Lovesin

— Эй, Минхо, тут снова твой мальчик пришёл! — слышится голос старшей сестры. И хлопок входной двери следом. Минхо закатывает глаза, ведь уже очень устал повторять Минджу, что Джисон вовсе не "его мальчик". Они с Ханом давно дружат. И возможно, возможно, Минхо когда-то думал о нём, как о ком-то большем, чем самый лучший друг в мире, но так думать было нельзя. Джисон — человек довольно религиозный. Он читает молитвы перед сном, поёт в церковном хоре с семи лет, ещё и сын священника. Минхо в религии особо не разбирается, но слышал, что однополые отношения там вроде как не одобряются. Грех и всё такое. Минхо иногда искренне не понимал, как они с Джисоном вообще подружились, когда один из них в церкви почти прописался, а другой — открытый гей. Ему даже нравилась эта разница между ними. Он находил в этом что-то романтичное. Во всяком случае, искушать такого "праведного" Хана было весело. Но он не позволял себе думать о нём в серьёзном ключе. Он слишком уважал Джисона и его выбор. И слишком ценил их дружбу. Но иногда ему всё-таки хотелось. — Привет, — здоровается Хан, заходя в комнату. Они тут же обнимаются. Это уже давно было их своеобразным приветствием. Просто Джисон тактильный, а Минхо любит его обнимать. — Ты обещал написать, когда выйдешь, — напоминает Ли. — Я хотел отправить тебя в магазин. — Ой, — виновато улыбается Джисон. — Я забыл. Но не волнуйся, я купил нам чипсы и колу. — Догадливый. Ладно, что будем смотреть? — Давай какой-нибудь ужастик? — Ты же боишься их. — Только если я один смотрю. — Тебе напомнить, как в прошлый раз ты ко мне прилип? Джисон тогда правда так сильно жался к Минхо, что они выглядели, наверное, как сиамские близнецы. Но ужастик реально был очень страшным. По меркам Минхо, который из них двоих гораздо смелее. Вроде как. — Может, я просто хотел почувствовать тебя ближе, — без раздумий выдаёт Хан, пытаясь скрыть усмешку. Минхо хлопает глазами и возмущённо хмурится. — Ты... Моё общество на тебя дурно влияет. — Минхо-я, тебя смущает это? Хан словно между делом подходит как-то слишком близко и поправляет упавшую ему на глаза прядь волос. Ли забывает, как дышать. Видя реакцию, Джисон смелеет и оставляет лёгкий поцелуй на его щеке. Минхо тут же отскакивает, словно в него плеснули кипятком. — Хан Джисон, сходи в церковь! Что с тобой сегодня такое? Щека словно горит от касания чужих губ. Это очень, очень смущает. Это как-то совсем непривычно. — Сегодня? Сегодня Купала, — хихикает Хан, слишком довольный своей проделкой. Минхо фыркает, думая о том, что в Джисона сегодня явно вселился какой-нибудь проказливый бесёнок. Раньше он ничего такого не делал. Это было слишком смело даже для Минхо. — Боже, — вздыхает Ли. — Не поминай Бога всуе. — Что такое эта ваша "суя"? — Понятия не имею. Спрошу у папы. Минхо тихо смеётся. — Куда ты дел чипсы с колой? — Отнёс на кухню. Туда они и направляются, встречая за столом сестру Минхо и её подругу. Те сидят с зажжённой свечкой и двумя старыми зеркалами. — Вы чего тут делаете? — интересуется Минхо. — Гадаем на суженого, — отвечает подруга сестры. — А, сегодня ж Купала. — Тебе погадать? — усмехается Минджу. — Или твой мальчик будет против? Джисон вопросительно переглядывается с Минхо, но тот лишь отмахивается. Гадание кажется ему отличным способом развлечься. И отвлечься от недавней выходки Джисона. — А давай. — Минхо, нет, — чуть хмурится Хан. — Я всё равно не верю в это. Мне просто интересно. — Минхо. Не бери грех на душу. — Говоришь, как моя бабушка. — Вот и слушал бы свою бабушку, — ворчит Джисон. — Нельзя гадать. — Ты про Таро то же самое говорил, но ничего не было. — Это другое. Зеркала опаснее. — Ох, ну извини, что я в этом всём не разбираюсь, — звучит уже слегка раздражённо. — И знаешь почему? Я не верю в эти сказки. Мне не интересно. И не тебе решать, что мне делать, а что нет. — Сказки, — фыркает Джисон, поджимая губы и пряча глаза. — Хорошо. Делай, что хочешь. — Опять ты мне указываешь, — цыкает Минхо, но Хан уже уходит и хлопает дверью в комнату. — Что с ним такое? — спрашивает подруга сестры. — Он просто верующий, — говорит Ли так, словно это запросто объяснит его поведение. — Но обычно он так не реагировал. Джисон правда реагировал гораздо спокойнее, когда у них возникали подобные споры. Обычно он не настаивал на своём мнении, уважая чужое, даже если они сильно отличались. Но сегодня что-то было не так. Сегодня всё как-то иначе. Минхо решил на этом не зацикливаться. Они с Джисоном потом поговорят и помирятся. Как обычно. А сейчас им просто нужно остыть. Поэтому он остаётся с сестрой и её подругой наедине с двумя старыми зеркалами и какой-то тяжестью на душе.

***

Во время гадания не происходит ничего криминального. Точнее, вообще ничего. Так что Минхо искренне недоумевает, почему Джисон был так категорически против. Минджу ушла домой к подруге, оставив свою кровать в комнате Джисону, как обычно они это проворачивали на ночёвках. Родители с младшей сестрой на выходные уехали к бабушке. Вся квартира на эту ночь была в полном расположении парней. Минхо бы обязательно пошутил какую-нибудь пошлятину, заставляя Джисона краснеть, если бы не недавняя ссора. Выключив везде свет, Минхо вошёл в комнату, где горел ночник. Ему самому он был не нужен, но Джисон боялся темноты, поэтому однажды притащил его с собой и оставил здесь. Сейчас он уже спал на кровати Минхо, чему Ли удивился. Вообще-то, это его кровать. Обычно Джисон спал на кровати Минджу, пока та где-нибудь отсутствовала. Пожав плечами, Минхо уже собирался лечь на кровать сестры, но сонный Хан внезапно схватил его за руку и потянул на себя. Оказывается, он был довольно силён, потому что Минхо еле удержался на ногах. — Не ложись туда. — Почему? — Там зеркало напротив. Нельзя спать напротив зеркала. — Но Минджу же спит, и ничего. — Минхо, — устало вздыхает Джисон. — Сегодня не спи там. — Но ты сам лёг на мою кровать, где мне спать? — Со мной. Минхо на мгновение замер, пытаясь угомонить выскакивающее из груди сердце. За все эти годы им не приходилось спать вместе, за исключением того раза, когда они заснули в автобусе во время какой-то школьной поездки. Услышать от Джисона такое предложение было очень... необычно. — Тесно же. Он понятия не имел, как им вдвоём поместиться на одноместной кровати. — Ничего страшного, просто ложись и спи. — Сказал бы сразу, что просто хочешь поспать со мной, — усмехается Ли. — Нет, — вдруг смущается Хан, но в темноте это совсем незаметно. — Я просто не хочу, чтобы ты спал напротив зеркала. — Да что не так с зеркалами? — закатывает глаза Минхо. — Вот специально лягу и ты увидишь, что ничего со мной не случится! — Послушай меня хотя бы раз, — тихо просит Джисон. — Пожалуйста, Минхо. Ли ворчит себе под нос, оправдывая свои действия тем, что сонному Джисону, который говорит "пожалуйста" с каким-то едва различимым отчаянием, просто невозможно отказать. Он ложится рядом, едва не падая с кровати, но Хан вовремя перехватывает его и крепко прижимает к себе. Минхо тут же бросает в жар, скорее от такой близости тел, чем от температуры в комнате. — Джисон, — тихо зовёт он. — М-м? — Чисто теоретически... я же парень, да и ты лежишь очень близко... и я ни с кем так не лежал... — Ближе к делу, я сплю. — Чисто теоретически, если у меня встанет на сына священника, это будет считаться грехом? Повисает тишина, которая в следующую секунду нарушается тихим смехом Джисона. Его плечи дрожат от того, как сильно он себя сдерживает, чтобы не засмеяться в голос. Минхо считает его смех крайне заразительным, поэтому глупая улыбка тут же оказывается на его губах. — Даже не знаю, — отвечает Хан, немного успокоившись. — Мне спросить у папы? — Ты хочешь, чтобы он меня убил? — Поверь, я знаю способы поинтереснее. А теперь спи, Минхо-я. Если я не высплюсь... — Не продолжай. Сладких снов, Джисон-и. Минхо дожидается, когда Хан уснёт покрепче, и уходит на кровать сестры. Нет, обнимать Джисона было безумно хорошо, но всё-таки слишком тесно и жарко. Он даже открыл окно в комнате, перед этим укутав постоянно мёрзнущего парня в тонкое одеяло. Кровать Минджу встретила его собственным отражением в зеркале. Там мелькнуло что-то тёмное, но Минхо этого не заметил, провалившись в сон сразу же, как только голова коснулась подушки.

***

— Минхо-я, поверни голову. Не крутись, а то больно будет. Голос Джисона звучал как будто из-под воды. Минхо послушался и ощутил, как деревянный гребень проходит по волосам. Что-то было не так. Он не помнил, как оказался в этом лесу. В нём было тихо и темно, лишь потрескивание костра, который почему-то никак не освещал темноту, нарушало атмосферу. Вокруг костра водили хоровод люди. По крайней мере, Минхо так казалось. Если приглядеться, то можно было заметить у человеческих очертаний что-то нечеловеческое. У одного руки такие длинные, что достают до земли. У другого, кажется, не было ног и он просто парил в воздухе. А третий... Минхо был готов поклясться, что у третьего на голове росли два изогнутых рога. Джисон был спокоен. Это спокойствие передавалось Минхо, как самая противная зараза. Но что-то было не так. Хан молча расчесывал его волосы, не давая вспомнить что-то плохое. Или что-то реальное. — Джисон... — Да? — Я странно себя чувствую. — Всё нормально. Со временем ты привыкнешь. Минхо почувствовал лёгкое головокружение. Картинка перед лицом расплывалась. — Нет... что-то не так. Джисон перестал расчесывать его волосы. От него исходило почти физическое недовольство. — Всё хорошо, — он подсел спереди, успокаивающе гладя по щеке. Его лицо слегка плыло. — Нет, Джисон, подожди... почему мы в лесу? Мы же были... где мы были? В сознании мелькали какие-то картинки. Минхо отчаянно пытался уцепиться хоть за одну из них. Они были дома. Они немного поругались. А потом легли спать вместе. Как они оказались здесь? — Ты слишком много думаешь, — прошипел Джисон. А затем впился в его губы. В этом поцелуе не было ничего нежного. Джисон словно пытался его сожрать, пока Минхо замер, не в силах пошевелиться. На тело накатила какая-то сильная слабость, и он не мог оттолкнуть Джисона, даже когда поцелуй стал невыносимым. Даже когда лицо Хана окончательно расплылось и превратилось в чёрную оскалившуюся тень. Даже когда руки, прежде всегда нежно обнимавшие, сомкнулись на его шее и перекрыли дыхание. Минхо не мог пошевелиться. Джисон не целовал, он высасывал из него жизнь. Его руки сжимали шею всё сильнее. Минхо был в отчаянии. Он не мог ничего сделать. И это очень сильно пугало. Возможно, именно этот страх и помог ему проснуться тогда.

***

Следующие две недели были тяжёлыми. Минхо почти не мог спать. Он постоянно приходил к нему во снах. Сначала всё было нормально. "Джисон" казался Джисоном, нежно улыбался и всегда касался. Если не целовал, то обнимал или просто трогал, словно невзначай. Но через мгновение эти касания становились жестокими и лишали всяких сил, а тот, кто носил облик Хана, показывал свое истинное лицо. И это был не Джисон. Точно не он. Минхо казалось, что он сходит с ума. Он перестал смотреть в зеркала, особенно избегая их ночью. Ему повсюду чудились какие-то тени. Ему казалось, что они за ним наблюдают. И если он кому-то о них расскажет, они обязательно услышат это. Он смахивал это на недосып из-за кошмаров. Он даже почти привык. Но тёмные круги под глазами и вздрагивание от каждого шороха говорили об обратном. Минхо было страшно. Но загреметь в психушку он не хотел. Он просто надеялся, что это скоро закончится. Что если игнорировать проблему, то она исчезнет сама. — Аюн-а, — позвал Минхо, наливая суп в маленькую тарелку. — Иди кушать. Родители оставили его с младшей сестрой на пару часов, уехав куда-то по делам. Минджу была на работе. Дома больше никого не было. Аюн недавно исполнилось два года. Она ещё почти не говорила, но всегда отзывалась, когда её звали. Но в этот раз ответом Минхо была тишина. — Аюн-а, где ты? Он поставил тарелку на стол и вышел в коридор. Тени на стенах словно засмеялись над ним, но Минхо не обратил внимания. С каждым днём они лишь сгущались. Кажется, раньше коридор был намного светлее, но никто, кроме Минхо, словно не замечал этого. А сейчас даже включенный свет не очень помогал. — Аюн? Минхо заглянул в комнату родителей, где стояла детская кроватка. Иногда младшая сестра сама залезала в неё и ложилась спать. Но сейчас там никого не было. Оставалась только их с Минджу комната. На мгновение Минхо внезапно стало страшно. Словно какое-то плохое предчувствие защекотало под кожей. Он открыл дверь, которая почему-то была плотно захлопнута. Странно, ведь он точно не закрывал её, а Аюн не смогла бы дотянуться до ручки. Комната встретила его полумраком. Из окна пытался пробиваться свет, но тьма в комнате была слишком густой, чтобы рассеяться. Напротив кровати Минджу стояло большое старое зеркало. В него, не отрываясь, смотрела Аюн. — Аюн-а, — голос Минхо дрогнул. — Иди сюда, пожалуйста. Аюн не шевельнулась. Она словно превратилась в живую статую. Ребёнок её возраста не может столько времени стоять совсем неподвижно. Минхо почувствовал, как холодный липкий ужас ползёт по спине. Его сестра смотрела в зеркало так, словно была под гипнозом. Отыскав плед наощупь, Ли накинул его на зеркало, лишь бы прервать этот страшный зрительный контакт. Аюн отмерла и отшатнулась, едва не плюхнувшись на пол. Ей хватило какой-то секунды, чтобы зарыдать в голос. Минхо тут же подхватил её на руки и прижал к себе, пытаясь успокоить. Малышка цеплялась за него со всей силы. Она была очень напугана. Потребовалось около получаса, чтобы она полностью успокоилась. Шмыгнув носом, Аюн ткнула пальцем в угол под потолком. Там тени сгущались особенно сильно. Они казались почти физически ощутимыми и живыми, заворачиваясь в какой-то причудливый комок. — Ты тоже видишь это? — удивлённо спросил Минхо. Аюн кивнула. А вот это уже казалось странным. Если свои галлюцинации Минхо мог спихнуть на недосып, то почему его младшая сестра тоже их видела? Это ведь не может быть по-настоящему, верно?.. Но то, как Аюн смотрела в зеркало, было жутко вспоминать. Нет, Минхо совсем не верил во всякую мистику. Но встал с кровати, оставляя сестру пока там, и, приложив гору усилий, развернул зеркало к стене. Тяжёлое. Откуда только Минджу его притащила? Или, когда семья Ли переехала в эту квартиру, оно уже было здесь? Подхватив Аюн на руки, Минхо пошёл с ней на кухню — суп уже остыл.

***

Джисон не совсем понимал, зачем отец каждое лето отправлял его в монастырь на пару недель. Возможно, он надеялся, что время, проведённое среди молитв вдали от мирских забот, освободит его сына от этой тяжкой ноши. Но Джисон, в целом, не жаловался. Единственное, что его волновало, это Минхо. Оставшись без связи с другом, он совсем не знал, как у него дела. Из-за этого расслабиться и не думать о "мирских заботах" никак не получалось. Сейчас Минхо был его главной заботой. Нехорошее предчувствие отказывалось покидать хоть на минуту, а после Купалы могло случиться многое. Джисон не был уверен, но думал, что в ту ночь всё-таки произошло то, от чего он пытался отгородить Минхо. Слишком уж нервным был он тем утром, когда Хан проснулся один и встретил его лишь на кухне. Поэтому сейчас Джисон заскочил домой только чтобы оставить вещи. — О, сынок, ты приехал, — вышел в коридор отец, отпивая что-то из кружки. — Спешишь куда-то? — Тревожно на душе, — вздыхает Хан, принимая предложенную кружку с ромашковым чаем. — Поеду к Минхо, а то волнуюсь. — Опять он чудит? Какой проблемный у тебя парень, сынок. Не подождёт до завтра? Уже стемнело. — Нет, мне нужно сейчас. И он не мой парень. — Ещё нет? — Пап. — Ну и хорошо, а то одни беды от этого Минхо. Когда познакомишь-то? — Возможно, скоро. Надеюсь, что нет. — Всё так плохо? — Не хотелось бы. Если что, сам справлюсь. Не удивляйся, если на пару дней пропаду. Джисон отдаёт кружку обратно отцу. Тот крестит его на дорогу и треплет по волосам. — С Богом, сынок. Буду за вас молиться. Джисон вздыхает. С этим Минхо ему только Бог и поможет.

***

Минхо привык к живым теням. Но вот привыкнуть к тому, что собственное отражение в зеркале вдруг широко улыбнётся и начнёт стучаться по ту сторону, казалось чем-то невозможным. Это было жутко. Слишком жутко. Минхо закрыл дверь в ванную, лишь бы не встречаться взглядом с тем зеркалом. Дома снова никого не было. Он понятия не имел, где все. Да и это последнее, что его интересовало. Из-за недосыпа голова почти ничего не соображала. Минхо привык спать сидя. Или стоя. Всё равно он не спал дольше нескольких минут. Но ночью его вырубало, и тогда ему снова снился тот ужасный сон. Если повезёт, Минхо удавалось поспать целых два часа. Если не повезёт — не больше сорока минут. Некоторые тени стали носить человеческие очертания. Но их получалось заметить только краем глаза — они были довольно пугливы. Рассмотреть их как следует Минхо не мог. Он чувствовал, что сходит с ума. И постепенно умирает. Радовало то, что Аюн больше не попадала под действие чего-то странного. Только на тени постоянно показывала пальцем. И иногда смеялась, когда они скручивались в какую-нибудь причудливую форму. Похоже, они её не пугали. Минхо и сам не боялся теней. Они лишь наводили мрака своим присутствием, но выполняли функцию чего-то вроде паутины по углам — мозолили глаза и привлекали лишнее внимание, но не представляли из себя что-то опасное. Гораздо опаснее были сны. И зеркала. Минхо, в принципе, уже смирился с тем, что сходит с ума. Поэтому был готов поверить во что угодно. Хоть в эльфов. Их, к счастью, пока в квартире не наблюдалось. Ему вполне хватало живой тьмы. Кроме него и Аюн, больше никто не замечал ничего странного в этой квартире. Для старшей сестры и родителей единственной странностью был только Минхо, вид которого представлял из себя живого зомби. Мать даже пару раз грозилась отобрать у него телефон, чтобы он спал по ночам. Только вот дело было совсем не в телефоне. Минхо мечтал о том, чтобы выспаться. Недосып сказывался буквально на всём. Даже сейчас. Он просто пытался насыпать себе хлопья и залить их молоком, но тарелка предательски оказалась на краю стола, упала и разлетелась на осколки вместе с содержимым. Если честно, Минхо хочет расплакаться. Звонок в дверь очень вовремя отвлекает. Джисон, настоящий Джисон, удивлённо оглядывает его с ног до головы. А затем крепко обнимает. Минхо словно растекается в его объятиях, цепляясь за Хана так отчаянно, словно он единственный, кто мог бы рассеять этот кошмар наяву. Минхо так скучал по настоящему Джисону. — Выглядишь не очень. — Ну спасибо, — Ли впервые позволяет себе слабо улыбнуться. — А когда ты вернулся? — Около часа назад. — И сразу пошёл ко мне? Это так трогательно с твоей стороны, Джисон-и. — Не смейся. У меня было плохое предчувствие. И, как вижу, не зря. — Я скучал по тебе, Джисон. Так сильно скучал... Хан не может сказать в ответ что-то колкое. Это признание просто выбивает из колеи. Он обнимает Минхо ещё крепче, чувствуя, как дрожат его плечи. Ему очень больно видеть его таким разбитым. — Что же ты наделал, глупый? Минхо ощущается очень хрупким сейчас. Он точно похудел на несколько килограммов. Круги под глазами смахивают больше на какой-то грим, чем на естественный признак недосыпа. Минхо словно призрак. Они обнимаются дольше, чем раньше. И дольше, чем положено. Но Джисон просто не может оттолкнуть его, когда он так отчаянно пытается найти в нём спасение и помощь. И Джисон ведь поможет. Он обязательно поможет ему. Цена не имеет никакого значения. Когда Минхо успокаивается и едва не засыпает стоя, Хан отводит его на кухню и сажает за стол. Сам убирает беспорядок на полу, а вместо хлопьев с молоком разогревает куриный суп. — Я не хочу есть, — вяло морщится Ли. — Съешь хотя бы немного. Тебе очень нужна энергия. Минхо не реагирует. Хан вздыхает и подсаживается ближе, самостоятельно зачёрпывая ложку супа и поднося её к чужому рту. — Я похож на ребёнка, по-твоему? — возмущается Минхо, уворачиваясь от ложки. — Я сам могу. — Вот и ешь сам. — Да не хочу я... — Открывай рот, Минхо, — хмурится Джисон. Минхо сдаётся. Он позволяет Хану кормить себя, но избегает смотреть ему в глаза. Всё это немного смущает. Суп в тарелке удивительно быстро заканчивается. Минхо сам удивляется этому, ведь у него совершенно не было аппетита. Джисон отводит его в спальню, сразу же замечая развёрнутое к стене зеркало. Пазл складывается в голове, и он кивает каким-то своим мыслям. Минхо замечает это. Сейчас он совсем не против рассказать Джисону о всех ужасах. Ему кажется, что Хан должен понять. Минхо готов выучить все молитвы, если он скажет, лишь бы это прекратилось. — Джисон... — Ложись спать, хорошо? Тебе нужно восстановить силы. Джисон почти самостоятельно укладывает его на кровать, потому что Минхо слегка сопротивляется, но быстро сдаётся. — Я всё равно не смогу заснуть. Я не хочу спать, — ворчит он и зевает. — Давай пока поговорим. Хан присаживается на край кровати и греет холодную руку Минхо в своих тёплых. — Мы обязательно поговорим. Но завтра. Сейчас тебе нужно уснуть. — Я не хочу, он опять придёт ко мне, он... Джисон целует его в лоб. Где-то между бровей, но повыше. Паника Минхо тут же отступает, его глаза слипаются и он почти сразу проваливается в сон. Хан ложится на другую кровать, но сам спать не спешит. Сегодня ночью он будет немного занят.

***

Мутная дымка в сознании не даёт в полной мере понять, что происходит. Минхо лишь чувствует напряжённое удовольствие, скапливающееся внизу живота, и плавные, глубокие толчки. — Тебе нравится, Минхо-я? — слышится насмешливый голос Джисона. Джисона ли? — Да, — выдыхает он с полустоном. — Мне тоже очень нравится. Ты такой открытый и вкусный. Ещё две-три ночи, и я съем тебя окончательно. Джисон целует его. Минхо чувствует уже привычную слабость, но отвечает на поцелуй, подставляя свое обнажённое тело под прикосновения. Он чувствует, как они забирают что-то очень важное, но удовольствие, которое дарит безликое существо, намного сильнее страха, пытающегося пробиться где-то на корке подсознания. — Минхо. Внезапный третий голос заставляет пространство пошатнуться. Минхо чувствует, как сердце почему-то радостно сжимается и тянется к этому голосу. — Минхо, проснись. Становится холодно. Существо в облике Джисона злобно шипит, словно ему сделали больно. Всякое удовольствие резко пропадает, будто его безжалостно отняли. Минхо чувствует лишь острую пустоту. — Не слушай его, не уходи, не бросай меня, останься! — жалобно просит существо. — Просыпайся, — звучит более строго. Минхо узнает этот голос. Пространство рушится, утягивая за собой безликую нежить. Она визжит и корчится, но не может добраться до Минхо. Наступает давно забытый покой.

***

Джисон выдыхает. Пробиться в чужой сон было не легко. И он не то что бы часто такое практикует. Будить Минхо словами оказалось бесполезно. Хоть с кровати на пол кидай — не проснётся. Джисон не очень любил использовать свои умения. После этого тело чувствовало себя так, словно его переехали на грузовике. Но иначе Минхо не спасти. Не сажать же его в чан со святой водой на ночь, в конце концов. Да и избавиться от неупокоя одной водой всё равно не выйдет. Сейчас Минхо больше ничего не угрожает. Он слегка ворочается во сне, ища то обманчивое удовольствие, которое высосало бы из него уйму энергии. Оно как наркотик. Джисон точно прибьёт эту несчастную нечисть, когда доберётся до неё. А пока он ложится рядом, чтобы Минхо, почувствовав тепло живого тела, успокоился. — Джисон-и, — сквозь сон зовёт Ли, тут же притягивая Хана ближе. И внезапно накрывает его губы своими. Джисон замирает немного озадаченно. Минхо ведь уже не под чьим-то влиянием, но целует так, словно действительно этого желает всей душой. Осознание доходит с задержкой. Хан отвечает на поцелуй, коря себя за эту слабость, но делится с Минхо своей энергией. На последствия как-то плевать. Постепенно Минхо успокаивается, но Джисона из своих объятий так и не выпускает. Они засыпают вдвоём.

***

Тени обиженно съёжились, когда Минхо замахнулся на них веником. Сегодня он проснулся на удивление довольно бодрым. Даже выспался впервые за эти недели. Интересно, это потому что Джисон свернулся калачиком у него под боком, или причина в чём-то ещё? Во всяком случае, сегодня он был очень энергичен. По этому поводу они с Ханом затеяли лёгкую уборку. Минхо подметал полы. Тени, явно чувствуя его хорошее настроение, игриво цеплялись за веник, чем очень раздражали. А потом они пугались и прятались по углам, когда у Минхо заканчивалось терпение и он гнал их тем самым веником прочь. Они до сих пор кажутся ему плодом собственного воображения. Но при этом они почему-то более чем реальны. И как только такое вообще возможно? От уборки и распугивания бедных теней Минхо отвлёк громкий звук разбившегося стекла. Джисон был в той комнате всё это время. У Минхо на секунду душа ушла в пятки. Он метнулся в комнату и застал там довольно необычную картину. Джисон стоял в куче осколков возле того старого зеркала. Оно снова было повернуто к кровати, но в нём не было ни единого стёклышка — все они валялись на полу. По руке Джисона стекала дорожка крови. Бордовые капли падали прямо на осколки. — Я хотел протереть его, а оно разбилось, — неловко улыбнулся Хан. — Вот беда. — Джисон, как ты умудрился его разбить? — вздохнул Ли с беспокойством и каким-то облегчением одновременно. — Оно старое, наверное, стекло просто было очень хрупким, — пожал плечами Джисон. — У тебя рана. Нужно обработать. Минхо почти бегом отправился на поиски перекиси и чего-нибудь ещё. Джисон вяло поплёлся за ним, пачкая белую плитку на полу кровавыми каплями. — Что ты хотел рассказать мне вчера? — спрашивает Хан, позволяя Минхо позаботиться о ране и неумело обмотать её бинтом. И надеясь, что Ли не заметит, что порез вышел слишком ровным, чтобы быть случайным. Минхо бросает взгляд на тени — они всё ещё реальны. Да, он наконец-то выспался, но проблема не исчезла. Хотя ему очень хотелось в это верить. — Помнишь, я гадал на суженого?.. Ему трудно говорить об этом. Всё это до сих пор кажется каким-то бредом. — И лёг спать напротив зеркала? — Ты знал? — Догадывался. Настолько не хотел спать со мной? — усмехается Джисон. — Хотел! — тут же возражает Ли и покрывается румянцем. — Ой, ну то есть... просто... — Минхо. Запомни кое-что. Если я очень настойчиво о чём-то прошу, это нельзя игнорировать. — Мог бы сказать прямо, что если я не послушаюсь тебя, то мне не даст нормально спать какая-то... какой-то... да кто это вообще?! — Неупокой. Злобный дух, который по какой-то причине не смог полностью покинуть этот мир. Он питается человеческой энергией. До тех пор, пока его жертва не умрёт, или пока его не изгонят, — спокойно объясняет Хан. — И нет, Минхо, если бы я сказал тебе прямо, ты бы просто не поверил. Верил ли ты мне хотя бы раз? — Прости, — он вдруг чувствует вину. — Если честно, мне до сих пор с трудом верится во всё это. — Всё нормально. Я понимаю это. Просто если бы ты слушал меня... Я ведь не прошу этого просто так. — Прости, — снова извиняется Ли. — Если тебя это расстроило, то мне правда жаль. Я не должен был говорить так в тот вечер. — Забудь. Ты просто очень сильно меня напугал. Если бы я не успел до того, как эта тварь сожрала тебя... Минхо, я не хочу тебя терять. Ты очень мне дорог. — Скажи, что мне делать. Я всё сделаю. Хочешь, я даже в твой монастырь уеду? Дам обет безбрачия? Что угодно. Джисон мягко улыбается. — Не нужно обет безбрачия, у меня на тебя другие планы. Помнишь, Минджу гадала с двумя зеркалами? Принеси мне их. — Чего? Какие планы? — хлопает глазами Минхо. У него очень красивые глаза. Джисон всегда смотрел в них дольше, чем этого требовала ситуация. Забавно, что сам Минхо этого никогда не замечал. — Зеркала, пожалуйста. Я жду, — Хан намеренно игнорирует его вопрос. Иначе их разговор затянется ещё надолго. А дела сами себя не сделают. Минхо находит их не сразу. Минджу хранила их в шкафчике под раковиной в ванной. После того, как Джисон случайно разбил то большое, Минхо почему-то больше не испытывал непреодолимого ужаса перед зеркалами. Да и собственное отражение вроде не бесилось. — Зачем они тебе? — интересуется Ли, отдавая зеркала Джисону. — Будем гадать на твоего суженого. — Чего? Зачем? Джисон смеётся с шокированного лица Минхо и зажигает несколько свечей, ставя зеркала друг напротив друга. — Шучу. Будем его ловить. — Это как вообще? — Я объясню тебе ситуацию. В Купалу грань между нашим и потусторонним мирами истончается. Зеркала могут стать чем-то вроде портала. Особенно, если они старые, как эти. Ты решил погадать с ними, звал своего суженого. Вместо него тебя услышал неупокой и явился к тебе во сне. Кстати, как он выглядел? — Ну... он не выглядел как покойник или что-то такое. Только ближе к концу сна у него лицо как будто исчезало?.. — Это понятно. Но он ведь принял обличье суженого. Обычно это человек, который тебе нравится. Как он выглядел? — Зачем тебе это? — Я хочу знать, кто твой суженый. Это дружеское любопытство, расскажи мне. Джисон выглядит действительно заинтересованным. Именно поэтому Минхо лишь сильнее не хочет говорить. — Я стесняюсь. — Почему? — Потому что... ну... он... как бы сказать... это мой очень близкий друг... — О, ну так тоже бывает. Неупокои могут отыскать в твоей голове самого близкого для тебя человека и просто принять его облик. — То есть, это не значит, что мы с этим человеком предначертаны друг другу судьбой? — Не-а. — Даже жаль. Джисон улыбается как-то нежно, успокаивающе поглаживая Минхо по руке. — Не спеши разбивать своё сердечко. Купальские гадания — вообще не показатель. Я так пару лет назад своего суженого в реке утопил. — Чего?! — Ну, я имею ввиду, во сне... — Погоди. Суженого?.. — Ой. Тебе показалось. — Нет, погоди... — Минхо, я потом тебе всё расскажу. Всё-всё. У нас свечи догорают. Свечи действительно не ждали. Минхо вздохнул, сгорая от любопытства и какого-то неясного трепета в груди, но согласился. — Что нужно делать? — Не шуми, не трогай меня и смотри, чтобы свечи не погасли. Если погаснут, сразу буди меня. Сразу. Понял? Любым способом, можешь хоть ведро воды мне на голову вылить, главное разбуди. — Что если я не успею? — прозвучало немного испуганно. — Ты успеешь, — Джисон призадумался. — Потому что если нет, я умру. Скорее всего. — Эй, стой, ты серьёзно? Не надо тогда... в общем, что ты там делать собрался. Не надо. — Просто делай то, что я сказал, и всё пройдёт хорошо. Минхо выдыхает, его руки слегка дрожат. Джисон больше ничего не говорит, закрывая глаза.

***

— Джисон-и, мне так плохо... Помоги мне... Темно. В ушах звенит. Хан слишком слаб, чтобы находиться здесь долго. Нужно разобраться с этим неупокоем поживее. — Где ты? Нежить, принявшая облик Минхо, показывается перед ним. Что ж, ни капли не удивительно. — Вот я. Это я, твой Минхо. Обними меня скорее. — Думаешь, я поведусь на твои жалкие фокусы? Покажи своё настоящее лицо. Существо против своей воли начинает меняться. Оно предстаёт перед Джисоном чёрной вытянутой тенью без лица, но всё равно как-то кричит от боли. Видимо, смена облика причиняет некоторые неудобства. — Как ты это делаешь, мальчишка?! Отпусти меня немедленно! — Я сказал, покажи настоящее лицо. Неупокой кричит ещё громче, его кожа слезает клубами чёрного дыма, являя под собой истинный облик. Перед Джисоном оказывается молодая девушка в белой ночной рубашке. Под её озлобленными глазами залегли густые тени, её тело выглядит крайне истощённым, а грязные волосы спутаны во что-то непонятное. — Как ты умерла? — Так я тебе и скажу! — Как ты умерла? Отвечай. Неупокоенная душа сжимается от боли. Да как смеет этот человек приказывать ей? Почему каждое сопротивление такое болезненное? Нет, этот человек не простой. — Зеркало. Я гадала на суженого, прямо как твой дорогой друг. Оно забрало меня. У Джисона всё внутри сжимается. Он знает, что с Минхо было бы так же, если бы он не успел. — Скажи мне своё имя. — Зачем тебе? Свечку за упокой поставишь? — бросает она язвительно. — Может и поставлю. Тебе разве нравится здесь, в темноте? Нравиться быть монстром? Девушка уткнула глаза туда, где должен был быть пол. За её злобой пряталась напуганная и крайне уязвимая душа. Она очень хотела верить этому необычному человеку. — Это ты разбил зеркало, которое забрало меня? — Я. — Это невозможно. Ещё при жизни я пыталась разбить его всем тяжёлым, что могла поднять. Как?.. — Я могу освободить тебя. Скажи мне своё имя. — Меня держат ещё два зеркала. Те, что поменьше. Разбей, разбей их! — молит душа с огромной надеждой. — Ханна! Меня зовут Ханна! Джисона потряхивает. Ему очень хочется закрыть глаза. Но он ещё не закончил со своими делами. Густая темнота вновь забирает Ханну. Но теперь она больше не монстр.

***

Минхо чувствует, что скоро потеряет сознание от страха за Джисона. Тот просто сидит с закрытыми глазами и молчит, иногда хмурясь, пока с зеркалами происходит что-то странное. Стёкла в них то мутнеют, то звенят, то словно дышат, а иногда всё это одновременно. Свечи шипят и дымятся, а затем резко затухают. В этот же момент Джисон распахивает глаза, жадно хватая ртом воздух, словно не дышал все это время. Это происходит так быстро, что сердце Минхо даже не успевает уйти в пятки. — Джисон! — Ли тут же бросается к нему, но Хан жестом останавливает его. — Все хорошо. Дай мне воды, пожалуйста. Минхо отворачивается на какие-то несколько секунд, как вдруг слышит звон разбитого стекла. Оба зеркала разбились почти одновременно, а Джисон даже не дёрнулся. — Ты кто, ведьма или типа того? — изо всех сил старается не удивляться Ли и подает стакан с водой. — М-м, ага, типа того, — устало улыбается Хан. — Но ты же... ты же сын священника, ты ходишь в церковь и молишься. Ты сам говорил, что колдовство грех. Но сейчас ты... провёл какой-то ритуал?.. Разве это всё не противоречит друг другу? Минхо говорит без капли осуждения, ему просто искренне любопытно. Он никогда не встречался с этой стороной Джисона. Откуда Хан вообще всё это знает? Неупокои, зеркала, ритуалы... обычные верующие редко таким интересуются, насколько ему известно. — Люди в целом сотканы из противоречий, — отвечает Джисон, пожимая плечами. — Да, я верю в Бога, молюсь ему и всё такое. Это моя религия и моё восприятие мира. И да, я занимаюсь тем, во что не следует совать свой нос всяким любопытным. Я знаю, что это грех. И я принимаю его. А кто не грешен? — он усмехается. — Я не использую своё колдовство во вред людям, если тебе интересно. И я не беру эту энергию у каких-то "помощников", только у себя. — Оу, — Минхо даже не знает, как реагировать на это признание. — Я, эм... удивлён, наверное? Просто это как-то неожиданно. Но я тебя не осуждаю, если что. Мне нравятся все твои... как это сказать? Ипостаси. — Я знаю, — улыбается Джисон одними уголками губ. — И ещё я знаю, что твой единственный очень близкий друг — это я. — Ага. Ой. Стой, погоди, что?.. Джисон не отвечает, теряя сознание. Он затратил на всё это слишком много сил и больше не мог держаться. Доверить заботу о себе Минхо было ни капли не страшно.

***

Джисон просыпается в предрассветных сумерках на кровати Минхо. Её хозяин дремлет рядом, крепко прижимая его к себе. Джисону всегда было очень комфортно в его объятиях. Спящий Минхо выглядит безмятежно и слишком мило. Если бы Хан был художником, он бы мог нарисовать лицо Минхо по памяти — настолько он его изучил. Чувствуя чужой взгляд сквозь сон, Минхо медленно разлепляет глаза. Когда он видит, что Джисон проснулся, его лицо озаряется радостью и облегчением. Он подскакивает, весь заспанный и взъерошенный, выглядя при этом до боли очаровательно. Хан натурально плывёт от его вида и не может им налюбоваться. — Ты проснулся, — говорит Ли, выдыхая. — Я чуть с ума не сошёл! Кто так делает, а? Мне пришлось звонить твоему отцу! — Ты звонил папе? — слегка удивляется Джисон, даже поднимаясь в сидячее положение. — Конечно! Ты ж в обморок упал без всякой причины, у тебя кровь из носа шла! Он сказал, что ты, наверное, потратил слишком много энергии. И ещё сказал дать тебе поспать. — Да. Моё, кхм, колдовство всегда отнимает много сил, поэтому я редко его практикую. Но тут ситуация была экстренная. — Джисон, как ты можешь говорить об этом так спокойно? Сначала проводишь какие-то ритуалы, бьёшь зеркала силой мысли... или как ты их там разбил? Неважно. Ловишь какую-то нечисть, говоришь, что если свечи погаснут — ты умрёшь, а потом ты ещё и в обморок падаешь! Джисон, да я сам сейчас в обморок упаду! Почему ты так спокоен, как ты— Договорить Минхо нагло мешает настойчивый поцелуй в губы. Он тут же замирает, а затем покорно расслабляется, отвечая. Джисон через поцелуй вкладывает все свои чувства, успокаивая и показывая, что опасность миновала. Дрожащие плечи Минхо опускаются — он верит. Они целуются ещё какое-то время, словно избегая разговора. Это довольно неловко. Но целовать человека, которого любишь, слишком приятно. Оторваться действительно трудно. И всё-таки, для них обоих это впервые. Ну, почти. Поэтому, отстранившись, оба на несколько секунд замолкают и отводят взгляд. — Не смей затыкать меня вот так, — фыркает Ли крайне смущённо. На самом деле, ему понравилось. Он бы повторил. — Ты знаешь, что это не первый наш поцелуй? — спрашивает Джисон. — Не первый? — Ты поцеловал меня прошлой ночью. — Думал, мне это приснилось, — неловко улыбается Минхо. — Мне тогда вообще что-то странное снилось. — Знаю. К тебе приходил неупокой, но я прогнал его из твоего сна. — Мне снилось что-то эротическое... — Это я тоже понял. — Он был в твоём обличье. — Я знаю, Минхо. Джисон ухмыляется. В свете ночника это хорошо заметно. От его ухмылки Минхо лишь сильнее краснеет. Он хотел смутить Хана, но выходит почему-то ровно наоборот. — Эм... так что там с неупокоем? Ты поймал его? — меняет тему Ли. — Её. Это была душа девушки, я освободил её и теперь она сможет упокоиться. Джисон не хочет говорить, как она умерла. И не хочет думать, что с Минхо могло случиться то же самое. — Девушки? — удивляется Ли. — То есть, в том сне... — Нет, не волнуйся, твоя гомосексуальность не пострадала, — смеётся Хан. — Неупокои лишь показывают тебе твои желания и питаются твоим удовольствием. Или страхом. Резкая смена эмоций им всегда больше нравится. Это не демоны похоти, хотя нечто общее у них всё-таки есть. Те тоже жрут энергию. — Ты какая-то ходячая энциклопедия для хоррора, — закатывает глаза Минхо, не собираясь в это вникать. — Если неупокой показывал мне моё желание, тогда почему я был снизу? — А ты хотел бы быть сверху? — Вообще-то да. Минхо не сразу понимает, в чём признался. До него доходит, только когда он видит чересчур довольную ухмылку на лице Джисона. Точно. Джисон же знает, в чьём облике был неупокой. — Я подумаю, — говорит Хан. — Кстати, ты знал, что когда люди целуются, они обмениваются энергией? — Правда? — Минхо заинтересованно хлопает глазами. — Да. Всё человеческое тело может выделять и впитывать энергию. Но не в равном количестве. Сильнее всего энергия концентрируется на конечностях. Но в некоторых местах её ещё больше. — На губах? — Именно. — А на члене? — Почему я знал, что ты спросишь об этом? — вздыхает Джисон. — Ты слышал что-нибудь о тантрическом сексе? — Я слово "секс" от тебя впервые слышу. Ладно, это я понял. Какой-то там секс, обмен энергиями, и всё такое. Но расскажи мне, почему я не знал, что тебе нравятся парни? — А ты когда-нибудь видел меня с девушками? — скептически усмехается Хан. — Нет... Но я думал, что тебе просто нельзя до свадьбы! Джисон смеётся. — Так и есть. Но много ли людей соблюдают это правило? — Ты что, змей-искуситель? Ты должен бороться со злом, а не примкнуть к нему, — хихикает Ли. — Может быть. Но только мне отвечать за мои поступки. Не кому-то ещё. Поэтому, думаю, пока это никому не вредит, я сам могу решать, — размышляет Джисон. — Я не исповедую грехи, в которых не каюсь. — Любовь к парню — тоже грех? — Любовь — это светлое чувство. Как она может быть грехом? — Тогда почему церковь не одобряет такие отношения? — Дело не в любви, а в похоти. Но если так подумать, множество мужчин спят с женщинами без любви, без помолвки и вступления в брак. И наоборот. Мы ничем не хуже, Минхо. Джисон рассматривает задумчивое выражение лица Минхо. Тот словно взвешивает все "за" и "против", то и дело поглядывая на Хана. — То есть, если я предложу тебе встречаться, на нас не упадёт какая-нибудь небесная кара? Твой отец меня не убьёт? И никто из церкви не накажет тебя за это? — Боже, — вздыхает Джисон, но не может скрыть лёгкую улыбку. — Иногда мне кажется, что ты и есть моё наказание. — Не поминай Бога в суях. — Всуе. — Да, в этом самом. Не знаю, что это. Джисон смеётся и тянется к нему для поцелуя. Если Минхо — его грех, то этот грех самый сладкий.

***

Родители скоро должны были вернуться от бабушки, поэтому, как только солнце встало, парни занялись уборкой вчерашнего — Минхо проявил осторожность и не стал трогать проклятые осколки зеркал без ведома Джисона. Они больше не представляли опасности, но Хан все равно похвалил его за такую осмотрительность. Ещё сегодня Минхо был довольно любопытным. Он не замолкал ни на минуту, выведывая у Джисона всё, что тот знает. И даже то, что не знает, но по логике Минхо, наверное, знать должен. — Джисон, а почему тени не исчезли? Тени по-прежнему клубились в углах, иногда расплываясь по полу, стенам и потолку. Минхо точно знал, что до всего этого их не было. Тогда почему они не исчезли, когда Джисон избавился от неупокоя? — Ты про эти? — Хан словно впервые обращает на них внимание. Одна особенно смелая тень подплывает ближе, но он лениво отмахивается от неё. — Они всегда здесь были. Ты просто не замечал. — В смысле? — Это энергетический мусор, если можно так сказать. Они заводятся, когда люди испытывают негативные эмоции, которыми они питаются. Но они полностью безопасны. Могут пакостить и пугать, конечно, но нужно просто показать им, что это ты в доме хозяин. — Вот как? Они меня чуть с ума не свели по-началу. — Потому что поняли, что ты их видишь. До обычных людей им дела нет. Но дети часто видят эти тени, потому что их глаза ещё не научились фильтровать окружающее пространство. — А я почему вижу? — Потому что ты попал под действие чего-то сверхъестественного и это дало некий сбой в твоём восприятии, — задумчиво объясняет Джисон. — Я их с детства вижу. — Жуть, — Минхо морщится. — Постой, но Минджу ведь тоже гадала. И с ней ничего не случилось. — Просто ты в тот день был более уязвим энергетически, вот и нацеплял всякого. — У меня мозги от всего этого кипят, если честно. Джисон понимающе улыбается. Минхо держится на удивление ещё довольно стойко.

***

— Минхо, тут снова твой мальчик! — кричит сестра, совсем не ожидая, что брат окажется не так далеко. — Ой, ты уже тут? — Встречаю своего мальчика, — закатывает глаза Ли, но тут же приветливо улыбается Джисону. — О, так ты больше не отрицаешь, что вы встречаетесь? — провокационно усмехается Минджу. — Вообще-то, мой папа хочет, чтобы мы обвенчались через пару лет, — довольно ухмыляется Хан, наслаждаясь удивлением на лицах обоих Ли. — О. Так вы действительно встречаетесь, я так и знала! А кто из вас сверху? — Сверху только Бог, — бросает Хан и буквально утаскивает Минхо в его комнату. Они целуются сразу же, как только дверь закрывается. Устраивать зрелище для Минджу никто не собирался. От Джисона слегка пахнет ладаном. Минхо считает забавным, что может запросто определить откуда пришёл его любимый парень. Но это сейчас не требуется, потому что он и так знает. Минхо уже несколько раз ходил в церковь. Нет, он не решил резко удариться в религию. Для него это было всё ещё... сложно. А вот слушать церковный хор ему нравилось. Больше потому что там пел Джисон. Но и само по себе такое коллективное пение было красивым. От поцелуев и привычных крепких объятий отвлекла лёгкая щекотка в ногах. Маленькая тень крутилась около парней и требовала внимания. Джисон вздохнул. — Минхо-я, когда я предлагал тебе завести кота, чтобы он немного разогнал тени, я имел ввиду не совсем это. — Оно само, честно, — хихикает Ли. Теневой котёнок завёлся у него около месяца назад. Тени всегда были довольно любопытными и живыми, часто принимали человекоподобный облик или какой-нибудь другой, чем смешили Аюн. Но то, что одна из них скопирует котёнка с картинки из детской энциклопедии домашних животных, стало удивительным событием. Теперь у Минхо был свой кот. Из клубящихся дымчатых теней, ни капли не настоящий, но вполне миленький. И самое забавное, что Джисона этот кот совершенно не слушался. Весь в Минхо. — Надеюсь, он будет спать не с нами. — Ты ревнуешь, Джисон-и? — Нет. Но у меня на тебя кое-какие планы, а твои тени слишком любопытные. — И какие же у тебя на меня планы, м? — ухмыляется Минхо. — Увидишь, — бросает Джисон загадочно. А потом снова целует.