rally

Чуя чувствует, как шины сцепляются с асфальтом. Если слегка пофантазировать, то можно провести параллель с личными ощущениями. Примерно так же чувствуется резкий прилив адреналина и предвкушение заезда. Ты буквально осязаешь момент соединения. В первом случае резина прогревается и становится податливее. Во втором — глубинные чувства вырываются наружу, кончики пальцев покалывает, и тебя просто выворачивает, словно внутри прямо сейчас шторм. Разогревочные круги всегда проходят как-то особенно. Толпа еще не настолько громка, как обычно, они пока только готовятся к визгам, а ты сосредотачиваешься на дороге, настраиваешь себя на борьбу, пытаешься обуздать бурю внутри себя и прийти к холодному разуму. Колеса медленно тормозят при виде черты. Самой первой. Поул-позиция. Начальный отрезок трассы великолепен, когда обзор на него не перегораживают другие пилоты. Их видно разве что в зеркала. Это добавляет какой-то уверенности. На секунду можно представить, что ты лидер, ведущий за собой толпу, или вожак в стае хищных животных, и вот-вот начнется нападение на врагов или охота на травоядных. В кокпите очень жарко. На пару десятков градусов выше, чем на свежем воздухе. Старт еще не дали, а пряди у лба под шлемом уже влажные. Да, когда говорят, что гонки — это горячо, имеется в виду не только переносный смысл. Хотя это тоже правда. Одна минута. Мотор рычит. Парень провожает взглядом механиков. Мир замирает на пять секунд. Не слышно ничего, кроме стука собственного сердца. Загорается первая красная лампа. Секунда. Потом вторая. Чую всегда забавило, что на старте нет зеленого света. Гонщики реагируют только на красный. Он опустошает легкие, выпуская весь воздух, чтобы сделать глубокий вдох. Все пять ламп горят красным. Он уверен, двадцать две пары глаз сейчас с нетерпением ждут, когда они погаснут. Что ж, ждать долго не приходится. Это занимает всего какие-то 0,3 секунды. Хотя в их реалиях это достаточно много. Педаль газа по инерции опускается вниз. Навыки отточены до автоматизма. Впечатляет. Гонка началась. В начале самое важное — вовремя среагировать и «прочитать» пилотов сзади: знаете, все хотят на старте отыграть пару позиций. Накахара делает это мастерски. Еще до того, как болид Мерседеса, начинающий гонку вторым, только думает о траектории обгона, Чуя уже её пресекает. Черта с два он отдаст свое место. Он выигрывает пару секунд на первом повороте, увеличивая отрыв. По радио ему говорят какие-то одобрительные вещи и что-то про ситуацию в средних позициях, но сейчас ему все равно. Никакой важной информации не поступает, значит, ему необязательно концентрировать слух. Тем более первый сектор еще не окончен. И прямо сейчас ему придется попотеть. Сузука не прощает ошибок. Чуя любит эту трассу. Знаете, к домашним гонкам всегда какое-то трепетное отношение, но здесь влияет даже не этот фактор. Сузука любима за ее капризность. Здесь асфальт помнит дыхание тайфунов, а небо над трассой всегда готово разразиться ливнем, превращая гонку в битву со стихией. Здесь требуется хирургическая точность. Перепады скорости, легендарная форма восьмерки, вплетенная в холмистые леса Японии, извилистые повороты в виде буквы «S». Это просто… восторг. Но все-таки, да, она не прощает ошибок. Сразу после резкого поворота вправо начинается какой-то безумный танец с каскадом перекладок руля. Болид ведет влево-вправо. Внутри все сжимается, Чуя физически чувствует габариты своей машины, становится с ней одним целым и удерживает ее на нужной траектории. Малейшее отклонение закончится столкновением с барьерами, а ему это вовсе не нужно. Концентрация на высшем уровне. Когда он впервые проезжал этот сектор, его слегка подташнивало, голова кружилась, а заднюю часть болида заносило. Сейчас же он чувствует лишь полное удовлетворение от того, насколько покладистая под ним железяка. Он выезжает из седьмого поворота, заходя в глубокую дугу. Первая змейка провожает его, склонив голову. Теперь надо повторить такое же идеальное прохождение еще пятьдесят два раза. Звучит как вызов. И да, он принят. — Отлично, Чуя. Выход из седьмого чистый. Задние шины держат, температура в норме. Следующий «Дегнер» проходи по широкой траектории. Знаю, ты не любишь слышать о соперниках в самом начале, но сзади тебя Дазай Осаму. Могу предугадать, что ты скажешь. Да, ты его не боишься, но у вас отставание в 0,9 секунды. Сохраняй темп, и он не выйдет вперед, — в ушах раздается знакомый голос инженера. — Принято, — тяжелый вздох. Дазай Осаму. Всегда все сводится к нему. Это тихий омут и запретная техника команды Мерседес. Антипод Чуи. Гоночный гений, которому не требуется шум – он всегда действует хитро и молча, уничтожая соперников их же собственными ошибками. Его стиль пилотирования невозможно назвать агрессивным или даже быстрым в классическом понимании. Он едет так, будто давно знает исход гонки. Накахару раздражает его тактика. Он всегда ведется на провокации, потому что среди «бей, беги или замри» выбор всегда падает на первое, даже не принимая во внимание два последующих слова. А Дазай нагло пользуется этим: он позволяет Чуе атаковать, чтобы посмотреть, как тот красив в своей ярости, а затем берет его измором, заставляя перегреть тормоза, износить резину, перенервничать и, наконец, допустить ошибку. Наверное, самое бесящее в Осаму – даже не его стиль вождения. Хотя его спокойствие и холодный расчет, вовсе не пахнущий даже капелькой наслаждения, и предельная сдержанность при победах выводят из себя, Накахара больше реагирует на контрастность. Когда смотришь на него в деле – ни за что не подумаешь, что он может являться занозой в заднице и вставать поперек горла. Да, можно предположить, что он способен на колкости и специфичный юмор, но весьма экстравертное поведение вообще не вяжется с его образом. Он порядком устает от бесконечных шуток и непрекращающегося потока слов. На протяжении многих лет не меняется абсолютно ничего. Типа... кто в здравом уме будет донимать одного и того же человека лет десять? С перерывами, конечно, но… Дазай Осаму. Чуе не посчастливилось познакомиться с ним почти в самом начале своей гоночной карьеры. И также не посчастливилось с того момента идти с ним «в паре». Он не против, их борьба, пожалуй, самая захватывающая из ныне существующих, но на личную жизнь это можно было и не распространять. Листать ленту и видеть интересные заголовки с интересным содержанием и интересными выводами в какой-то момент надоедает. Если он дал подзатыльник пилоту Мерседес на пресс-конференции, то это значит, что он дал ему подзатыльник. Нет, это не было единственным способом дотронуться до обсессии в реалиях множества камер и лишних людей. Нет, это не был какой-то там зашифрованный жест. И нет, он не привлекает внимание. Все на поверхности – Дазай просто сморозил очередную глупость. Конец. Без подтекста. В какой-то момент он стал демонстративно игнорировать Осаму и общаться больше с другими пилотами, но и тут люди нашли за что зацепиться. Ссора? Провокации на ревность? Все еще привлечение внимания? Да вы издеваетесь. Увольте, это было все с точностью до наоборот. Еще больше раздражало реагирование Дазая на весь этот бред из СМИ и специальные попытки создать новый заголовок. А потом… Шутки со стороны стаффа. Вау! Приехали. Как давно Формула стала реалити-шоу? Потрясающе. За все годы Накахара в целом привык, и это стало какой-то обыденностью. Но все же одно не меняется: они не в хороших отношениях. Там, где Чуя разрывает мотор на части, пытаясь выжать из него максимум, Осаму плавно управляет потоком энергии, делая ровно столько, сколько нужно для победы. Их вождение – сплошной конфликт стихий. Полная противоположность, и, наверное, конкретно это заставляет чувствовать еще больший азарт. Они никогда не смогут ужиться в одном пространстве. Не в этой вселенной. Такая борьба просто не позволяет делать поблажки в отношении. Даже если кому-то когда-нибудь могло показаться, что они приятели, это было ошибочным мнением. Полное доверие на трассе не означает дружбу до гроба. Постоянный контакт вне трассы, да и на ней, также не значит абсолютно ничего. Или он просто старается так думать. Когда все вокруг твердят об одном, а в реальности все совсем не так, мозги плавятся, и ты начинаешь размышлять. Сопоставлять. Анализировать. А потом получаешь подзатыльник от рыжего в оранжевой форме и успокаиваешься. Здесь только соперничество. Ничего больше. — Тачихара прессингует Дазая, это твой шанс оторваться, — снова голос из наушников. А вот и тот самый рыжий. — Мичи? Клянись, — улыбка сама собой ползет до ушей. Он давно не слышал подобного. Неужели обновления в Макларен действительно помогли? — У него же четвертый номер? — Да шутка это была, Адам. — Лучше сконцентрируйся на трассе. Ты заходишь в треугольник. Не отвлекайся. Тормоза отзываются с легким запозданием. Шестнадцатый поворот – это ужас в полном его проявлении. Резкий «стоп» после сумасшедшего разгона бьет по почкам и выбивает весь воздух. Это устраивает встряску и напоминает о необходимости сражаться до последнего круга. Чуя слегка напрягся: ему не нравится реакция его тормозов, но он списывает все на то, что действительно отвлекся и слегка проморгал нужный момент. Пока он чувствует себя спокойно. Всего лишь первый круг. Впереди еще вся гонка. Он еще успеет понервничать. Он еще успеет удивиться тому, как быстро могут разворачиваться события. А пока он заканчивает третий сектор, устанавливая лучшее время круга. Все шло хорошо. Второй круг, затем третий. Чуя держал темп, Дазай не приближался. На четвертом и пятом он даже выиграл пару десятых, чувствуя, как машина становится послушнее с каждым проходом. Но на шестом Тачихара отпустил Дазая, уходя из его грязного воздуха. Решил сохранить шины от перегрева. Из-за этого на седьмом круге у Чуи с ним произошел размен позиций. Первый в итоге вырвался вперед, не отдавая свое место, но преждевременно повредил шины, неправильно зайдя в поворот. Это не самая грубая ошибка, но теперь ему нужно аккуратничать. До пит-стопа по плану было еще кругов шесть, но теперь он без понятия сколько продержится. Андеркат в данном случае не сработает, поэтому держаться трудно. Усугубляет ситуацию еще и то, что Мерседес дышит в спину. — Насколько все плохо? — Накахара успешно проходит Шпильку, снова беря разгон. — Терпимо, — голос Адама звучит ровно, но он словно что-то не договаривает. — Температура передней левой шины выше, чем должна быть. Пока точных цифр не скажу. Продолжишь в том же темпе – шины лягут через пару кругов. Чуя сильнее сжимает руль. Это плохо. Это очень плохо. Встает выбор между риском и ранним заездом в боксы. — Я не могу предложить тебе заехать раньше. Разрывы между позициями минимальные, ты опустишься на восьмое место, даже если все пройдет гладко. Дерьмо. — Так что мы делаем? — краем глаза он замечает движение слева от себя, поэтому мозг быстро переключился с размышлений над тактикой к насущным проблемам. Он слегка смещает траекторию, заранее блокируя обгон. — Держим тебя на трассе, — инженер отвечает спустя пару секунд молчания. — Потом переобуемся в харды. — Принял. Дело дрянь. Чуе приходится слегка снизить скорость, играя в долгую. А это значит, что прямо сейчас отставание Дазая будет меньше секунды. И прямо сейчас они оба выезжают в зону ДРС. Опасно. Психологическое давление – самая нелюбимая вещь. Пусть атакуют каждые пару секунд, пусть предпринимают агрессивные попытки обгона – все лучше психологии. Когда пилот просто едет за тобой долгое время, не пытаясь сделать буквально ничего, так еще и травмируя передние шины грязным воздухом, ты непроизвольно начинаешь ждать нападок. Но он не происходит. И тебе начинает что-то мерещиться, ты начинаешь паниковать, думать, что вот он, идеальный момент для обхода тебя. Ты защищаешься, и тут происходит то самое – тебя ловят на ошибке. Пилот сзади не собирался идти на обгон. Пилот сзади ждал, когда ты сам предоставишь ему прекрасную возможность это сделать. И тогда тебе уже некуда деваться. Ты теряешь позицию и рвешься вернуть ее обратно. Тут ты тоже переживаешь некое психологическое воздействие и если вовремя не соберешься, то допустишь еще одну ошибку. А потом, кто знает, может, спустишься еще ниже. Слава богу, Чуя сейчас не переживает такой сценарий. Дазай еще не начал свою игру. Или... Раз пилот Феррари начинает думать об этом, то… В повороте машину уводит наружу. Черт. Накахаре приходится приложить все усилия, чтобы выровняться. Ехать нужно плавнее. Ему нужно держаться еще несколько кругов. — Гранулирование, — холодный голос Адама. — Уже понял. — Продержись этот круг и заезжай в боксы. Попробуем тактику с тремя остановками. Может, машина безопасности появится. — Нет, я не могу. Он обойдет меня. Мне нужно держаться хотя бы до тринадцатого, — мозги кипят. — Чуя, это не вопрос амбиций. Если шины лягут, ты просто вылетишь. — Нет, я выдержу, — он чувствует вибрацию в руле. — Дай мне еще два круга. Он вылетает из поворота, набирая скорость. Терпимо. Он чувствует болид хуже, чем хотелось бы, но все же чувствует. Разница между ним и Дазаем все еще относительно безопасная. Да и вроде как Тачихара снова вырывается вперед, отвлекая Мерседес от него. Продержаться до двенадцатого круга не звучит как что-то из ряда фантастики. Все реально. Чуя всегда удивлялся, что в условиях гонки некоторые пилоты из разных команд могут быть не соперниками. Явнее всего это ощущается на последних уик-эндах. Но в начале сезона это даже немного странно. Хотя многие используют это скорее в свою выгоду. Типа… «Да, чувак, я вижу твои проблемы, я проведу пару атак и отвлеку преследующую тебя машину, но если я одержу успех в этой авантюре, моей следующей целью станешь ты, и уже без поблажек. Без обид.» Иногда это забавно. На его памяти он много с кем играл в поддержку. И хотя Накахара скорее позиционирует себя как гонщика, который зубами готов вырвать себе верхнее место на подиуме, были и случаи, когда он этим жертвовал. Очень редкие и то из-за какой-нибудь неисправности, но были. Тогда, когда он физически не мог поднять машину выше места, на котором ехал в данный момент. Это раздражает. Ты готов сражаться, но твоя железяка протестует, капризничает, и все, что тебе остается, – удержать хотя бы очковую зону. Скорость под 300 километров в час. Чуя чувствует всем телом вибрацию. Болид не должен так себя вести на прямой. Здесь не от чего приводить машину в тряску. А это значит одно – шинам конец. На восьмом круге теряется три десятых. Осаму сокращает отрыв до 0,4 секунды. На девятом – ещё две десятых. Теперь между ними всего 0,2. Попытки Мичизу в обгоне не увенчались успехом, и он снова бросил это дело. Поэтому Мерседес пользуется подвернувшейся возможностью. — Чуя, он готовится к атаке, — голос инженера невозможно собран и жесток. — Если он пройдет тебя в Спуне, на прямой у него будет ДРС. Тебе нечем защищаться. — Я знаю, — Чуя рявкает, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость. Он входит в Спун на пределе, занимая внутреннюю траекторию. Это закрывает Дазаю коридор, но скользящие шины ситуацию от этого лучше не делают. Поврежденная резина реагирует нетипично. Он чудом удерживает машину, даже когда на выходе его заносит на несколько сантиметров. Дазай этого и ждал – отрыв сокращается до минимума. На секунду Чуе показалось, что все десять кругов он сдерживал себя, просчитав возможность такого исхода событий. Бесит. — Чуя, брось Дазая и езжай на пит-лейн. — Нет. — Чуя, да. Не спорь. Ты хочешь закончить гонку или нет? — Пока я не увеличу отрыв, я не сойду с трассы. — Ты сойдешь с трассы, когда твое левое переднее отвалится. Накахара сжимает челюсть. Он понимает, что ему нужен этот пит-стоп. Но он не хочет идти первым. Ему нужно продержаться. Ему нужно первое место в домашней гонке. — Зона ДРС. Как я и говорил – ты без защиты. В голове крутится так много мыслей. И одна-единственная заполоняет все сознание. Рискни. В зеркалах заднего вида проскальзывает серебряная тень. Чуя не боится ее. Напротив – он ждал этого. Ждал борьбы колесо в колесо. Осаму не собирается изобретать велосипед и действует так, как предлагает ему ситуация. Жмет на кнопку, благодаря которой створка в заднем антикрыле приподнимается, создавая зазор. Сопротивление снижено. Он атакует. Феррари специально едет не посередине, а чуть правее, создавая коридор для обгона слева. И великий гений тактики Мерседес легко ведется на это, направляя свою машину ровно туда. — Чуя, боксы. Ты сейчас вылетишь! — в голосе Адама редко слышен страх. Риск. Сильный риск. Чуя смещается влево совсем ненамного, но этого хватит, чтобы спугнуть Дазая. Этого должно хватить, чтобы он отступил, боясь повредить машину. Должно было… Осаму не любит играть по чужим правилам. Он выходит за границы трассы на позволительное расстояние и все же совершает обгон, стремительно проносясь мимо и выходя вперед. Накахара злится, готовясь к контратаке. — Чуя, брось попытку. Отыграемся на свежих шинах. — Нет, я обгоню его и заеду в боксы. — Какой смысл, если ты все равно сойдешь с трассы? Не доставляй себе бо́льших проблем, чем те, что у тебя сейчас есть, — вымученный вздох. Чуя правда удивлен, как Адам еще не уволился. — Он поступил грязно. Накахара набирает скорость, но болид все меньше слушается его. Вибрация усилилась еще больше. Он не может ехать прямо, постоянно пытаясь выровняться. Что-то не так. Дазай не мог пройти его так чисто в таком зазоре. Чуя вспоминает мелкую тряску, которую принял за собственную реакцию испуга. Он подумал, что сам сдал вправо. Но, кажется… — Посмотри повтор обгона. Он меня задел. Пару секунд без ответа. — Ты прав. Передадим на расследование. А пока, ради бога, смени шины, — на заднем плане слышится, как кто-то из механиков выругался. — Принято. Накахара сдается и сворачивает на пит-лейн. Гребаный Дазай. Он продержался столько, сколько смог. Сейчас главное – вернуть темп. Но на хардах это будет задачей со звездочкой.

🏎️. ݁₊ ⊹ . ݁˖ .

— Зачем ты это сделал? — голос старика Хироцу вымученно звучит в наушниках. — У него было гранулирование резины. Я всего лишь спровоцировал ранний пит-стоп, — голос Дазая ровный. — Тебя введут под расследование. Это его проблемы, Осаму. — Он бы врезался. А так было бы еще скучнее, чем обычно. И эй, старик, ты не заметил его резкий маневр в последний момент? Он думал, что я куплюсь на это, но нет. Так что ФИА обязаны признать это гоночным инцидентом, я уже шел на обгон!! — Ты невыносим. Буду держать тебя в курсе. Конец связи. Дазай крепче обхватывает руль, беря разгон. Чудесно. Он наконец-то первый. В целом, это было что-то из разряда очевидного, да и он не так уж и старался вырваться, но не видеть перед собой преград приятно. Он поглядывает в сторону пит-лейна, когда проезжает мимо. Чуя наверняка сейчас там ужасно бесится и готовится активировать режим берсерка. Но для этого ему нужно вырваться с нижних позиций. Незапланированный ранний пит-стоп редко выливается в удачную тактику. Хотя все, что связано с Накахарой – так себе тактика. Дазай случайно вспоминает, как они встретились. Рыжий за это время совсем не поменялся. Все такой же шумный, яркий, бескомпромиссный и неоправданно рискованный. Факел в темноте. С таким сложно заскучать. Осаму входит в скоростной поворот, чувствуя каждый грамм болида как свой собственный вес. Когда на трассе пусто, он впадает в скуку. А скука рождает мыслительный процесс. Это ему не нравится. Обычно он любит думать только о том, что происходит на дороге. И никаких отвлеченных тем. Многие говорят, что Дазай не получает наслаждения от гонок. Это неправда. Он приходит в восторг каждый раз, когда читает соперников, угадывает с моментом для остановки или прорывается с середины стартовой решетки на подиум. Он живет и продолжает ездить только ради адреналина, который, по ощущениям, начинает течь в нем вместо крови. Отсутствие яркой и гиперболизированной реакции объясняется тем, что смысла в радости от полностью продуманной победы нет. Ты действовал по плану и пришел на то место, на которое рассчитывал. Это не стечение обстоятельств, не удача и не подарок от бога. Это просто… стратегия. Дисциплина. Как угодно. Начиная гонку, ты знал, где закончишь. Вот и все. Еще по нему не скажешь, но Дазай безумно любит баловаться, если это означает какой-то легкий вред для пилота Феррари под номером «10». Случайно подрезать, случайно обмануть, случайно заставить вспылить и ошибиться. Это очень миленько. И миленько получать пожелания смерти в паддоке. Да, давай, злись, крошка, ты так слаб в своей ярости. — На выходе из 11-го тебя повело в сторону. В чем дело? — Задумался. Уже выравниваю. — Думай о том, что происходит прямо сейчас. Чуя прогревает шины. Его переобули в харды. Глупое решение, как по мне. Он на четыре секунды позади, но набирает темп. И, как я и говорил, тебя ввели под расследование. — Принято. Что по ситуации в остальном пелотоне? И в какой заднице застрял Рю? — Дазай давно не видел Тачихару. Да и другие способные пилоты даже не приближаются к нему. Это нехорошо. — Акутагава борется с Ацуши за седьмое. Об остальных сейчас узнаю.  Если не говорить о Боттасе, который снова вылетел еще в первых десяти кругах, и об Оконе, который снова получил штраф за превышение на пит-лейне буквально круг назад, ситуация вырисовывалась интересная. Рюноскэ потерял драгоценные секунды, не войдя в поворот и спустился с пятого на восьмое. Второй пилот Мерседес сегодня слегка не в настроении и уже проел все мозги своему инженеру о неисправности машины. Классика. Наверное, по этой причине Дазай все еще не услышал ни одного слова от Тото Вольффа: у того есть дела поважнее. Ацуши Накаджима – пилот Астон Мартин – сегодня постарался на славу. Смог выбраться с десятого места на седьмое и сейчас агрессивно его держит, хотя это очень странно. Он новенький и пока боится тягаться с остальными гонщиками, поэтому на трассе паинька. Алонсо часто ругает его за это и говорит быть агрессивнее. Может, он наконец послушал своего напарника? Который, к слову, ошивался где-то за очковой зоной. Бывшая легенда теперь намеревается брать первые места с конца. Это даже с какой-то стороны грустно. Ситуация с шестого по третье место предельно смешна. Размен позиций там произошел уже около десятка раз и до сих пор продолжает идти. Скорее всего, из-за этого Мичизу бросил попытки борьбы за серебро. Тяжело думать о том, что происходит впереди, когда сзади тебя виляет второй пилот Феррари. Красный цвет в зеркалах заднего вида, в целом, всегда заставляет напрячься, и неважно, десятый номер у пилота или восьмой. В той же группе был и Достоевский, пытающийся испортить Ферстапенну подъем на подиум. Распри внутри команды – такое себе наслаждение. Но благо конфликтуют они пока только на дороге. На интервью и глупых съемках Федор учит Макса русским матам и заставляет есть холодец собственного приготовления. Русский в пелотоне – беда вкусовым рецепторам и словарному запасу. А иногда и ушам, потому что в боксах Ред Булла стабильно слышится что-то на родном языке пятого номера. Дазай пару раз заглядывал, чтобы узнать название и добавить себе в плейлист, но никогда не запоминал его и оставался ни с чем. Феномен сокомандников – такая странная вещь. Ты обязан общаться и поддерживать хорошие отношения с совершенно незнакомым человеком, который ко всему прочему является еще и твоим соперником. А иногда одному из вас отдают приоритет, помогая пробиться вверх, ставя ставки, а вот второго оставляют где-то там внизу и просто плывут по течению, хотя у вас обоих не различающиеся болиды и такие же равные шансы на победу. И если команда отличилась конкурентоспособностью в сезоне, то появляются вопросы: почему, казалось бы, одинаковые в мощности и скорости машины делят между собой минимум три позиции? Загадка формулы, ответ которой лежит на поверхности, но его никогда не берут в расчет. Все зависит от самого гонщика. Опять размен. Теперь позади Дазая едет Ферарри. Сначала он удивился тому, как быстро Чуя смог выбраться из трафика на десятых местах, а потом увидел шины медиум. Упс. Это Альбатрос. И это нехорошие новости. Второй пилот Феррари просто душка. Осаму любит с ним болтать на отвлеченные темы, которые рождаются за секунду. У Альбатроса язык без костей, как это принято говорить. А еще безумно глупые, но оттого смешные шутки. Но на трассе он самый нелюбимый тип. Восьмой номер просто ждет удачного момента. Он не навязывает борьбу, не пытается насолить или же оказать какое-то психологическое давление. Он наслаждается процессом, плавно заводя машину в поворот, подчиняясь командным приказам и никогда не рвется выше головы. Профессионал. С одной стороны, знаешь, что от такого ждать, а с другой… Мало ли что он выкинет. — У нас проблема, — голос Хироцу потерянный. — Если ты про Альбатроса, то он не проблема. — Нет. У нас технический сбой. Я не вижу общую картину, только твои показатели. Продержишься, пока не починят? — А что остается делать. Будем импровизировать, — вздох. Только этого не хватало. — В последний раз я видел Чую на четвертом месте, он обошел Ферстаппена. Думаю, пока он не проблема.  — Принято, — он удивлен. Так быстро вырваться из трафика на хардах не каждый сможет. Дазай чувствовал давящее присутствие сзади уже два круга. Альбатрос не атаковал, он держался в зоне ДРС, но ни разу не попытался обогнать. Брал настойчивостью. Любимый прессинг. В абсолют возводило то, что Хироцу до сих пор не сказал ничего толкового. В каком мире они живут, если у ведущей команды отказала аппаратура и ее не могут починить, по ощущениям, уже вечность? Раздражает. Мерседес заходит в Спун. Осаму крепче сжимает руль, проходя первый поворот. Краем глаза смотрит в зеркала и не видит ничего, кроме Феррари. Супер. Он вообще не отстает, тенью двигаясь за первым местом. — Рьюро? Новости какие-нибудь? — Не починили. Пытаемся узнать у других хотя бы общую картину. Дазай нервничает, заходя во вторую часть поворота. Ему не нравится то, что сейчас происходит. Близится момент для смены шин, а он не понимает ситуацию на трассе. Слепым быть неприятно. Так еще и Альбатрос нервирует. Он сам должен прекрасно понимать, что в этой части трассы обгонять сложно. Он не пойдет на это. Какой смысл надоедать? В зеркале мелькает картинка: Феррари сместился влево, готовясь к атаке. Наивно и опрометчиво. Дазаю достаточно лишь сменить траекторию, и прекрасный план Скудерии обвалится. Он это и делает: смещается вправо, перекрывая коридор, и готовится к защите, но… Альбатрос не идет на обгон. Это еще глупее, чем могло бы быть. Чувак просто решил поиграться? Вау. О… Он вообще резко уходит в сторону, открывая пространство слева. Может, у него какие-то неисправности? Дазай не понимает этого маневра и уже перестает следить за обстановкой сзади, но случайно замечает кое-что стоящее. Другой красный цвет. Гораздо ослепительнее, ярче и вообще словно вынырнувший из ниоткуда, с выведенной сбоку цифрой десять. Он занимает освободившийся коридор, и, Дазай клянется, время словно замедляется. Мысль, которая первой пришла в голову: никогда не недооценивайте Чую Накахару. Вторая мысль: это, блять, было слишком горячо. Честно, Мерседес завис, просто пропуская мимо несущийся Феррари, пилот которого выставил правую руку со средним пальцем. Явно насмехается и самодовольно лыбится от провернутой шалости. — Хироцу? Это?.. — Чуя, — голос будто вынес приговор. На долю секунды идеально выверенный мир Осаму, где он контролировал почти все, дал трещину. Альбатрос не действовал глупо. Он закрывал обзор, пряча напарника. Он отвлекал на себя, чтобы дать шанс на борьбу. И у него это прекрасно получилось: Дазай остался сзади, даже не предпринимая попыток контратаковать. — Аппаратура починилась? — звучало слишком холодно, но Осаму все равно. Сейчас ошибка была не в нем, а в неорганизованности команды. Форс-мажоры происходят всегда. Задача сотрудников – вовремя их решать. — К счастью. Иногда мне кажется, что весь стафф безрукий. — Ты видел это? — Видел. Признаюсь, выглядело мощно. Он держался за Восьмым целый круг. Исходя из этого, смею предположить, что Феррари были в курсе наших неполадок. — Просто чудесно. — Остынь. Разница сейчас меньше полусекунды, но нам это не интересно. Заезжай в боксы, на свежих догонишь. — Принято, — теперь в нем еще больше азарта, чем было в начале. Ему нужно сравнять счет.

🏎️. ݁₊ ⊹ . ݁˖ .

Беспрерывный поток воздуха обтекает болиды, несущиеся со скоростью триста километров в час. Во время эфира и показа с камер невозможно даже примерно предположить, что они движутся настолько быстро. Там кажется, что скорость сравнима с обычной городской дорогой. Но когда, сидя на трибунах, мимо тебя проносится что-то, осознание внушительности приходит сразу. Это даже пугает. Сложно представить, что кто-то на такой огромной скорости чувствует себя комфортно. Двадцать два гонщика чувствуют себя комфортно. Конкретно на данный момент – двадцать. Эстебан Окон, и так по глупости получивший два штрафа по пять секунд, не справляется с управлением на втором повороте и оказывается в барьерах, ненадолго вызывая желтые флаги. Стратегия, выходящая из этих самых желтых флагов, любима для середины пелотона. Оливер Берман пользуется снижением скорости почти профессионально: тормозит с запозданием, уменьшая расстояние с четырнадцатой позицией и, когда флаги убирают, совершает серию опасных обгонов, которые приводят его на двенадцатое место. Обогнать Гоголя – задача со звездочкой. Николай никогда и никого не щадит и ездит так, словно получил лицензию вчера. Но это лишь визуальный обман, и если целенаправленно последить за его ездой, можно понять, что техника в таком вождении какая-то, да присутствует. Просто нужно молиться каким-нибудь богам, чтобы болид Вильямс не решил резко сдать в твою сторону в момент, когда ты будешь проходить его сбоку. Олли, видимо, помолился, так что идет впереди него, нагоняя Кими Антонелли. Преследование Федором Макса продолжалось вплоть до двадцать первого круга, пока стратеги Ред Булл не решили отправить его на пит-стоп раньше. Радио в прямом эфире прославилось отборным русским матом, а стафф после гонки ждет серьезный разговор. Фаворитизм – штука неприятная. И Достоевский не готов с ней мириться. Что насчет Ферстаппена? Он воспользовался пропажей преследования и удачно совершил атаку на Тачихару, и теперь метит обойти Феррари. Но Альбатрос пока не дает ему это сделать. Акутагава так и не обошел Ацуши из-за проблем с мощностью мотора, так еще и был вынужден отдать Оскару Пиастри свое восьмое место, и теперь старался держаться на девятом, защищаясь от атак Липпмана. В целом, все как обычно. Самая классическая гонка. Но Сузука ой как любит менять ход событий.

🏎️. ݁₊ ⊹ . ݁˖ .

Асфальт, который секунду назад был сухим и цепким, начал блестеть. Запах озона смешался с запахом горячей резины. Чуя хмурится, когда его шины сцепляются все слабее, и болид начинает скользить. — Адам, мать его, Франкенштейн. Предупредить меня о дожде тебе показалось необязательным? — Я говорил о возможности осадков пять кругов назад. Ты сказал, что тебе все равно. — Возможность осадков и ебаный реальный дождь – две разные вещи. — Не агрессируй. Через круг по плану смена на промежуточные шины. Не вздумай противиться. На тридцать пятом круге небо над Сузукой затянулось, превратилось в чистый и тяжелый свинец. Непредсказуемое стечение обстоятельств, все по канонам любимой трассы Японии. Чуя шел третьим. Случайный размен с Дазаем произошел два круга назад. Из-за легкой потери в управлении Адам вынудил пропустить еще и Альбатроса, чтобы хоть один гарантированно остался на подиуме. Накахара разозлился: они думают, что он не возьмет победу в домашней гонке? Напрасно. — Чуя, напоминаю: смена на промежуточные. Если он останется на сликах, вырвется вперед. Из лидеров никто, кроме него, не станет рисковать. Дождь. Это твоя стихия. Газ в пол и никаких раздумий. — Чуя. Смена. Шин. — Не, не хочу. По ту сторону линии слышится измученный выдох. — Ясно. Тогда снимаю с себя ответственность. Если вылетишь на своей домашней гонке – это полностью твоя вина. — Даже не пытайся это делать. Я хоть раз вылетал на сликах во время дождя? — В прошлом году вроде как в Ка… — ему не дают договорить. — Неважно. В этот раз не вылечу. Держи в курсе событий. Конец связи. Чуя крепче сжимает руль и немного ерзает на сиденье. Он наблюдает за движениями Альбатроса впереди. На обгон можно было пойти уже два раза, но повышенная поворачиваемость явно обернула бы эти попытки в аварию. Он ждет. Восемнадцатый поворот остается позади, а это значит, что сейчас все гонщики пойдут на смену шин. Прекрасно. Идеальная возможность максимально увеличить отрыв. Язык сам по себе высовывается и прикусывается сбоку, когда прямо перед Феррари два болида резко съезжают на пит-лейн. Сейчас будет жарко. Помех спереди не наблюдается, так что спидометр наконец просыпается, словно только этого момента и ждал. Число на нем растет в геометрической прогрессии – Чуя выходит на быстрый круг. Скорость свыше трехсот километров в час, пейзажи за трассой молниеносно проносятся сбоку, превращаясь в расплывчатое пятно. Накахара видит только дорогу перед собой и больше ничего. В повороты входить сложнее, чем раньше, поэтому пару раз он выходит из ситуации, прибегая к дрифту. Капли дождя врезаются в лобовое стекло и всю поверхность болида. Мешает ли это? Абсолютно нет. С каждым сектором трассы все это начинает напоминать что-то слишком аварийное. Асфальт начинает блестеть, где-то образуются лужи. Это заслуга уже не легкого грибного дождика, а полноценной смены погоды. Небо темное, видимость минимальная. Сцепление с поверхностью у шин минимальное. Машина плывет. А Чуя устанавливает лучшее время круга. — Ты бессмертный? Чуя, снизь скорость, ты три раза чуть не вылетел за пределы трассы. — Не вылетел же. Дальше он совсем не слушает радио, потому что в зеркалах появляется серебряная тень. И каково тебе на промежуточных, слабак? Дазай чувствовал себя прекрасно после смены колес, так что спокойно догонял, явно намереваясь прессовать до того момента, пока Чуя не ошибется. Не сегодня. Поиграем в игру «кто лучше чувствует свою машину», Осаму? У Чуи есть хотя бы одно преимущество перед Мерседес – он в чистом воздухе. И он волен делать все, что захочет. Он всегда думал: почему на прямых все едут по собственно продуманной траектории? Пока поворот даже близко не видно, можно использовать всю ширину трассы в свое удовольствие. Он этим и занимается – сначала прижимается влево, открывая коридор для атаки. А потом резко уходит в этот самый коридор. Давай же, Дазай, подбери схему обгона, когда даже я не знаю, в каком месте дороги окажусь. Накахара буквально видит недовольное лицо пилота Мерседес, но продолжает действовать непредсказуемо. Прямо перед поворотом он резко смещается к внутренней стороне, вынуждая Осаму тормозить раньше. Его маленькая шалость совсем слегка идет против него же самого: болид начинает заносить еще сильнее, чем раньше, но поворот проходит без сюрпризов. Зад совсем немного вильнул при выходе, но быстро выровнялся. — Чуя, нам нужно поменять шины. Дождь усиливается, — теперь по ту сторону линии слышится недовольный голос Вассера. Приплыли. Буквально. Но Чуя не слушает. Чуя улучшает время круга еще на парочку десятых. — Вы хотите, чтобы я пришел первым? Тогда просто доверьтесь. — Это опасно. Плевать на первое место. Мы хотим, чтобы ты финишировал живым. — Такие, как я, не умирают. — Чуя, это приказ. — Дайте мне еще три круга. Слышится тяжелый вдох, после чего – только тишина. Грустно. Могли бы включить какую-нибудь эпичную музыку. Пока Накахара отвлекался на радио, Дазай времени зря не терял. Чуя замечает, как передние шины Мерседес сравнялись с его задними. Не обгонишь. Болид незаметно ведет в сторону противника, и Чуя мастерски делает вид, что всему виной харды на колесах и лужи. Осаму не был готов к этому невесомому толчку и, видимо, переживая за возможность аварии, сбрасывает скорость. Чудно. За еще два круга, помимо этой ситуации, Мерседес постарался обойти Ферарри на нескольких поворотах и пару раз на прямых. Тут Чуя уже не притворялся, что не справляется с управлением: ему действительно с каждым поворотом становится сложнее удержаться, поэтому машина ехала, как сама захочет. Тормозит с большим запозданием. На прямых едет в ту сторону, которую захочет. При повышении скорости трясется. А еще, кажется, при последнем мимолетном столкновении что-то отлетело. Без понятия, у Накахары или у Дазая, но ущерб явно понесли оба. — Чуя, ты не едешь, ты плывешь. ФИА дадут тебе черно-оранжевый флаг такими темпами. И введут под расследование. Хотя они уже должны были это сделать, — снова любимый голос Франкенштейна. — Еще круг, Адам. Дазай только бросил меня. Мне нужен большой отрыв. — Я уволюсь. — Мы же оба знаем, что нет. — Заканчивай круг. Мы будем менять тебя на дождевые. По прогнозам, дождь будет до конца гонки. Чуя неправильно заходит в поворот. Нет, технически он сделал все правильно, но машина не слушается и чуть ли не делает полный оборот на триста шестьдесят. — Чуя, я тебя УМОЛЯЮ. — Спокойно! — сердце где-то в пятках, но Чуе удается удержаться даже без потери позиции. Сузука, видимо, очень любит одного рыжего парня в красной форме. На руле вспыхивают желтые огни. На секунду он думает, что это из-за него. — Машина безопасности. Снижай скорость, — облегченный вздох. Вот он – идеальный момент. Он резко дает по тормозам. — Это что, — Чуя лыбится, — мы идем на бесплатный пит-стоп? — Слава богу, я услышал от тебя эти слова. Да, бессмертный. Готовим дождевые, как и говорил раньше. — А что случилось-то? — Алонсо в барьере. — С ним все в порядке? — Да. Он тоже остался на сликах, к слову. — Ого, я профессиональнее старичка Фернандо!

🏎️. ݁₊ ⊹ . ݁˖ .

Дождь всегда переворачивает все планы с ног на голову. Те, кто шел спереди, случайно оказываются сзади, аварийные ситуации появляются из ниоткуда. Зато зрелищность повышается. Некоторые гонщики любят такую погоду и, наоборот, восторгаются, когда первые капли впечатываются в асфальт. Тройка лидеров на момент сорок третьего круга выглядит соответствующе: вперед вырывается Дазай Осаму, за ним виляет Макс Ферстаппен, и закрывает этот паровозик Чуя Накахара. Он только с боксов, так что старается нагнать темп. Ниже все еще интереснее: с отрывом в целых четыре секунды едет Оскар Пиастри, профессионально вырвавшийся вперед. В отличие от своего напарника, он чувствует себя спокойно. А вот Тачихара плетется на седьмом месте, с каждым кругом отыгрывая секунды от впереди идущего Акутагавы. Получается у него с трудом, потому что он не настолько безбашенный, чтобы рисковать на мокрой трассе. Перед Рюноске – Достоевский. Второй из Ред Булл эпично и картинно заходит в повороты, разбрызгивая воду из луж, каждый раз попадая в лобовое Мерседес. В правилах нет запрета на это, так что он натурально балуется. А вот Альбатрос ненавидит изменения погоды, поэтому уходит с третьего места, забирая у Ацуши право на защиту восьмого. Сам Ацуши спускается на двенадцатое. Гонка близится к концу. Второй пит-стоп уже был проведен, так что все пилоты сейчас на комфортных для погоды шинах. Дождь даже не собирается заканчиваться, усиливаясь с каждым кругом все больше и больше. Если так и продолжится, то половина пелотона просто встанет выжидать его окончания и гонка уйдет на паузу. А это очень плохо для очковой зоны. Без понятия что может случиться на рестарте. К пятидесятому кругу случилось еще два вылета – Ауди полным составом сошли с трассы. — Остается три круга до конца этой сумасшедшей гонки! — из колонок на трибунах раздается воодушевленный голос комментатора. – Накахара, лидирующий на протяжении почти всего заезда, сейчас вынужден бороться даже не за первое, а за второе место. Неужели ему не удастся взять кубок на домашней гонке? Его решение оставаться на сликах слишком долго, возможно, сыграло с ним злую шутку. Так. Сейчас мы можем заметить, что финишный флаг сегодня вывешивает Ли Дон-Ук – южнокорейский актер, телеведущий, артист и модель. И пока нас отвлекали на его показ, мы уже на пятьдесят первом круге. Тачихара вырывает себе очки, обходя Акутагаву, и... Он защищается! Акутагава возвращает себе позицию. Но Тачихара настроен довольно агрессивно и готовится контратаковать. Интересно, получится ли у него? В прошлом году на этой же трассе он вылетел. И… Он идет на атаку… Да! У него получается обогнать Мерседес и сразу же заблокировать возможности для повторного обгона. Но дальше он побороться не сможет, потому что до Федора ему целых пять секунд. Наблюдаем дальше. Накахара слишком спокойный. Если он хочет вырваться, ему лучше поднажать. Подождите… Сейчас я проверю, но мне кажется, что у него какие-то проблемы с передним левым колесом. Комментатор замолкает на пару секунд. — Да! Я был прав! Ох, что ж это такое, второй раз за заезд у него проблемы конкретно с этим колесом. Так, мы видим, как Гоголь отыгрывает секунды от Бермана, пытаясь залететь в очковую зону. Но ему также это вряд ли поможет, Оливер хорошо обороняется. Ой, погодите, что это… Пенальти Окону за нарушение границ трассы? Так он же выбыл… ФИА ошиблись с гонщиком. Скорее всего, этот штраф предназначался Ацуши, он прям виляет с того момента, как дождь пошел. Ну, не осуждаем новичка. Да, да. ФИА поменяли окошко, теперь там Накаджима. Ох и любят же стюарды Эстебана. Даже когда он уже вылетел, пытаются дать ему штраф ха-ха. К слову, о штрафах. Там же расследование было между Чуей и Осаму, я как-то не проследил за ним. Ну, раз у них пенальти нет, то простили. Хотя я думал, Дазаю накинут пять секунд. Так. Пятьдесят второй круг идет. Лидеры не меняются. Ферстаппен сокращает расстояние до минимума. Неужели будет атаковать? Дазай слишком спокоен, и... Да, Макс атакует, но, как и предполагалось, Мерседес не намерен отдавать свое первое место. Он меняет траекторию и отбивается от нападок. Видите, как тяжело в дождь приходится на «S-ке»? Половину пелотона заносит. Ох уж эта Сузука со своей переменчивой погодой. Если не ошибаюсь, в самом начале предполагали наличие дождя, но только на кругов десять. Но нет, дождь даже не собирается прекратиться. Ну, слушайте, зато, когда на подиуме шампанским разбрызгиваться будут, дождь сразу все смоет. В целом, удобно, да. Так, Спун все проходят спокойно. Никакого размена тут нет. Думаю, уже ничего не поменяется: на дождевых шинах трудновато строить стратегию, так еще и видимость очень снизилась. Он замолкает, по всей видимости, делая глоток чего-то за кадром. — Так, ну… Ага, вон видите, нам показывают счастливого Дон-Ука, который готовится. Готовится провозгласить окончание гонки. Забавно, что на гонку в Японии позвали актера из Южной Кореи. Да… Знаете, комментаторы должны быть одинаково нейтральны ко всем пилотам, но мне даже как-то жаль Накахару. Так старался, а по итогу… Погодите… Походу некого жалеть. У нас шестнадцатый поворот и… Да!!! Да, черт возьми! Этот рыжий не готов сдаваться, он обходит Макса Ферстаппена по внутренней, даже не давая шанса на контратаку, и-и-и он пытается сразу же пойти на обгон Дазая. Но, черт, вот незадача. У него не получается это сделать. Хотя все возможно! Мы не ожидали от него уже никаких действий, а он, вот, напал на нашего действующего чемпиона. Обогнал. Видимо, готов до конца бороться за победу в домашней гонке. О! Вон смотрите, его напарник делает такой же обгон в этом месте, оставляя Акутагаву позади. Феррари сегодня жгут. Так, нам напоминают о голосовании за гонщика дня, которое вот-вот закончится. И да, мы выходим на последний, финальный круг. Я уже и не знаю, что от него ждать. Напряженно, напряженно. Ли Дон-Ук уже наготове. На следующей неделе нас ждет Гран-при Бахрейна. Там осадков вообще не ожидается, а наоборот, по прогнозам, будет аномальная жара. Так интересно. Холодный проливной дождь и жара, где можно расплавиться. Нам, скорее всего, завезут самые жесткие составы шин. Так, о чем с вами еще поговорить? О, нам показывают повтор атаки Чуи. Ну красиво, красиво. Вот тут даже видно, что левое переднее колесо как-то неправильно ведет себя. Идти на обгон при таких обстоятельствах опасненько, но он сделал все чисто. Половина круга. Наши пилоты снова проходят Спун. И сейчас будет зона ДРС. Рискнет ли Накахара? Или кто-нибудь еще попытается сменить ход гонки? Пока неясно. Фух. Нам показывают счастливых фанаток Мерседес. Интересное операторское решение. Ну, по общим показателям, никто не пытается воспользоваться шансом ДРС. Хотя… Антонелли что-то там попытался атаковать Акутагаву, но безуспешно. Последний гонщик – Франко Колапинто – проезжает у нас зону старта, так что вот-вот вывесят флаг. А лидеры наши проходят 17-й поворот и выходят на финишную прямую. Так… Накахара заметно ускоряется, догоняет Дазая и... И ничего. Мерседес у нас хороши в обороне. Будет ли вторая попытка? Они уже видят финиш, осталось несколько секунд буквально. Дазай смещается влево. Интересное решение. Дает попытку обогнать? И наш бессмертный Чуя сразу же ею пользуется! Они едут бок о бок. И… Финиш!!! Погодите, а кто первый-то? Так, стоп, они не могли финишировать одновременно. Нам нужен повтор. Но его пока не показывают. Будут держать интригу до конца что ли? В остальном пелотоне все без изменений, по очереди финишируют... Так, ребята, пока могу сказать только то, что Гран-при Сузуки официально завершается!! Пока что без победителя. Но мы ждем повтор.

🏎️. ݁₊ ⊹ . ݁˖ .

— Какой я? — Накахара тяжело дышит, тормозя машину. — Смотрим. Тут непонятно, вы словно одновременно финишировали. При любом раскладе ты – долбаный бессмертный, но, признаю, хорош. Не многие бы рискнули с ходящим туда-сюда колесом бороться. — Да-да, я в курсе, спасибо. Узнай, какой я. Секунды томительного ожидания. Чуя подъезжает к боксам, останавливая болид. Пот под шлемом течет по глазам, но он не обращает на это внимания. Полностью расслабляется на сиденье, сползает по нему и наконец выдыхает. — Первый, Чуя. Ты выиграл домашнюю гонку. Из кокпита раздается радостный вопль.