Зарево над пеплом

​Руи никогда не думал, что будет готов пожертвовать собой, пока не оказался на земле с пробитой грудной клеткой. Над ухом звучала громкая неразборчивая речь, будто кто-то кричал, но мыслями маг был уже далеко отсюда. ​Помнится, с самого детства Руи преследовали одни неудачи. В нём видели только плохое, что бы он ни делал. Внешность была признана бесовской, а его дар в каком-то смысле был проклятием. ​Вырастил овощи с помощью магии — это место ещё долго будет непригодным для выращивания; очистил воду — отравлена; вылечил животное, которое вот-вот должно было загнуться, — к беде. ​К беде. Всё к беде. ​Сказать честно, юного Руи это ужасно расстраивало. Он плакал и пытался доказать, что всё это неправда и на самом деле мальчик желает всем только доброго, но никто его не слышал. ​Всё усугубилось, когда Руи попытался спасти грудного ребёнка из пожара. ​Руи почти погиб, вытаскивая дитя из колыбели. Ступни горели огнём, теряя чувствительность, но Камиширо старался успеть до того, как малыш задохнётся от едкого дыма. Ожоги покрыли его ноги и грудь, едва задев лицо, но даже несмотря на это, собственный народ оттолкнул его, когда он вынес ребёнка из дома. Кто-то посчитал, что именно он — поджигатель. ​Сердце Руи болезненно сжалось, когда староста вынес приговор: Руи Камиширо в возрасте четырнадцати лет должен быть изгнан из деревни навсегда. Слёзы застилали взор, когда его гнали, кидая палки и камни в спину. Его даже некому было защитить: родители Руи погибли по пути к деревне, когда он был совсем ребёнком. ​— Мало того, что я неудачник, так ещё и урод... — плакал Камиширо, сидя у реки и глядя на собственное отражение. И он был прав: он был ужасен. Страшные вздутые шрамы покрывали его тело, тянулись от самых ступней, пересекаясь на бёдрах уродливыми узорами, и заканчивались у подбородка. Он ударил по воде, пустив разводы, чтобы не видеть своего отражения. — Ненавижу... ​И Руи научился ненавидеть. Все видели лишь зверства, которых он не совершал, поэтому Камиширо решил соответствовать. Решил быть лучшим в этом. Никто его на самом деле не понял. Никто и не желал понять — в этом не было разницы. Но он был сильнее. ​Первым делом Руи стёр свою родную деревню с лица земли. От неё осталась лишь горстка пепла. А что? Всё равно эти люди не видели дальше собственного носа, и ничего хорошего из этого бы не вышло. Рано или поздно они всё равно умерли бы от собственной глупости. ​«Разве мозг не прокручивает лучшие воспоминания?..» — эхом пронеслось в голове Руи. Кажется, он сейчас лежал... Где он лежал? В глазах всё плывёт... «Как же паршиво умирать...» ​— Руи! Слышишь?! Не отключайся, понял?! — Руи нехотя разлепил глаза и увидел: перед ним кто-то есть. Человек невероятно красивый, но взволнованный донельзя и покрытый ранами. Всё, что сейчас мог делать Камиширо, — это всматриваться в невероятно глубокие медовые глаза, которые метались туда-сюда. — Руи! ​Улыбка сама собой появилась на лице. Как ему повезло проводить последние секунды своей жизни рядом с таким красивым парнем. В тот же миг он почувствовал нестерпимую боль: этот самый парень давил на его грудь. ​— Ай... — взвыл Руи. — Больно... Убери руки... ​— Не уберу! Я тебе первую помощь оказываю! ​Руи закашлялся, из-за чего по телу вновь прошлась волна боли, заставляя протяжно застонать. Голова шла кругом. Почему он не помнит, кто перед ним?.. ​— Чёрт, ты головой ударился?! Милостивый Бог, за что мне это?.. — вслух размышлял парень. Он потянулся за бинтом, который в некоторых местах был безнадёжно испачкан в крови, но его ещё вполне хватало для повторного использования. — Подними голову. ​Руи послушался. Чуть приподнял голову, сильно напрягая шею, что позволило ему рассмотреть одежду незнакомца: синий плащ, расшитый золотом, железный наплечник и... погон с королевской розой?.. ​— Голова!.. — взвыл Руи, несмотря на то, что его уже перевязали. ​— Терпи! Я пока не могу никуда тебя отнести, везде трупы и бои! Ты доволен?! ​Ах, этот тон... ​Цукаса... Цукаса Тенма, личный рыцарь Его Величества, самопровозглашённого «Благородного» Короля. Кажется... Руи встретил его на пути к следующей деревне, которую собирался уничтожить. Этот рыцарь встал на его пути и смог дать отпор, а с тех пор ни на секунду не покидал мыслей Руи. ​Он — пример благородства и мужества. ​Сколько бы раз они ни сходились в ожесточённой схватке, Цукаса всегда вёл себя обходительно, без запрещённых приёмов, всё по кодексу. А когда одолел, стал латать его раны, несмотря на способность мага к регенерации. Тенма даже привёл его в город, правда, с целью сдать властям. И когда он вёл его по окрестностям, кровь Руи всё-таки вскипела в жилах. ​В самом центре стояла виселица. На ней были женщины. Лишь женщины. А рядом рыдали дети. Совсем юные, лет десяти, может, чуть больше. ​Руи тут же рванул закованными руками и без труда избавился от наручников. Камиширо бросился к виселице и стал проверять, дышит ли кто-то из женщин. Все были мертвы. Использовать магию не было смысла. Поэтому он лишь схватил детей под мышки и побежал по улицам, скрываясь от Цукасы. Украл еды и отдал ребятам, оставив их как можно дальше от тел матерей. ​Прокравшись вдоль стены, Руи выглянул в проход, куда пару минут назад зашёл, ведомый рукой Цукасы. На этот раз никакой стражи там не оказалось, что было странно. Пройдя глубже, он понял: стража была, но она лежала вдоль стен, а в воздухе витал едкий запах хмеля. Маг скривился и подавил в себе желание пнуть пьяниц. ​Таким образом, сбежать из города было проще пареной репы, так что уже через тридцать минут Камиширо был на границе подвластных земель. Стало ясно: ни о какой справедливости в этом королевстве не может быть и речи. Лишь один рыцарь оставался идеальным примером доблести. ​— Да, доволен... — прохрипел Камиширо, ощущая, как давление на его грудь усиливается. — Это справедливо. ​— Справедливо?! Ты развязал войну! Столько народу погибло! ​— Погибли коррупционеры, бесчестная стража и предводитель этого... — Руи скривился от боли. ​— Не смей осквернять честь нашего государя! — Цукаса в ярости надавил на рану, из-за чего Руи взвыл. — Ещё раз скажешь что-нибудь про него — пожалеешь! ​— Поистине... благородный... — выдохнул Руи, ощущая, как кровь всё сильнее хлещет из раны из-за такого грубого обращения. — Что со мной случилось?.. ​— А ты будто не помнишь?! — рявкнул рыцарь. — Сам развязал войну, создал своих безумных клонов, бросился под удар одного из них, укрывая меня, и теперь спрашиваешь?! ​Вот оно что... Да, кажется, картина смутно проясняется. Цукаса — это единственное светлое, что в своей жизни видел Руи. Даже когда шпионил за ним. ​Цукаса не брал взяток, не делал поблажек, был твёрд как сталь и воинственен. Лично возглавлял различные походы для устранения мятежей и бунтов, лично отчитывался перед королём и никогда не был замечен в подобострастии. ​— Но, Ваше Величество, ввести одинаковый налог на пшеницу — значит оставить половину людей без урожая! — возмущался Цукаса, стоя перед упитанным королём. — У народа и так проблемы с землёй, половина зерна просто не всходит — северные земли бесплодны! А лишать их той скудной части, что прорастёт... Это поднимет бунт, если не гражданскую войну. ​Король лишь хрипло рассмеялся, устраиваясь поудобнее на своём троне. Эта самодовольная морда вызывала лишь одно желание: размозжить её о стену и стереть за секунду. ​— Ох-ох-ох... — запыхался король, пока менял позу. — Сэр Тенма... Вы мой личный рыцарь, но не советник. Придержите свои... умные мысли при себе. Вы ещё совсем юнец. ​Цукаса сжал кулаки. Руи даже из-за колонны видел, как ходили ходуном его желваки, но рыцарь не смел дерзить. Лишь скупо извинился и вновь встал на свою привычную позицию, только мыслями был далеко. ​Из транса Руи вывело то, как Цукаса тряс его за плечи. ​— Ну-ка, не закрывать глаза! — Тенма встряхнул мага ещё сильнее, пару раз для профилактики ударив его по щекам. — Ты же можешь себя излечить, почему не делаешь?! Вроде как самовлюблённые идиоты именно так и поступают в ситуации, которая угрожает жизни! ​Тенма стал расстёгивать потёртую одежду Руи, которую тот периодически крал из деревень — всё равно она никому не была нужна. ​— О Боже! — воскликнул он, заметив ужасные шрамы. — Господи!.. Откуда они?!. ​— Спас ребёнка из огня... — едва успел ответить Руи, когда Цукаса резко надавил на рану. — Полегче... ​— Ты?! Спас?! Врёшь, поди. ​Такая привычная перепалка согрела уже прохладное сердце Руи. Именно эти моменты занимали большую часть его тёплых воспоминаний. Несмотря на кодекс чести, Цукаса не ловил Руи в нерабочее время, и разговаривать с ним было одно удовольствие. Особенно приятно было сидеть на склоне и смотреть, как солнце плавно катится по горизонту. В такие моменты вспоминалось зарево, которое оставалось от всего, к чему только прикоснётся Руи. ​— Я сказал, не отключаться! — Тенма вновь похлопал Руи по щекам. — Почему не вылечишься?! ​— Не хочу, — ответил Руи сквозь зубы. — Это бесполезно. ​— Ничего не бесполезно! Ты, чёрт возьми, всемогущий маг! Твои клоны до сих пор разносят поле боя! А ты не можешь вылечить себя?! Это приказ! ​— Дрожу перед рыцарем Тенмой... — ёрничал Руи. — Кажется, вы ещё не приняли меня в гарнизон, чтобы отдавать приказы... ​— Слышишь, ты! Ты разжёг войну, убил моего короля... ​— Твой король заслуживал смерти! — закашлялся Руи. — Он был подлецом! Затягивал петлю на шее мирных граждан, а ты, прикрываясь кодексом, пнул бы табуретку! Это было необходимо! Просто случилось бы позже, если бы не я! А так не пострадал никто, кроме тех, кто жил за счёт простых людей, набивал пузо нечестным путём и оставался у власти! ​— И... ты спас меня, — закончил Цукаса, стараясь не смотреть на лицо Руи в этот момент. Вся эта речь глубоко переплеталась с его внутренними убеждениями, только между ними двоими была разница: Цукаса боролся с этим по закону. — Я не знаю зачем... ​— Потому что это место заслуживало хоть одного светлого человека... — ответил Руи. — Ты стоил всего, что я сделал. Стоил всех... моих убеждений. ​— Не говори так, будто всё кончено! Ты выжил в огне ради других! Ты делаешь это ради других! Так помоги мне разгрести то, что натворил! Только ради других! Ради единственного, что ты назвал светлым! Ради меня. ​На последних словах голос Тенмы сломался от собственного бессилия: он не был магом, при нём не было зелий, он не был готов к этому. А потерять Руи... было странно и пугающе невыносимо. ​Цукаса перестал зажимать рану Руи, уже не сдерживая себя. Вся рука была в крови, но он крепко сжал чужую ладонь, стараясь вдохнуть в неё волю к жизни и согреть. ​— Это приказ! — сиплым голосом выдавил Цукаса, когда уже терял всякую надежду и терпение. ​— Приказ... Какая наглость — приказывать умирающему... — с улыбкой прохрипел Руи, через боль прикладывая собственную дрожащую руку к груди и оценивая масштаб раны. ​— Выполнять! — рявкнул Тенма, ожидая, когда из окровавленной руки мага пойдут искры. По его щеке стекла слеза, смывая пот и копоть. Она была скорее от страха, чем от грусти. По крайней мере, так себе говорил Цукаса. ​Руи судорожно вздохнул, и грудь тут же отозвалась резкой пронизывающей болью, заставляя закашляться, но туман в голове постепенно рассеивался, уступая место тупой боли, бьющей по вискам. Но одна мысль была ясна: если этот мир заслуживает быть сожжённым, то Цукаса Тенма заслуживал того, кто поможет ему построить новый, дивный мир. ​Маг прикрыл глаза и заставил себя отозвать всех клонов, после чего перенаправил всю энергию на регенерацию. Вокруг сцепленных рук заплясали яркие лучи света. Цукаса изумленно распахнул глаза и затаил дыхание: это было настоящим чудом. Рваная рана от странного заклинания затягивалась прямо на глазах, оставляя вместо себя лишь рваный рубец, который был незаметен на фоне остальных, но это было и не важно. Важно лишь то, что Камиширо жив. ​Он выбрал жизнь. ​Слёзы облегчения хлынули из глаз Тенмы. Он прислонил сцепленные руки ко лбу и стал бормотать молитвы. Руи слабо усмехнулся. ​— Великий рыцарь Тенма плачет над выжившим чудовищем, развязавшим войну, — он слегка пошевелил пальцами, проверяя чувствительность. — Ну и зрелище! ​— Заткнись! — рявкнул рыцарь, метнув взгляд исподлобья, после чего поднялся, помогая сделать то же самое и Руи. ​— Ваш Король мёртв, сэр Тенма, а кодекс недействителен. Вы нарушили примерно с десяток пунктов о государственной измене. Что будете делать? ​— Защищать народ, — невозмутимо ответил Тенма, увлекая мага за собой, ближе к середине поля. — Дел невпроворот. ​— Что ж... Буду рад вам помогать? — неуверенно спросил Руи, пытаясь вырвать свою руку из чужой стальной хватки. ​— Уж постарайтесь, — Тенма лишь сильнее сжал пальцы. — А вдруг сбежите? Всё-таки вы преступник. Буду лично наблюдать за всем, что вы делаете. ​Руи усмехнулся. ​— Что ж... Весь в вашей власти.