тот, кто решит, будете ли вы все дышать завтра утром. Каин сильнее надавил коленом в поясницу Эндрю, игнорируя вспышку боли в собственных поврежденных связках. Гнев действовал лучше любого анестетика. – Не смей. Больше никогда. Трогать. Мою семью, – чеканя каждое слово, произнес он. Аарон сделал шаг вперед, его лицо было мертвенно-бледным, но руки дрожали. – Отпусти его, – выдавил он. Каин поднял взгляд на близнеца. В этом взгляде не осталось ничего от того замкнутого парня, которого они видели на тренировке. Перед ними был хищник, который слишком долго притворялся травоядным и теперь наслаждался тем, что сорвал маску. – Еще шаг, и я проверю, насколько хороши твои знания анатомии на практике, – бросил Каин. Кевин сидел, вжавшись в кресло, его рот был приоткрыт в немом ужасе. Он видел этот профессиональный захват, эту идеальную экономию движений. Это не было дракой в баре. Это была ликвидация. Эндрю, зажатый под ним, не сопротивлялся. Он лежал неподвижно, уткнувшись лицом в ворс ковра, но Каин чувствовал, как тот мелко и часто дышит. В этом не было страха – скорее, шок от того, что его, Эндрю Миньярда, так легко и буднично обезоружили. Каин выждал еще несколько секунд, давая тишине впитаться в стены. – Вон из моей комнаты, – тихо сказал Каин. – Все трое. Если завтра на тренировке я увижу хоть один косой взгляд или услышу еще один вопрос о моем прошлом – я перестану играть в Лиса. И поверьте, вам это не понравится. Тишина в комнате была настолько густой, что её можно было резать теми самыми ножами, которые сейчас валялись на полу. Каин сидел, тяжело дыша, и чувствовал, как по подбородку медленно ползёт горячая капля крови. Адреналин, этот единственный верный союзник, начал выветриваться, оставляя после себя лишь тупую, выламывающую кости реальность. Его ноги. Проклятые, изувеченные ноги уже начинали дрожать под весом собственного тела. – Поставь его на место, – голос прозвучал из тени у дверного проёма. Каин резко обернулся, проклиная себя за то, что зациклился на Эндрю. Туннельное зрение — ошибка новичка, непростительная для того, кто выжил в застенках Питера. Он так увлекся нейтрализацией самой большой угрозы, что совершенно забыл о «бегунке». Нил Джостен стоял у косяка, прижимая ладонь к боку, словно пытаясь слиться с интерьером. В его руке, бледной и исчерченной старыми шрамами, тускло блеснула сталь. Это был нож Эндрю — тот, что отлетел под кровать. Нил перехватил его привычным, почти инстинктивным движением, направив острие точно в грудь Каина. – Отпусти его, – повторил Нил. В его глазах не было страха, только холодный расчет человека, который привык видеть смерть за завтраком. Каин медленно, почти демонстративно убрал колено с поясницы Эндрю и сделал шаг назад. Каждый сантиметр движения отзывался в голеностопах так, будто в суставы залили расплавленный свинец. – Твой сторожевой пес сегодня слишком много лаял, – бросил Каин, не сводя взгляда с Нила. – Я просто напомнил ему о правилах приличия. Эндрю поднялся с пола рывком, без единого стона. Он не стал отряхивать одежду или поправлять повязки. Он просто встал перед Каином — на полголовы ниже, но массивнее, шире в плечах, похожий на сжатую пружину, готовую выстрелить в висок. Каин знал: если Эндрю сейчас решит продолжить, дело кончится плохо. В открытом бою, без фактора внезапности, ноги подведут его через тридцать секунд. А тут ещё и Нил, который явно умел обращаться с холодным оружием не хуже профессионального мясника. Иронично однако. – Ты совершил ошибку, Каин, – произнес Эндрю. Его голос был абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоций, и от этого становилось по-настоящему тошно. – Ты показал зубы. Но зубы можно выбить. – Попробуй, – Каин заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё кричало о необходимости присесть. – Только помни, что я не Кевин. Я не буду плакать и просить о пощаде. Я заберу с собой столько глаз и пальцев, сколько успею оторвать. – Хватит! – Кевин наконец обрел дар речи. Он вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. – Вы что, с ума сошли? Нас дисквалифицируют к чертовой матери, если тренер узнает. – Тренер ничего не узнает, – Аарон подал голос от окна. Он смотрел на Каина с какой-то странной смесью научного интереса и брезгливости. – Потому что если он узнает, Каина депортируют, а Эндрю отправят в лечебницу. Никому из нас это не выгодно. Верно, Волков? Каин проигнорировал использование своего старого прозвища. Чёрт бы побрал этого Стюарта Хэтфорда. Тот обещал, что миссия будет простой — приглядывать за мальчишкой и не отсвечивать. Но Каин не был создан для тени. Он был убийцей, инструментом быстрого реагирования. Его учили ломать хребты за секунду, а не играть в кошки-мышки с кучкой травмированных подростков в университетской общаге. – Я сказал: вон из моей комнаты, – Каин перевел взгляд на Нила. – Положи нож на стол и уходи вместе со своим хозяином. Нил медлил. Он переглянулся с Эндрю, и в этом обмене взглядами было столько негласной информации, что Каину на мгновение стало не по себе. Они были стаей. Гнилой, переломанной, но сплоченной стаей. А он был чужаком, который только что оскалился на вожака. На альфу. Чёрт, да в его комнате только альфы, что могут его даже феромонами подавить. Блядство. Как же он был глуп. Наконец, Нил подошел к столу и с негромким стуком положил нож. – Мы не закончили, – бросил он через плечо. Эндрю не сказал больше ни слова. Он просто смотрел на Каина еще несколько долгих секунд — изучающе, почти сочувственно, как смотрят на приговоренного к казни, который еще не знает даты. Затем он развернулся и вышел, Аарон и Кевин последовали за ним, причем последний выглядел так, будто его сейчас вырвет. Когда дверь захлопнулась, Каин позволил себе рухнуть на кровать. Боль в ногах взорвалась ослепительно-белым светом. Он закусил губу, чтобы не вскрикнуть, и почувствовал вкус собственной крови. Слишком близко. Он был слишком близко к тому, чтобы раскрыть всё. Если они начнут копать, если Эндрю свяжется с кем-то за пределами этого кампуса... Каин закрыл глаза, вслушиваясь в биение сердца. Он не мог допустить, чтобы они узнали о Хэтфордах. Для этих «Лисов» он должен оставаться просто беженцем с темным прошлым, а не личным псом британского криминального лорда. «Ты паршивый телохранитель, Каин», – подумал он, чувствуя, как компрессионные гетры впиваются в кожу. – «Стюарт будет в ярости». Но где-то в глубине души, под слоями боли и паранойи, тлело странное удовлетворение. Эндрю Миньярд наконец-то понял, что в этой «Норе» есть кто-то, кто может дать сдачи. И это было только начало.