Комиксы и мультики

В доме Симпсонов трубку подняли с третьего раза. Послышался пьяный голос отца семейства: — Алло, Ленни? Ленни, я же говорил… сегодня не приду, жена злится… — Мистер Симпсон, это я, Милхаус. — А-а, Милхаус? Сейчас я позову Лизу. — Нет, я звоню Барту. — А с Лизой ты уже не встречаешься? — Мы встречались в начальной школе, мистер Симпсон. — Ладно. — Симпсон замолчал, зевнув. — Барт! Барт, тебя к телефону! Изнутри поднялось какое-то радостное волнение, как бывает на Рождество, когда ждёшь подарок от Санты. И не знаешь ещё, что этот подарок разочарует сильнее, чем его отсутствие. — Алло, — Барт был несколько раздражён, словно его отвлекли от важного дела. А раньше… Сколько можно вспоминать это «раньше»? Барт повзрослел, а Милхаус остался глупым ребёнком. — Привет, Барт! Слушай, у меня тут редкий выпуск «Радиоактивного человека», ты должен взглянуть. Он обошёлся мне в семьдесят баксов! — Эм… круто, — протянул Барт. — У меня тут лежит куча каких-то комиксов, я мог бы тебе отдать. — Тебе что, неинтересно? — Милхаус почувствовал, словно его физически оттолкнули. Барт ведь так любил эти комиксы… — Интересно, — выдавил из себя Барт после долгой паузы. — Ну, твой комикс интересен. Свои я уже прочитал, вот и подумал… Реально семьдесят баксов? — Ага! Еле достал. Продавец хотел взять больше, но я его уговорил. Так что? Ты хочешь встретиться? Можешь приехать ко мне, моя мать испечёт пирог. — Мм, пирог. Барта пирог привлекал не больше, чем дорогущий комикс. — Давай лучше ты ко мне, — тут приятель как будто повеселел. — Точнее, к Нельсону. Мы с ребятами пива возьмём, пожрать чё-нить, тебя угостим. Может, Шерри и Терри притащатся, если я их уломаю. Нельсон. Главный хулиган, гроза всех тощих заучек и неуклюжих жиртрестов. В начальной школе Милхаусу частенько доставалось от этого громилы, да и Барту в общем-то тоже, но почему-то сейчас Барт всё чаще развлекался с ним, а не с «лучшим другом». Был ли Милхаус «лучшим»? Или Барт общался с ним от безысходности? Барт всегда стремился стать «своим» в кругу сильнейших школьных хулиганов — Нельсона, Джимбо, Керни и Дольфа. Дружба с Ван Хутеном, с этим хилым астматиком, Барта тяготила, не давала «прорваться к свету», если жизнь хулиганов можно назвать «светлой». Керни умер от передоза, Дольфа застрелили где-то на границе с Техасом. Джимбо, по слухам, заразился ВИЧ, но не бросил употреблять. О таком ли мечтал Барт? Он же был другим. С каких пор травка, выпивка и гулящие девки стали ему интереснее комиксов и шоу «Щекотки и царапки»? — Барт, ты же знаешь, я не могу, — ответил Милхаус, смущаясь. — Нельсон и Джимбо — чёртовы придурки, от них всего можно ожидать. — Да брось, дружище! Не тронут они тебя. Давай, приезжай. Весело будет! — Барт заговорил чуть тише. — Джимбо принесёт травку, ты можешь попробовать. Это охренеть как круто! — Барт, мне такое нельзя, ты знаешь… Здоровье… Давай вдвоём погуляем, а? Зайдём в ту пещеру, которую я тебе показывал. Или на заброшенную фабрику. Я слышал, там год назад нашли труп. — Фабрика? — Барт оживился. — Чёрт, а ведь правда… Расскажу Нельсону, там можно здорово зажечь! А копов рядом нет? — Есть, — процедил Милхаус, злясь. Обязательно везде таскаться с Нельсоном? — Они по вечерам местность патрулируют. — Херово, — вздохнул Барт. — Ну ладно, когда мы боялись копов? Давай короче с нами. Сейчас я Шерри звякну. — Барт, я хотел вдвоём… — Блядь, Ван Хутен, да скучно мне «вдвоём»! Комиксы ты и с Лизой можешь полистать. Отвечаю, дружище, Нельсон и Джимбо ничего тебе не сделают. А под травкой они совсем безобидные. Ну если тебе прям совсем нельзя, просто посидишь с нами, чай попьёшь… Пирог принеси, лишним не будет. — Ладно. Веселитесь, я не приду. — Милхаус надеялся, что пробудит в друге жалость. — Окей, — ответил Барт. — Как-нибудь в другой раз снюхаемся. Милхаус повесил трубку. Опустился на диван, снял очки, потёр веки. На столике лежал дурацкий комикс за семьдесят баксов, с обложки улыбался Радиоактивный Человек, обхвативший одной рукой талию красотки в коротком платье. Милхаус хотел подарить этот комикс Барту. Милхаус хотел вырвать себе печень и бросить перед Бартом, если комикс окажется недостаточно ценным даром. Может, купить ему травки? Лучшей травки, какую можно отыскать в Штатах. Станет ли Барт снова дружить с ним, всё время проводить с ним? Больно, когда ты привязываешься к человеку сильнее, чем он к тебе. Больно быть запасным вариантом. Барт звонил раз в месяц, предлагал прошвырнуться по району, но лишь потому, что передыхал от выпивки и косячков. Или же Нельсон с Джимбо были чем-то заняты. Милхаусу не хватало этих крупиц внимания, видел он, как скучает друг, когда слушает детскую болтовню о героях комиксов и мультиков. «Ты прав, Симпсон — я просто глупый ребёнок. И влюбился в тебя, как глупый ребёнок». Последний раз, когда они виделись, Милхаус заметил синяки на руках Барта. — С Нельсоном повздорили, — признался тот. — Ерунда. Он извинился. «Я бы не посмел тебя ударить. Я бы целовал эти руки», — думал Милхаус, ковыряя болячку на щеке. Из-за нервов всё лицо покрыли такие «болячки». — Я бы тебя защитил, — сказал Милхаус и покраснел. Как бы он, хилый астматик, дрался с Нельсоном? Ради Барта, конечно, можно попробовать, но заслуживает ли такой верности совсем не верный человек? — Ха-ха, — Барт усмехнулся, пригладив русые волосы, сияющие в лучах солнца. — Да он бы тебе очки разбил — и готово! — Да хоть бы и нос разбил. — Милхаус насупился. — Мне всё равно… Почему он так с тобой обращается? — Да нормально всё. Набили морды друг другу, подумаешь. Милхаус надел очки обратно, принялся листать комикс. Может, продать его кому? Дешевле придётся. Нет, лучше оставить: вдруг Барт однажды захочет встретиться, захочет вспомнить детство? Они будут сидеть в домике на дереве, пить газировку, а не противное пиво, будут обсуждать похождения супер-героев, а не спрингфилдских торчков… Милхаус невзначай приобнимет друга, хлопнет по спине, скажет что-то вроде: «Отличные мускулы, Симпсон! А слабо с крыши на крышу прыгнуть?» И они отправятся бегать по крышам, разгоняя птиц, а потом, ночью, будут наблюдать за звёздами. Барт бросит пить, разорвёт отношения с дурной компанией, станет самим собой, вредным, но всё-таки добрым парнем. Через неделю Милхаус продал комикс. Радиоактивный Человек улетел в далёкий космос, забрав с собой чьё-то детство и чью-то любовь.