Бакэмоно: Когда завыли волки

ГЛАВА 4: МЕДИЦИНСКИЙ СОВЕТ --- ДЕНЬ 21. УТРО. 3 НЕДЕЛИ ПОСЛЕ ЗАРАЖЕНИЯ Здание администрации Конохи выглядело почти восстановленным — лишь трещины на стенах да выбитые стёкла напоминали о том, что город пережил катастрофу. Внутри было шумно. По коридорам бегали гонцы, в кабинетах сидели советники, а в самом большом зале собрались те, кто сейчас определял судьбу деревни. За длинным столом сидели старейшины — Хомура Митокадо и Кохару Утатане, пожилые советники, которые управляли Конохой после того, как Цунаде впала в кому. Рядом с ними, во главе стола, сидел временно исполняющий обязанности Хокаге — Данзо Шимура. Он смотрел на собравшихся холодным, колючим взглядом, его руки были сложены перед ним. Сакура сидела за столом, чувствуя, как внутри неё нарастает тревога. Она знала, что Цунаде в коме, и что деревней теперь управляют те, кто не всегда разделял её взгляды на медицину и гуманизм. Но сейчас было не время спорить. — Я собрал вас здесь, потому что мы больше не можем игнорировать то, что происходит, — сказал Данзо, его голос был жёстким, металлическим. — Сегодня я получил доклады из пяти разных отделов. Все говорят об одном. Люди становятся другими. Их зубы растут, их чувства обостряются, их поведение меняется. Сакура кивнула, чувствуя, как внутри неё поднимается тревога. Она уже знала это. Она сама видела это каждый день. Цунаде-сама должна быть здесь. Она бы поняла. Она бы знала, что делать. Но Цунаде лежала в коме, и Сакура была вынуждена полагаться на тех, кто остался. — Это не единичные случаи, — продолжил Данзо. — Только за последнюю неделю в госпиталь обратилось больше двухсот человек с похожими симптомами. И это только те, кто пришёл. Сколько ещё тех, кто скрывает своё состояние? Шикамару поднял руку. — Я провёл анализ данных, — сказал он, его голос был ровным и спокойным, как всегда. — Если экстраполировать цифры, то количество изменившихся в Конохе может достигать тысячи человек. И это только в нашей деревне. Мы не знаем, что происходит в соседних городах. — Изменившихся? — переспросил Данзо, его голос был холодным. — Ты называешь это заражением? — Я не знаю, как это назвать, — ответил Шикамару. — Но это не похоже на обычную болезнь. У людей не поднимается температура, они не кашляют, не чихают. Их тела просто… меняются. Как будто что-то просыпается внутри них. Данзо смотрел на него, и в его глазах была настороженность. — Что мы знаем точно? — спросил Хомура. Сакура взяла слово, чувствуя, как все взгляды обращаются к ней. Она была главным врачом, который работал с этими пациентами. — Мы знаем, что изменения начались почти сразу после атаки Пэйна, — начала она. — Первые случаи появились в течение первых двух-трёх дней. Симптомы включают в себя: — Обострение чувств: слух, обоняние, зрение становятся более острыми. — Внешние изменения: у многих удлиняются клыки, ногти становятся твёрже, похожими на когти. У некоторых заостряются уши, меняется структура волос. — Поведенческие изменения: многие становятся более чувствительными к запахам, начинают реагировать на присутствие других людей на интуитивном уровне. Некоторые сообщают о странных звуках, которые они слышат по ночам. — Звуках? — переспросил Данзо, прищурившись. — Да, — ответила Сакура. — Пациенты описывают их как низкий, тоскливый звук, похожий на вой. Они слышат его по ночам, и он вызывает у них странное чувство — смесь тревоги и тоски. Данзо нахмурился, но ничего не сказал. — Что мы не знаем? — спросила Кохару. Сакура вздохнула и покачала головой. — Мы не знаем, что вызывает эти изменения. Мы не знаем, как они передаются. Мы не знаем, когда они остановятся. И мы не знаем, будут ли они прогрессировать. — Прогрессировать? — переспросил Хомура, поднимая бровь. — У некоторых пациентов изменения продолжаются, — ответила Сакура. — Клыки становятся длиннее, чувства — острее. Мы не знаем, где предел. И я боюсь, что предела нет. Я боюсь, что мы превратимся во что-то, что не сможем контролировать. — Это может быть опасным, — сказала Кохару. — Это уже опасно, — ответила Сакура. — Некоторые пациенты стали агрессивными. Они рычат на других, они не могут контролировать своё поведение. Мы вынуждены изолировать их. Киба поднял руку, привлекая внимание. — Это похоже на то, что происходит с моим кланом, — сказал он. — У Инузука есть связь с животными, мы чувствуем их, мы понимаем их. Но это… это другое. Это сильнее. Как будто зверь просыпается внутри нас. — Просыпается? — переспросил Данзо. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, что мы не знаем, что это, — ответил Киба. — Но я чувствую, что это не просто болезнь. Это что-то большее. Он прав, — подумала Сакура. — Это не просто вирус. Это что-то, что пробуждает то, что всегда было в нас. — Есть ли у нас способ остановить это? — спросила Кохару. Сакура покачала головой. — Мы не можем остановить то, чего не понимаем. Мы можем только наблюдать, записывать и помогать тем, кто уже изменился. — Что насчёт лекарств? — спросил Хомура. — Мы пробуем, — ответила Сакура. — Мы даём пациентам успокоительные, чтобы снизить тревогу. Но это не лечит причину. Мы не знаем причины. Данзо смотрел на неё, и его взгляд был холодным. — Если это распространяется, мы должны изолировать их, — сказал он. — Мы должны защитить здоровое население. — Нет! — Сакура встала, чувствуя, как гнев поднимается внутри неё. — Они не больные. Они просто изменились. Мы не можем изолировать их, как прокажённых! — Мы должны принять меры, — сказал Данзо. — Если они представляют угрозу, мы должны защитить себя. — Они не представляют угрозу! — воскликнула Сакура. — Они напуганы, они не понимают, что с ними происходит. Им нужна помощь, а не изоляция! — Сакура, — сказал Какаши, его голос был спокойным, но твёрдым. — Мы решим это позже. Сейчас мы должны сосредоточиться на том, что мы знаем. Она села, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Мы не можем позволить страху управлять нами. Мы должны помочь им. — Хорошо, — сказала Кохару, стараясь сохранять спокойствие. — Тогда вот что мы сделаем. Сакура, ты будешь главным исследователем этого феномена. Ты будешь собирать данные, искать закономерности, разрабатывать методы лечения. Какаши, ты будешь координировать работу с теми, кто уже изменился — ты будешь тем, кто общается с ними, кто объясняет им, что происходит. Шикамару, ты будешь анализировать данные и помогать нам понимать масштаб проблемы. Киба, ты будешь консультировать нас по вопросам животной природы — ты знаешь, как чувствуют звери, и это может помочь нам понять, что происходит с людьми. Все кивнули, чувствуя, как на их плечи ложится ответственность. — Мы не знаем, что это, — сказала Кохару. — Но мы узнаем. Мы не можем позволить страху управлять нами. Данзо смотрел на Сакуру с настороженностью, но ничего не сказал. --- ДЕНЬ 21. ВЕЧЕР. 3 НЕДЕЛИ ПОСЛЕ ЗАРАЖЕНИЯ Сакура стояла на крыше госпиталя, глядя на закат. Вой разносился над Конохой, и она слышала его, как всегда. Но теперь она понимала его немного лучше. Это зов. Зов для нас. Для тех, кто изменился. Она слышала шаги за спиной и повернулась. Какаши стоял рядом, его маска была на месте. — Ты хорошо держалась, — сказал он. — Они хотят изолировать их, — сказала она. — Они хотят превратить их в изгоев. — Они боятся, — сказал он. — Они не понимают, что это. — Я тоже не понимаю, — сказала она. — Но я знаю, что они не заслуживают такого отношения. Он смотрел на неё, и в его глазах была теплота. — Мы не позволим этому случиться, — сказал он. — Мы будем защищать их. Она посмотрела на него, чувствуя, как его слова проникают в её сердце. Он прав. Мы не можем позволить страху управлять нами. — Спасибо, — сказала она. Он кивнул, и они стояли вместе, глядя на закат, чувствуя, как их связь становится крепче. --- ДЕНЬ 22. УТРО. 3 НЕДЕЛИ И 1 ДЕНЬ ПОСЛЕ ЗАРАЖЕНИЯ Сакура сидела в своём кабинете, перебирая записи. Она начала замечать закономерности. Люди, которые изменились сильнее, имели более сильную чакру или генетическую предрасположенность к животным связям. Это объясняло, почему Какаши, Киба и она сама изменились быстрее и сильнее других. Это не просто вирус. Это что-то, что активирует дремлющие гены. Гены, которые всегда были в нас, но спали. Она записала это, чувствуя, как внутри неё нарастает волнение. Если это так, то мы не можем остановить это. Мы можем только наблюдать и помогать тем, кто уже изменился. Её мысли прервал стук в дверь. Вошёл Какаши, его маска была на месте. — У меня есть новости, — сказал он. — Разведка сообщает, что подобные случаи начали появляться в других деревнях Страны Огня. И даже за её пределами. Сакура замерла. Это означало, что изменения не ограничиваются Конохой. Они распространяются. — Это не только наша проблема, — сказала она. — Нет, — ответил он. — Это проблема всего мира. --- ДЕНЬ 23. ПОЛДЕНЬ. 3 НЕДЕЛИ И 2 ДНЯ ПОСЛЕ ЗАРАЖЕНИЯ Сакура сидела в госпитале, когда к ней пришёл новый пациент. Это был молодой мужчина, его руки дрожали, а глаза были полны ужаса. — Помогите мне, — сказал он, садясь на стул. — Я не знаю, что со мной происходит. Я слышу вещи, которых не должно быть. Я чувствую запахи, которых раньше не замечал. И мои зубы… Он открыл рот, показывая свои клыки. Они были длиннее, чем у неё, но не такими длинными, как у Какаши. — Это не опасно, — сказала Сакура, стараясь говорить мягко. — Ты не один. Многие люди проходят через это. — Что это? — спросил он, его голос дрожал. — Мы не знаем, — честно ответила она. — Но мы работаем над этим. Мы пытаемся понять. Он смотрел на неё, и его глаза выражали надежду и страх одновременно. — Вы поможете мне? — Да, — сказала она. — Я помогу. Она записала его симптомы, поговорила с ним о его самочувствии и дала успокоительное. Когда он ушёл, она сидела за столом и смотрела в стену. Каждый день я говорю им, что мы работаем над этим. Но я не знаю, что мы делаем. Я не знаю, есть ли ответы. --- ДЕНЬ 24. ВЕЧЕР. 3 НЕДЕЛИ И 3 ДНЯ ПОСЛЕ ЗАРАЖЕНИЯ Сакура сидела в своём кабинете, когда к ней пришла медсестра. — Сакура-сан, к нам пришёл человек из другой деревни. Он говорит, что у них тоже есть изменившиеся. Но у них они стали агрессивными. Они нападают на других. Сакура замерла, чувствуя, как внутри неё поднимается холод. — Где он? — В приёмном покое. Сакура встала и направилась к выходу. --- ДЕНЬ 24. ВЕЧЕР. 3 НЕДЕЛИ И 3 ДНЯ ПОСЛЕ ЗАРАЖЕНИЯ Сакура вошла в кабинет и увидела мужчину, который сидел на стуле. Его лицо было измождённым, руки дрожали, а глаза были пустыми. — Они нападают на нас, — сказал он. — Те, кто изменился. Они перестали быть людьми. Они превратились в зверей. Сакура села напротив него, её лицо было бледным, но голос был твёрдым. — Расскажите мне, что произошло, — сказала она. — Я был в своей деревне, — начал мужчина. — Мы думали, что это просто болезнь. Мы давали им лекарства, мы пытались помочь. Но потом они стали агрессивными. Они нападали на других, они рычали, они не могли контролировать себя. Мы вынуждены были изолировать их. Сакура записывала его слова, чувствуя, как внутри неё нарастает холод. Это то, чего я боялась. Это то, что я видела в своих пациентах. Но я не знала, что это может зайти так далеко. — Что вы делали? — спросила она. — Мы не знали, что делать, — ответил он. — Мы пытались успокоить их, но это не работало. Они становились только сильнее. — Вы знаете, что это? — спросил Какаши, который появился в дверях, его голос был напряжённым. — Нет, — ответил мужчина. — Но я знаю, что это распространяется. И что это не остановится. Какаши смотрел на него, чувствуя, как внутри него нарастает холод. Мы должны понять, что это. Иначе мы не сможем остановить это. --- ДЕНЬ 25. УТРО. 3 НЕДЕЛИ И 4 ДНЯ ПОСЛЕ ЗАРАЖЕНИЯ Сакура стояла у окна в своём кабинете, глядя на разрушенный город. Вой разносился над Конохой, и она слышала его, как всегда. Но теперь она понимала его немного лучше. Это зов. Зов для нас. Для тех, кто изменился. Она слышала шаги за спиной и обернулась. Какаши стоял в дверях, его маска была на месте. — Ты устала, — сказал он, закрывая дверь. — Я не могу остановиться, — ответила она. — Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Он подошёл к столу и сел напротив неё. — Мы найдём ответы, — сказал он. — Откуда ты знаешь? — спросила она. — Потому что мы всегда их находили, — ответил он. — Мы пережили войну, мы пережили атаку Пэйна. Мы переживём и это. Она посмотрела на него, и в его глазах была уверенность, которой ей не хватало. Он верит в меня. Он верит в нас. Может быть, этого достаточно. — Ты прав, — сказала она. — Мы справимся. Он кивнул и встал, направляясь к выходу. — Если я что-то узнаю, я скажу тебе, — сказал он, и вышел из кабинета. Сакура осталась одна, но внутри неё появилась странная уверенность. Мы найдём ответы. Мы должны.