Лица чужой вины

«Он слишком долго смотрел на фотографию, чтобы продолжать считать её просто уликой.»

Вечерний Токио тонул в настойчивой мороси, размазывала отражение неоновых огней по мокрому асфальту. В здании полицейского управления на верхних этажах отдела специальных расследований почти пусто — большинство сотрудников давно разошлись по домам. Все спешили к семьям, тёплому ужину или обычной жизни, где смерть оставалась всего лишь статистикой в рабочих отчётах. Большинство, но не все. К счастью или сожалению, есть люди, для которых работа — место, где они нужны больше всего. В ней куда больше смысла, чем в бесцельной трате времени на одинокий отдых в квартире, не особо-то отличающейся от рабочего кабинета. Во втором хоть было чем заняться с пользой.   Томиока остался, как и всегда. Сидел за рабочим столом в полумраке, освещённом лишь тёплой настольной лампой и тусклым светом монитора, пока погода на улице отрабатывала размеренный фоновый шум.  Мужчина давно привык к тишине и чаще всего предпочитал её шуму. Люди слишком часто болтали бестолку, чтобы заполнить пустоту, и слишком часто лгали, вешая лапшу на уши. Слова искажали реальность, как кривое зеркало, а в его жизненных ценностях этому было не место. Наверное, поэтому коллеги порой считали его отшельником, который первым уходил со всех корпоративов, и последним в обычные рабочие дни.  Гию, в целом, и не обижался. В какой-то степени мнение о нём не слишком отличалось от правды — он действительно предпочитал держаться в стороне, наблюдать и не вмешиваться лишний раз. Пока такой образ жизнь был ему комфортным, так что он не слишком спешил что-то менять. К тому же, сейчас у него были дела поважнее, чем анализ своего, уже устоявшегося, характера. И весь его фокус как раз был на этом деле, попавшему ему в руки некоторое время назад.    На деревянной поверхности стола лежала стопка фотографий с мест преступлений и подробные отчёты по каждой из них. Он внимательно перебирал их снова и снова, пытаясь прочитать не только то, что видно невооружённым глазом, но и то, что скрыто между строк. Сейчас мужчина имел дело с серией отравлений, которая за последние две недели уже начисляла целых четыре жертвы. Все они так или иначе связаны с фармацевтической отраслью: чиновник из регуляторного органа, врач-исследователь, журналист, писавший о новых разработках, и инвестор, отказавшийся финансировать один из проектов. Все погибли от вещества, которое по предварительным лабораторным данным имело характерную «подпись» одной из версии экспериментального препарата, разрабатываемого в Японии. Дорогое, ранее труднодоступное лекарство, которое должно было дать надежду тысячам людей, страдающим от тяжёлых, прогрессирующих неврологических и аутоиммунных заболеваний. Именно это и не давало Томиоке покоя. Если бы погибали случайные люди, всё можно было бы объяснить чьим-то навязчивым желанием заработать на краже разработки или другим поверхностным мотивом. Но здесь мишенями становились те, кто имел отношение к самому созданию надежды, будто кто-то вырывал кирпичи из фундамента ещё до того, как здание успело достроиться. Это казалось слишком… знакомым. Хотя он никак не мог объяснить себе, откуда взялось это чувство. Гию перевернул очередную фотографию. На него смотрело лицо молодой женщины, искажённое предсмертной судорогой. Её карие были глаза широко раскрыты, но вместо живой эмоции в них навсегда застыло предсмертное удивление и ужас. Сколько раз он уже видел это?  И всё же именно этот снимок заставил его задержать взгляд дольше остальных. Виной этому была даже не сама жертва, а отдельные детали картины: медицинского браслета, всё ещё охватывавшего её запястье, белого халата, небрежно брошенного рядом… Появлялось ощущение, что подобную картину он уже однажды видел. Вот только было это настолько давно, что память уже не позволяла ухватить сам эпизод, оставляя лишь неприятное чувство тяжести под рёбрами. Возможно, всему виной действительно была человеческая жадность, страх или амбиции. Всё это превращало самую светлую разработку в настоящее орудие смерти. К тому же, если посудить, то что на самом деле делает вещество ядом? Дело ведь не столько в его химической структуре, а скорее в намерении того, кто решает, как именно это вещество нужно использовать.  Лекарство и яд — две стороны одной монеты. Всё зависит лишь от руки, которая её подбрасывает. Важно выяснить, какая из сторон чем руководствуется. Достаточно одного решения, одной подписи в нужной строке или одной ампулы, оказавшейся не в тех руках, чтобы между этими двумя понятиями перестала существовать хоть какая-то разница.  В начале этой недели его официально назначили ведущим следователем по этому делу. Руководство сразу предупредило: начинать придётся с руководителя проекта. Именно Кочо Шинобу — ведущий токсиколог компании-разработчика — отвечала за все этапы создания препарата, протоколы безопасности и контроль доступа к материалам. Пока прямых доказательств её вины не было, но слишком многие ниточки вели именно к ней. Обычно подобные расследования он воспринимал спокойно. Как очередную работу, которую просто нужно выполнить. Но именно это дело неожиданно вызывало странное внутреннее сопротивление.  В этом были и свои трудности — Томиока не любил работать с гражданскими специалистами. Особенно с теми, кто напрямую связан с делом. Они либо слишком эмоциональны, либо, наоборот, начинают защищать репутацию компании любой ценой, искажая факты.  Но, увы, выбора не было, так что ему придется побеседовать с этой Кочо Шинобу, чтобы иметь хоть какое-то представление с чем он имеет дело. Ведь именно она и была той, кто должен был отвечать за безопасность разработанного препарата и изучать его влияние на организм человека.  Дверь внезапно открылась и в кабинет вошли двое младших следователей, которых отправили сегодня днём в лабораторию «Кочо Фарма» для предварительной беседы. Один из них, по имени Мацуда, с вечно красным лицом и привычкой болтать лишнего, и второй — Такахаси, нервный парень с постоянным желанием выслужиться. Будь воля Томиоки, он бы не поручал этим двоих такое важное дело, как первый контакт с вышестоящими лицами компании, но начальство распорядилось иначе, с чем спорить он не вправе.  — В общем, Томиока, — начал Мацуда, даже не поздоровавшись как следует. Парень плюхнулся на свободное кресло напротив Гию, развалившись в расслабленной позе. — Мы только что вернулись из этой чёртовой лаборатории. Полный цирк, я тебе скажу. Томиока поднял взгляд, но ничего не ответил на это субъективное высказывание. — Мы говорили с обеими сёстрами Кочо, — продолжил он, задумчиво вспоминая все детали их встречи. — Исполнительный директор — приятная женщина, а вот мелкая знатно усложняет задачу. Сказала, что на вопросы о возможной утечке будет отвечать только через корпоративного юриста. Без ордера отказалась показывать внутренние документы. Короче, ничего толкового не вытянули. Второй следователь кивнул, явно поддерживая своего напарника: — Честно говоря, её можно понять… если она действительно что-то скрывает. Сразу видно, что защищает себя и репутацию компании. Тем не менее, сестра у неё там главная, и с ней следовало бы поболтать отдельно. С ними двумя ничего не слепишь. Эти семейные фирмы всегда такие — снаружи чистенько, а внутри наверняка полный бардак с безопасностью. — Всё очевидно, по-моему, — хмыкнул Мацуда. — Она руководит проектом. Все протоколы безопасности подписаны ею. Доступ к экспериментальным образцам утверждала тоже она. Если препарат оказался на стороне — кто ещё за это отвечает? Этой дерзостью она делает себе только хуже. Наглая девчонка. Их всех нужно было сразу арестовать и привести в отдел, по моему мнению, а так эти странные ученые продолжают работать в обычном режиме и дальше выдумывают, как нас всех тут перетравить.  Гию молчал, чуть отстранённо слушая это подобие «отчёта». Он уже видел эту картину много раз: грубые, прямолинейные вопросы, давление, попытка сразу найти виноватого… Такие методы иногда работали, но чаще всего только заставляли людей закрываться. Особенно тех, кто и так на первый взгляд был в наименее выигрышном положении. Что, видать, и произошло в данном случае.  Томиоку раздражал даже не сам факт молчания Кочо, а то, что коллеги уже решили, будто её позиция автоматически становиться признанием вины. Он слишком часто видел, как расследование начинает идти по пути наименьшего сопротивления. Стоило версии показаться убедительной — на всё остальное можно сразу закрыть глаза. Иногда человеку достаточно оказаться рядом с трагедией, чтобы окружающие перестали видеть в нём кого-либо, кроме преступника. Эта мысль возникла сама собой и так же быстро исчезла, оставив после себя лишь раздражение. — Завтра поеду я, — сказал он наконец. — Побеседую с каждой отдельно. Мацуда удивлённо поднял брови: — Один? Томиока кивнул, стараясь не выдать своего недовольства этим поверхностным разговором. Не понимал, как эти ребята могут так просто относиться к своей работе, даже не пробуя моментами включать мозги. Ему казалось, что им не достает серьезности, но предъявлять ничего по этому поводу не собирался. Не его дело.  — Ну, как хочешь, — пожал плечами разговорившийся следователь. — Ох, тяжело же иметь дело с женщинами… настоящие змеи. У меня из-за них социальная батарейка на нуле. Нужно отвлечься и сходить в… «Отвлекись уже на что-нибудь, ради Бога, только избавь меня от подробностей», — подумал Гию, пропустив мимо ушей продолжение слов коллеги. Во всём этом разговоре не проскользнуло ни одной важной детали, помимо того, как следует вести себя с этими сёстрами Кочо. Куда более полезно было бы просто прочитать отчёты этих двоих на бумаге и уже самому собрать всё в кучу.  Когда оба младших следователя наконец вышли, в кабинете снова воцарилась тишина. Томиока ещё несколько минут сидел неподвижно, глядя на стопку фотографий, от которых отвлёкся. За годы службы он научился доверять подобным ощущениям. Иногда дело цепляло вовсе не количеством жертв и не жестокостью преступления, а собственным голосом интуиции, который объяснить он пока не мог. Словно отдельные детали складывались в рисунок, который память уже где-то видела, но упорно отказывалась показывать целиком. Медленно закрыв папку, мужчина поднялся и накинул на плечи кожаную куртку, собираясь уходить. Прежде чем что-то делать, ему в любом случае нужно дождаться отчёты этих ребят, а сегодня ему явно такие блага не светят.  На улице дождь продолжал упорно заливать дороги. Гию вышел из здания управления, остановился под козырьком и достал из кармана куртки пачку сигарет. Он нечасто курил, но в такие вечера, когда дело уже начало обретать форму, а мысли ещё не хотели укладываться в голове, это помогало. Мужчина глубоко затянулся и медленно выдохнул дым в холодный влажный воздух. Смотрел на огни и думал о том, как тонка грань между спасением и уничтожением. О том, что где-то в этом огромном городе молодая женщина-токсиколог, которая должна быть сейчас в самом рассвете карьерных достижений, вероятно, тоже не сидит спокойно и задаётся теми же вопросами. Сейчас он мог только посочувствовать ей, какую бы роль она не занимала во всей этой грязи.  В отличие от своих коллег, Томиока всегда был более мягок к женщинам. Старался не подходить к ним с негативом, ведь был уверен, что те прекрасно чувствуют его намерения, отчего может измениться ход беседы. В чём смысл сразу нападать на человека, который и так находиться в стрессе? Очевидно, что он будет защищаться. Какими же недалёкими нужно быть, чтобы этого не понять… Затянувшись ещё раз, Томиока бросил окурок в урну и застегнул куртку к самому верху, после чего направился к стоянке. Его автомобиль стоял в дальнем углу, подав сигнализацию лишь в момент разблокировки дверей владельцем. Гию сел за руль, завёл двигатель и несколько секунд просто сидел, слушая ровный гул мотора. Затем включил дворники и медленно выехал со стоянки. Дождь стучал по крыше, создавая монотонный, гипнотический ритм. Тем не менее Томиока немного нервничал, думая о предстоящей рабочей встрече с девушками, стоящими за всей этой неразберихой в лаборатории. Думал о Кочо Шинобу, которая, судя по всему, имела не самый благоприятный характер для сотрудничества. Завтра ему предстоит начать формировать свои выводы о том, какой же стороны монеты придерживается она. 

***

В переговорной пахло свежесваренным кофе, бумагой и едва уловимым запахом медицинского спирта, въевшимся в стены за долгие годы работы. Помещение казалось удивительно спокойным для разговора, который должен был вот-вот начаться, щекоча нервы ещё до короткого стука в дверь.  Вскоре внутрь вошли двое мужчин в тёмных пиджаках с полицейскими удостоверениями на груди. Первый — высокий и широкоплечий, с покрасневшим от духоты лицом и уверенной походкой человека, привыкшего занимать собой всё пространство. Второй выглядел моложе на несколько лет и держался чуть позади, постоянно поглядывая то на напарника, то на женщин за столом, словно сверяя собственные действия с реакцией коллеги. В руках крепко сжимал папку с документами, то и дело поправляя её так, будто пытался прикрыть чем-то собственную неловкость. Длинноволосая девушка первой поднялась навстречу гостям. Её движения казались излишне плавными и спокойными для ситуации, в которой они оказались, хотя внутри сердце уже неприятно отбивало ускоренный ритм.  Прекрасно понимала, что после четвёртой смерти этот визит был лишь вопросом времени.  — Исполнительный директор компании «Кочо Фарма», — обратился к ней первый следователь, занимая одно из предложенных кресел напротив. — Кочо Канаэ? — Верно, — она спокойно поклонилась, наблюдая за тем, как мужчины начинают располагаться в переговорной. — Мы ждали ваш визит. Мне также обозначили, что вы хотели побеседовать с моей сестрой, которая является руководителем проекта, оказавшегося в центре следствия.   Девушка рядом, с аккуратно собранными волосами в низкий пучок, лишь коротко кивнула в знак приветствия, не поднимаясь с места. Перед ней уже лежали пару заранее раскрытых папок с результатами исследований, будто она до последней минуты пыталась работать, не позволяя себе отвлекаться на тревожные мысли. Под глазами некогда миловидного лица отчётливо проступали следы бессонных ночей, которые уже не мог скрыть даже аккуратный макияж. Мацуда лишь коротко кивнул, почти не обратив внимания на приветствие. — Следователь Хироси Мацуда, — представился он, после чего кивнул на напарника. — Мой коллега Кэнта Такахаси. Первый следственный отдел столичной полиции. Кэнта положил на стол папку с материалами дела и сразу открыл её, не тратя времени на формальности. Звук тяжёлой картонной обложки, ударившейся о столешницу, прозвучал неожиданно громко, заранее обозначая тон всей предстоящей беседы. — Надеюсь, вы понимаете, почему мы здесь. Ситуация уже давно вышла за рамки обычной проверки. Четыре человека мертвы. Пресса начинает задавать неудобные вопросы, а руководство требует результатов. Поэтому нам нужны конкретные ответы. Каждое сказанное предложение казалось сухим напоминаем того, в чём они и так варились в последнее время с утра до ночи. Устало выдохнув, Канаэ медленно опустилась обратно в своё кресло, готова приступить к беседе.  — Мы понимаем всю серьёзность происходящего, — мягко произнесла она, пытаясь оставить разговору шанс начаться спокойно. — Хорошо, — Хироси достал блокнот и поднял взгляд на младшую Кочо. — Тогда давайте без предисловий. У нас четыре погибших. Во всех случаях эксперты обнаружили вещество, которое по химическому профилю крайне близко к вашему препарату. Как руководитель проекта, вы отвечали за контроль экспериментальных серий. Объясните, каким образом одна из них могла оказаться вне лаборатории? Шинобу медленно переплела пальцы перед собой, заставляя себя отвечать не эмоциями, а фактами. Несмотря на то, что это был лишь первый визит следователей, всё время с начала событий она изводила себя нервами до предела. Это, впрочем, касалось и всей компании, которая с того момента стала переживать свои не самые светлые времена.  — Для начала, — спокойно произнесла она, — я бы не стала использовать формулировку «оказалась». Пока не доказано, что обнаруженное вещество действительно является нашим препаратом или получено непосредственно из него. Мацуда едва заметно усмехнулся на эту придирку к его словам. — Разница принципиальна только для юристов, Кочо-сан.  — Для науки тоже, — парировала Шинобу, вопреки откровенной насмешке.  Такахаси невольно поднял голову, чтобы взглянуть на девушку, после чего вернул взгляд на раскрытую папку с документами. Быстро перелистнул несколько страниц и остановился на заранее отмеченной закладке. — Нам потребуется полный перечень сотрудников, имевших доступ к ранним сериям препарата. Также журналы хранения, электронные ключи доступа, данные камер наблюдения и внутренние отчёты по каждому случаю нарушения протокола безопасности за последние два года. Канаэ коротко кивнула. — Разумеется, — сразу согласилась она, словно ожидала именно такого списка. — После получения официального запроса мы подготовим всё, что имеем право предоставить следствию. — Лучше сегодня, — перебил её Мацуда. — Пока у вас ещё есть возможность показать, что компания действительно заинтересована в сотрудничестве. Старшая Кочо на мгновение задержала тяжелый взгляд на следователе. Приветливое выражении её лица не исчезло, но в нём заметно мелькнуло напряжение из-за этого торопливого высказывания.  — Я ни в коем случае не пытаюсь препятствовать расследованию. Напротив, мы заинтересованы в том, чтобы виновный был найден как можно скорее. Но часть информации, которую вы сейчас запрашиваете, относится к коммерческой тайне и материалам действующего клинического исследования. Передача подобных документов регулируется законом, и я не имею права нарушать установленную процедуру. Независимо от обстоятельств. Следователь чуть склонил голову набок. — Думаю, судья с этим не согласится. В комнате на несколько секунд повисла гнетущая тишина. Даже Такахаси вопросительно посмотрел на напарника, словно не был уверен, стоило ли говорить это вслух.  — В таком случае все дальнейшие вопросы, касающиеся внутренней документации компании, будут проходить через нашего юридического представителя, — вполне спокойно ответила Канаэ, не желая уступать нетерпеливым ищейкам.  — Уже адвокатов подключаете? — Мацуда усмехнулся. — Наш юридический отдел был уведомлён о начале расследования ещё после первого официального обращения полиции, — спокойно поправила его старшая Кочо. — Таков внутренний протокол компании. Наш представитель уже ознакомлен с ситуацией и, при необходимости, будет присутствовать на всех последующих процессуальных действиях. Мы заинтересованы в этом не меньше вашего. Канаэ всеми силами старалась сохранить привычное спокойствие, сидя с безупречно ровной осанкой и сложив руки на столе. Со стороны могло показаться, что происходящее не выходит за рамки обычной деловой встречи, однако внутри она уже ощущала, как разговор начинает уходить совсем не туда, куда следовало. Каждый следующий вопрос всё меньше походил на попытку разобраться в произошедшем и всё больше на поиск человека, которого можно будет сделать лицом этой трагедии. — Хотелось бы верить, — негромко произнёс Хироси, наконец оторвав взгляд от раскрытого блокнота. Кончик ручки на мгновение замер над страницей, а его взгляд вновь остановился на Шинобу, словно именно она с самого начала была главной целью этого разговора. — Всё-таки именно вы отвечали за безопасность препарата и все ключевые этапы его разработки. — В пределах своей компетенции, — кивнула девушка, не пытаясь уйти от ответа. Врать или юлить сейчас не имело никакого смысла. — Получается, если препарат действительно оказался за пределами лаборатории, отвечать за это должны прежде всего вы? Шинобу впервые позволила себе нахмуриться. Ресницы дрогнули почти незаметно, скорее от усталости слышать вывод, который, казалось, был сделан ещё до того, как ей позволили что-либо объяснить. — Ответственность за проект действительно лежит на мне, — спокойно ответила она, пряча руки под столом, чтобы сильнее сжать пальцы. Это простое движение помогало хоть немного удерживать самообладание. — Моя работа заключается в том, чтобы определить, как вещество воздействует на организм человека, рассчитать безопасные дозировки, выявить возможные побочные эффекты и риски. Но над подобным исследованием работают десятки специалистов. Ни один человек не способен единолично контролировать каждый его этап. — Но руководитель проекта именно вы, Кочо-сан.  — Да. — И вы знали, насколько вещество может быть опасно, — продолжал задавать наводящие вопросы Хироси, на что девушка вновь согласно кивнула. — Значит, понимали, что будет, если оно попадёт не в те руки. — Понимала. — Тогда почему это произошло? Вопрос из уст следователя прозвучал так, словно речь шла о нарушении внутреннего регламента, а не о четырёх человеческих жизнях. Именно эта раздражающая уверенность заставляла девушку нервничать сильнее, чем прямое проявление давления. В его словах не чувствовалось желания услышать объяснение, скорее лишь ожидание, что кто-нибудь наконец возьмёт на себя ответственность за всё произошедшее. Шинобу медленно вдохнула. Её взгляд невольно опустился на раскрытую перед ней папку. Исписанные страницы, таблицы, результаты испытаний… Последнюю неделю она почти не выпускала их из рук. Снова и снова возвращалась к одним и тем же расчётам, перепроверяла формулы, сравнивала показатели, пытаясь найти ошибку, которая могла всё объяснить. Но каждый раз приходила к одному и тому же выводу — ответа среди этих цифр не было. — Если бы я знала ответ, мы бы сейчас с вами не разговаривали. Такахаси решил вмешаться прежде, чем разговор окончательно зайдёт в тупик. Он неловко прочистил горло и быстро переглянулся с напарником, будто надеялся немного сгладить ситуацию, которая с каждой минутой становилась всё напряжённее. Пальцы, державшие папку, едва заметно сжались. — Мы не пытаемся сделать вас виноватой… — Пока что именно это вы и делаете, — ровно произнесла младшая Кочо, заставив обоих следователей замолчать. Даже Такахаси перестал листать документы, оставив ладонь лежать на открытой странице. — Вы задаёте вопросы так, будто уже приняли решение. Будто единственное, что осталось, это подобрать человека, который лучше остальных впишется в вашу версию происходящего. Или заставить меня признаться в том, чего я сама не понимаю, и сделать козлом отпущения.  Мацуда захлопнул блокнот. Резкий звук сухо ударил по тишине переговорной, отчего Канаэ едва заметно вздрогнула, но тут же собралась и вернула прежнее непроницаемое выражение лица. — Мы рассматриваем все версии. — Правда? — Шинобу наконец подняла на него взгляд. В её лиловых глазах мелькнула измотанность человека, который уже долго пытался найти ответ на один и тот же вопрос и каждый раз терпел неудачу. — Тогда почему за всё время вы не задали ни одного вопроса о самом препарате? Следователь нахмурился. — Простите? — Вы не спросили, насколько сложно воспроизвести препарат без нашей технологии. Не спросили, какие из его компонентов вообще возможно получить за пределами лаборатории. Не поинтересовались, на каком этапе производства теоретически могла произойти утечка или подмена. И даже не попытались выяснить, действительно ли найденное вещество идентично оригинальной формуле, — каждое предложение девушки звучало последовательно, шаг за шагом пытаясь разъяснить, насколько поверхностно для неё выглядело это расследование. — Зато уже несколько раз спросили, кто должен за это ответить. Канаэ осторожно коснулась ладони сестры под столом. Её кожа оказалась настолько холодной, что девушка невольно сильнее сжала её пальцы, надеясь хотя бы этим жестом вернуть Шинобу ощущение, что она не одна. Но та уже не могла остановиться. — Это разные вопросы, уважаемый следователь, — на этот раз её голос всё же дрогнул. Посторонний человек, вероятно, этого бы даже не заметил, но Канаэ знала сестру слишком хорошо. Эта трещина в её самообладании означала лишь одно: Шинобу была на пределе. — Каждый вечер я возвращаюсь к одним и тем же расчётам. Перепроверяю результаты испытаний. Снова открываю журналы наблюдений, хотя уже знаю их почти наизусть. Сравниваю данные, пересчитываю дозировки, ищу хоть что-нибудь, что могла упустить. Потому что пытаюсь понять, где именно могла ошибиться. В какой момент перестала замечать то, что обязана была увидеть. Она ненадолго опустила взгляд и медленно выдохнула, вместе с тем пытаясь вытолкнуть из себя напряжение, накопившееся за последнюю неделю. — Я не хочу верить, что моя работа стала причиной чьей-то смерти. Не хочу даже допускать подобной мысли. А вы входите сюда и первым делом спрашиваете, как я это допустила, — на её губах появилась почти незаметная, болезненная улыбка, в которой не было ни капли веселья. — Поверьте… этот вопрос я задаю себе гораздо чаще, чем вы. Такахаси молча опустил глаза. Его взгляд остановился на открытой папке, но он уже несколько секунд бессмысленно смотрел в одну и ту же строчку, так и не перевернув страницу. Что-то в словах девушки заставило его впервые усомниться, что перед ним сидит человек, которого следует подозревать в первую очередь. Однако Мацуда лишь недовольно поджал губы. — С характером у вас, конечно, всё в порядке. Он поднялся со стула чуть резче, чем собирался. Ножки кресла неприятно скрипнули по полу. Казалось, разговор окончательно перестал его устраивать. — Но советую помнить, что сотрудничать со следствием всё-таки выгоднее, — он убрал блокнот в папку. Шинобу подняла на него растерянный взгляд, искренне не понимая, в какой момент дала понять обратное. Ей показалось, что они и сотрудники полиции говорили на совершенно разных языках.    — Я и сотрудничаю, — Кочо выдержала его взгляд, не отводя глаз. — Но сотрудничество начинается с уважения, а не с поиска человека, на которого удобно повесить четыре смерти. Мацуда раздражённо усмехнулся. — Если понадобится, придём уже с ордером, — в его голосе прозвучала сухая констатация, за которой угадывалось привычное убеждение: рано или поздно любая закрытая дверь всё равно откроется. — Это ваше право, — Канаэ едва заметно кивнула, демонстрируя профессиональную выдержку руководителя, хорошо понимающего границы своих полномочий. — Тогда наш представитель также будет присутствовать при всех следственных действиях. Уверена, так будет правильнее для всех участников расследования. При упоминании юридического представителя Такахаси коротко переглянулся с напарником. Мацуда никак не отреагировал, лишь на мгновение сжал челюсть. — И заодно попросите руководство прислать более компетентного сотрудника, — Шинобу медленно поднялась со своего места, давая понять, что разговор для неё уже закончился. — Который сначала попытается разобраться в произошедшем, а уже потом будет искать виноватого. Младший следователь едва заметно поморщился. На секунду ему показалось, что девушка права. Что они действительно начали этот разговор не с тех вопросов. Но признать подобное сейчас означало бы поставить под сомнение работу собственного напарника, а вместе с тем — и свою. Поэтому он лишь молча отвёл взгляд. В комнате снова повисла тишина. Даже дождь за панорамными окнами будто звучал теперь отчётливее, мерно отбивая капли о стекло. Никто больше не пытался нарушить молчание. Всё, что могло быть сказано, уже прозвучало. — Мы подготовим все документы, которые имеем право предоставить без нарушения условий клинической разработки, — подытожила старшая Кочо. — Остальное — после официального запроса прокуратуры. Надеюсь, в следующий раз наш разговор получится более продуктивным. Она слегка склонила голову, ставя этим жестом точку в разговоре, на что Мацуда коротко кивнул. Не попрощавшись, он развернулся и уверенным шагом направился к двери. Его напарник задержался всего на мгновение, и его взгляд невольно скользнул по раскрытым папкам, оставшимся лежать на столе, затем остановился на Шинобу. Казалось, он хотел что-то сказать — может быть, извиниться за тон разговора или хотя бы смягчить последнее впечатление. Но слов так и не нашлось. Услышав, как Мацуда уже открывает дверь, он лишь коротко кивнул обеим женщинам и молча вышел следом. Щелчок электронного замка неожиданно громко разрезал наступившую тишину. Казалось, даже воздух в переговорной всё ещё удерживал на себе напряжение только что закончившегося разговора. Лишь когда в коридоре окончательно стихли удаляющиеся шаги, Шинобу медленно опустила плечи. Она только сейчас позволила себе хоть немного расслабиться. Даже не заметила, как сильно всё это время сжимала собственные ладони. Когда пальцы наконец разжались, по ним тут же разлилась тупая ломящая боль. На коже проступили тонкие белёсые полумесяцы, отпечатавшиеся от её ногтей. Канаэ молча положила ладони сестре на плечи, мягко сжимая их. Этот жест был привычным ещё с детства и демонстрировал поддержку гораздо красноречивее любых слов. Шинобу и не сопротивлялась. Наоборот — едва заметно подалась навстречу этому прикосновению и впервые за весь разговор позволила себе прикрыть глаза. — Ты держалась лучше, чем думаешь, — тихо произнесла Канаэ. — Нет… — девушка устало покачала головой. Казалось, сил на то, чтобы снова надеть привычную маску спокойствия, больше не осталось. — Если это и есть люди, с которыми нам теперь предстоит работать, то они уже решили, кто виноват. Им осталось лишь найти этому доказательства. Канаэ ничего не ответила. Лишь ещё крепче обняла сестру, понимая, что сейчас любые слова будут бессмысленны.