Саракаш

Я не знаю, что заставило меня пойти дальше Марса, когда меня нашли насовцы. Наверное, та моя теория о часах без мастера. Среди аборигенов Саракаша намного уютнее, чем среди зрелых представителей человечества. Они считают меня Богом, я же, раздваиваясь, говорю им, что мы — Неизвестные Отцы, которые устали от людей. Они развиваются довольно быстро: уже сегодня возделывают землю, чтобы добыть себе хлеб. Войны случаются, но они первобытные, то есть война идет не за человеческую душу, а за ресурсы. Можно сказать, я привязался к саракшцам. Они не прихотливы ни в науке, ни в искусстве: они хотят знать любое слово, которое донесется из моего рта. Я объясняю все, что они хотят знать потому, что мне не сложно. Следуя мимо них, просто осматриваю своими голубыми глазами, как и мое тело, и жду непонятно чего. Плохо становится, когда люди начинают мыслить собственными понятиями. Они пытаются выйти за орбиту собственной планеты, отчаиваясь найти ответы в себе, и я, прожив более миллиона лет, говорю их вождям, что лучше бы им замереть в том понимании мира, которое я им дал. Тут вмешивается политика, я активно навязываю непринятие чужого и именно тогда один из них решается заключить человеческие тела навсегда в пределах той системы, что у них есть. Он предлагает мне продление моей вечной жизни немного иным способом, нежели воплощенное тело, он говорит мне стать идеей витающей в воздухе, которая подкрепится научным словом. Этот ученый почти разделил фотон на энергетические перемычки и я ему верю. Он практически выяснил, что есть энергия. Первая башня удерживает часть моего сознания как пластиковый пакет, вторая как контейнер, третья как замок. Башен становится больше — и я в них. Над людьми. Я уже и есть Саракш. Хотя бы малая его часть.