Костёр для двоих

      Они миновали извилистую, заросшую колючим кустарником звериную тропу через малинник гораздо быстрее, чем планировали. Выжженная безжалостным полуденным солнцем каменистая дорога круто вела их вниз, к подножию холма, где туман окончательно растаял. Воздух здесь был сухим, горячим и до предела напитанным мелкой, удушливой дорожной пылью. На горизонте, словно огромный капкан, высились массивные, окованные потемневшим железом бревна пограничного кордона «Врата Рассвета». Три ряда тяжелых кованых решеток перекрывали тракт намертво, не оставляя ни малейшей лазейки. По обе стороны от ворот возвышались грубо отесанные деревянные смотровые вышки, на которых, лениво побрякивая оружием, переминались с ноги на ногу лучники в строгих столичных мундирах.       Шерлок шел чуть позади Джона, дыша ему прямо в затылок и практически сливаясь с его тенью. Его высокие кошачьи уши под плотной серой тканью нового глубокого капюшона были настороженно подняты струной, улавливая малейший шорох взводимых арбалетов, а длинный хвост замер, мертвой хваткой прижавшись к левой ноге под полами плаща. Полукровка двигался со звериной, вкрадчивой, стелющейся осторожностью. Он полностью, безраздельно доверил первенство знахарю, но Джон лопатками чувствовал, как сильно Шерлок напряжен — его дикая природа была готова к прыжку в любую секунду, если план провалится.       У самого шлагбаума, уперев кулаки в тяжелые бока и оглушительно, на весь тракт распекая подчиненных, стоял грузный, краснолицый мужчина в поношенной офицерской кирасе. Его толстые, прокуренные усы смешно и нервно дергались при каждом крике, а от всей его фигуры веяло тупой, примитивной жестокостью. Это и был сержант Бэрроу.       — Эй, вы там! А ну стоять, бродяги! — громоподобно рявкнул Бэрроу, заметив две приближающиеся фигуры в одинаковых серых дорожных плащах. — Скинуть капюшоны! Живее! Приготовить сумки и мешки к полному личному досмотру! На столичную землю без проверки теперь и мышь полукровская не проскочит! Указ канцелярии!       Джон сделал глубокий, размеренный вдох, силой загоняя липкий страх на самое дно сознания. Вся его прошлая жизнь, где деревенские жители брезгливо плевали ему вслед, запирали двери при его появлении и шипели сквозь зубы: «Глядите, ведьма идет, проклятый выродок», на секунду пронеслась перед глазами огненной вспышкой. Сердце болезненно сжалось от старой обиды, но знахарь заставил эту боль превратиться в ледяное, расчетливое хладнокровие. Тот самый грязный шепот, который годами ломал его, сейчас должен был стать их общим спасением.       Знахарь уверенно шагнул вперед, с каждым шагом печатая подошвы в дорожную пыль и сокращая расстояние до орущего сержанта. Прямо перед закрытым деревянным шлагбаумом он резко остановился.       Медленным, завораживающим и пугающе плавным движением Джон поднял руку и скинул капюшон назад на плечи. Его светлые золотистые завитки волос мгновенно вспыхнули на ярком полуденном солнце, создавая вокруг бледного лица подобие сияющего, призрачного венца. Он намеренно на секунду опустил веки, а затем резко, наотмашь распахнул глаза, направляя свой ледяной, абсолютно немигающий и пустой взгляд прямо в переносицу Бэрроу — в ту самую точку между бровей, точно так, как его учил Шерлок.       Джон неторопливо, не отводя глаз от лица офицера, запустил правую ладонь в потайной холщовый мешочек на новом поясе. Его пальцы нащупали сухие стебли. Он извлек оттуда тугой, плотный пучок серо-зеленой полыни.       Терпкий, удушливо-горький и концентрированный аромат травы мгновенно врезался в горячий дорожный воздух, выжигая все остальные запахи. Знахарь поднял руку на уровень груди замершего сержанта и начал медленно, с отчетливым, зловещим хрустом перетировать сухие листья пальцами. Серая труха посыпалась на сапоги Бэрроу. Джон смотрел на мужчину с пугающим, высокомерным сочувствием, словно читал его смертный приговор.       — Досмотр, говори-ишь, сержант Бэрро-оу? — тихо, нараспев, заставляя свой голос вибрировать и отдаваться глухим эхом в проемах ворот, произнес Джон. — Ты-ы, конечно, можешь обыскать мои сумки-и. Можешь своими грязными руками перевернуть мои коренья и редкие яды, которые я несу для личного архива Высшего Судьи в столицу. Но скажи мне, несчастный... успе-еешь ли ты дожить до следующего полнолуния, когда силы, стоящие сейчас за моей спиной, потребуют плату за твое глупое высокомерие?       Сержант Бэрроу мгновенно осекся. Его очередной крик застрял в горле уродливым хрипом. Густая краснота начала стремительно, на глазах сходить с его круглого лица, уступая место мертвенной, зеленовато-серой бледности. Его маленькие поросячьи глазки испуганно зафиксировались на движении пальцев Джона, с которых на землю продолжала монотонно сыпаться пахучая полынная пыль. В его дремучем крестьянском мозгу сработал вековой, первобытный ужас перед лесной магией.       — Ты… ты… — заикаясь и судорожно хватая ртом воздух, пробормотал Бэрроу. Его левая нога, словно подчиняясь силе внушения и древнего суеверия предков, заметно и крупно задрожала, подгибаясь в колене. — Светлые волосы… Полынь… Настоящая…       — Твоя левая нога уже тяжелеет, не так ли? Земля начинает забирать твои силы, сержант, — вкрадчиво, с призрачной, смертоносной мягкостью добавил Джон, делая один короткий, властный шаг вперед.       Шерлок за его спиной в этот момент едва слышно, одобрительно и мягко повел хвостом под плащом, едва сдерживая торжествующее кошачье фырканье. Спектакль шел идеально.       — Назад! Все назад, идиоты! Отвернитесь, не смотрите на него, ослепнете! — безумным, сорвавшимся на тонкий, испуганный фальцет голосом заорал Бэрроу.       Он судорожно, спотыкаясь, отступил назад и едва не рухнул, ударившись спиной о бревенчатую стену караульной будки. Мужчина дико, в панике замахал руками на своих подчиненных, которые от греха подальше тут же побросали арбалеты и уставились исключительно в землю под своими ногами, судорожно шепча защитные молитвы.       — Поднять решетки! Живее, дубье, кому говорю! Поднять ворота! Пропустить знахаря... То есть, господина знахаря! Пропустить!Тяжелые кованые цепи с оглушительным, ржавым скрежетом пришли в движение. Массивные железные решетки «Врат Рассвета» медленно поползли вверх, поднимая клубы вековой пыли и открывая перед заговорщиками прямой, абсолютно свободный путь на главный столичный тракт. Сержант Бэрроу стоял, буквально вжавшись в доски будки, судорожно крестился трясущимися пальцами и боялся даже вздохнуть в сторону Джона.       Знахарь, гордо вскинув голову, медленно пошел вперед. Скрытый под глубоким капюшоном Шерлок бесшумной, торжествующей тенью следовал за ним. Они пересекли черту границы за две минуты, не потеряв ни единой монеты и оставив позади перепуганный до смерти гарнизон.       Они отошли от «Врат Рассвета» почти на версту, пока разбитый каменистый тракт не скрылся за очередным густым перелеском. Как только сторожевые вышки окончательно растворились в полуденном мареве, а звуки чужих голосов затихли, Шерлок резко остановился.       Одним широким, ликующим движением он сорвал с головы серый капюшон. Его высокие, покрытые темной шерстью кошачьи уши на макушке мгновенно распрямились, победно и восторженно зашевелились, улавливая теплый приграничный ветер, а длинный хвост пулей выскочил из-под плаща и начал бешено, размашисто ходить из стороны в сторону, срезая верхушки придорожного чертополоха. Полукровка буквально светился изнутри. Его вертикальные зрачки расширились от переполнявшего его восторга, превратив глаза в два огромных, блестящих обсидиана.       — Джон! Это было… это было шедеврально! Абсолютно, монументально безупречно! — воскликнул Шерлок, и в его обычно холодном, чеканящем голос тоне прорезались чистые, почти детские ноты искреннего восхищения. Он сделал быстрый шаг вперед, всплеснув руками, и его уши совершили уморительный победный кульбит. — Препарировать Бэрроу по переносице? Ты не просто смотрел в его посмертие, Джон, ты заставил этого жирного борова поверить, что его левая нога сгниет прямо в сапоге до захода солнца! Какая экспрессия! Какое ледяное, замогильное безразличие!       Шерлок лихорадочно заходил кругами вокруг знахаря, его хвост так и вился кольцами от переизбытка эмоций, а уши то и дело дергались назад, словно он заново прокручивал в голове каждую секунду их триумфа.       — Трактирщик внизу был лишь разминкой, но то, как ты сорвал капюшон под солнцем… Золотые волосы в сочетании с серо-зеленой полынной трухой — визуальный триггер сработал с точностью до миллисекунды! Ты видел, как у него затряслись усы? Он ведь судорожно крестился вслед! — Шерлок на секунду замер прямо перед Джоном, тяжело дыша от быстрой речи, и посмотрел на него снизу вверх с такой щемящей, открытой гордостью, что знахарю стало даже не по себе. — Ни один столичный актер из Высшего Театра Лордов не смог бы сыграть ведьму достовернее, чем ты. Ты не просто инструмент, Джон. Ты… ты гений метафорического террора.       Джон стоял, все еще сжимая в кулаке остатки пахучей полыни. Наблюдая за этим диким, обычно замкнутым полукровкой, который сейчас скакал перед ним по дороге, победно шевеля ушами и размахивая хвостом, он не смог сдержать мягкой, теплой улыбки. В груди знахаря, где годами копилась горькая обида на людскую жестокость, впервые за долгие годы разлилось удивительное, лечащее душу торжество. Его проклятие, его грязное клеймо «ведьмы» сегодня спасло их жизни. И этот странный кот искренне восхищался им за то, за что другие ненавидели.       Знахарь не выдержал. Глядя на то, как этот обычно холодный, замкнутый и колючий полукровка буквально искрится от переполняющего его мальчишеского восторга, победно шевеля пушистыми ушами и выписывая хвостом немыслимые, безумные пируэты в воздухе, юноша негромко, бархатисто рассмеялся. Последние остатки ледяного ночного напряжения и утреннего страха окончательно покинули его плечи.       Подыгрывая искреннему, искрометному безумию Шерлока, Джон театрально, с нарочитой грацией отступил на шаг назад по пыльной дороге. Одним плавным, широким движением он прижал правую ладонь, всё еще пахнущую горькой, растертой полынью, к своей груди, а левую изящно и размашисто отвел в сторону. Знахарь низко, с долей шутливого, ярмарочного благоговения поклонился полукровке, точь-в-точь как бродячие актеры кланяются коронованным особам на площадях.       — К вашим услугам, милорд Холмс, — с широкой улыбкой, в которой плясали озорные и теплые искорки, произнес Джон, медленно выпрямляясь и легким движением головы откидывая со лба золотистые завитки волос. — Великая и ужасная приграничная ведьма искренне рада, что первое представление нашей бродячей труппы прошло с таким оглушительным аншлагом. Надеюсь, сержанту Бэрроу теперь не понадобятся мои успокаивающие настойки от нервного тика.       Шерлок от такого неожиданного жеста замер на полуслове, словно налетел на невидимую стену. Его левое ухо забавно и резко дернулось вбок, а хвост на секунду завис в воздухе вопросительным знаком, прежде чем умиротворенно опуститься. Вид этого укрощенного, искренне веселящегося знахаря явно застал гениального полукровку врасплох. В глубине его огромных, расширенных кошачьих зрачков проскользнуло что-то настолько мягкое и беззащитное, чего Джон никогда раньше в нем не видел.       Джон сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Его тон стал тише, но в нем снова отчетливо послышалась привычная, глубинная забота знахаря. Он потянулся рукой вверх и аккуратно, едва касаясь подушечками пальцев плотной серой ткани плаща, потянул за край капюшона Шерлока, мягко возвращая их обоих к суровой реальности.       — А теперь прячь свои великолепные уши обратно, сумасшедший ты гений, — тихо, с приглушенным, нежным смешком проговорил Джон, заглядывая под капюшон. Он обернулся и указал рукой вперед, туда, где разбитый тракт круто огибал поросший вековыми соснами холм. — Пора свернуть наш победный марш. Вон за тем перелеском, судя по твоей чернильной карте, начинается первый крупный пригород столицы. Не думаю, что здешние патрули будут столь же впечатлительны, глупы и трусливы, как наш дорогой Бэрроу, если они заметят полукровку без должной маскировки.       Шерлок послушно, без привычного высокомерного ворчания и колких фраз позволил натянуть плотную ткань обратно на голову. Серое сукно послушно скрыло его темную шерсть и чуткие, подергивающиеся уши от любого чужого взгляда, оставив на виду лишь бледные, резко очерченные скулы и блестящий, снова сосредоточенный взгляд. Его длинный хвост нехотя скользнул под полы нового дорожного плаща, обившись вокруг лодыжки, но его самый кончик всё еще победно, ритмично подергивался в траве, выдавая его прекрасное расположение духа.       — Рациональное замечание, Джон, — уже гораздо спокойнее, стремительно возвращаясь к своему привычному деловому и собранному тону, отозвался Шерлок. Он быстрым движением поправил воротник жилета и уверенно зашагал вперед, подстраиваясь под шаг знахаря. — Пригород называется «Нижние Ключи». Там всегда шумно, грязно и слишком много сыскных ищеек Тайной Канцелярии лордов. Нам нужно затеряться в толпе, найти безопасный ночлег до темноты и... постараться не привлекать лишнего внимания к твоей сияющей золотом голове. Пойдем.