Амбиции

Очередной вечер пятницы. Эндрю сидел на крыше многоэтажки, в которой жил, и смотрел вниз. Прожитая жизнь казалась чередой нескончаемых неудач. Холодный воздух охлаждал горячую кожу, легкий ветерок успокаивал, что было странно, ведь в состоянии полного опустошения он и так чувствовал себя слишком спокойным. Это пугало. Всё пугало: и необычная для десяти часов тишина, и черное, затянутое тучами небо, и чрезмерное спокойствие, и желание сделать шаг вниз. Прямо с этой злополучной крыши, туда, где он больше никогда ничего не почувствует. В пустоту или ещё куда-нибудь. Эндрю не был верующим, но перспектива существования ада его утешала. Он надеялся, что туда попадут все те, кто это заслужил. У него за жизнь набрался немалый список: люди были омерзительны и почти всегда приносили в его жизнь лишь горе и разочарование. Всё началось ещё с рождения: мать отказалась от него в роддоме. Ему повезло попасть в семью, ведь новорожденных детей охотно забирают в семьи. Его родители не были плохими, Эндрю действительно их любит до сих пор, но, как и любые другие родители, они принесли ему немало проблем и травм. Например, отдали его в три года в профессиональный спорт. На самом деле Эндрю это действительно нравилось, фигурное катание стало для него жизнью, но жизнь, как правило, всегда заканчивается, и не всегда это происходит, когда ты к этому готов. Он был успешным, перспективным, талантливым и любая другая вариация этих слов. Его любили, возносили до уровня айдола, и это было заслуженно, но в один момент всё оборвалось: конфликт с тренером из-за нелепой травмы, и его выгнали с указаниями другим тренерам не брать к себе «зазнавшегося ребенка». Так и случилось. Никто больше не захотел с ним сотрудничать, грязные слухи расползались с страшной скоростью, а шестнадцатилетний Эндрю ничего не мог с этим сделать. Все верили тренеру, даже собственные родители считали, что он сам виноват в своей травме, потому что не слушал старших. Тогда он ещё не сдался. Залечил все травмы и продолжил тренироваться сам. За тринадцать лет ежедневных тренировок он знал всё необходимое. Но всё становилось только хуже. Парни из группы, в которой он раньше тренировался, начали везде рассказывать об ориентации Эндрю, спровоцировав этим новую порцию травли в его сторону. Всё дошло до того, что он боялся выйти из дома, каждый день получая пожелания смерти и угрозы. Казалось, выхода нет. Поэтому он просто удалил все социальные сети и, сдав экзамены на год раньше, поступил в маленький прибрежный город на другом конце страны, выбрав специальность методом первой попавшейся. Он уже третий год учился на юриста, что не было трудно, но абсолютно неинтересно. Теперь он жил обычной жизнью обычного студента, но прошлое не отпускало его. Когда-то спорт был всем для Эндрю, а сейчас он уже два года не вставал на коньки ни под каким предлогом, избегая катка как огня. И жил, честно говоря, неплохо, но он хотел не такой жизни. Теперь он мог гулять с друзьями, ходить на вечеринки, есть что угодно и когда угодно, но друзей у Эндрю не было и аппетита, как ни странно, тоже. Единственное, что он хотел, — это вернуться на пять лет назад и дать себе подзатыльник за то, что четырнадцатилетняя версия Эндрю решила поменять тренера, и ему же дать по лицу за чрезмерную доверчивость. Хоть и жестоко, но жизнь научила Эндрю, что люди злые и им ни в коем случае нельзя доверять. По крайней мере, так он считал, пока не встретил рыжее недоразумение, которое решило, что непрекращающиеся попытки подружиться — это хорошая идея. Чему поражался и сам Эндрю, так это тому, что Нилу действительно удавалось привлечь внимание и вытащить его из годами укрепляющегося панциря. Даже сейчас, прервав мысли о шаге в пропасть, Нил плюхнулся рядом и протянул Эндрю зажжённую сигарету. Теперь они сидели, соприкасаясь коленями, и курили, уже вместе рассматривая горизонт.