Умопомрачительный трах табуретки

С вечера во втором подьезде несчастного дома на улице Майской разносились стоны, оры, мольбы о помощи, вой собак, визг сирены и многие другие звуки, которые обычно сопровождают собравшихся в тесной квартире подростков. Среди участников этой сельской тусовки Никита Паньков отличался уж слишком большой любовью к затяжному пьянству. Трезвым его не видел никто и никогда, он устраивал свидания своего рта с бутылкой крепкого "Ноя" исключительно над (пока что) белоснежным унитазом в квартире своего дорожайшего знакомого, по причине нескончаемого желания наблевать на каждую поверхность в этой многострадальной жилплощади. Но этот раз был исключительным, ведь намечалось не просто пьянство, а прямо таки величайшая попойка. На столе стоял весь ассортимент Красного и белого, провианта было достаточно для обеспечения алкогольного отравления у всех пока что стоящих на ногах участников этого праздника жизни, а возможно и обезпочивания. (Хаха каламбур я такая смешная). Спустя всего пару часов никита уже догнался до нужной кондиции и в экстазе лежал на диване. Вокруг него все бегали и орали, что то переносили из комнаты в комнату, в общем суетились. Паньков наблюдал за балаганом издалека, растянувшись на мягком кресле и попивая чей то белковый коктель с соотношением спирта к самому коктелю примерно 16 к 1. И тут его пронзила жуткая, доселе невиданная боль. Алко-белковый коктейль потёк по козьей бородке и стакан с отвратительным звоном разбился. На эти звуки срочно сбежалась шумная орда подростков, в практически полном составе. Никита не помнит что происходило конкретно в этот момент, но по рассказам очевидцев, хозяин квартиры "хуярил его ногами в затылок, пока не разьебал всё в кровищу, а потом клялся перед богом, что нога панькова не ступит за его порог более никогда". Делать было нечего, все дружно понесли его в уборную, где поставили в позу, похожую то ли на кающегося перед унитазом христианина, то ли мусульманина, совершающего намаз на полотенце. Оказавшись у туалета Никита начал блевать так, как никогда раньше. И если не один нюанс, его так бы и нашли с утра в обнимку с унитазом, но судьба уготовила ещё более позорный конец для величайшего из алкогномиков. Огромный стояк возвышался над уровнем пола, пробиваясь сквозь штанину на волю. Волна бурного возбуждения накрыла пьяницу с головой. Паньков в неадеквате метнул взгляд на дверь, собутыльники скрылись в проёме. Отхаркивая желудочный сок во все стороны, Никита, не отдавая отчёт о происходящем стал поспешно растёгивать ширинку. Достав свой скромный причиндал, он попытался подрочить, но дело не шло. Голова гудела, и в приступе белой горячки он накинулся на пластиковый стульчик, который ему заботливо поставили друзья. Хоть стул и мало чем мог напомнить Никите мужской член, некое сходство он смог выцепить. Четыре ножки. Мерзкие стоны больной старушки исходили из рта панькова, он сидел весь в слюнях и блевотне на холодном полу, разрабатывая вспотевшими пальцами свою узенькую дырочку. Анус не хотел растягиваться, и никита окончательно потерял терпение. С громким звуком роняя табурет сидушкой вниз, он накинулся своей тугой щелью на массивную и прохладную ножку. Никита медленно начал вводить её внутрь, неторопливыми, осторожными движениями. Одной рукой он держался за место крепления ножки к сидению, а второй нежно поглаживал свой член. Паньков испытывал жуткий дискомфорт, края пластмассы царапали пульсирующую плоть, и всё равно он продолжал опускаться всё ниже и ниже. Но вдруг, не расчитав силу своих ослабших конечностей, Никита соскальзнул чуть глубже чем предпологалось и провалился вниз. Ужасная боль прошлась волной по его телу и в области заднего прохода всё начало гореть. Никита прислонился головой к стенке и безвольно распростёр руки по полу. Паньков никак не мог прийти в себя от болевого шока, только сидел и смотрел как капли крови стекают вниз по глянцевой поверхности табурета. Дверь неспешно приоткрылась и оттуда высунулись слегка ахуевшие рожи... Всё я спать