Герой без чувств

Глава 6. Анатомия трещины Тишина в руинах храма стояла такая, что Карл слышал, как оседает пыль на мраморные плиты. Странник не двигался. Он стоял у алтаря, опустив голову, и в позе его было что-то от кающегося грешника, застывшего в ожидании приговора. Багровая трещина на магической карте пульсировала, как открытая рана, и в этом ритмичном свечении чудилась издевка — насмешка самой реальности над теми, кто возомнил себя способным повелевать законами мироздания. Карл переваривал информацию. Чип работал с перегрузкой — такого объема данных, такого количества взаимоисключающих переменных он не обрабатывал с момента призыва. Тысяча лет. Демоны. Вторжение, которое погубило бессчетное множество жизней, обратило в пепел королевства, выжгло целые континенты. И все это — результат одной ошибки. Одного человека, который слишком сильно хотел домой. Анализ завершен. Последствия признания Странника: 1. Происхождение демонического вторжения установлено. Источник: ритуальная ошибка 1000-летней давности. 2. Ответственность за текущую войну: частично лежит на Страннике (создание бреши), частично — на Ордене Призыва (ритуал призыва ослабил барьер). 3. Стратегическая ценность Странника: максимальная. Обладает информацией о природе бреши, может помочь в ее закрытии. 4. Моральный статус Странника: нерелевантен для миссии. Рекомендация: использовать информацию, воздержаться от осуждения. Последний пункт заставил Карла задуматься. «Воздержаться от осуждения». Чип, как всегда, был логичен: моральные категории не имели тактической ценности. Вина, искупление, грех — пустые слова, не меняющие уравнения. И все же... И все же где-то глубоко, в том подвале души, где еще тлели воспоминания о чувствах, шевельнулось что-то похожее на гнев. Тысяча лет. Миллионы погибших. Гарет, потерявший семью. Беженцы Редволла. Дети, чьи имена никто не запомнит. Все они — жертвы не безличного Хаоса, а конкретного человека, стоящего сейчас перед ним с видом усталого мученика. Карл подавил этот импульс. Не время. Эмоции — помеха. Сейчас нужен холодный расчет. — Ты говоришь, что создал брешь тысячу лет назад, — произнес он, и голос его был ровным, как поверхность замерзшего озера. — Но демоны атакуют циклически. Между вторжениями проходят столетия. Почему? Странник поднял голову. В его зимних глазах читалось удивление — он ожидал гнева, проклятий, может быть, удара мечом. Но не спокойного тактического вопроса. — Потому что брешь нестабильна, — ответил он, и в голосе его промелькнуло что-то похожее на благодарность. — Она открывается и закрывается, как рана, которая то затягивается, то воспаляется снова. Цикл составляет примерно двести-триста лет. Когда брешь расширяется, демоны проходят через нее. Когда сужается — они застревают в нашем мире, отрезанные от подкреплений, и мы можем уничтожить их. — Значит, сейчас брешь расширяется. — Да. И расширяется быстрее, чем когда-либо. Ваш ритуал призыва — те триста тысяч душ, что пробили проход для тебя, — он ослабил ткань реальности еще сильнее. Брешь реагирует на любые манипуляции с межмировыми барьерами. Вы хотели спасти мир, а вместо этого ускорили его гибель. — Можно ли закрыть брешь навсегда? Странник помолчал. Потом покачал головой. — Я пытался. Тысячу лет я искал способ запечатать проход. Но брешь — это не просто дыра в стене, которую можно заделать. Это шрам на теле реальности. Она заживает только сама, и для этого нужен покой. Но какой может быть покой, когда каждые двести лет через нее лезут орды Хаоса? Это замкнутый круг. Демоны не дают бреши зажить, а брешь впускает новых демонов. — Значит, нужно разорвать круг, — Карл шагнул ближе к алтарю, разглядывая пульсирующую карту. — Уничтожить всех демонов в этом мире и заблокировать брешь изнутри, чтобы новые не прошли. А потом дать реальности время на восстановление. Сколько? Столетия? Тысячелетия? — Я не знаю, — честно ответил Странник. — Этого никто не пробовал. — Значит, попробуем мы. Странник моргнул. — Ты... ты не сердишься? Я только что признался, что это я виноват во всем. В смерти миллионов. В твоем призыве, в конце концов. Если бы не моя ошибка, демонов бы здесь не было, и люди не нуждались бы в Избранном. Ты был бы дома, со своей жизнью, со своими... — Моя жизнь была кончена задолго до призыва, — оборвал его Карл. — То, что осталось — это функционирующая оболочка с набором тактических протоколов. Ты не разрушил мою жизнь. Ты дал мне цель. — Цель? — Закрыть брешь. Уничтожить демонов. Сделать так, чтобы эта война наконец закончилась. А потом — найти преемника и уйти домой. Или остаться. Посмотрим. Он повернулся к Страннику и посмотрел ему прямо в глаза. — Ты совершил ошибку. Тысячу лет назад. Ты пытался ее исправить — и не преуспел. Теперь эту ношу возьму я. Но для этого мне нужна твоя помощь. Ты знаешь брешь лучше, чем кто-либо. Ты знаешь демонов — их природу, их слабости, их циклы. Ты будешь моим советником. Не искупителем — искупить такое невозможно. Но союзником. Это все, что я могу предложить. Долгую минуту Странник молчал, глядя на Карла с выражением, которое чип не мог классифицировать. Потом он медленно, словно пересиливая себя, опустился на одно колено. — Клянусь служить тебе, — произнес он глухо. — Не как герою, не как Избранному. Как тому, кто дал мне шанс, которого я не заслуживаю. Мои знания, моя сила, моя жизнь — все в твоем распоряжении. Объект «Странник»: лояльность 100% (форсированная клятва). Мотивация: искупление. Тактическая ценность: ранг S+. Источник информации о бреши, магии Хаоса и истории вторжений. Рекомендация: интегрировать в командную структуру. — Встань, — сказал Карл. — Колени — не та позиция, с которой начинают войну. Странник поднялся. На его лице — впервые за всю встречу — мелькнуло что-то похожее на надежду. — С чего начнем? — С остальных. Они ждут снаружи и, вероятно, уже готовятся штурмовать храм. Нужно их успокоить. А потом... потом мы составим план. --- Когда Карл вышел из руин храма в сопровождении Странника, отряд Гарета уже построился в боевой порядок. Двадцать рыцарей в полном вооружении, арбалетчики Рена на флангах, сама Лиара — с активированным защитным коконом, готовая в любой момент ударить боевой магией. Магистры Ордена, стоявшие у входа, нервно сжимали посохи — они явно не ожидали, что их древний гость вот так запросто выйдет к чужакам. — Опустить оружие! — скомандовал Карл, и его голос прокатился над плато, как удар гонга. — Это союзник. Гарет, уже занесший меч для атаки, замер. — Что значит «союзник»? — крикнул он в ответ. — Это же... — Это Странник, — подтвердил Карл. — Третий Избранный. И да, он жив. И да, он на нашей стороне. Подробности позже. Сейчас — всем отдыхать. У нас впереди долгий разговор. Рен, стоявший чуть поодаль, медленно опустил арбалет. Его лисье лицо выражало крайнюю степень скепсиса. — Ты уверен? Потому что, насколько я помню, этот парень убил двух предыдущих Избранных. — Я был не прав, — произнес Странник, выступая вперед. Голос его был тих, но разносился далеко — то ли магия, то ли просто акустика гор. — Я совершил много ошибок. Самую большую — тысячу лет назад. И с тех пор пытался их исправить, но только множил новые. Теперь я здесь, чтобы помочь. Если вы позволите. Лиара подошла ближе. Ее эмпатия наверняка работала на пределе, сканируя Странника, выискивая фальшь, и Карл видел, как меняется выражение ее лица — от страха к удивлению, от удивления к чему-то похожему на сострадание. — Он не лжет, — тихо сказала она. — Я чувствую его эмоции. Вина. Огромная, старая вина. И... надежда? Слабая, как пламя свечи на ветру. Но настоящая. — Ну, если жрица говорит, что он не лжет... — Рен пожал плечами и убрал арбалет за спину. — Ладно. Но если он попытается выкинуть что-нибудь — я снесу ему голову, тысячелетний он или нет. — Договорились, — кивнул Карл. Гарет все еще колебался. Его рука лежала на эфесе, а глаза — глаза человека, потерявшего все, — буравили Странника с немым вопросом. Карл понимал его. Если демоны — порождение ошибки этого существа, значит ли это, что смерть его семьи — тоже на его совести? И если да, то как с этим жить? — Мы поговорим, — пообещал Карл рыцарю, проходя мимо. — Обо всем. Но не здесь и не сейчас. Гарет кивнул — коротко, резко, словно отрубил что-то невидимое. — Я буду ждать объяснений, командир. --- Они разбили лагерь прямо на плато, у подножия храма. Магистры Ордена, поначалу враждебные, сменили тон после того, как Странник коротко переговорил с ними — о чем именно, Карл не слышал, но результат был налицо. К вечеру фанатики превратились в угрюмых, но послушных помощников: принесли дров для костров, воду из горного источника, даже немного еды. Лиара наблюдала за ними с непроницаемым лицом — бывшие братья и сестры по Ордену теперь смотрели на нее как на чужую, и Карл понимал, чего ей это стоило. Когда костры разгорелись, а солнце окончательно скрылось за пиками, они собрались в кругу — Карл, Странник, Лиара, Гарет и Рен. Пятеро у одного огня. Пятеро, от которых теперь зависела судьба мира. — Рассказывай, — сказал Карл. — Все. С самого начала. И Странник заговорил. Его история началась тысячу лет назад — в эпоху, которую нынешние хроники называли Первым Вторжением. Тогда демоны впервые прорвались в этот мир, и никто не знал, откуда они взялись. Люди гибли тысячами. Королевства рушились. Магия, еще молодая и неукрощенная, не могла противостоять Хаосу. И тогда жрецы древнего культа — предтечи нынешнего Ордена — провели ритуал. Первый Призыв. — Меня звали иначе, — говорил Странник, глядя в огонь. — Тогда. В моем мире. Я был воином, магом, ученым. Я искал способ путешествовать между реальностями — не ради войны, ради знания. И однажды я нашел его. Но что-то пошло не так. Мой эксперимент привлек внимание тех, кто стоял по ту сторону. Меня выдернули из моего мира и бросили сюда — как оружие, как спасителя. Я был Первым. — Первым Избранным? — переспросил Гарет. — Но хроники говорят, что первым был Азраил. — Хроники лгут, — горько усмехнулся Странник. — Или, точнее, их переписали. Когда я... когда я потерпел неудачу и создал брешь, жрецы решили скрыть правду. Они уничтожили все записи обо мне и провозгласили Азраила — моего ученика, моего преемника — Первым Избранным. А меня вычеркнули из истории. Я стал Странником — безымянным призраком, скитающимся по миру, который я погубил. — Азраил был твоим учеником? — Лиара подалась вперед. — Да. Я обучил его всему, что знал. Магии, тактике, философии. Я думал, что готовлю себе преемника — того, кто займет мое место Стража и позволит мне уйти. Но Азраил... он был слишком похож на меня в молодости. Амбициозный. Нетерпеливый. Он не захотел ждать. Он попытался открыть портал сам — и был готов принести в жертву пятьдесят тысяч своих солдат. Я остановил его. — Убил, — поправил Рен. — Да. Это было... трудное решение. Но иного выхода не было. Если бы Азраил завершил ритуал, брешь расширилась бы настолько, что демоны заполонили бы весь мир за считанные дни. Я пожертвовал учеником, чтобы спасти миллионы. И с тех пор живу с этим. Он замолчал, и тишину нарушал только треск костра. Карл анализировал рассказ, сопоставляя его с данными из дневника Верховного жреца. Детали сходились — по крайней мере, в той части, которую можно было проверить. Остальное оставалось на веру. — А Кассиан? — спросила Лиара. — Второй, кого ты убил? — Кассиан был другим, — Странник потер шрам на скуле — старую привычку, сохранившуюся за тысячу лет. — Он был безумен. Не с рождения — его сломала война. Когда его призвали, он был героем, полным надежд и света. Но после десяти лет сражений, после десятков тысяч смертей, после предательств и потерь... он сломался. Решил, что единственный способ остановить войну — уничтожить всех. И людей, и демонов. Превратить этот мир в пепел, а потом использовать его энергию, чтобы открыть портал домой. Я пытался его образумить. Не смог. — И убил, — констатировал Рен. — Да. — А потом уничтожил алтарь и перебил жрецов, — добавила Лиара. — Через двести лет после смерти Кассиана. Хроники говорят, что это сделал Третий Избранный. То есть ты. — Я, — признал Странник. — Я надеялся, что, уничтожив знания о ритуале призыва, смогу предотвратить появление новых Избранных. Новых Азраилов и Кассианов. Я думал, что если никто не будет дергать барьер между мирами, брешь затянется сама. Но Орден восстановил знания. Восстановил алтарь. И призвал тебя. Он поднял глаза на Карла. — Когда я почувствовал твое появление, я решил, что история повторяется. Еще один Избранный. Еще одна угроза. Я пришел в Редволл, чтобы убить тебя, как убил предыдущих. Но потом я увидел тебя в бою. Увидел, как ты сражаешься, как принимаешь решения, как обращаешься с людьми. И понял: ты другой. — Другой? — Карл приподнял бровь. — Ты не жесток, как Азраил. Не безумен, как Кассиан. Ты не ослеплен амбициями, как я в молодости. Ты — пустота. Но в этой пустоте есть что-то, чего не было у нас. Что-то, похожее на... честность. Ты не притворяешься героем, чтобы обмануть других. Ты притворяешься, чтобы не ранить их. Это странное, извращенное, но все же проявление заботы. — Это не забота, — возразил Карл. — Это оптимальная социальная стратегия. — Называй как хочешь. Главное — это работает. Они замолчали. Костер потрескивал, разбрасывая искры. Где-то в горах кричала ночная птица — резко, тревожно, словно предупреждая о чем-то. — Что теперь? — спросил Гарет, нарушая тишину. Его голос звучал глухо, но в нем больше не было враждебности — только усталость и странное, почти противоестественное спокойствие. — Если брешь можно закрыть, мы закроем ее. Если демонов можно уничтожить, мы уничтожим их. Но как? — Есть способ, — Странник повернулся к Карлу. — Тот самый, о котором я говорил. Врата. Если ты станешь Стражем, ты сможешь контролировать брешь. Не закрыть — для этого нужны столетия покоя, — но сжать ее, ограничить, превратить в игольное ушко, через которое не пройдет ни один демон. А затем, используя силу Врат, ты сможешь уничтожить тех, что уже здесь. Всех до единого. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — заметил Рен. — В чем подвох? — Подвох в том, что для этого нужна сила, — ответил Странник. — Огромная сила. Даже я, со всем моим тысячелетним опытом, не смог бы сжать брешь. Но Карл... он другой. Его устройство, этот «чип», оно делает его идеальным каналом для магии. Оно может обрабатывать потоки энергии, которые сожгли бы мозг обычного мага. Если он станет Стражем, он получит доступ ко всей магии этого мира. И тогда брешь будет в его власти. Анализ утверждения: теоретически возможно. Чип способен обрабатывать магические потоки в режиме реального времени. При условии стабильного источника энергии — вероятность успеха 78%. Источник энергии: Врата. Необходимо принять бремя Стража. Цена: вечное заточение в этом мире. Рекомендация: продолжить переговоры об альтернативных источниках. — Ты говорил, что я смогу уйти домой, когда найдется преемник, — сказал Карл. — Это все еще в силе? — Да. Но преемника еще нужно найти. Или призвать. А это — десятилетия, возможно, столетия. — Значит, у меня будет время. Он встал и отошел от костра. Разговор продолжался за спиной — Гарет что-то спрашивал у Странника, Рен вставлял скептические замечания, Лиара молчала, думая о чем-то своем. Карл не слушал. Он стоял на краю плато, глядя на горы, залитые лунным светом, и думал. Точнее, позволял чипу думать за него. Обновление миссии: цель первого приоритета — стать Стражем Врат, получить контроль над брешью, уничтожить демоническую угрозу. Временные рамки: не определены. Цена: отказ от возвращения домой на неопределенный срок. Побочная цель: найти преемника, обучить его, передать бремя. Побочная цель 2: минимизировать потери среди гражданского населения и союзников. Оценка: миссия выполнима. Вероятность полного успеха: 62%. Вероятность частичного успеха: 31%. Вероятность провала: 7%. Семь процентов. Достаточно мало, чтобы рискнуть. Достаточно много, чтобы подготовиться. — Тяжелые мысли? — раздался голос за спиной. Лиара подошла бесшумно — чип, конечно, предупредил о ее приближении, но Карл не обернулся. Она встала рядом, кутаясь в плащ от ночного холода, и они долго молчали, глядя на звезды. — Ты собираешься согласиться, — произнесла она наконец. Это был не вопрос. — Да. — Остаться здесь навсегда. Стать Стражем. Отказаться от дома. — У меня нет дома, Лиара. Есть только воспоминания о нем. Дом — это место, куда хочется вернуться. А я не хочу. Не могу хотеть. Поэтому разницы нет. — Ты лжешь, — она покачала головой. — Может, ты сам веришь в эту ложь, но я чувствую иначе. Где-то там, под этим твоим чипом, ты все еще хочешь домой. Ты просто боишься признаться себе в этом. Карл повернулся к ней. Лицо жрицы в лунном свете казалось бледным и усталым, но глаза — зеленые, живые — смотрели с прежней остротой. — Даже если так, — сказал он, — это ничего не меняет. Я нужен здесь. Без меня брешь не закрыть. Демонов не остановить. Война будет длиться вечно. Если цена мира — моя жизнь, я заплачу ее. Это... рационально. — Рационально, — эхом повторила Лиара. — Ты все сводишь к рациональности. Но то, что ты собираешься сделать — это жертва. Самая большая жертва, на которую способен человек. И ты делаешь ее не потому, что это рационально. А потому что это правильно. Ты понимаешь разницу? Карл задумался. Чип не мог ответить на этот вопрос. Разница между рациональным и правильным лежала за пределами его алгоритмов — где-то в той области, которую люди называли моралью, совестью, душой. Там, где он был слеп. — Нет, — честно ответил он. — Не понимаю. Но я доверяю тебе. И если ты говоришь, что разница есть, значит, так тому и быть. Лиара улыбнулась — грустно, но тепло. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты гораздо человечнее, чем думаешь. Просто ты забыл, как это — быть человеком. — Может быть. Но сейчас не время вспоминать. Сейчас время действовать. Он повернулся и пошел обратно к костру, где его ждали союзники. Впереди были планы, битвы, политические интриги и древняя магия. Впереди была война, которая длилась тысячу лет и которую он собирался закончить. Впереди была вечность — холодная, одинокая, но полная цели. Впервые за долгое время Карл чувствовал нечто похожее на удовлетворение. Чип классифицировал это как «оптимальное завершение цикла планирования», но где-то в подвале души, под слоем льда и кремния, тлела другая мысль. Может быть, дом — это не место. Может быть, дом — это люди, которые ждут тебя у костра. --- Следующие дни слились в один непрерывный поток дел. Первым пунктом стоял Орден Призыва. Магистры, подчинившиеся Страннику, все еще представляли опасность — слишком многие из них видели в Карле не союзника, а еретика, осквернившего священный ритуал. Нужно было либо перетянуть их на свою сторону, либо нейтрализовать. Карл выбрал первое. Это был долгий разговор — многочасовой, изматывающий, — но он провел его с той же холодной методичностью, с какой планировал сражения. Чип анализировал каждого магистра по отдельности: их страхи, амбиции, тайные желания. Одному Карл пообещал власть — не сейчас, но после войны, когда нужно будет восстанавливать Орден. Другому — знания: доступ к информации из его мира, к технологиям, которые могли бы революционизировать местную магию. Третьему — простое человеческое уважение, которого тот был лишен с детства. К концу дня все трое магистров принесли клятву верности. Не Карлу лично — Вратам и Стражу, что было более приемлемо для их религиозного сознания. Но фактически это означало, что Орден переходил под его контроль. — Ты манипулируешь людьми, как кукловод — марионетками, — заметил Рен, наблюдавший за переговорами со стороны. — Я предлагаю им то, что они хотят, в обмен на то, что нужно мне, — ответил Карл. — Это не манипуляция. Это бизнес. — Конечно. Бизнес. Как скажешь. Вторым пунктом была армия. Демоны, лишившиеся Архидемона и большей части командной структуры, отступили к северным пустошам, но не были уничтожены полностью. Разведка доносила, что они перегруппировываются вокруг нового лидера — кого-то, кого называли Князем Хаоса. Никто не знал, что это за существо, но даже Странник, тысячу лет изучавший демонов, выглядел встревоженным. — Князья Хаоса — это высшая каста, — объяснил он на военном совете. — Они не просто сильны — они разумны. Архидемоны — это генералы, тактики. Князья — это короли. Если один из них прошел через брешь, война только начинается. — Как его убить? — прямо спросил Гарет. — Сложно. Князь не выходит на поле боя лично. Он действует через агентов, через магию, через долгосрочные планы. Возможно, он вообще не в этом мире — просто транслирует свою волю через аватаров. — Тогда как до него добраться? — Через брешь, — вмешался Карл. — Если я стану Стражем и смогу контролировать проход, я смогу не только сжать брешь, но и воздействовать на то, что находится по ту сторону. Возможно, смогу убить Князя или отрезать его от этого мира. — Это опасно, — предупредил Странник. — Ты будешь уязвим во время ритуала. Если демоны узнают, что ты пытаешься сделать, они бросят все силы на то, чтобы помешать. — Значит, мы должны их отвлечь, — Карл развернул карту. — Вот здесь, у северных пустошей, мы дадим генеральное сражение. Все наши силы — королевская армия, гарнизоны, ополчение. Демоны подумают, что это последняя битва, и стянут туда все резервы. А тем временем мы — малый отряд — проникнем к бреши и проведем ритуал. — Малый отряд? — переспросил Рен. — Кто именно? — Я, Странник, Лиара и ты. Гарет останется командовать армией — ему нужна месть, и он получит ее в честном бою. — А я? — возмутился рыцарь. — Я должен быть с тобой! — Ты нужен здесь, — твердо сказал Карл. — Никто другой не поведет армию так, как ты. Никто другой не вдохновит солдат на битву, которая решит судьбу мира. Это не понижение, Гарет. Это повышение. Ты будешь тем, кто выиграет войну на земле, пока я буду выигрывать ее в небесах. Рыцарь замолчал, переваривая услышанное. Потом медленно кивнул. — Я не подведу. — Я знаю. Третьим пунктом была подготовка к ритуалу. Принять бремя Стража означало не просто дать согласие — это был сложный магический процесс, требующий редких компонентов, точных расчетов и абсолютной концентрации. Странник взял эту часть на себя, и они с Лиарой часами просиживали над древними фолиантами, сверяя формулы, отбирая ингредиенты, рассчитывая время и место. — Ритуал нужно провести в точке максимальной близости к бреши, — объяснил Странник. — Это здесь — Хребет Мира, самая высокая гора на континенте. Там барьер между реальностями тонок, как бумага. Если нам удастся, ты станешь Стражем до того, как демоны поймут, что происходит. — А если не удастся? — Тогда брешь расширится. Возможно, необратимо. Это риск. — Я привык к риску. Карл проводил дни в подготовке, а ночи — в странном, непривычном состоянии, которое чип классифицировал как «пограничное между сном и бодрствованием». Он лежал без сна, глядя в потолок палатки, и в голове его крутились не тактические расчеты, а воспоминания. О родном мире. О Лахоре. О Лене. Он помнил ее запах — лаванда и что-то еще, неуловимое. Помнил ее смех — звонкий, заразительный. Помнил, как она погибла — не в бою, не от пули, а от самодельной бомбы, заложенной в машину, в которой она ехала на рынок за продуктами. Гражданские цели, сказали потом. Случайная жертва. Не повезло. Не повезло. Тогда, после ее смерти, что-то в нем сломалось окончательно. Не сразу — сначала были похороны, поминки, соболезнования друзей и сослуживцев. Он держался — чип помогал, глушил эмоции, позволял функционировать. Но ночами, когда действие устройства ослабевало, он лежал без сна и чувствовал, как внутри разрастается черная дыра. Не боль — боль тоже была заблокирована. Пустота. Та самая пустота, которую Лиара чувствовала в нем сейчас. Он записался на экспериментальную программу через месяц после похорон. Согласился на полную имплантацию чипа — не временную, как у большинства солдат, а постоянную. Полное подавление эмоций. Абсолютный контроль. Идеальное оружие. Это сработало. Он перестал чувствовать. Перестал просыпаться в холодном поту. Перестал видеть ее лицо в каждой прохожей. Стал машиной. А теперь эта машина собиралась пожертвовать собой ради мира, который даже не был ей родным. Ирония ситуации не ускользнула от Карла. Чип, впрочем, не находил в ней ничего забавного. Чип вообще не понимал иронии. --- На пятый день подготовки в лагерь прибыл гонец из столицы. Королева Селеста вызывала Избранного ко двору — для отчета о победе при Редволле и обсуждения дальнейших планов. — Это может быть ловушкой, — предупредил Рен. — Аристократы тебя боятся. Королева тоже, хоть и скрывает. Если они решат, что ты стал слишком опасен... — То попытаются меня убить, — закончил Карл. — Я знаю. Поэтому мы поедем с визитом вежливости, но с армией за спиной. Он отправил Гарета с основными силами к северным пустошам — готовить плацдарм для генерального сражения. Сам же с небольшим эскортом двинулся в столицу. Рен и Лиара сопровождали его, Странник остался в храме готовить ритуал. Столица встретила их звоном колоколов и толпами народа. Весть о победе при Редволле уже облетела королевство, и Карла приветствовали как героя — того самого героя, чью маску он носил с первого дня. Он ехал по улицам, засыпанным цветами, и махал рукой, улыбаясь той самой откалиброванной улыбкой, которую чип считал оптимальной для публичных мероприятий. Люди плакали от счастья, тянули к нему детей, бросали под копыта лошадей гирлянды. — Ненавижу это, — тихо произнес Рен, ехавший рядом. — Что именно? — Притворство. Ты улыбаешься, они верят. А на самом деле ты уже спланировал, как принесешь себя в жертву, и никто из них об этом не знает. Это... неправильно. — Это необходимо, — ответил Карл. — Им нужен герой, а не машина. Пусть у них будет герой. — А кто будет у тебя? Карл не ответил. Королевский дворец встретил их холодом. Не тем холодом, что идет от каменных стен — холодом политического расчета. Селеста Восьмая, все с теми же пепельными волосами и усталыми глазами, сидела на троне в окружении советников, и лица советников были непроницаемы. — Избранный, — произнесла она, и голос ее звучал ровно, но с той едва уловимой ноткой напряжения, которую чип зарегистрировал как «скрываемый страх». — Ты вернулся с победой. Королевство благодарит тебя. — Я лишь выполнил свой долг, — Карл склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни больше, ни меньше. — Твой долг еще не выполнен, — вмешался один из советников — лорд-канцлер, судя по одежде. Высокий, сухопарый, с бегающими глазами. — Демоны отступили, но не разбиты. Мы получили донесения, что они стягивают силы к северным пустошам. Тебе предстоит еще одна битва. — Я знаю. И я готов к ней. Но перед этим я хочу обсудить условия. — Условия? — королева приподняла бровь. — После окончания войны мне понадобится полный контроль над Хребтом Мира и всеми прилегающими территориями. А также доступ к королевской казне и артефактам, хранящимся в сокровищнице. Зал загудел. Советники зашептались. Требование было неслыханным — по сути, Карл просил себе целую провинцию и неограниченное финансирование. — Это слишком много, — произнес лорд-канцлер. — Ты хочешь стать королем? — Я не хочу корону, — спокойно ответил Карл. — Мне не нужна власть. Мне нужны ресурсы для ритуала, который навсегда закроет брешь и уничтожит демонов. После завершения ритуала я передам все полученное обратно короне. — И мы должны поверить тебе на слово? — Нет. Вы должны поверить в то, что без меня эта война будет длиться вечно. Демоны будут приходить снова и снова. Каждые двести лет — новое вторжение. Вы можете отказать мне сейчас и выиграть битву, но проиграете войну. Или можете дать то, что я прошу, и навсегда избавиться от угрозы. Повисла пауза. Королева смотрела на Карла, и в ее усталых глазах читалась борьба — страх перед его растущей силой боролся с пониманием, что он прав. — Хорошо, — сказала она наконец. — Ты получишь то, что просишь. Но после ритуала ты вернешь все обратно. И покинешь королевство. — Согласен. Когда они вышли из тронного зала, Лиара выдохнула с облегчением. — Ты играешь с огнем. Она могла приказать страже схватить тебя. — Могла. Но не приказала. — Почему? — Потому что я — единственное, что стоит между ней и гибелью королевства. Она умна. Она понимает, что ставки слишком высоки. — А когда ритуал закончится? Когда демоны будут уничтожены? Что тогда? — Тогда я исчезну, — просто сказал Карл. — Стану Стражем. Уйду на Хребет Мира и больше никогда не спущусь вниз. Королева получит свое королевство обратно, а люди — мир, о котором молились тысячу лет. — И ты будешь один. На вершине горы. Вечно. — Я не буду один, — Карл посмотрел на нее и на Рена. — У меня будут вы. --- Армия выступила на север через три дня. Это было самое большое войско, которое королевство собирало за последние сто лет. Двадцать тысяч пехоты, пять тысяч кавалерии, три тысячи арбалетчиков, пять сотен боевых магов. К ним присоединились отряды наемников, ополченцев, добровольцев из числа беженцев — всех, кто хотел отомстить демонам за разрушенные дома и погубленные семьи. Гарет, получивший звание Верховного Командующего, ехал во главе колонны, и его лицо светилось мрачным удовлетворением. Он ждал этой битвы всю свою жизнь — с того самого дня, как нашел обугленные тела жены и дочери на пепелище родной деревни. Теперь месть была близка. Карл ехал чуть позади, в окружении своего малого отряда. Рен, Лиара, Странник и десяток лучших бойцов — тех, кому предстояло сопровождать его к Хребту Мира, пока основная армия будет сражаться на равнине. — Ты выглядишь задумчивым, — заметил Странник, поравнявшись с ним. — Я просчитываю варианты. — Битвы или ритуала? — И того, и другого. Битва — это отвлечение. Если Гарет справится, демоны будут слишком заняты, чтобы помешать нам. Если нет... — Если нет, мы все умрем. - Да. Странник помолчал. Потом неожиданно сказал: — Я завидую тебе. — Чему именно? — Твоей уверенности. Когда я был на твоем месте — тысячу лет назад, перед моим собственным ритуалом, — я боялся. До дрожи. До тошноты. Я не спал ночами и молился всем богам, которых знал. А ты... ты просто считаешь вероятности. — Это не уверенность, — ответил Карл. — Это отсутствие альтернатив. Мне нечего терять, кроме функционирования этой оболочки. А тебе было что. — Ты прав, — Странник кивнул. — У меня была жена. Дети. Друзья. Я хотел вернуться к ним. Это желание было таким сильным, что я готов был рискнуть всем. И в итоге потерял все. — А теперь? — Теперь у меня нет ничего. Кроме надежды, что ты справишься лучше меня. Они ехали молча до самого вечера. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в цвета запекшейся крови. Где-то впереди, за холмами, лежали северные пустоши — и армия демонов, готовая к последней битве. А за пустошами, в белой короне вечных снегов, высился Хребет Мира — гора, на вершине которой Карлу предстояло принять бремя Стража. Или умереть. Продолжение следует...