Запретный лес

Тэхен знал, что реку, которые местные кликали Смородинкой, переплывать нельзя. На другом берегу рос непроходимый лес — граница между их поселением и иным миром. Какие только не ходили легенды об этом месте! По одной из них, излюбленной Тэхеном, на другом берегу обитала стая волков — хранителей леса, как рассказывал его папа. Он мог стоять на берегу и подолгу вглядываться в чащу леса. Одного Тэхен не знал наверняка: если долго всматриваться в чащу, чаща начнет всматриваться в тебя. Иногда ему чудилось, будто в лесу, с противоположной стороны, мелькают чьи-то глаза-огоньки — голубые и реже всего — красные. От этого «взгляда» маленькому Тэхену приходилось не по себе, и он убегал обратно в деревню с криками, размахивая ручонками и жался к отцу — сильному альфе и главе их поселения. Отец не занимался воспитанием омеги, полагая что эта роль отведена мужу — его папе. Он молча брал Тэхена за руку и отводил к мужу. Тот же заботливо успокаивал разбушевавшееся воображение маленького сына-омеги. Чего только не на придумывают дети! Шло время. Тэхен снова стоял на берегу реки, окрепший, рослый, красивый, на этот раз не всматриваясь в глубину леса. Он вдохнул грудью свежий воздух с нотками выпечки из соседней избы и сухого белья с запахом лаванды, развивающегося на ветру неподалеку. Сегодня особый день. Праздник на Ивана Купала. Никто из ныне живущих в деревне не знает, насколько давно он отмечается и в чью честь. Но точно знали — в эту ночь прыгают через костер молодые омеги и альфы, омеги плетут венки с самого утра, как только восходит солнце, и трава блестит от росы, и бросают их в реку, что уносит венки быстрым течением. Говорят, что если альфа поймает венок омеги — быть им друг другу сужеными. Их повенчают в ту же ночь и их союз будет крепким и долгим. В прошлые годы Тэхен с завистью смотрел на молодые пары, что образовывались в эту ночь. Он мечтал о сильной, большой любви, сжигающей до тла и снова вспыхивающей, как птица Феникс. Мечтал о жарких поцелуях и крепких обьятьях. Теперь и он, достигший возраста совершеннолетия мог принять участие в обряде. Он встал с самого раннего утра, умылся ледяной водой и пристально смотрел на себя в зеркало — родинка на кончике носа и щеке, обворожительная улыбка, чуть взлохмаченные светло русые волосы — Тэхен был видным омегой, но его сторонились другие альфы, чувствуя мощь и силу его непреклонного отца — главы семейства и всей деревни. Он считал, что местные альфы не достойны такого, как его единственный сын омега. А Тэхену всегда хотелось сбежать из деревни. Сбежать от строгого отца, выскочек омег и их кислых физиономий, от любопытных альф, куда-нибудь далеко-далеко. Хоть бы и в лес. Но почему-то боялся запрета. Да и чтобы попасть туда, надо было переплыть широкое устье реки Смородинки, с ее крутыми берегами и опасными порогами. Она была широкой и бурной, подхватывала венки, словно пушинки, и несла их вдоль по течению, где их могли поймать альфы. После водных процедур Тэхен отправился в поле, отбирая цветы с особой тщательностью. Он вплетал в венок колосья пшеницы, разные травы и даже свою синюю ленточку. Больше всего в венке было васильков. Таких же красивых и ярких, как огоньки из другой части леса, что мерещились ему в детстве. Ким Тэхен качнул головой, отгоняя видение. Все его мысли были сосредоточены на альфе, что мог бы стать его женихом. Их представил друг другу отец. Альфу звали Хан, и он был очень заинтересован таким милым и обаятельным краснеющим Тэхеном. Хан был сыном главы другого поселения и прибыл в их деревню, чтобы погостить. По крайней мере так сказали Тэхену. Но тот дураком не был, и сразу распознал, что это представление, разыгранное для него одного. Хан — первый претендент на его руку, но вот сердца ли? Тэхен посмотрев в его льдистые голубые глаза ничего не почувствовал. Пусто. Сердце не сжалось, глаза не заблестели, душа не трепетала. Тэхен со страхом ждал того, что отец скоро примет решение, которое изменит его жизнь навсегда. Не так хотел убежать Тэхен, вовсе не так. Не в соседнюю деревню. Он мечтал о приключениях, о новых тропах, о горах, о лесах и бурных реках. А не становится «хозяюшкой», как его папа, молча прождавшего мужа у домашнего очага и воспитывающего маленького ребенка. Его женили бы сразу, если бы не этот праздник. Отец недовольно покряхтел, но правила есть правила. Стоит соблюдать обычаи, на которых выросло не одно поколение и чтить традиции. Так что у Тэхена и его свободной жизни есть всего один день. Если он не придумает, как отсрочить свадьбу, задержать ее или вовсе отменить. Хан был красивым альфой — сильный волевой подбородок, темные кучерявые волосы и светлые глаза. Омеги вились вокруг него как мухи, летевшие на мед и с завистью смотрели в след Тэхену, зло перешептываясь между собой. Они тоже знали кому предназначен этот «жених». «Тупые ослы» — мрачно думал о них Тэхен. — «Как можно любить того, кого интересует лишь собственно отражение?» Хан действительно был из тех альф, что лишь позволяли себя любить омегам, при этом в тайне не уважая их и не считаясь с их мнением. Это Тэхен понял сразу, от чего осталось неприятное послевкусие во рту. Да и запах мускатного ореха Тэхену совсем не подходил. Слишком приторный, слишком неприятный. Хотя запах омеги Хану понравился: он постоянно водил носом в его поисках, ведь Тэхен пах ландышами. Лесными душистыми ландышами. Этот нежный, едва уловимый аромат, просто не мог мешаться с альфьим. Тэхен этого не допустит. Он, если потребуется, зубами вырвет себе свободу, но не даст себя запугать помолвкой. С этими решительными мыслями, Тэхен поднялся из-за густой травы, последний раз с тоской вдохнув аромат полевых цветов и двинулся по направлению к деревне. Ему еще предстоит омовение в бане, а на кровати дома ждет чистая льняная рубаха, доходящая длиной до пола, ушитая красными узорами — церемониальная одежда, в которой он вечером отправиться на поляну перед рекой, где соберется вся деревня, кроме маленьких омежек и альф, не доросших до праздника и стариков, что лягут пораньше спать. В бане мылись другие омеги, что-то шепча друг другу и смеясь, отсев от Тэхена как можно подальше. Не для кого не секрет, что Тэхен был белой вороной — слабым омежьим звеном. Его едва уловимый запах ни с чем не сравнился бы с яркими и сильными ароматами других омег. Посмеивались над тем, что он бракованный, но тихо, так чтобы отец Тэхена не мог услышать писк этих мышек-выскочек. Тэхен молча взял кушачок и принялся омывать себя водой. — А правда, что нашему цветочку выпадет шанс обручиться с альфой? — громко заговорил самый настырный омега, так чтобы его услышал Тэхен. — Это Хан-то что ли? — Красавчик Хан! — Так он от запаха его сбежит за тридевять земель и где его потом искать? — Тэхенов папочка утрет ему сопли и будет искать другого альфу! — Если отец позволит конечно! Омеги трещали одна за другой и косились на Тэхена, весело смеясь. — Поосторожнее со словами, курицы, — не дал себя в обиду Тэхен. — Одно мое слово и от вас останутся только перья! — Да что ты можешь нам сделать? — Пожалуешься отцу как малолетка? — Тогда займусь вами сам! — Тэхен рассвирепел и схватил ковш, что стоял прямо на углях и опрокинул его одним махом на омег. Ошпарил их кипятком! Раздался визг. — Я из вас суп сварю, если еще хоть раз ко мне сунетесь! — погрозил им Тэхен, вертя в руках пустой кушачок. Ошпаренные омеги один за другим вылетели из бани, не переставая визжать и пищать на разные лады. Вскоре в бане остался только он один. Тэхен молча закончил все процедуры, не забыв оставить кусочек мыльца домовому и произнести заветные слова: — Грязь в бане смыл, здоровье в бане добыл. Так было принято. Он улыбнулся тому, что поставил этих куриц на место и с легкой душой отправился домой, переодеваться. *** — Тэхен-и, этот цвет тебе так идет! — кружил вокруг него папа, поправляя рубаху и закатывая его манжеты. — А красный цвет узоров прибавляет статусности и величественности. — Спасибо, пап, — смущенно произнес Тэхен, гадая сколько же бессонных ночей провелпапа у станка, чтобы выткать такое одеяние. — Не стоило. — Стоило, стоило, — непреклонно заявил тот, смаргивая с глаз подступившие слезы. — Этот костюм ты должен был надеть на свадьбу… — Днем раньше, днем позже, — пожал плечами Тэхен. — Какая разница? — Ты не понимаешь, — покачал головой папа. — День свадьбы — это важнейшее событие в жизни каждого омеги. Я до сих пор помню тот день, когда выходил за твоего отца. Тогда собралась вся деревня, а какое празднество то было… Папа мечтательно прикрыл глаза, словно в забытьи пересказывая сыну то, что когда-то трогало его сердце. Тэхен старался не перебивать, молча выслушивая все подробности торжества, мысленно кляня себя за то, что собирался сделать — расстроить родителей. — Уже вечереет, — выглянул в окно папа и громко вздохнул. — Тебе пора. Поблагодарив папу за все и крепко его обняв, Тэхен, поправляя расписной пояс, вышел из дома и отправился на поляну, где уже вовсю велось празднество. Омеги смеялись, столпившись в кучку, весело поглядывая на альф, которые разжигали большой костер и носили ветки. У каждого омеги на голове красовался венок. Кто-то вплел листья, кто-то цветы. Тэхен фыркнул, глядя на них. Каждый из омег надеялся на то, что в эту ночь он обручится с альфой. Мало кому удавалось заключить брак в эту ночь, это большая редкость. Говорят, что союз будет нерушимым и крепким. Вот, пламя поднялось над опушкой леса, костер разгорался все ярче. Самые смелые альфы, чтобы покичиться перед омегами начали прыгать через костер. Было волнительно наблюдать за этим зрелищем. Омеги стали водить хороводы вокруг костра, напевая ритуальную песню. Дым от пламени поднимался до самого неба, а искры как-будто бы долетали до звезд. — Тэхен, иди к нам, — протянул ему руку один омега, Минсок, к которому Тэхен был настроен вполне дружелюбно, в отличии от остальных. Омеги зашушукались, как мышки, но все же приняли его в круг. Схватившись за теплую сухую ладонь, Тэхен не мешкая начал подпевать. Он знал эту песню. И он любил петь. Он пел так сладко, что однажды все птицы в лесу разом замолчали, вслушиваясь в его глубокий с хрипотцой голос. Вскоре альфы присоединились к ним и Тэхен почувствовал, как Хан берет его за руку. Он крепко зажмурился, боясь, что сбежит прямо сейчас в лес без оглядки. Или бросится в реку. Все равно. — Ты чудесно выглядишь Тэхен, — прошептал ему на ухо альфа. — И поешь также славно, как и на празднике в моем селении. Я тогда сразу в тебя влюбился… Да, Тэхен помнил тот день, когда его семью пригласили в соседнюю деревню и его поставили петь в хоре с другими омегами. — Это было в прошлом году, — нахмурился Тэхен. — Много воды с тех пор утекло. — Да это так, — альфа крепче сжал его ладонь. — Но мои чувства все также сильны. Тэхен больше не мог делать вид, что все в порядке и он со всем справится сам. Он вышел из круга и подошел к реке. Как ни странно, это послужило молчаливым сигналом для всех остальных. Омеги выстроились в ряд, альфы же пошли дальше, по течению реки, чтобы ловить венки. Ким бросил свой венок последним, надеясь на то, что Хан уже поймал свое, у другого омеги. Он зашвырнул его со злости и со всей силы, настолько далеко насколько мог. Венок подхватило течением и понесло, к удивлению окружающих, к противоположному берегу реки, а не вниз по течению. В какой-то момент ему показалось что альфа достанет его или свалиться в воду, что было конечно же запрещено. Но венок ускользнул из его рук. Голубая лента красиво развивалась по глади воды. Ким Тэхен затаил дыхание. Неожиданно все омеги охнули, закрыв рты руками, кто-то и вовсе закричал. На поляну с противоположной стороны берега вышел белый волк. Его глаза были ярко-красными. Казалось, что они два факела, освещающие путь в темноте леса. Тэхен не смел дышать. Волк пастью подхватил венок омеги, кинул гордый взгляд на него и скрылся с противоположной стороны леса. Синяя лента так и мелькнула в его острых клыках. Больше с того вечера Тэхен ничего не мог вспомнить. Он упал ничком, потеряв сознание.