Движуха

Минуло четыре года с того дня, когда Рэй стащила меня из-под носа опеки, и мы вчетвером укатили из города. Первый год выдался самым сложным и нестабильным, я слышала, как часто рыдает Шарлотта, видела, как Уолдо выкуривает по пачке сигарет в день, а иногда и за полдня справляется, чувствовала, как Рэй трещит под грузом той ответственности, что взвалила на себя. Она пыталась совмещать работу с рисованием, заботой обо мне и контролем за этими двумя. Рэй боялась сорваться сама и дать сорваться Уолдо или Кэнди. Она мне этого не говорила. Я так чувствовала. И уверена в этом до сих пор. Помимо прочих тревог, вызванных переездом, мне повезло обзавестись новой личностью. Вернее, новым именем. В отличие от Рэй, мне было достаточно называться другим именем, чтобы не баламутить воду. Самой Рэй приходилось извиваться со своим творческим именем. Она сменила псевдоним, полностью потеряв ту небольшую славу, что уже успела заработать. Мы с Шарлоттой поддерживали её как могли. Уолдо своими стишками возвращал ей творческий огонь и помогал разгореться воображению. Так вот... Имя... Лесли. Уже 4 года меня зовут Лесли. Первый год даже дома я не слышала своего настоящего имени. Ребята переживали, как бы я не запуталась и не выдала кому-то при знакомстве старого имени. Я всё равно это сделала. Несколько раз. Довольно много. Приходилось исправляться, говорить, что это имя мне больше нравится, чем то, что на документах. Малый возраст играл на руку, взрослые просто закатывали глаза и принимали мою ошибку за желание выделиться, привлечь внимание. На второй год мы перебрались ещё дальше и сняли квартиру. Я пошла в школу. Ребята помогали мне готовиться ко вступительным, чтобы пропущенный в школе год не обеспечил мне нахождение среди одноклассников на год младше. В общем, вместо ожидаемого восьмого класса, я стала ученицей девятого. Шарлотте исполнилось восемнадцать, и она устроилась на неплохую работу — консультантом в магазин одежды. Конечно, первое время ей было тяжело, но со временем она привыкла, даже познакомилась там со своим нынешним мужем. Уолдо устроился сразу на две работы. По утрам трудился разнорабочим на стройке, а вечерами разгружал грузовики. Домой приходил убитым, но даже так умудрялся помогать мне с литературой, историей и географией. Рэй снова села за кассу, а вечерами бралась за кисть, в выходные оттащить её от мольберта было нереально. Третий год... Наверное, самый сложный год для всех нас. Для меня особенно. Шарлотта вышла замуж. История знакомства не самая романтичная, но довольно забавная. Оливер пришёл в магазин за рубашкой, Шарлотта тут же подбежала к нему, предложила помощь. Оливер, с его слов, сразу влюбился в её горящие глаза и просто не мог не обойти с ней весь магазин, делая вид, что ему ничего не нравится. Спустя пару часов он всё же выбрал рубашку — к слову, самую первую, которая попалась ему на глаза, — которую, по совместительству, ему посоветовала Шарлотта. В её интересах было продать последнюю единицу товара из прошлогодней коллекции, а он наивно поверил, что именно эта рубашка, и никакая другая, подойдёт ему и только ему. Подойдя к кассе, Оливер позвал её в ресторан. Шарлотта растерялась, поэтому из вежливости согласилась. Дома она очень много выла, что не хочет идти, но боится, что он испортит репутацию их магазину. Короче, она пошла. Вернулась сияющая, будто нашла пару миллионов по дороге. Описывая его нам после каждого свидания, Шарлотта всегда упоминала, что Оливер не пьёт, не курит, ничего не принимает. Говорила, он ей идеально подходит. Как-то я подслушала разговор Рэй с Уолдо. Они обсуждали Шарлотту и Оливера накануне их свадьбы. Рэй говорила, что Шарлотта не любит своего жениха, что видит в нём крепкое плечо, могучую стену, которая защитит её от любой гадости. Уолдо относился к этому скептически, особенно после свадьбы. Шарлотта и правда расцвела в браке, но в её действиях всё больше проглядывалось то, о чём говорила Рэй. Впрочем, никто её не осуждал. Счастлива, и ладно. Ещё до свадьбы она перебралась работать в книжный, которым владела семья Оливера, и подтянула туда Уолдо. Тот, в свою очередь, стал продвигать свои работы, устраивая раз в две недели поэтические собрания. Его приметил какой-то крутой дядька... Теперь он пишет тексты для музыкантов. Рэй... Рэй уволилась и полностью отдала себя рисованию. Её уровень рос, а соответственно рос и заработок. Она стала меньше походить на привидение. На щеки вернулся румянец. После свадьбы Шарлотта съехала. Нас осталось трое. Именно отсоединение Шарлотты от нашей команды сильно ударило по всем. Четвёртый год. В феврале Рэй и Уолдо обручились. С того дня, когда они бросали, и Рэй лежала на груди Уолдо, я ни разу не видела, чтобы они хоть как-то проявляли свои романтические чувства. И Рэй мне честно сказала, что между ними ничего такого и нет. Она просто боится. Боится, как и Шарлотта, что сорвётся. Шарлотта нашла опору в «правильном» человеке, а Рэй с Уолдо, оставшись без неё, видели опору теперь только друг в друге, поэтому захотели стать настолько близкими, насколько это было возможно. Я уверена, если бы они могли, они бы срослись в одно целое. Они действительно стали вести себя как женатая пара, и это меня всё ещё забавляет. А ещё я нашла подругу... Она перешла в наш класс в этом году, и мы тут же сдружились. Она, правда, клёвая девчонка! Такая же клёвая, как и Рэй! К сожалению, Эбби обладала не только хорошими качествами Рэй, но и... зависимостью. Я долго думала, что, раз уже прошла через это со своими старшими друзьями, значит смогу вытащить и Эбби. Но она каждый раз срывалась. Каждый! Как же меня эта злило! Мы стали часто ругаться, пока она вообще не начала сбрасывать звонки, избегать меня и прогуливать уроки. Было сложно признать свою беспомощность при, казалось бы, необходимым опыте. Пришлось обратиться к своим бывшим наркоманам. И начала я с Шарлотты. — Беги от неё! Она ж дура! И спасать её не надо! Скажи: «иди нахуй»! И всё. Зачем с такой общаться вообще? У Шарлотты тряслись руки, когда она говорила об этом. Я пыталась поспорить, но она не уступала. — Не надо с наркоманами дружить. Она тебя за дозу продаст. Ты не знаешь что это такое. Я спорила с ней дальше. Она расплакалась. Я ушла. Уолдо и Рэй смотрели телевизор, когда я зашла к ним. Выслушав меня, они переглянулись. — Шарлотта права, — пожал плечами Уолдо. — Была б у меня возможность, я бы никогда не втягивался в эту движуху. — Но в эту «движуху» втянули меня вы! — крикнула я. — Думаешь, я хотела в 12 лет видеть, как вы на стены лезете от ломки?! Но я вас не сдала! Даже не сдалась опеке! Я сбежала с вами! С наркоманами! Желая задеть Уолдо, я задела Рэй. Её глаза наполнились слезами. Я сказала то, что она боялась признать. Рэй подняла очки и протёрла глаза. Уолдо хотел что-то мне ответить, но Рэй сжала его ладонь, и он, фыркнув, отвернулся. — Когда она захочет, тогда и бросит. Как её не умоляй, какими моралями не дави, она найдёт дозу и примет её. — Но вы же бросили! — Мы хотели бросить. Мы очень! хотели бросить. Простого желания недостаточно, нужно иметь что-то, что будет для тебя целью. Я хотела спасти тебя от мира, в котором жили я, Уолдо, Шарлотта. Я бросила эту гадость, чтобы не быть для тебя ни примером, ни мостом в мир наркоманов. — Прости... Мы обнялись. На следующий день я узнала, что Эбби в больнице. Она едва не умерла от передозировки.​