рулетка выпала не на тех

Мужчина застыл. На его лице расплылась широкая улыбка. Рука с бокалом отодвинулась в сторону, а после перевернулась. Вино с веществом показательно вылилось на пол. Андрей сделал то же самое. Две лужи красовались рядом с диванами, а ребята любовались своим провалом.  — Никогда не выкладывай свой напиток из рук, мало ли, что-то добавят. Верно, Курсед?  — Да, верно. — Ребятам и остается только молча сглатывать слюну.  — Андрей, наполни повторно наши бокалы. И да, — Его глаза сощурились, довольствовался своим вторым ходом. Он все продумал до мелочей, от этого неприятный холодок пробегает по спине. — открой новую бутылку.  Акума робко поджал губы. Само собой, перед ними не первая особа, которая размышляет на пару шагов вперед, но чтобы безжалостно выливать только начатую бутылку – впервые. Далеко не у многих критическое мышление выходит за рамки стола. В глазах парней зловещая фигура приобретает бóльшую ценность.  Курсед первый вышел из ступора и пытался развеять жуткую атмосферу. — Неужели мы производим такое впечатление? Даже немного обидно за такую настороженность по отношению к нам.  — Это одна из заповедей в нашем бизнесе, и я удивлен, если вы до сих пор их не вызубрили. Хотя, вы всего лишь маленькие дети.  — И тебе нравится тратить время на маленьких детей? Разве такие крупные личности, как ты, не дискутируют лишь с себе подобными?  — Акума, Акума, Акума… — Его веки закрылись в удовольствие. Грейвз пробовал это имя на вкус и наслаждался. Казалось, он вот-вот предложит стать его собачкой, заменив Андрея. «Ублюдок», – прокручивалось у обоих парней в голове. — Мне нравится лицезреть ваши реакции, забирать ваши деньги и последние надежды. Ты представить себе не можешь, как приятно наблюдать за твоей боязливостью и стеснительностью. А Курсед интересен своей уверенностью – думает, что самый умный, но на деле совсем не так.  Выпало не совсем то, что хотелось. Всего лишь плюс пятнадцать баксов. Рулетка надоела, в связи с общим согласием, в ход пошел обыкновенный Дурак. Андрей раздал карты, после чего удалился из комнаты. Бокал наполнялся вновь и вновь, пора бы остановиться, ведь Грейвза уже повело, но он понимает это не сразу. Сначала тело будто „путает” обычные ощущения с чем-то новым. Главарь сидит ровно, как привык, держит лицо под контролем, но внутри уже расходится фон: в голове появляется странная пустота, словно кто-то выключил звук, а потом резко вернул с задержкой. В висках тяжелеет, кружение начинается волнами. Сначала это походило на усталость после долгой игры, но очень быстро становилось ощутимее: мир слегка плывет, стены кажутся чуть более дальними, чем должны быть, а взгляд цепляется за собеседников с трудом, как будто фокус не переключается туда, куда нужно. Его это удивляло – Грейвз далеко не из хиленьких, треть бутылки игристого для него мелочь. Он решил отмахнуть эти мысли. Все равно игра будет продолжаться недолго, пришло время закругляться и расправляться с назойливыми игроками.   Время шло своим размеренным ходом; баланс то увеличивался, то уменьшался; Грейвз на удивление парней замолк и лишь изредка бросал словечки. Ребятам стало легче дышать в этой тишине. Игроки почувствовали себя хоть на немного расслабленными, но Кир резко решил подбросить дров в огонь.  — Интересный день у нас сегодня, не так ли? Столько проебанных денег, не в зависимости от игры или навыка. Тебя бы это не насторожило, Грейвз?  — В плане? — Если бы ты прознал фальшь и мошенничество, как бы поступил?  — Ты на что-то намекаешь? Хочешь предъявить мне за ваши проебы?  — А как бы быстро ты нашел замену Андрею, в случае чего? — Сережа вступил в напряженный диалог.  — Такой опытный человек, как ты, смог бы отличить опьянение от грядущей смерти?  Грейвз не сразу ловит, куда именно ведет разговор. Сначала все выглядело как привычные пустые наезды, но слишком быстро на смену обычному трепу пришло что-то другое. Он хмурится на фразу про фальшь и мошенничество и машинально цепляется за очевидное: да, вечер был грязным, да, их отношения в этом бизнесе всегда держались на лжи и хитрости, но эти вопросы звучат не как спор. Парни звучат так, будто уже знают ответ заранее, и теперь лишь дожидаются признания вслух. Слова про Андрея заставили Грейвза едва заметно вздрогнуть. Он до сих пор не вернулся. И в этот момент Грейвз впервые окончательно связывает чужую речь не с казино, а с тем, что уже могло случиться за пределами этого разговора. Вопрос про смерть бьет по нему иначе, чем обычная угроза. Это формулировка слишком точная, слишком грубая по смыслу и слишком неожиданная по форме для обычного конфликта. Грейвз ловит себя на том, что не понимает игры.  Его челюсть сжалась, а зрачки нервно забегали. Грейвз пытается оставаться человеком, который всегда на шаг впереди, но сейчас его преимущество явно трещит по швам. Они говорят не о том, кто кого обыграл за столом, а о том, кто кого убрал со сцены.  Пальцы холодеют. Он замечает это первым: кисти будто стали чужими, дрожь проскальзывает тонкой ниткой, которую он пытается „придавить” силой воли. Дыхание становится неровным, грудь работает чуть медленнее, чем хочется. Язык во рту ощущается тяжелым, слова будто требуют больше усилия, чем обычно. Потом тянет по мышцам тонкой, неприятной дрожью. Конечности ведет мелкой судорогой, сначала в ногах, потом выше. Равновесие держится за счет упрямства, он пытается подвинуться и понимает, что тело отвечает с задержкой. Грейвз моргает чаще, проглатывает сухость, и все равно реальность не становится яснее. В ушах нарастает глухой шум, из-за которого слова вокруг доходят с опозданием, будто собеседники говорят через плотную ткань. Главарь делает вид, что все в порядке, не позволяет лицу выдать ни слабость, ни страх. Но по тому, как он медленно выравнивает дыхание и как внимательней начинает держаться за край стола, видно: он оценивает, сколько времени у него осталось, чтобы оставаться „собранным”, пока тело предает.   Акума и Курсед уже как десять минут расслабленно наблюдают за чужим поведением. Легко общаются между собой, расхаживают по помещению, ожидая возвращение слуха и концентрации оппонента. Кир отошел проверить якобы уже мертвого Андрея (на самом деле он был в аналогичном состоянии): помощник сидел рядом с туалетом, видимо, пытался очистить свой организм. Кир принялся его душить. — Твой король следующий. — Вернулся с новостью «минус один». Грейвз хотел встать, но был грубо остановлен. — Не рыпайся.  — Что за хуйня, уроды?  — Ты правда думал, что мы бы остановились на одних бокалах? — Курсед произносил слова медленно, сохраняя некую интригу. — Признаюсь, трюк с новой бутылкой был неожиданным с твоей стороны, мы думали и так прокатит.  — Но не настолько неожиданным. Как тебе наша поддельная бутылка?  Грейвз не успевает отследить, когда именно меняется выражение лица, оно как будто само перестраивается на другое состояние. Смысл новости доходит с задержкой, и от этого первые секунды выглядят странно. Грейвз пытается понять, не оговорка ли это, не ловушка ли формулировки, но мозг отказывается склеивать факты обратно в привычную схему. Недоумение у него читается не по эмоции, а по паузе.  — Мы давно все подстроили: отравили бутылку, подложили к тебе в столешницу. Если быть честными, порошка мы потратили дохуя, но нельзя было облажаться, сам понимаешь. — Акума разлегся на диване, подперев голову рукой, демонстрируя спокойствие и некую заебанность. — Блять, какой же пиздатый и красивый план. Ты аж дар речи потерял. Мужчина вновь попытался подойти, но Акума, встав рывком, толкнул Грейвза, тем самым сбив его с ног. Крупная туша развалилась на полу без возможности встать. — Придется отвечать за свои мерзкие фантазии в мою сторону. — Сережа резким движением сдвинул диван, присел рядом с мужчиной и, взяв его за волосы, пару раз ударил об пол. Грейвз пытался выдавить смех, держать непринужденное лицо, однако выглядело это жалко. — Не пытайся казаться сильным, ты всего лишь дряхлый ублюдок.  — Как ощущение смерти, дышащей в затылок? — Курсед достал пистолет и направил в чужую голову. — Мы бы могли просто вышибать тебе мозги, знаешь, чтобы вся стена позади разукрасилась, — рука опустилась, — но мы заинтересованы не столько твоей смертью, сколько твоим раскаянием.  — Что вам надо? — Грейвз с усилием поднялся на локти, тяжело дыша и кашляя.  Кир начал беззаботно расхаживать по комнате с непринужденным лицом. — Понимаешь, в чем дело: в твой организм попало вещество, которое убивает спустя час его принятия. Сначала головокружение, слабость, затем судороги и невозможность контролирования тела, после — остановка сердца. Безысходно звучит, не так ли? — Он с улыбкой взглянул в лицо Грейвза: оно было наполнено страхом и потерянностью.  — Но у нас есть некое противоядие, и мы, не с радостью, конечно, но дадим его тебе за выполнение твоей задачи. — Сережа надменно смотрел в лицо напротив, усмехаясь. — Мы можем дать время на подумать, нас ничего не торопит. Вот блин, совсем забыл, — взгляд упал на часы, — через семнадцать минут у тебя остановится сердце, вот досада. — Акума строил из себя актера, убивая эго Грейвза. Главаря такой расклад совершенно не устраивал, собственная гордыня выбивала из колеи, но выбор не большой.  — Чего вы ждете? — Признайся во всех обманах, как ты подкручивал и подстраивал результаты игр. Признайся, что постоянно набиваешь свой карман за счет неопытных оппонентов. А также скажи пароль от сейфов.  — Пошли на хуй, слишком в себя поверили.  — Кажется, ты не понял всю суть ситуации. — Акума принялся заламывать пальцы, из-за чего раздавались характерные щелчки. — В общем, дело твое, свое мы все равно заберем. Удачи подохнуть в муках, а поверь мне, будет безумно больно. — Он кратко улыбнулся, после чего поднялся и подошел к Киру. — Ладно-ладно! Хорошо! Я все сделаю.  Ребята победно переглянулись. Грейвз послушно отвечал на все вопросы и выкладывал всю информацию, а парни записывали на диктофон и забирали все, что нужно. Акума не упускал возможности высмеять и унизить главаря, а Курсед не упускал возможности его пнуть и сделать больно. Время поджимало с каждой секундой, от этого Грейвз начинал паниковать. Оставалось шесть минут.  — А теперь давайте противоядие! — Блять, какой же ты жалкий. Весь вечер строил из себя не пойми кого, а сейчас умоляешь помочь, лежав на полу в слезах. Ты просто отродье. — Лицо Кира искривилось в отвращении. — Сейчас уже не хочется остаться со мной наедине, да? Что ты там пиздел про чаевые? — В ответ тишина. Акума поднял Грейвза с пола, прижав к стене. — Я тебе сейчас ебало в щепки разнесу.  Молчание. Сережа криво усмехнулся, но в глазах кипела ненависть. Первый удар пришел четко в челюсть. Второй – в ребра, третий – в солнечное сплетение. Грейвз задыхался, согнувшись пополам. Его тело тряслось, а из носа лилась струя крови. Акума нанес еще один удар напоследок, после чего пнул под колени, и обмякшее тело рухнуло на пол, скатившись по стене.  — Акума умеет обводить вокруг пальца своим тихим поведением. Еще один долбаеб, поведшийся на образ слабого мальчика.  — А Курсед умеет внушать о веществе, которое убивает. — В глазах Грейвза промелькнуло недопонимание, зрачки сузились, а брови дрогнули.  — Да, кстати, никакой отравы нет. Всего лишь нейротоксикант, действующий на нервно-мышечную проводимость. А ты уже потерял все достоинство и погубил всю свою репутацию.  — Ты… Вы ублюдки! Я вас найду и прикончу! От вас ничего не останется! Я вас сотру в порошок, блять!  Парни лишь смеялись, любуясь этим шоу. Акума достал свой пистолет. Оба прицела были направлены в одного человека.  — Как же приятно видеть тебя беспомощным. Конец твоей игре, тебе в ней не место. Ты умрешь с позором и мыслью о том, что со сцены тебя выперли, как ты выразился, дети.  — Давайте договоримся. Вам нет никакой от этой выгоды, мы смо… Два звонких выстрела одновременно раздались эхом по комнате. Кровавое месиво разлетелось по стене яркими узорами.  — Выродок. — Кир с улыбкой повернулся к Сереже. — Пора сматываться, это было ахуенно. — Сука, это последний раз, когда я становлюсь наживкой. Этот псих меня чуть не выебал.  — Я же знаю, что ты не дашь себя в обиду, да и я был начеку. К тому же, все ведутся на твою слащавость — это нам на руку.  — Я определенно должен брать за это проценты…