Aurora

Уличная свежесть проникает в небольшую комнату из приоткрытого окна. Солнечные лучики скользят по постели, очерчивая смятые простыни и тела, в ворохе одеяла. Влюблённый шёпот заполняет утреннюю тишину. — Чимин, — ладонь скользит по талии осторожно и бережно, чтобы не спугнуть, то хрупкое и тихое, что ещё не хочется до конца тревожить в этой ранней, спокойной рутине. Жилистые руки очерчивают разнеженное тело не спешно и мягко. Надавливают и поглаживают аккуратно, постепенно возвращая из мира снов в очередной день. Загруженный. Повторяющийся из раза в раз. Приятно вновь изучать разгореченное тело любимого. Тот тихо выдыхает, придвигаясь ближе к теплому обнаженному боку старшего. — Пора вставать, милый. Тонкие веточки тянутся к любимым и таким родным рукам, приветствуя пару, пока бутоны наполняются синеватым цветом и распускаются. Небольшие соцветия незабудок раскидывают свои синеватые лепестки по телу Чимина, пока тот открывает глаза и с любовью наблюдает, как Юнги осторожно касается цветов. Нежная улыбка трогает его губы при виде синих лепестков на бронзовой коже любимого. — Цветочек, они мне рады намного больше, чем ты этим утром, — посмеивается старший, касаясь чужой руки своей, чтобы в следующую минуту поднести её ближе к губам и оставить первый поцелуй. Небольшой бутончик незабудки появляется на месте, где губы коснулись нежной кожи. — Не правда, мы с ними рады тебе одинаково, колокольчик, — улыбаясь отвечает Чимин и касается чужих волос, в которых затерялись небольшие белоснежные колокольчики. Юнги смущённо отводит взгляд. Не может пока привыкнуть к такому нежному, ещё не до конца проснувшемуся Чимину. Его незабудки красиво переливаются синеватым оттенками в солнечном свете и будто сияют из-за него же. Пока хитрые глаза наблюдают за его рдеющими щеками. На них появляются небольшие лепесточки колокольчиков. Чимин любит такие моменты, ведь эти небольшие цветочки всегда хотят украсить щеки старшего своими лепестками. А ещё, эти цветы не менее хитрые и стараются появляться в месте, куда пухлые губы припечатываются в порыве ярких и нежных чувств. Чаще всего это происходит с губами и щеками. Руки скользят по бледноватому телу и обвиваются вокруг талии, привлекая внимание ослабившего бдительность старшего. Тот смотрит неуверенно, пока губы напротив изгибаются в хитрой улыбке, а глаза прищуриваются. Чимин удерживает его на месте за талию, уже не обращая внимания, как лепестки приветливо распускаются под его прикосновениями. — Думаю, ничего не случится, если мы с тобой немного задержимся здесь. Как ты думаешь, хён? — шепчет младший, скользя ладонью к чужому паху. Не спеша поглаживает головку, чтобы позже, смазав руку естественной смазкой провести по всей длине. Губы ловят чужой совсем тихий стон, пока другие уже тянутся к ним навстречу. Соединяются в чувственном касании. — Думаю, никто этому не удивится, — вторит ему Юнги, зная своих друзей и их не прекращающиеся шутки об их медовом месяце. Старший теряеи свое смущение, под уверенными движениями и нескончаемыми поцелуями на щеках и губах. Незабудка любит подразнить свой нежный и всё ещё смущающийся колокольчик. Но колокольчик любит смущать свою незабудку с такой же отдачей и ярким пламенем страсти. Юнги притягивает младшего за затылок в очередной поцелуй. Прикосновение обжигающее, уже не такое невинное и нежное. В нем страсть не угасающая и играющая. Они любят играть друг с другом и победителями остаются оба. Чимин — это укусы, небольшие ранки, громкие стоны и заразительный, совсем нежный смех перед поцелуями-бабочками, которые дарит ему старший. Юнги — это ответные укусы, лепестки колокольчиков на губах и улыбки от мелодичных стонов, ласкающих его слух каждый раз. Чимин первый разрывает очередной поцелуй, чтобы оседлать чужие бедра, обеими руками касаясь щёк с уже давно полюбившимися ароматными колокольчиками. Пальцы нежно обводят покрасневшую кожу с синими и белыми бутонами. Глаза встречаются с чужими. Там эмоций и чувств невысказанных целое множество. Трепет и восхищение в добрых глазах. Нежность, подаренная руками. Осторожность действиями. Это всё в этом человеке, который сейчас влюблённо смотрит в глаза напротив и мнет пальцами мягкую талию. Тишина прерывается аккуратным движением бедер, вызывает жалобный стон у обоих. Мягкость чужого тела скользит по чужому. Полувставший член мелькает под ягодицами, уверенно качающимися в своём темпе, пока руки хватаются за талию не желая останавливать сладкую пытку, но одновременно с этим желающие большего. Жадные и голодные до прикосновений друг к другу. Тихое дыхание и звонкие стоны отбиваются от стен. Чимин останавливается, заглядывая в чужое лицо. Глаза прикрыты, язык то появляется, то исчезает смачивая нижнюю губу, волосы раскинулись по подушке, создавая интересные узоры, пока смущенные колокольчики спутались в закрученных кончиках волос. Столько невысказанных слов таится в этих чутких глазах, продолжающих разглядывать уже запыхавшегося, смущенного старшего. Но их сейчас не нужно произносить вслух. Они уже не единожды сказаны телами. На пухлых губах появляется улыбка, которую Чимин никогда не мог контролировать в присутствии этого человека. — Какой же ты красивый, — на выдохе произносит младший и притягивает хёна к себе в страстный поцелуй. Губы с нажимом сталкиваются, пока руки переплетаются на разгоряченной коже. Цветы под порывом эмоций распускаются и переплетаются лепестками, не желая расставаться. Пальцы путаются в волосах и дёргают совсем легко, корябают кожу головы, вызывая хриплый стон, пока чужие руки с ответной жадность скользят по талии. Юнги вздыхает воздух, отстраняясь и раскрывает глаза. Пытается утихомирить свое сердце, когда ловит чужой опьяненный любовью и возбуждением взгляд. Его руки сминают чужую кожу, действуют увереннее своего обладателя. Скользят ниже, не спеша, чтобы не спугнуть и увидеть нужную реакцию. И она следует незамедлительно — оголенные бедра, с росыпью небольших соцветий из нежных незабудок, прижимаются к чужим, пока в глазах неконтролируемый огонь полыхает. Старший одаривает кожу касаниями — задерживает руки на пояснице, проминает её пальцами и наслаждается тихими вздохами сверху, поглаживает ягодицы и бедра, пока вскидывает свои навстречу. Не отрываясь от желанного тела, вновь ерзающего сверху, ищет в ворохе из постельного белья небольшую бутылочку смазки. Чимин забывается, когда попадает в плен чужих рук. Они всегда действуют на него опьяняюще, такие нежные и аккуратные, каждый раз скользят по его телу так правильно и совсем невесомо. Он каждый раз чувствует лёгкую потерю в пространстве от таких действий и отвлекается только от резких звуков, выбивающих его из мерного и спокойного темпа. Младший перестаёт покачиваться на чужих бёдрах, промаргивается, как ото сна, когда слышит громкий щелчек, заполневший тихую комнату. Эти руки действуют на него одурманивающе. — Порядок? — интересуется Юнги, согревая прохладный гель между пальцами. Он поднимает глаза на любимого, который притих, ожидая дальнейших действий. В этих глазах столько спокойствия и доверия. Юнги всегда поражало, как Чимин может быть рядом с ним таким расслабенным. Они одного роста. Примерно одного веса. В мышечной массе сильно не отличаются друг от друга. Но есть в младшем что-то эфимерное. Не ощутимое. То, что позволяет ему быть шебутным и задорным с другими. И одновременно с этим, то спокойное, расслабленное и открытое состояние только перед ним. Старшему всегда было сложно это описать, но он не раз замечал эту существенную разницу. То как рядом с ним младший становился умиротворенным. Такого Чимина нужно увидеть хотя бы раз. И тогда можно будет всё без лишних слов понять И сейчас смотря в эти влюбленные глаза, он начинает понимать. — Поменяемся? — спрашивает Юнги, пока чужие глаза неотрывно наблюдают за мокрыми пальцами и чужим стоящим членом. В них уже давно нет испуга. Нет неловкости и робости, которая была в их первый раз. Когда он осторожно изучал тело старшего в ответ, впервые касался, сжимал и дрочил чужой член. Сейчас в этих глазах лишь предвкушение и похоть. Такая же жадность до тела его хёна. Поэтому он уверенно кивает. Юнги аккуратно переворачивает их и нежно улыбается. Чимин красив. Солнечные лучи оставили свои следы на его груди, покрытой белоснежными и синими незабудками. Его блондинистые волосы раскинулись по всей подушке, на которой остался мокрый след от чьей-то слюны после сна. Если бы они не были в отношениях всё это время, то старший бы поверил в то, что это его красочная фантазия или самый лучший сон. Но сейчас это его самая лучшая реальность. И он продолжает наслаждаться ею каждый день. Чимин запоздало кивает, раскрывая для Юнги свою ладонь. Незабудки и колокольчики переплетаются бело-синими лепестками, как и их руки. Глаза щурятся в ожидании и ловят каждое движение старшего, пока свободная рука уверенно скользит ниже. Касается уже давно возбужденного члена, заставляя тот подрагивать. Касается мошонки, заставляя ту поджаться от щекотки и уже привычно смазывают кольцо мышц, играются с ним, расстягивают. Без лишней спешки и не нужной сейчас суеты. Это их утро, одно на двоих. Их дыхание, их воздух, их цветы, распоостраняющие свой ненавязчивый лёгкий аромат по всей квартире. Они любят дразнить тела друг друга. Касаться, целовать, сжимать,а затем смотреть и видеть в глазах напротив лишь своё отражение. Будто весь мир поставили на паузу. Отключили, не давая проникнуть в скромно, но уютно обставленную спальню их квартиры. — Хён, я не хрустальный, — со смешком шепчет Чимин, притягивая лицо старшего к себе ближе за щеки. Он сжимает их, из-за чего губы старшего складываются уточкой, а затем со звонки стоном на них опускаются чужие. Юнги входит совсем осторожно и не спеша, не желая навредить, пока его рот перекрывает стоны младшего, сжимающего его руками и своим телом. Старший слышит чужой фыркающий звук, а затем чувствует, как пухлые губы расплываются в улыбку и не может сдержать свою. Они неловко сталкиваются зубами и носами, когда разгоряченное тело под ним самостоятельно насаживается до конца не желая медлить и ждать. — Не торопись, — шепчет хён, оставляя успокаивающий поцелуй на лбу, где сразу же распускается маленький бутончик незабудки. — А ты не медли, — больше требует Чимин и давит скрещенными стопами на чужую поясницу, а губы возвращаются к чужим. Они два магнита, не желающие отрываться друг от друга. Они касаются друг друга, совсем нежно, но с обжигающей страстью, не стихающей. Пальцы переплетаются в замки, обещающие вечность. Вспотевшие тела с распустившимися цветами двигаются навстречу друг к другу. То ускоряясь, то замедляясь. Вызывая то жалобный стон, то лёгкую улыбку, будто дуновения ветерка. Они топят звуки накрывшего наслаждения в непрекращающихся поцелуях, замедляясь и наконец останавливаясь. Юнги приоткрывает глаза, всё ещё наполненные поволокой возбуждения и смотрит на Чимина, раскинувшегося под ним. Маленькие бутоны незабудрк раскинулись по бронзовой коже, красиво играя контрастами на ней. Грудь, покрытая краснеющими пятнами и легкими метками от зубов, вздымается от сердечного ритма, пока опухшие и раскрасневшиеся от поцелуев губы растягиваются в улыбку, а в глазах плещется ничем не скрытое счастье. Он уже привычно вытягивает руки перед собой, зная, что хён не сможет отказать ему в этом маленьком капризе. Юнги вздыхает, но молча поднимает свою незабудку с кровати. Но не может сдержать улыбки, когда слышит довольный смех Чимина. Он несёт его в душ, осторожно обходы все углы в их квартире, не желая навредить. А там в очередной раз старший созерцает. Смотрит в зеркало и любуется пухлыми покусанными, опухшими и раскрасневшимися губами, его метками на шее и груди, его следами от пальцев и ладоней на чужих ягодицах. И со смешком поддерживает расслабленное тело, которое совсем не желает стоять под горячей водой в душевой. Незабудка — это синева неба над головой. Отражение его собственного счастье в карих глазах. Бронзовая кожа, ранним утром в их маленькой квартире на окраине города, когда волосы всё ещё пушистые и не уложенные после сна, глаза прикрытие, а незабудки на чужих руках по прежнему приветливые. Красиво распусквбщие свои нежные и маленькие бутоны, лишь для него. Но это так же шёпот согревающих слов любви тёмной ночью, когда мысли затягивают и не желают отпускать из своего капкана. Колокольчик — это тихий звук в тёмном лесу. Спокойствие и верность в осторожных ухаживаниях. Нежные улыбки уютными вечерами, на их балконе. Когда оранжево-розовые краски заливают весь небосвод, а белоснежные цветы красиво переплетаются с завившимися кончиками волос. Это яркий утренний свет даже самой тёмной ночью. Чимин — это обещание не забывать. Завившиеся чёрные пряди, в которых красиво мелькают бутоны колокольчик. Раскрасневшиеся от поцелуев и нежности щёки. И то неловкое признания любви, перед искрящимся в небе салютом. Юнги — это вечная любовь. К искрящимся счастьем глазам, которые говорят гораздо больше чем слова. Синеватые бутоны распускающиеся на пальцах, пока ладони аккуратно создают замочки из рук. И та тёплая летняя ночь выпускного младшего, когда с пухлых губ на его признание сорвалось тихое, робкое, но такое счастливое: «нравишься» Его незабудка, которая не забудет. Его колокольчик, который принесёт спокойствие.