Забыть нельзя остаться

— Ты просто боишься. Ты всегда боялся, что в реале ты никто. Что тебя там никто не ждёт. И поэтому ты сидишь здесь и притворяешься плохим парнем, чтобы никто не увидел, какой ты на самом деле трус. Но я-то вижу и всегда видела. Слова вылетали изо рта раньше, чем успевали пройти через осмысление. Господи, что же я говорю? Резкие, колючие, как осколки стекла. Даже не заметила, как они сорвались с губ, - просто распахнула рот, и всё. Наверное, мне этого на самом деле хотелось. Чтобы он хоть раз перестал ухмыляться своей дурацкой улыбкой, от которой всё внутри начинало кипеть. И это сработало. Джекс застыл напротив. Уши дрогнули -сначала левое, потом правое. Челюсти сжались так, что на скулах проступили тени. Но самое страшное - он не смотрел на меня. Взгляд упёрся в стену, будто там было что-то важнее. Зрачки расширились и почти заполнили всю радужку. Каждый раз, когда он делал вид, что ему всё равно, с ним такое происходило. — Ты думаешь, я не знаю? — голос прозвучал тихо, почти безжизненно. — Я знаю, Риббит, знаю. Каждое утро, когда просыпаюсь и смотрю в зеркало, я вижу того, кто сдался. И знаешь, что хуже? Он поднял глаза. В них что-то блестнуло. Злость или слёзы - не разглядела с такого расстояния. — Хуже, когда человек рядом считает себя лучше. Потому что у неё видите ли есть цель. Потому что она не боится, вся такая крутая и спланированная, хочет и меня контролировать. Сделать из меня того, кого придумала в своей голове. Но я не могу. Понимаешь? Я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. В горле пересохло. Внутри всё сжалось. Неужели он прав? Неужели за всей этой заботой стояла именно гордыня, а не желание помочь? Но я же просто хотела как лучше. — Ты ведь поэтому не стремишься со мной сблизиться, да? — сказал он. — Потому что я - не тот, кого можно полюбить, не тот друг, о котором все мечтаю, не тот сын, которого хотят ставить в пример родители. Не тот, кто умеет поддерживать и не тот, кто не подведёт в самый ответственный момент. Он сделал шаг вперёд, и воздух между ними стал плотнее, тяжелее. Я отступила назад. — Я всегда всё порчу. Ты знаешь это. Я знаю это. Мы все знаем, что Джекс — мудак! Но почему-то ты всё ещё рядом. Почему-то ты всё ещё надеешься, что я изменюсь. А я [бл@ть] не могу. И ты боишься в этом признаться. В горле пересохло окончательно. Сглотнуть не получалось. — Я не боюсь, — сказала я. Но голос дрогнул, и он это услышал. Джекс склонил голову набок. Уши снова слегка дёрнулись. — Боишься, — повторил он. — Ты боишься, что я останусь таким же. Что я снова сделаю больно. Что я никогда не стану тем другом, которого ты хочешь видеть рядом. Он замолчал на секунду, а потом добавил тише, почти шёпотом: — Ты права, Риббит. Я действительно трус. Но не потому, что боюсь выйти из Цирка. Я боюсь, что даже если я выйду, то всё равно останусь собой. И ты разочаруешься во мне окончательно. Я смотрела на него, и внутри всё кипело. Слова крутились на языке. Одно слово. Два. Я знала, что это ранит. Я знала, что это будет последней каплей. И понимала, что после этого пути назад не будет. Но я всё равно сказала. — Ты даже не пытаешься. Тишина. Ещё пару мгновений. Никто не дышал. Джекс посмотрел на меня так, будто я ударила его ножом. — Что? — переспросил он. Голос сорвался. Я повторила. Чётко и достаточно медленно. — Ты даже не пытаешься. Не пытаешься быть лучше. Не пытаешься измениться. Ты просто ноешь и ждёшь, что кто-то другой решит твои проблемы. И это легче, чем сделать хоть что-то самому. Ты даже не пытаешься. Он молча смотрел на меня. — Ты правда так думаешь? — спросил он. И голос у него оборвался на последнем слове, словно кто-то выключил динамик в его голосовых связках. Я хотела сказать: «Нет, я не думаю так. Я просто злюсь. Я просто устала». Но промолчала. Джекс отвернулся. — Значит, я не пытаюсь, — повторил он. Не громко. Скорее сам себе. — Значит, я просто нытик, которому нужна нянька. — Джекс, я не… — Уйди, Риббит. Я вздрогнула. Он никогда не говорил мне «уйди». — Я сказал: уйди. Я открыла рот, чтобы ответить, но он отвернулся к стене. Мои ноги не слушались. Я постояла так ещё секунду. Может быть, он обернётся. Может быть, скажет, что не хочет, чтобы я уходила. Он не обернулся. Тогда я развернулась и ушла в противоположном направлении.

***

Я бродила по пустым залам Цирка. Карусель стояла неподвижно. Пиксельное небо переливалось, но не давало тепла. Где-то далеко Кейн что-то вещал про веселье и радость, но слова растворялись в воздухе, не касаясь ушей. Остальные собирались к новому приключению. Скорее всего они будут в ближайшее время искать меня с Джексом. Мысли возвращались к нему. К его голосу, глазам. К тому, что он сказал. В какой-то момент показалось, что я слышу шаги за спиной. Обернулась - никого. Просто ветер в пустом зале. Цирк всегда был оживлённым местом, но сейчас он казался мёртвым. Потом я поняла: это не ветер. В груди кольнуло. Надо вернуться. Надо всё исправить. Просто подойти и сказать то, на что не хватило смелости. Что он не один и что он не обязан быть идеальным. Что можно просто быть собой, а остальное - неважно. Я развернулась и побежала обратно. Сердце колотилось где-то в горле. Только бы успеть. Только бы он не ушёл. Только бы.… Когда я влетела в тот самый коридор, где мы стояли, - я замерла. Джекс был на том же месте. Спиной ко мне. Он не двигался. Не обернулся. Но что-то в нём изменилось. Он выглядел…странно. — Джекс, — позвала я. Голос сорвался. — Джекс, я не хотела… Я сделала шаг. Он не обернулся. Только кончики его ушей начали мерцать — как экран, на который попали помехи. — Джекс! — крикнула я и побежала к нему. В голове начал складываться пазл, ох, хоть бы это было не то, о чём я думаю. Руки протянулись вперёд, чтобы коснуться плеча. Но пальцы ударило током. Он начал рассеиваться. Сначала руки, потом ноги. Какими-то клочками, словно его выключали. — Нет! — голос начал срываться. — Нет, пожалуйста, не уходи! Я не хотела! Он не обернулся. Его силуэт искажался, распадался на пиксели, на шум, на ничто. Вместо лица — мерцание. Вместо голоса — шипение. — Вернись! — закричала я, опускаясь на колени. — Я прошу тебя! Я просто хотела сказать… я просто хотела… Я не закончила. Потому что его больше не было. Передо мной стоял теперь уже не-Джекс. Лишь абстракция. Внутри меня колотилась бешенная пустота. Вокруг меня пиксельное небо, которое дурацки переливалось вверху, холодный пол под коленями и тишина, которая на этот раз не скрывала ничего. Я не знаю, сколько я просидела так. Минуты. Часы. Мне казалось, что я жду, что он сейчас станет вновь самим собой, улыбнётся и скажет: «Ну ты и дура, Риббит. Это просто шутка». Но он не появился. Его абстракция первой услышала шаги и решила покинуть место происшествия. Шаги отдавались эхом где-то сбоку. Такие медленные и аккуратные. Я не подняла головы, только смотрела на пол, туда, где ещё секунду назад стоял он. — Риббит… — голос Помни тихий и осторожный. — Что случилось? Я молчала, поджав губы. Она подошла ближе, села рядом. Было слышно её дыхание. Она не торопила меня. — Где Джекс? — спросила она почти шёпотом. Я открыла рот. И ничего не сказала. Как объяснить, что его больше нет? Как объяснить, что я ушла, хлопнув дверью? Что я оставила его одного? Что я даже не сказала ему, что он был прав? Я закрыла рот. Всё, что мне оставалось, это просто сидеть и молчать. Помни обняла меня. Я не плакала - мне просто не хватило сил на это. Но внутри была такая ужасная, отвратная пустота, что плакать хотелось в три ручья. Всего лишь пустота. Такая же, как на том месте, где он стоял. Помни молчала. Только держала меня за плечи и ждала. Я не знаю, сколько мы просидели так. Наверное несколько минут. Время перестало иметь значение. Внутри всё замедлилось. Только одна мысль билась, как птица в клетке: я не успела сказать. Не успела сказать, что он был не прав. Но теперь его не было. И это была моя вина.

***

Я не помню, как я поднялась. Не помню, как Помни привела меня к дивану и усадила. Не помню, как Кейн появился где-то сверху в воздухе и что-то сказал про «непредвиденную ситуацию». Я смотрела в одну точку и не слышала ни звука. Потом я увидела компьютер. Старый, пыльный, к которому никто не подходил. Обычно Королёр сидел там. Но сейчас он сидел в углу и молчал. Помни отошла к остальным. Я осталась одна. Я подошла к компьютеру и включила его. Экран засветился. Не совсем понимала, что искать. Но пальцы сами начали печатать. Я искала его… В старых записях, файлах, системных логах. Было всё равно где искать. Да где угодно! Лишь бы найти что-нибудь о нём. Я не спала. Не ела. Я просто сидела и искала его. Нам не нужно есть и спать. Точнее, это необязательно, но для нас это всё равно стало обыденностью, поэтому мы спим ночью и едим ту же еду, что ели и в реальной жизни. Помни подходила несколько раз. Садилась рядом. Долго-долго молчала, а потом уходила. Она не пыталась меня остановить. Может, понимала, что это бессмысленно. Что я должна пройти через это сама. Королёр один раз так подошёл. Посмотрел на экран, потом на меня. — Ты его не найдёшь, — сказал он. Не со зла он мне это сказал, я понимаю. Это факт. Но я пока не хочу об этом думать. Я ничего не ответила. Он вздохнул и ушёл. А я продолжала искать. Потому что если я остановлюсь - признаю, что Джекса больше нет. А я не была к этому готова.