Кстати, я не пьян
7 июля 2026 г., 18:45
Чонгуку кажется, что Тэхён отправляет ссылки именно на те сайты и статьи, которые определённо точно сломают ему мозг. Он не драматизирует: не кричит, не впадает в экзистенциальный кризис, не отчаивается.
Сидящий за кухонным столом, склонившийся над ноутбуком и покусывающий внутреннюю сторону щеки, Чонгук читает такие статьи, как: «Динамика обмена энергией», «Уровни протоколов», «Какие у вас жёсткие ограничения?».
Пролистав страницу ниже, он видит ещё разделы сайта и какие-то определения. На следующей вкладке чья-то вполне убедительная статья о том, что «действия сабмиссива» – это не просто носить кофе, но и заботиться, присутствовать, направлять.
Чонгук отхлёбывает свой кофе – чуть тёплый, горьковатый, трагичный.
За спиной Чимин спешно выходит из спальни и идёт к зеркалу в гостиной, излучая такую энергию, будто за ним охотится полиция моды.
— Эта футболка не выглядит так, словно я слишком сильно стараюсь? — спрашивает он уже на полпути к циклу «снять-надеть-снять-надеть». — Или в самый раз?
Чонгук даже не смотрит на него.
— Зависит от обстоятельств. Ты хочешь показать, что постарался?
— Да, — отвечает Чимин. — Нет. Не знаю. Ненавижу!
— Вот что такое свидания, — бормочет Чонгук. — Эмоциональное судоку, — Чимин стонет и драматично падает на диван, закрывая лицо рукой. Чонгук продолжает прокручивать какой-то сайт. — Они просто люди. Ты уже виделся с ними.
— Встретить кого-то в секс-подземелье – это не то же самое, что и поужинать с ними, — огрызается Пак.
— Технически, это не подземелье, — он переходит к новой статье: «Динамика д/с: для тебя ли это?». — Это клуб. Со всякими подсветками.
— Я буду выглядеть странно.
— Ты всегда странный.
— Легче не стало…
— Ты знал, во что ввязываешься.
Чимин сдаётся и садится ровнее.
— Они просто… горячие. И крутые. А Хосок вообще постоянно отправляет эмоджи демона. Это же что-то значит?
— Может, и значит, — рассеянно говорит Чонгук, прищуриваясь, когда видит украшенную стикерами таблицу, в которой сравниваются «Топ и Доминант». — А может, ему просто нравятся эмоджи.
— Я умру в одиночестве.
— Наверное, — и переходит к следующей вкладке. — Но хотя бы умрёшь как тот, кто пытался.
От Чонгука не ускользает, как Чимин на секунду задумывается, а затем снова подходит к зеркалу и приглаживает волосы так, будто от укладки зависит его жизнь.
Статья. Опять что-то про границы дозволенного. Чонгук бегло пробегается взглядом, пока внимание не привлекает слово «переговоры». Абзац очень длинный, но суть его сводится к следующему: переговоры – это не одноразовое действие. Они происходят всегда. Помогают адаптироваться. Основываются на доверии.
Логически это имеет смысл. Но, прочитав об этом простым языком, Чонгук понимает, что всё совсем иначе, чем он представлял: Тэхён к нему не придирается и не контролирует – он пытается создать что-то, что могло бы сработать. Что-то безопасное.
Что, честно говоря, странно. Всё так… серьёзно. Многоуровнево. Чонгук ожидал чего-то вроде… пикантных костюмов на Хэллоуин, стоп-слов и, может быть, лёгкой порки. Но вместо этого теперь задумывается, почему некоторые слова вызывают у него дискомфорт, почему он вздрагивает при мысли о том, что его могут называть послушным, почему он внутренне взбесился, когда девушка в клубе посмотрела на него так, словно он – вещь, которой можно владеть.
Он и правда задумался об этом. Следующая вкладка называется «Доверие: основа подчинения». Пока что не открывает её.
Из гостиной доносится вздох Чимина.
— Ладно. Я сделаю это. Я схожу.
— Не забудь телефон.
— Уже заряжен, — Чимин поднимает его как трофей. — Уже в кармане. Уже жалею об этом.
— Они тебя не съедят, — успокаивает Чонгук, — но если очень вежливо попросишь, то…
Пак фыркает, но немного расслабляется. У него даже получается улыбнуться.
— Если я умру, отомсти за меня.
— Если ты умрёшь, я заберу твою коллекцию пластинок.
— Монстр.
— Приятного свидания.
Бросив последний взгляд в зеркало, Чимин уходит, не забыв закрыть за собой дверь. В квартире повисает тишина. Чонгук пялится в экран, трижды перечитывая один и тот же абзац, не вникая в суть.
Обмен силой – это не проявление слабости. Это выбор. Ну… да.
Чонгук открывает следующую вкладку.
—
В кафе шумно. Каждые тридцать секунд шумят кофемашины, с колонок доносятся каверы в стиле инди-поп, и всё это сливается в один не очень приятный гул. Чонгук не любит это место, тут слишком много растений и мало углов, но кафе выбирала его коллега, так что тут не до споров. Он помешивает свой американо со льдом, будто напиток – и есть причина его замешательства. Сидящая напротив Соа рассказывает про клиента, которому нужна яркая, кинематографичная музыка для тридцатисекундной рекламы зубной пасты. — Я сказала ему, что нельзя запихать эмоциональную волну в тридцать секунд, если только кто-то не умрёт, — девушка тычет соломинкой в чашку. — И знаешь, что он ответил? «Просто сделай что-то эпичное». Как, блин? Чонгук сочувственно мычит и рассеяно смотрит на стол. Ложка снова звякает о лёд. — Ты вообще слушаешь? — Соа прищуривается. — Слушаю, — Чонгук переводит на неё взгляд и снова теряет нить разговора. За двумя столиками от них сидит пара. Люди сидят так близко друг к другу, что кажется, будто сели они так специально – тела соприкасаются, руки на столе. Один из них что-то тихо говорит, а второй кивает, и на его лице появляется милая улыбка. Не застенчивая, не смущённая. Просто… обычная улыбка. Чонгук отводит взгляд. В статье что-то говорилось про невербальные знаки, что в некоторых ситуациях кивок означает разрешение, а определённый взгляд может означать, что нельзя двигаться. Всё зависит от контекста, доверия, невербальных сигналов между людьми, которые знают друг друга достаточно хорошо и понимают всё без слов. Он медленно отхлёбывает из стаканчика. Как же глупо. — Что с тобой? — спрашивает Соа, склонив голову набок. — Ты вообще не смотришь в глаза, не разбрасываешься сарказмом. Я переживаю. — Просто устал, — отвечает Чонгук. — Устал или витаешь в мыслях? — И устал, и витаю в мыслях. — Вот это уже больше похоже на тебя. Чонгук тихо выдыхает, потирая большим пальцем край стаканчика. Блокнот лежит в сумке между жевательной резинкой и закрытым конвертом, до которого он пока не добрался. Страницы исписаны заметками, каракулями и непродуманными вопросами по типу «что такое протокол?» и «почему нужно вставать на колени?». Ладно, он немного разобрался в последнем вопросе, но делать этого не хочет. Просто понимает, какой смысл в это заложен: это не столько подчинение в унизительном смысле, сколько что-то обдуманное – предложение контроля, позволение кому-то другому вести. Чонгук такого никогда не делал. Он устроен иначе. Но всё же… — Ты когда-нибудь встречала кого-то, кто заставил тебя почувствовать… — он замолкает, неопределённо махнув рукой, — словно он точно знает, что делает? До такой степени, что это даже удручает. — Типа, в рабочем плане? — Соа моргает. — …конечно. — Думаю, да, — девушка откидывается на спинку стула. — Мой прошлый босс был таким. Кто-то наводил хаос, а он спокойно всё улаживал. Это было ужасно. Чонгук медленно кивает, переводя взгляд на окно. Тэхён излучает такую энергию. Он чисто, обдуманно разговаривает. Во время вчерашней встречи было чувство, что он делится опытом, используя слова из повседневного словарного запаса. Как будто всё это – его вторая натура. Это раздражает. Но и… немного впечатляет. — Ты что, втюрился в своего руководителя проекта или типа того? — с подозрением спрашивает Соа. — Что? Нет! — Ведёшь себя странно. — Я всегда так себя веду. — Нет, сейчас прям странно. Чонгук кидает в неё пакетик с сахаром и поднимается, чтобы выбросить стаканчик в мусорное ведро. — Скажи продавцу зубной пасты, что мы сделаем для него эпическую виолончель в минорной тональности, которая перерастёт в драматическую тишину. Ему понравится. — Звучит хорошо, — кричит вслед девушка. — Тьфу! Ненавижу, когда ты кидаешь хорошие идеи и тут же испаряешься. Чонгук ничего не отвечает, машет ей рукой и уходит. Голова забита терминами, которые он не знал ещё неделю назад, а голос в глубине сознания звучит подозрительно похоже на голос Тэхёна, когда говорит: «Всё дело в доверии», что бы это ни значило…—
Сейчас слишком рано для вина, но уже поздно для дневного кофе, поэтому, конечно же, Чимин пьёт и то, и другое. Чонгук пялится на наполовину пустую кружку на столе, от которой поднимается пар, и на бокал красного вина. Про себя делает заметку, что это либо проявление изысканности, либо крик о помощи. — Не знаю, как твои органы ещё функционируют, — говорит он, плюхаясь на противоположный край дивана. — Пьёшь как претенциозный интерн. Чимин усмехается, держа телефон в руке. — Мои органы в полном порядке, спасибо. — Ладно, как скажешь. Но если вдруг начнёшь вибрировать сквозь стены, как камертон, не приходи ко мне плакаться. — Принял к сведению. Чонгук какое-то время наблюдает, как его друг прокручивает что-то в телефоне и не выпускает его с рук. Пальцами жмёт по экрану, словно управляет своей второй виртуальной жизнью через смайлики и шутки. — А кто сейчас? — всё-таки спрашивает он, кивая на телефон. — Хосок или Джин? Чимин тут же сияет – от всей души, беззастенчиво улыбается, а в уголках глаз появляются морщинки, тело расслабляется. — Хосок, — тихо отвечает. — Так быстро? — поддразнивает Чонгук. — Я думал, что ты успокоишься хотя бы дня на три. — Я и был спокоен. Это они мне написали. — М-м. — Правда! Я хотел подождать, но Джин отправил мне фото своего обеда и сказал, что скучает по моим комментариям. — Дьявольщина… — заявляет Чонгук. — Говорил же: они опасны. Чимин говорит это в шутку, ибо выглядит искренне довольным. И, может быть… излишне расслабленным. Это настораживает. — Блин, ты опять собираешься с ними встретиться? — Завтра вечером, — Чимин кивает. — Ничего такого, просто ужин. — Ты влюблён, — Чонгук одаривает друга долгим пронзительным взглядом. — Мне просто интересно. — Это ещё хуже. — Почему ты так странно относишься к тому, что людям нравятся люди? — Чимин смеётся. — Я не отношусь к этому странно. Просто… ты странный, они странные… всё это… — Странно? — заканчивает за него Пак. — Ага, ты говоришь это уже пятый раз за неделю. — Я просто… не знаю… — Чонгук чешет за ухом. — Тебе не кажется, что всё слишком быстро? — В смысле быстро? — Ну… ты их почти не знаешь. Ты уверен, что тебе нравится хотя бы половина из того, что нравится им? Это же не просто свидания, это стиль жизни. — Ага, знаю. Ничего страшного. — Нет же, это всё слишком сложно. — Пока что нет. — Если серьёзно, — Чонгук наклоняется вперёд и упирается локтями в колени, — разве БДСМ – не большая часть их жизни? Если у вас всё будет серьёзно, то всё изменится. Тебе же придётся… не знаю… понравится ли тебе это? — Не знаю, — спокойно отвечает Чимин. — Я не задумывался об этом наперёд. — Как не думал? Ты переписываешься с кем-то, в чьи должностные обязанности входит использование отборных хлыстов. — Ну, точнее, думал, — исправляется Чимин, вертя бокал за ножку. — Но не думаю, что хочу знать сейчас ответы на все эти вопросы. Они знают, что я новичок, и не давят. Мы просто… проводим время вместе. Разговариваем. Узнаём, что нравится каждому из нас. — И всё? — А чего ты ожидал? Психологического срыва? — Не знаю! — Чонгук разводит руками. — Какой-нибудь внутренний конфликт? Кризис? Сомнений в том, кто ты есть? — А вот и нет. Я просто поел вкусный ризотто. А ещё у нас был постоянный зрительный контакт. — От тебя никакой помощи, — Чонгук откидывается назад. — Помощи с чем? — Ни с чем, — слишком быстро отвечает. — Просто… провожу гипотетическое исследование. — Тебе кто-то нравится? — Чимин прищуривается. — Нет. — Это Тэхён? — Что? — Чонгук давится воздухом. — Нет. Фу. О чём ты? Чимин ухмыляется, довольный настолько, будто нашёл кнопку самоуничтожения. — Боже мой, это Тэхён! — Нет! Я просто задаю вопросы, как обычный человек, у которого нет чувств, мыслей и каких-либо странных наклонностей. Большое спасибо. — Да-да, — Чимин очень доволен. — Именно люди, у которых нет чувств, обсуждают совместимость образов жизни по четвергам. — Надеюсь, ты подавишься своим странным сочетанием кофе и вина. — Надеюсь, Тэхён подавится тобой, — спокойно отбивает Чимин. — Убирайся из моей квартиры. — Я здесь тоже живу. Чонгук стонет и закрывает лицо подушкой. Дело не в том, что Тэхён ему нравится… это даже смешно. Он просто не может перестать думать об очень специфичном тоне его голоса. И о том, как Тэхён смотрел на него, будто знает все ответы наперёд. Это совсем ничего не значит. Точно-точно. Чонгук делает хайболл. Это даже не крепкий напиток – меньше половины стакана виски, лёд и газировка. Но он чувствует себя взрослым, и ему это нравится. Берёт один из самых больших стаканов и добавляет лимонную дольку чисто для эстетики. Чимин – парень старомодный, который оправдывает свой стиль небрежностью, но на самом деле это не так. Он уходит в толстовке с капюшоном, оставляя за собой облако одеколона. Чонгук спрашивает, идёт он в магазин за рамёном или на помолвку, но в ответ слышит лишь смешок. Теперь в квартире тихо. Немного шумит настольная лампа и щёлкает мышка, когда он прокручивает колёсиком страницу. В гостиной темно, а на экране ярко светится «Руководство по БДСМ-динамике для начинающих», но внимание сконцентрировать сложно. Взгляд то и дело задерживается на определённых фразах: обмен энергией, контроль через заботу, близость через структуру. Мозг при их чтении реагирует так, словно попал в паутину. Информации намного больше, чем ожидалось. Чонгук думал, что БДСМ – это… а что он вообще думал? Скорее представлял что-то… слишком такое… тяжёлое по атмосфере, обтянутое кожей и пропитанное сексом. Но чем больше он изучает, тем больше это начинает походить на… рамки, продумывание, правила, переговоры и доверие, согласие превыше всего. Из-за этого всего его план с фальшивыми отношениями выглядит ещё глупее. Чонгук делает глоток и откидывается на спинку стула, уставившись в потолок. Это всё так глупо. Не БДСМ, а притворство тем, кем ты не являешься. Это то, о чём он не может перестать думать. Он предложил Тэхёну изобразить кого-то, но притворяется ли он на самом деле? И почему сейчас переживает о том, хорошо ли начал справляться? Уведомление на телефоне вырывает из мыслей. Сообщение от Чимина. [Чимин, 20:33] Хосок тоже любит всякие бульоны. Джин осуждает нас. Помогите. Чонгук ухмыляется, желает в ответном сообщении удачи и смотрит на телефон слишком долго. И, прежде чем успевает отговорить себя, нажимает на контакт Тэхёна и звонит ему. Ровно один гудок. — Алло? Голос Тэхёна спокойный, беззаботный, даже немного удивлённый, и внезапно Чонгук чувствует себя очень глупо. — О, ты так быстро ответил. — Это же звонок, — говорит Тэхён. — Они и нужны для того, чтобы на них отвечали. Верно. Очень умно. Хорошее начало. — Ты занят? — спрашивает Чонгук. — Нет. Заканчиваю кое-какую работу. Всё нормально? — Да, да, я просто… — взгляд падает на экран ноутбука. — Читал всякое. Ну, то, что ты мне скинул. Пауза. — И? — И у меня есть вопросы, — Чонгук встаёт и уносит напиток на кухню. — Но я не знаю, правда ли они сложные или это я просто слишком глупый. — Задавай. — Ладно… так. Все эти разговоры о ролях и ожиданиях, это же… по итогу не просто перфоманс? — Да, — спокойно отвечает Тэхён. — Это не только перфоманс. — И люди… они же не просто играют роли… они?… — Они выражают себя через согласованные структуры. Всё по-настоящему. Но элемент перфоманса есть, да. Как и в любых отношениях, люди играют роли. Просто некоторым нравится это делать при лучшем освещении и с большей осознанностью. Чонгук отвечает не сразу, просто смотрит, как в бокале поднимаются и лопаются пузырьки. — И… про структуру… — медленно добавляет. — Ты что-то говорил о доверии и контроле, что суть не в сексе или не только в нём. — Да, суть в том, что другой человек тебе дает. Добровольно. С осторожностью. В этом смысл. — Многовато… всего. — Есть такое. — И тебе нравится это? Контролировать? — Мне нравится доверие, за которым следует предложение контроля, — объясняет Тэхён. — Мне нравится знать, что кто-то чувствует себя настолько безопасно, чтобы отдать контроль мне. — Как всё запутано… — Станет легче, если скажу, что мне нравятся также и крики, и бить людей чем-нибудь? — Да, это я понимаю… — Тэхён в ответ тихо усмехается. На мгновение повисает тишина, затем Чонгук добавляет: — Кстати, я не пьян. Если вдруг интересно… — Не особо. — Я выпил один разбавленный коктейль. — Верю. Чонгук чешет висок. — Просто мне показалось, что я должен сказать об этом. — Что ж, — мягко говорит Тэхён. — Я рад, что ты позвонил. — Да? — Да. — …хорошо. Ещё одна пауза. Чонгук слышит, как Тэхён ёрзает, возможно, устраиваясь поудобнее в кресле. — Можешь позвонить ещё раз, — небрежно предлагает Тэхён, — когда прочитаешь что-нибудь ещё. Если вдруг возникнут вопросы. Увидимся во вторник. — Конечно, — тихо говорит Чонгук. — Может, позвоню. Увидимся во вторник.
