Возрождение изменника

– Владимир, напомни, пожалуйста, что сегодня по плану? Гермес Аверин, пройдя в кабинет главы Управления, остановился на середине и повернулся к главдиву, слегка наклонив голову на бок. Прошло уже около месяца с момента назначения, но некогда частный сыщик ещё не успел по настоящему привыкнуть к новому режиму и расписанию, а большие стопки отчётов, казалось, не собирались уменьшаться. В этом смысле помощь Владимира, который знал Управление куда лучше своего хозяина, была по настоящему неоценимой. Будь то простая возможность доехать до работы, помощь в оформлении или консультация о тонкостях составления документов. Главдив за это время стал незаменимым помощником, что порядком раздражало Кузю, но тот этого как будто не замечал. Колдун был уверен, что от глаз Владимира эти моменты не ускользали и что он, к удивлению хозяина, воспринимал это удивительно легко. Что больше напрягало главу Управления, так это то, что в последние дни див... странный. Нет, он все так же хорошо заполняет необходимые бумаги, следит за порядком в общежитии, указывает на ошибки и при этом заботится о хозяине во время рабочего дня. Все вроде идёт как прежде, но что-то напрягало колдуна. Иногда казалось, что в моменты обеденного перерыва, когда див оказывался на глазах у Гермеса Аверина, Владимир смотрел куда-то как будто сквозь него, не замечая ничего вокруг, но при этом не теряясь в пространстве. Это поразительно, а в груди все равно росла тревога. По связи также сложно было что-то разобрать. Она не успела за такое короткое время оформится во что-то крепкое и ощутимое, чтобы точно говорить о состоянии другого. Тем не менее Аверин был уверен, что в этом деле не стоит сильно спешить. Они знакомы достаточно долго, чтобы между ними установилось хотя бы какое-то доверие, а связь в отношениях между дивом и колдуном - дело наживное. Да и сейчас, в кабинете Гермес Аркадьевич не мог не почувствовать (а это за последние дни стало его привычкой) отстранённость дива, как будто он снова погрузился в свои мысли. – У вас сегодня запланирована встреча с Её величеством. Она обещала посетить вас около 11 утра с неофициальным визитом, чтобы узнать о делах в Управлении. После обеда у вас встреча с главным следователем и вашим заместителем для составления общего отчёта за месяц как по закрытым, так и нет делам, - голос Владимира при возвращении в реальность всегда отдавал какой-то особенной глубиной, как будто он только-только проснулся, но при этом не спал и все слышал. От этого первое время по спине проходили мурашки, и даже сейчас стало лишь отчасти легче. –Угу, - колдун кивнул и неспешно прошёл к своему столу, чтобы поудобнее устроиться в своё кресло. За последние дни он совсем забыл что о приезде императрицы Софьи, что об утвержденном ранее собрании по делам. Интересно, Владимир предупредил ли Сергей Дмитриевича и Леднёва? – Вам не стоит переживать. Все уведомлены ещё 2 недели назад, - как будто прочитав мысли, див едва заметно поклонился и продолжил своим спокойным привычным голосом. - Что касается встречи с Её величеством... Я подготовил краткое описание деятельности за последний месяц. Оно представляет собой тезисы, так что вам будет проще запомнить. – Спасибо, Владимир, - искренне поблагодарил глава Управления и не смог не заметить блеснувшие в удовлетворении голубые глаза. Лёгкий кивок в ответ, и главдив скрылся за дверью своего кабинета. Гермес Аверин мог лишь проводить его взглядом и тяжело вздохнуть. Построение уже пройдено, значит времени около 8 часов утра. До встречи с Софьей Андреевной еще порядка 3 часов, что означает продолжение разбора отчетов, которые пришлось забросить вчера вечером под настойчивыми уговорами Владимира (хотя это сложно назвать таковыми, поскольку и сам Аверин с превеликим бы удовольствием если бы не сжег, то определенно отложил в сторону). Так что стоит приступить к работе. Стрелки настенных часов, повешенных буквально сразу после смены владельца кабинета, уверенно стремились к 11, пока Аверин заполнял отчеты. Удивительно быстро шло время, и колдун бы этого не заметил, если не послышался звук открывающейся двери. – Её величество и Императорская дива прибыли, - уведомил Владимир, за считанные секунды исчезая в коридоре. На это Гермес Аркадьевич только кивнул и неспешно принялся складывать законченные и нет бумаги сначала по стопкам, а после и по соответствующим полкам. Необходимо будет передать часть из них Владимиру на проверку и при необходимости переписать. Может, есть возможность передать эту должность какому-нибудь более сведущему в данной работе колдуну, чтобы не досаждать ни себе, ни Управлению, ни главдиву? Аверин был бы очень благодарен этому человеку. За дверью послышались шаги, среди которых глава Управления мог разве что определить императрицу. Едва слышными были шаги Владимира, в то время как Анастасии – нет . Тем не менее в кабинет они вошли в полном составе. – Рад приветствовать вас, Софья Андреевна, - не сдержал улыбку Аверин, подходя ближе. Девушка тоже улыбнулась и позволила себе то, что в иных условиях бы не произошло – она обняла удивленного колдуна, тихо посмеиваясь, как маленькая ведьма. – Взаимно, Гермес Аркадьевич, - произнесла она и, не дожидаясь приглашения, разместилась в глубоком гостевом кресле, медленно и с нескрываемым удовольствием прикрыв глаза. Анастасия кивнула в знак приветствия Аверину и встала за спинкой кресла императрицы. Владимира рядом уже не было. Как предполагал колдун, див отправился за напитками для гостей, а они им определённо понадобятся. Разговор предполагался долгим. – Что ж, пока Владимир отошёл, вы, Гермес Аркадьевич, расскажите, как идут дела в Петербургском Управлении. Особенно после дела о князе Туманове, - из голоса Софьи Андреевны исчезли прежняя расслабленность и радость, уступив место беспокойству и серьёзности. Её взгляд внимательно следил за Авериным, как будто собираясь по одним его движениям понять всю обстановку в Петербурге. И за это колдун не мог ее винить. Дело князя Николая Туманова и его сообщников охватило едва ли не всю империю, а расследование проводилось и в Петербурге, и в Москве, и в Омске. Сама суть дела оказалась как нельзя простой, но от этого не менее пугающей: государственная измена некоторых видных чиновников названных городов, завязанной на совершении заговора против правящей элиты и императрицы. Помимо непосредственного нанесения физического вреда упомянутым, предполагалось тайно покинуть страну и передать ценную информацию другим странам (главным образом Англии), которую можно было бы использовать как в качестве шантажа, так и в качестве несомненного преимущества для развязывании тихой, но куда более серьёзного, чем раньше, противостояния. Ключевым преступником по этому делу проходил Николай Васильевич Туманов, который приходился сыном одного из видных омских чиновников, Василия Андреевича Туманова, приближенного императрицы. Николай Васильевич передавал многие ценные сведения заговорщикам, а потом и предпринял вместе с ними попытку побега на территорию Австрии. Однако он был задержан на границе и предстал перед судом в своем родной городе – Санкт-Петербурге – в качестве обвиняемого. Вместе с ним были и его сообщники, среди которых: 2 представителя администрации г. Санкт-Петербург, 1 человек Петербургского Управления и 4 человека из военно-морского флота. В Москве и Омске также прошли суды, но наибольший ажиотаж произвел именно Петербург. Тогда Василий Андреевич, который как будто постарел на несколько десятков лет, являясь свидетелем со стороны обвинения, заявил: «Это существо я растил 25 лет, держал на руках, приучал к порядку и жизни по совести. Я дал ему все, чтобы он не нуждался, делал все, чтобы он был счастлив. И так он отплатил и мне, и России. С этого дня я не считаю его своим сыном, и прошу суд назначить ему наивысшую меру наказания». Гермес Аверин, который также проходил свидетелем по этому делу, не мог не заметить выражение лица юноши, которого собственный отец отправляет на плаху. С самого начала заседания он был бледен, а взгляд пустой. Его спутавшиеся тёмные волосы потеряли былой лоск и блеск, сам обвиняемый стал более худым, чем раньше. Казалось, что ему все равно на то, что происходит вокруг, и он готов принять любой приговор. Тем не менее слова отца заставили его замереть и резко поднять голову. Недоверие, шок, страх, боль и волна отчаяния. Даже если Аверин этого не видел, он мог это ощутить как никогда чётко. Этот юноша ещё надеялся на помощь отца, надеялся на то, что скоро все кончится. И всё кончилось. Кончилось тем, что от него отказались. Николай Васильевич Туманов молчал. Он не произнёс ни слова после своего порыва и медленно опустил голову. Единственное, что вышло от него добиться это тихой фразы, которую сложно было расслышать. Сломленный юный голос произнёс только: «Признаю себя виновным». Приговор оказался не таким, как многие ожидали. Пожизненное заключение в Шлиссельбурге мало кого устраивало в качестве наказания, особенно для таких людей. Многие судачили и говорили, что наилучшим решением была бы смертная казнь, как в давние времена. Однако императрица сама приняла такое решение. Из всех петербургских преступников было казнено 3 человека, остальные оказались в Шлиссельбурге на пожизненном заключении. В Москве и Омске произошла примерно похожая ситуация. В общей сложности казнены 7 человек, остальные 10 были заточены в тюрьмах, где им полагались одиночные камеры. Все это происходило около полутора недель назад, а за пару дней до этого Аверин лично вел это дело вместе с Владимиром и Кузей. Пришлось подключать Управления Москвы и Омска, чтобы разобраться с этим делом. «И примерно в это же время начались странности с Владимиром...» к своему удивлению такая мысль в голову Гермеса Аркадьевича пришла только сейчас. Он в связи с последними событиями и прибавлением работы в Управлении упустил точный день, когда все начало меняться, но в последние пару дней эти перемены были очевидны. Как и то, что это дело почему-то сильно повлияло на главдива. Но... чем? – Вы и без меня прекрасно понимаете, Софья Андреевна, что для Петербурга за эти полторы недели мало что изменилось. Город погружен в свои дела, и уже сильно меньше вспоминают об этом деле, - Аверин слегка покачал головой. Появление Владимира прервал этот диалог буквально на пару минут. Приняв из рук дива чашку кофе, колдун сделал небольшой глоток и с удовольствием прикрыл глаза. Напиток оказался ровно той крепости, которая сейчас ему была нужна. Владимир в последние недели не дает Аверину пить больше двух чашек кофе за день, что безмерно расстраивало колдуна. Ему хватало в этом отношении Кузи и его отказа от алкоголя, а вот кофе не должно было попадать под ограничения. Только вот с Владимиром в этом отношении было очень сложно спорить, ввиду его поразительной упёртости в этом вопросе. Так еще и Кузю предупредил об этом. И теперь за ним и его здоровьям следят едва ли не все. Кроме Александра, пожалуй, который занят своими делами в Пустоши. Благодарно кивнув главдиву, отошедшему за спину хозяина, Гермес Аркадьевич снова обратился к императрице, также наслаждающейся приятно заваренным напитком: – Как вам чай, Софья Андреевна? – Вам не стоит за это переживать, Гермес Аркадьевич. Владимир прекрасно знает, что я люблю, – девушка мягко улыбнулась, глядя за спину колдуна. Какая реакция у Владимира на это? Так же ли он находится в своих мыслях или всё же остался здесь? – Я достаточно долго пробыл на месте Императорского дива, чтобы изучить ваши предпочтения, Ваше величество, - див довольно низко поклонился. Да так, что Аверин смог его увидеть, лишь немного повернув голову в сторону. Взгляд Владимира оказался светлым и спокойным, не замутнённым поволокой, что в некотором смысле успокаивало. Императрица слегка махнула рукой, показывая, что всё в порядке, а её взгляд снова остановился на главе Управления. – И всё же, Гермес Аркадьевич, меня очень сильно напрягает то, как люди на это отреагировали. Буквально недавно (я думаю, вы слышали об этом) у императорского дворца в Омске собралась небольшая группа людей, требовавшая изменить приговор заговорщикам с заключения на смертную казнь. Ко мне даже приходила Клавдия Алексеевна Туманова, просила освободить её, цитирую, «непутёвого сына, который легко подвергся влиянию более опытных своих друзей и знакомых», - императрица опустила голову и тяжело вздохнула. - Я прекрасно понимаю их, но в то же время казнь – не выход. Особенно для таких как, например, Николай Васильевич. Комната погрузилась в тишину на некоторое время. Какое-то непонятное напряжение появилось в воздухе, как будто из ниоткуда. Аверин смог разве что заметить, как Анастасия бросила ему за спину предупреждающий взгляд. Её зрачки слегка вытянулись, а сама поза пусть и осталась расслабленной, но колдун был уверен – через секунду от того, кто решит напасть, не останется и следа. Только вот... За спиной Аверина не стоял никто, кроме Владимира. – Ваше величество..., - голос главдива неожиданно стал тише и глубже. Создавалось впечатление, что он раздаётся где-то в голове, как это иногда делал Император Пустоши. Но нет, сути по тому, как вздрогнула Софья Андреевна, это было лишь ощущение. - В случае с Николаем Васильевичем скорее всего произойдёт другая ситуация... Он замолчал, как будто не зная, продолжать или нет. Как будто ожидая приказа. – Что ты имеешь ввиду, Владимир? - императрица нахмурилась и подалась вперёд, с тихим стуком ставя фарфоровую чашку на место. Аверин тоже обернулся на дива, выглядя не менее озадаченно. Подобного от главдива он точно не ожидал, особенно в таком контексте. По крайней мере теперь было понятно, почему Анастасия насторожилась: от Владимира исходил холод. Неужели эта ситуация не просто заставила его о чём-то задуматься, но и вызывает натуральным образом какие-то сильные эмоции? Но почему? Что такого в этом деле, что див не может оставаться спокойным и быть как обычно равнодушным? Владимир не поднимал голову, ища что-то взглядом на полу, а руки убраны назад. Ничего внешне не говорило о том, что что-то случилось. Но Аверин заметил (как будто даже почувствовал) чужое напряжение. – Владимир, объясни, что ты хочешь этим сказать? - с ноткой беспокойства и усталости спросил колдун, прекрасно видя, как остекленели глаза дива. Благо, обзор позволял это заметить. – Николай Васильевич действительно из тех людей, которые легко оказываются под чужим влиянием, - медленно начал он. Снова глубина и спокойствие, но уже можно сказать, что его сознание далеко отсюда. - Подобные ему часто сомневаются и ищут опору среди своего окружения, не всегда давая себе возможность осознать, что идут на преступление. Молчание. – Этот человек хотел для империи лучшего, - закончил Владимир. – Почему ты так думаешь, Владимир? - негромко и аккуратно спросил Гермес Аркадьевич, буквально ощущая, что сейчас необходимо разговаривать именно так. Как будто более грубые фразы или полное отрицание сказанного станет причиной не только неприятного завершения разговора. Колдун чувствовал, этот разговор - признание. Признание в том, что Аверин и сам не ведает, но в чём-то очень важном для Владимира. Софья Андреевна и Анастасия, возможно, тоже это почувствовали, но расскажет ли им див? Глава Управления и сам не был уверен, что услышит правду, что тот ему доверит эту тайну. – Я разговаривал с ним. Незадолго до суда.