Best Friends Forever

      – Слава богу, ты в порядке! Я так волновался, – Вэй Усянь подбежал к своему мужу, лежавшему на кровати в лазарете. – Я так скучал по тебе! (Хотя с момента их последней встречи не прошло и дня.)              Лань Ванцзи открыл рот, чтобы ответить: «Мгм. Я тоже скучал по Вэй Ину», но по какой-то причине из его горла не вырвалось ни звука. Увидев растерянный взгляд Вэй Усяня, Лань Ванцзи снова и снова пытался заговорить, но всё было тщетно. Паника, начавшая нарастать внутри него, отразиралсь на лице его мужа.              – Ханьгуан-цзюнь. Вэй Усянь, – поклонилась целительница, неся кувшины с лекарствами, и вошла в комнату, облегчённо вздохнув при виде пришедшего в сознание Лань Ванцзи.              – С ним что-то не так? Почему он не может говорить? – спросил Вэй Усянь целительницу с обеспокоенным выражением лица.              – Дым, который лишил Ханьгуан-цзюня сознания, был пропитан магией заклинания.              Брови Лань Ванцзи едва заметно нахмурились. Инстинктивно он хотел спросить целительницу, было ли это заклинание опасным, но снова столкнулся с препятствием. Прошло всего несколько мгновений, но, несмотря на свою печально известную немногословность, Лань Ванцзи уже скучал по своему голосу.              К счастью, его муж говорил за него.              – Это опасно?              Целительница покачала головой. – Нет. По наблюдениям других адептов мы смогли выяснить природу заклинания.              Лань Ванцзи и Вэй Усянь кивнули, жестом приглашая её продолжить.              Она поставила кувшины с лекарствами на стол и снова заговорила: – Дым ведь был жёлтого цвета?              Лань Ванцзи кивнул.              – Жёлтый цвет символизирует дружбу. Создатель заклинания был одиноким заклинателем, не принадлижащий ни к одному ордену и не имевший семьи. Всё, чего он хотел в жизни больше всего на свете, даже больше, чем романтического партнёра, – это друга, который всегда был бы рядом с ним. Он поклялся молчать до конца своих дней, пока не найдёт друга, с которым сможет разделить все свои радости и печали.              Глаза Вэй Усяня загорелись от узнавания. – О! Я слышал об этом заклинании! Хуанцзинь Банлю, или «Золотой компаньон». Но это заклинание не использовалось годами. Зачем кому-то его применять?              – Хотя намерения создателя не были злыми, в наши дни это заклинание используется со злым умыслом. Лишая человека голоса, заклинание призвано заставить жертву почувствовать себя такой же одинокой, как и тот, кто его наложил, и даже как сам создатель. К счастью, Ханьгуан-цзюнь смог сдержать его, прежде чем оно распространилось на остальных адептов, однако взамен ему придётся нести последствия заклинания.              Вэй Усянь цыкнул. – Но, если я правильно понял, чтобы снять заклятие, нам всего лишь нужно, чтобы друг произнёс его имя, верно? – Целительница кивнула, но выглядела немного неуверенно.              – Это достаточно просто! – улыбнулся Вэй Усянь. – Лань Чжань. Лань Чжань. Лань Ванцзи...              Лань Ванцзи снова попытался заговорить, но ничего не вышло.              Вэй Усянь надулся, скрестив руки на груди. – Ну, тогда почему это не работает? Лань Чжань, не говори мне, что мы не друзья!              Лань Ванцзи бросил на своего мужа любящий, но раздражённый взгляд, и Вэй Усянь драматично вздохнул.              – Я боялась, что такое может случиться, – пробормотала себе под нос целительница, а затем громче обратилась к паре: – Боюсь, условия для снятия заклятия несколько сложнее. Полагаю, если бы всё было так просто, как попросить друга назвать чье-то имя, то заклинатель не стал бы так заморачиваться.              – Тогда каковы же эти условия?              – Это правда, что человек, снимающий заклятие, должен назвать Ханьгуан-цзюня по имени, но этот человек должен быть его самым близким другом. Это также должно быть взаимным, то есть не только он должен считать его своим близким другом, но и тот должен испытывать к нему те же чувства.              Вэй Усянь ахнул, а затем потёр руки в предвкушении. – Лань Чжань! Мы должны найти твоего лучшего друга!... Поскольку очевидно, что это не я.              Лань Ванцзи был ошеломлён. Он всё ещё не понимал, почему Вэй Усянь не смог снять заклятие. Возможно, тогда у Вэй Усяня был другой близкий друг, потому что единственным другим кандидатом, которого Лань Ванцзи мог себе предствавить, был его брат. Но он понимал, что это преувеличение – он любил своего брата до Луны и обратно, и они, несомненно, были близки, но они не были... как выразился Вэй Усянь...              «Лучшими друзьями».              Лань Ванцзи молча вздохнул, когда целительница отпустила их, а Вэй Усянь потащил его, болтая по пути на пустяковые темы, говоря чуть больше обычного, чтобы компенсировать отсутствие словесных ответов со стороны Лань Ванцзи...              Не то чтобы Лань Ванцзи когда-либо был таким разговорчивым.              – Здравствуй, Ванцзи! – сказал Лань Сичэнь, появившись на тропинке перед ними. Скорее всего, он направлялся по делам ордена. – Здравствуй, Вэй Ин!              – Эй, Сичэнь-гэ!              «Здравствуй, брат». Лань Ванцзи попытался, но попытка оказалась тщетной. Так что его предположение было верным.              – На нём заклятие. Хуанцзинь Банлю, – объяснил Вэй Усянь. – Ты слышал о нём раньше, Сичэнь-гэ?              Лань Сичэнь сочувственно посмотрел на брата. – Ах да, я прекрасно знаю условия. Я... до того, как всё случилось... А-Яо... то есть, Цзинь Гуанъяо, наложил это заклинание на меня. Ну... он сказал, что это была случайность, и я поверил ему тогда, но теперь я знаю, что, скорее всего, это было не так.              Лань Ванцзи знал, как тяжело брату говорить о чём-либо, хоть отдалённо связанном с Цзинь Гуанъяо, даже по сей день. Он пытался передать взглядом, что Лань Сичэню необязательно продолжать, но его брат лишь улыбнулся и всё равно продолжил.              – Он пытался снять заклятие сам, но у него не получилось, – улыбка Лань Сичэня стала шире. – Но Минцзюэ смог.              Лань Ванцзи улыбнулся брату в ответ, хотя его улыбка была далеко не такой яркой и ослепительной.              – С тобой будет всё в порядке, Ванцзи, – он погладил Лань Ванцзи по голове, как делал это в детстве, и ещё раз попрощался с ними обоими.              – Твой брат прав, Лань Чжань, – мягко добавил Вэй Усянь, целуя его в щёку. А затем он ухмыльнулся, увидев, как покраснели уши Лань Ванцзи. – Так что, хочешь поужинать, или, может, мы моглы бы...              Голос Вэй Усяня оборвался визгом смеха, когда Лань Ванцзи подхватил его на руки и понёс в Цзинши.              Он понятия не имел, были ли они правы. Он всё ещё не мог вспомнить никого настолько близкого, тем более никого, кого бы он считал своим «лучшим другом», но он отогнал эти мысли на задний план и попытался их игнорировать.              Если ему придётся молчать вечно, то мало что изменится.              Всё будет не так уж и плохо... Правда?              ~              Неправда.              Прошло пять недель с тех пор, как Лань Ванцзи в последний раз говорил.              Немногие, кроме его семьи, действительно заметили это, но Лань Ванцзи заметил.              Пару недель назад, во время ночной охоты, он пытался предупредить ученика о существе, которое собиралось внезапно напасть на него, но даже напрягая горло, Лань Ванцзи едва мог издать жалкий хрип, так что ему пришлось броситься туда и принять удар на себя.              Его конечности болели несколько дней, и с тех пор он не учавствовал в ночных охотах.              Раньше он каждое утро будил своего мужа нежным «Вэй Ин» и наслаждался редким мягким взглядом на лице Вэй Усяня, но теперь он и этого не мог сделать.              Несколько дней назад он был на собрании со старейшинами, и те следили за ним гораздо пристальнее обычного. Это означало, что он не мог задремать с открытыми глазами и притворяться, что внимательно слушает, время от времени издавая твёрдое «Мгм» или «Продолжайте».              Это был первый раз за несколько месяцев, когда Лань Ванцзи не заснул с открытыми глазами на этих утомительных собраниях, и ему это надоело.              Хоть он и использовал свой голос скупо, но в тех редких случаях, когда он всё-таки говорил, это было действительно необходимо. Эта постоянная тишина очень сильно сказывалась на нём.              И тут, конечно же, появился Цзян Чэн, его надоедливый деверь, который непрерывно насмехался над ним из-за заклятия, пока Лань Ванцзи сопровождал его от входа в Гусу, потому что и его брат, и муж были заняты.              – Может, мы попросим Главу ордена Яо произнести твоё имя, чтобы снять заклятие? – Цзян Чэн хихикнул, а Лань Ванцзи бросил на него ледяной взгляд. – Забудь о лучшем друге, у тебя вообще есть обычные друзья?              «Кто бы говорил», – попытался передать Лань Ванцзи глазами, и Цзян Чэн, похоже, понял намёк, потому что затем он начал хмуриться.              – Ладно. Я перестану тебя задирать.              Лань Ванцзи закатил глаза подобно своему деверю. «Лжец».              Цзян Чэн фыркнул. – Как ты умудряешься быть таким же надоедливым без своего раздражающего голоса?              Лань Ванцзи отвел грубым жестом руки, от которого Цзян Чэн расхохотался ещё больше, поэтому он щёлкнул деверя по лбу, заставив того посмотреть на него с раздражением.              – Я Глава ордена! Я могу убить тебя за то, что ты меня обидел! – практически заныл Цзян Чэн.              Лань Ванцзи снова закатил глаза, сытый по горло прошедшими неделями, а драматизм Цзян Чэна уж точно не улучшал ситуацию. Найдя неподалёку камень на земле, он швырнул его в Цзян Чэна, попадая прямо в грудь Главы ордена. Камень с глухим стуком ударился о грудь, а затем отскочил обратно на землю.              Это была небольшая победа, но всё же победа.              – Какого чёрта?! – взвизгнул Цзян Чэн, задыхаясь от удара. – Вот почему у тебя нет друзей, не говоря уже о лучшем друге!              Лань Ванцзи ещё сильнее нахмурился.              – Ну погоди! – выпалил Цзян Чэн, потирая ушибленное место на груди от столкновения с камнем. – Мы заставим весь мир совершенствования повторять твоё имя раз за разом, просто для верности. Лань Ванцзи. Лань Ванцзи. Лань Ванцзи. Вот так! И знаешь что? Даже тогда ты всё равно не вернёшь себе голос, ублюдок!              – Ладно, – рявкнул Лань Ванцзи, доведённый до крайности. – Мне и так не нужен мой голос. Я вполне способен...              Внезапно они оба замерли, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами.              – Ты... Ты можешь говорить... – прошептал Цзян Чэн в ужасе.              – ...Мгм... – Лань Ванцзи был в шоке.              Цзян Чэн неосознанно снял заклятие.              Любое волнение, которое он испытавал от возвращения голоса, было омрачнено унижением от того, что это подразумевало.              – Ваньинь!              – А-Чэн!              Вэй Усянь и Лань Сичэнь встретили их на тропе, закончив свои предыдущие дела, и приветствовали Цзян Чэна, вернувшегося в Гусу.              Лань Ванцзи и Цзян Чэн упорно смотрели куда угодно, только не друг на друга, слишком смущённые тем, что только что произошло. Лань Ванцзи не знал, что хуже: то, что они с Цзян Чэном, по-видимому, «лучшие друзья», или тот факт, что до недавнего момента оба считали друг друга совершенно одинокими.              Это было унизительно.              Это было...              Лань Ванцзи тяжело вздохнул, пытаясь сдержать смех. Цзян Чэн бросил на него косой взгляд, прервав разговор с Лань Сичэнем.              – С вами всё в порядке? – спросил Лань Сичэнь, переводя взгляд с жениха на брата.              Цзян Чэн и Лань Ванцзи снова переглянулись, прежде чем Цзян Чэн не выдержал и громко фыркнул.              Лань Ванцзи был обречён.              Тихий смешок вырвался из него, а затем Цзян Чэн снова фыркнул, и смех Лань Ванцзи стал громче.              – Мы такие тупые, – задыхаясь, прохрипел Цзян Чэн, вытирая слёзы из глаз.              – Мгм, – согласился Лань Ванцзи. – Очень.              Вэй Усянь и Лань Сичэнь ахнули.              – Ванцзи, ты можешь говорить! – воскликнул Лань Сичэнь.              – Лань Чжань! Заклятие снято! – Вэй Усянь от радости обнял мужа. – Как...? Ааа... – они с Лань Сичэнем переводили взгляд с одного младшего брата на другого, на их лицах читалось явное веселье. – Оууууу, – проворковал Вэй Усянь. – Вы двое действительно лучшие друзья. Это так мило!              – Заткнись, Вэй Усянь! – прошипел Цзян Чэн, используя своего жениха как щит для своего багряного лица. Кончики ушей Лань Ванцзи потихоньку начали краснеть.              – Даже заклинание знает, что это правда, – тихо рассмеялся Лань Сичэнь.              – Брат! – Лань Ванцзи почувствовал себя преданным.              – Лань Хуань! – Цзян Чэн тоже почувствовал себя преданным.              – Сичэнь-гэ, может мы с тобой выпьем чаю завтра днём? – в глазах Вэй Усяня мелькнул дьявольский огонёк.              – Конечно, – улыбнулся Лань Сичэнь. – Лучшие друзья должны проводить много времени вместе.              В этот момент Лань Ванцзи хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила его полностью. Судя по всему, Цзян Чэн желал того же.              «Это всё твоя вина», – передал Цзян Чэн взглядом.              Лань Ванцзи приподнял бровь. «Почему это моя?»              Цзян Чэн вскинул руки. «Это ты попал под это дурацкое заклятие!»              Лань Ванцзи указал на него. «А ты его снял.»              Цзян Чэн покачал головой. «Я не хотел!»              Лань Ванцзи наклонил голову вбок. «Ну, я тоже.»              – Оууу, посмотри на них! Им даже не нужно говорить вслух. Они так близки! Это так мило! – Вэй Усянь рассмеялся, увидев взгляд, которым его одарил Лань Ванцзи.              Однако, к собственному сожалению, Лань Ванцзи понял, что если бы Цзян Чэн не снял заклятие, то они, к несчастью, скорее всего, смогли бы прекрасно общаться друг с другом.              – Ладно, ладно. Я перестану. Нам с Лань Чжанем нужно возвращаться в Цзинши, – сказал Вэй Усянь, помахав им на прощание. Цзян Чэн закатил глаза, а Лань Сичэнь тоже попрощался.              Цзян Чэн и Лань Ванцзи в последний раз окинули друг друга взглядом, прежде чем разойтись. Но пройдя несколько шагов, он почувствовал, как что-то ткнуло его в плечо.              Они с Вэй Усянем остановились, обернувшись, и тут Цзян Чэн швырнул ему в лицо мешок с чайными листьями улуна, после чего бросился обратно к Лань Сичэню, злорадно усмехаясь его ошарашенному виду.              В памяти Лань Ванцзи вспыхнуло воспоминание.              – Я до сих пор не понимаю, как ты можешь пить эту дрянь.              – Это потому, что у тебя нет вкуса, Цзян Ваньинь.              – Это у тебя нет вкуса, Лань Ванцзи! Улун ужасен на вкус!              – Мне тоже не особо нравится его вкус. Он лишь терпимый...              – Тогда зачем его пить? Не думал я, что это ты являешься мазохистом в вашей парочке, а не мой брат...              – ...              – Что?              – ...Это был любимый чай моей матери.              – Оу.              Это было несколько месяцев назад.              И всё же Цзян Ваньинь запомнил.              – О! Какой это вкус? Хмм... Улун? Отлично... – пробормотал себе под нос Вэй Усянь, разглядывая мешки, а затем: – Эй, А-Чэн! А почему ты мне ничего не принёс? – проныл он.              – Отвали, Вэй Усянь! – крикнул Цзян Чэн, не оборачиваясь. Плечи Лань Сичэня дрожали от смеха, глядя на вспыльчивость своего жениха.              – Цзян Ваньинь, – позвал Лань Ванцзи. Слышать собственный голос было странно после стольких дней молчания.              – Что? – рявкнул Цзян Чэн, оборачиваясь с гневным взглядом.              – Спасибо.              «Не только за чай. Но и за то, что ты мой лучший друг.»              Цзян Чэн закатил глаза, но его взгляд смягчился, прежде чем он снова отвернулся.              «Не за что.»              ~