Взлёт и Падение.Цена лжи
2 июля 2026 г., 20:05
поверхность холмистая, небольшие холмики полностью покрытые зелёной травой цвета Лета. Солнце высоко в небе, на котором пара небольших облачков, чуть слышно пение птиц, спустя пару секунд камера резко становится ближе к Маринетт, так
чтобы в кадре был виден склон холма и ствол дерева
(это Сады Трокадеро)
уставшая Маринетт, после утренней пробежки
(то есть на ней спортивная форма)
уснула, около одного из деревьев оперевшись спиной к стволу дерева.
Адриан в это время бегал с Сублим в этих же садах и повернув голову увидел свою девушку в неожиданном для него месте, от чего слегка удивлённый Адриан, оставил Сублим и направился к Маринетт.
Поднявшись по склону, он подошел к Маринетт
посмотреть, всё ли с ней хорошо.
Адриан подошел к ней поближе, и увидел упавший на неё с дерева лист, после чего нежно протянул руку к волосами Маринетт, чтобы убрать его… от чего девушка просыпается.
После того как Девушка повернулась лицом, Адриан увидел окатывающуюся слезу и спросил
Маринетт, ты что плачешь?
Девушка сама не понимала от чего у неё пошла слеза, медленно потянула одну руку к правому глазу и тревожно произнесла:
—Мне словно…. приснился очень длинный сон..
Адриан обнял девушку, и сказал ей на ушко:
—Я люблю тебя.
(камера отдаляется и экран медленно потухает)
КОНЕЦ 1 СЦЕНЫ
ВИЗУАЛ СЦЕНЫ:
Комната Маринетт.
Дождь барабанил по маленькому окошку ее комнаты
СЦЕНАРИЙ:
Маринетт стояла у окна своей комнаты, и внезапно по какой то причине, девушка решает снять с себя камень чудес божьей коровки.
Чтобы крепко сжать серьги в руке, напоминая себе, что она всё ещё хранительница талисманов.
После чего до жути серьёзным голосом произнесла:
—Габриэль Агрест умер как герой. И это я так решила… Так решила я, потому что Адриан ни за что не должен узнать, кем был его отец..
(крик и злость)БЕССЕРДЕЧНЫЙ ТИРАН, БЕЗЖАЛОСТНЫЙ ТЕРРОРИСТ…
после отдышки, Маринетт упала на колени закрыв глаза руками произнесла:
—я не отступлю… я не сдамся… никто и никогда не узнает правды!
КОНЕЦ 2 СЦЕНЫ
Ночь, Луна находится близко к земле, от чего в небе выглядит очень большой
Маринетт не могла уснуть, и начала ёрзать в кровати, это замечает Тикки и спрашивает:
—Маринетт, что с тобой
ты меня разбудила
Маринетт в ответ:
—Прости, мои мысли забиты событием, которое произойдет завтрашним утром и я не могу перестать о нём думать..
завтра пройдет церемония, посвящённая открытию памятника Габриэлю Агресту, это меня тревожит…
девушка чувствовала, что если она так и останется лежать на кровати, её настигнет паническая атака, в связи с этим, Маринетт решается на радикальное решение — прогуляться по ночному Парижу, с конкретной целью…..
Она хотела посмотреть посмотреть в глаза Героя, которого она сотворила своими руками.
в глаза холодной… и бессердечной статуе Габриэля Агреста, которую она сама и воздвигла.
после не долгих походов по ночному Парижу, она встречает ту самую статую, поднимает свои глаза вверх и смотря в глаза статуе, тихо произнесла себе под нос:
—Я поставила свою любовь важнее целого мира, правильно ли я поступила…
Самовольно, обрекая себя на вечные страдания, ведь даже уйдя ты причиняешь боль…
от гнева, Маринетт взяла рядом лежащий камень и кинула его в статую, от чего образовалась маленькая трещина на руке холодного Габриэля.
Испугавшись, девушка убежала с места преступления.
КОНЕЦ 3 СЦЕНЫ
На следующий день Париж собрался на площади Вогезов. Мэр города, торжественно объявил церемонию открытой!
каждый человек смотрел на статую, изображающую Габриэля Агреста,косвенно думая:
ВОТ ОН, идеал на которого нужно ровняться, ВОТ ОН — Герой.
Адриан стоял в первом ряду, сжимая руку Натали, его глаза были красными от слёз. Он гордился отцом!
Маринетт стояла в толпе, спрятав лицо под капюшоном, и чувствовала, как каждый удар молотка по пьедесталу отдаётся у неё в груди. Она построила тюрьму изо лжи и добровольно заперла себя в ней.
— Прости меня, Адриан, — прошептала она в пустоту. — Прости меня за всё.
КОНЕЦ 4 СЦЕНЫ
прошёл год.
Город любви сиял ярче прежнего. Габриэль Агрест был признан национальным героем, его имя носили школы, улицы и даже парк аттракционов. Маринетт окончила школу моды и стала главным дизайнером собственного бренда, а ночью по-прежнему надевала серёжки и выходила на патруль. Она почти забыла, что была Хранительницей. Почему-то после той самой церемонии Габриэля её память о тех днях стала туманной, словно кто-то стёр часть её жизни. Она не помнила многих деталей о талисманах, даже не помнила лиц своего окружения
но она вспомнила, в последние дни, перед смертью своего дедушки, Адриан говорил:
«это нормально, когда организм блокирует травмирующие воспоминания»
Маринетт хотела верить этому. Правда, удавалось с трудом
Адриан, сбросивший бремя модели и сына знаменитого отца, стал архитектором. Он проектировал здания, парки и мосты. Они с Маринетт обручились год назад. было идеально. Слишком идеально.
это была невероятная история любви…
КОНЕЦ 5 СЦЕНЫ
Но всё рухнуло в один вторник.
Это был обычный серый день. Маринетт красила губы перед зеркалом, собираясь на презентацию новой коллекции, когда телефон завибрировал и выдал уведомление от новостного приложения.
«ЭКСКЛЮЗИВ: АРХИВЫ СЕМЬИ АГРЕСТ — ПОЛНЫЕ ЗАПИСИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ МОНАРХА ОПУБЛИКОВАНЫ АНОНИМОМ».
Кровь застыла в жилах Маринетт. Она открыла ссылку трясущимися руками и увидела видео — запись с камер в особняке Агрест, где Габриэль, в костюме Монарха, разговаривал с жертвами акумы, отдавал приказы, атаковал мирных жителей. Это был не просто архив. Это была вся история террора с первого по последний день.
Каждое видео было подписано датой и координатами.
КОНЕЦ 6 СЦЕНЫ
Маринетт уронила телефон. Зеркало перед ней отражало её побледневшее лицо. Внутри неё что-то разбилось — тонкая струна надежды, которую она так долго натягивала.
«Адриан…» — только и смогла прошептать она, прежде чем в дверь постучали.
На пороге стоял он. Его глаза были пустыми. В руке он сжимал свой телефон, и экран был разбит.
(видимо
он швырнул его об стену)
— Это правда? — спросил он голосом, в котором не осталось жизни.
— Адриан, я могу всё объяснить…
— Это правда?! — закричал он, и его голос эхом разнёсся по лестничной клетке. — Ты знала! Ты всё время знала! И ты позволила мне… ты позволила мне гордиться им! Ты построила ему памятник! Ты смотрела мне в глаза и говорила, что он герой!
сквозь ярость на саму себя, Маринетт отвечает
— Я хотела защитить тебя! — Маринетт протянула к нему руки, но он отшатнулся, словно от огня.
— Защитить меня? — он горько рассмеялся, и в его смехе не было веселья. — Ты забрала у меня право знать правду. Ты сделала меня соучастником этого фарса. Каждый день, когда я проходил мимо его статуи, я чувствовал гордость за человека, который пытал людей. И ты позволила мне это!
— Адриан, пожалуйста…
— Я не хочу тебя больше видеть, — сказал он тихо, почти шёпотом, но каждое слово было острым как бритва. — И я не хочу быть Супер-Котом. Ты убила эту часть меня.
Подавись своим талисманом, я больше не Супер-кот
(Адриан кидает кольцо в Маринетт)
Он развернулся и ушёл. Она слышала его шаги, удаляющиеся по лестнице, а потом хлопок двери.
Маринетт упала на колени. Тикки вылетела из сумочки, её личико было мокрым от слёз.
— Маринетт… — прошептала квами.
— Я всё разрушила, — выдохнула Маринетт, и её голос сорвался. — Всё, что я строила, всё, что я защищала… Я сама сожгла это.
Следующие три дня были адом.
Толпы собрались у здания мэрии, требуя ареста Леди Баг. Полиция объявила её в розыск. Её лицо было на каждом экране. Её родителей допросили, а пекарню забросали камнями. Окна в их доме разбили, на стенах появились надписи краской: «Предательница», «Лживая сука».
Маринетт бежала. Она не успела взять ничего, кроме серёжек и нескольких купюр. Она скиталась по окраинам Парижа, спала на скамейках, прятала лицо под капюшоном. Она не могла вернуться к родителям — подставила бы их под удар. Она не могла позвонить друзьям — все её контакты, через экран телефона, словно разъедали и сжигали её изнутри.
КОНЕЦ 7 СЦЕНЫ
На третий день она сидела в дешёвом мотеле на окраине города, глядя на своё отражение в треснутом зеркале. Мешки под глазами, спутанные волосы, дрожащие руки. Она потеряла всё: любовь, друзей, дом, честь. А главное — она потеряла себя.
— Тикки, — прошептала она посиневшими губами. — Что мне делать?
Тикки вылетела из сумочки и села на её плечо.
— Есть один способ, — сказала квами, и в её голосе была печаль, которую Маринетт никогда раньше не слышала. — Он опасен. И он может уничтожить всё что от тебя осталось…
Маринетт даже с небольшой ухмылкой, но очень твёрдым голосом сказала:
— Мне даже терять нечего, мне не должно существовать в этом мире…
Тикки успокаивающим голосом сказала:
— Ты можешь вернуться в прошлое. К себе-подростку. Но ты не можешь изменить прошлое напрямую — это запрещено законами времени. Ты должна… Показать ей, во что превратится её жизнь, если она выберет ложь.
Маринетт посмотрела на Тикки долгим взглядом. Потом перевела взгляд на ночной Париж за грязным окном, где когда-то стоял памятник её величайшей ошибке.
— Я научу её, — прошептала она. — Я покажу ей цену лжи. Чего бы мне это ни стоило.
КОНЕЦ 8 СЦЕНЫ
после слов Тикки, Маринетт вышла на улицу и направилась в заброшенное метро,где её никто увидит.
Девушка достала кольцо Кота-нуара, брошенное в неё и надела на себя.
сильно удивлённый Плагг, ничего не успел сказать, как Маринетт произнесла фразу:
Тикки.. Плагг.. РАСКРОЙТЕ СЕБЯ!
перед Маринетт явился бог меняющий реальность — Гимми
после чего случился диалог:
—кто дал ребёнку самые могущественные талисманы? — произнёс Гимми
—ты явился сюда не вопросы задавать, — грубо ответила Маринетт
—ух какие грубые дети нынче пошли, чтож
я вас слушаю, — воскликнул Гимми
—я желаю изменить своими руками изменить свою жизнь, своими руками переписать своё прошлое, бесцеремонно произнесла девушка
—да будет так! — произнесло бежественное существо
КОНЕЦ 9 СЦЕНЫ
Маринетт — или та, кем она была раньше, — исчезла. Перед ней стояла девушка с острым, почти хищным взглядом, с линией губ, изогнутой в ироничной полуулыбке. Она была красивой, но отталкивающей одновременно — как цветок, который пахнет сладко, но шипы его ядовиты.
— Придумай ей имя, — устало сказала Тикки, опускаясь на край раковины.
Девушка посмотрела на своё отражение, и в голову пришло имя, которое она когда-то ненавидела всем сердцем.
— Лайла Росси.
Настоящей Лайлы Росси никогда не существовало. В школе был человек с таким именем, но она была тихой, незаметной девочкой, которая проучилась только месяц, а потом перевелась — или её вообще никто не запомнил.
В архивах не было ни её фотографий, ни биографии. Легко было занять это пустое место.
Лайла улыбнулась своему отражению, и произнела в воздух:
— Чтобы ты никогда не лгала… я сама стану воплощением лжи.
КОНЕЦ 10 СЦЕНЫ
Пахло мелом, старыми книгами и французскими круассанами из столовой. За окном был день. Солнечный, беззаботный день пятилетней давности.
Внезапно, Лайла начала искать ручку и лист бумаги, после чего находит их и начинает что то писать, похоже на письмо
(в сцене мы не видим что она пишет)
Лайла поправила форму, расправила плечи и спустилась вниз, в класс, где за партами сидели нынешние подростки, ещё не знающие ни боли предательства, ни тяжести лжи.
Дверь класса открылась. Все обернулись.
— Здравствуйте, — сказала Лайла, ослепительно улыбнувшись. — Я новая ученица. Меня зовут Лайла Росси.
Взгляд Маринетт — юной, наивной, с косичками — встретился с её глазами на долю секунды. Настоящая Маринетт, та, которая ещё верила в добро, которая ещё не знала, что она способна на величайшее предательство.
— Очень приятно, — сказала та Маринетт, и в её голосе не было ни капли подозрения.
Лайла улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.
«Посмотрим, как ты запоешь, когда я закончу с тобой, малышка», — подумала она, занимая место рядом с Адрианом.
Лайла не атаковала сразу. Она была терпелива, как паук, ткущий паутину.
В первую неделю она просто сидела на уроках, внимательно изучая класс. Она запоминала слабости каждой цели: Алья слишком доверчива, когда дело касается её блога; Хлоя слишком легко поддаётся на лесть; Нино слишком предан; Адриан… Адриан ищет любви и одобрения, которых никогда не получал от отца.
Первая ложь была маленькой, почти незаметной.
На большой перемене Лайла подошла к группе одноклассников и сказала:
— О, вы знаете, я недавно была на показе мод в Милане. Там был Габриэль Агрест. Он сказал, что я напомнила ему его жену.
Хлоя округлила глаза. Адриан напрягся. Маринетт неуверенно улыбнулась.
— Ты знакома с отцом Адриана? — спросил Нино.
— Поверхностно, конечно, — пожала плечами Лайла, незаметно следя за реакцией Маринетт. — Но он так талантлив…
Юная Маринетт сжала кулаки, и Лайла прочитала в её глазах: «Она лжёт. Она всё врёт. Но почему никто этого не видит?»
— Знаешь, — тихо сказала Лайла, проходя мимо Маринетт на следующей перемене, — я заметила, как ты смотришь на Адриана. Мило. Но ты ему не пара. Ему нужна кто-то, кто не боится сказать правду в лицо
Маринетт вспыхнула:
—ты вообще кто такая? кто разрешил вентилятору включаться, а?
ты либо прекращаешь врать, либо у тебя будут большие проблемы.
Лайла удивилась, от того насколько жалко и по детски звучала она же сама, от чего ушла, оставив Маринетт в растерянности.
КОНЕЦ 11 СЦЕНЫ
Каждый день приносил новую мелкую ложь.
— «Я встречалась с президентом, когда была в Вашингтоне».
«Мой дядя — миллиардер из Швейцарии, обещал подарить мне остров на день рождения».
«У меня аллергия на… ну, почти на всё, поэтому я часто болею и не могу ходить на физкультуру».
Учитель физкультуры сочувственно кивал. Класс восхищённо ахал. Адриан смотрел на неё с интересом — просто потому, что она была «новой загадкой». И это разрывало сердце юной Маринетт.
Каждый раз, когда Лайла врала, она смотрела прямо на Маринетт и чуть заметно улыбалась одними уголками губ.
«Видишь? — говорила эта улыбка. — Я плюю на правду, и меня за это любят. А ты, честная дурочка, остаёшься в тени. Как тебе это?»
Маринетт начала расспрашивать одноклассников. Но Алья, увлечённая новым материалом для блога, отмахивалась: «Да ладно, она безобидная. Просто хочет казаться крутой. Подумаешь!»
В глазах юной Маринетт разрасталась тревога. Она не знала, как бороться с ложью, которую все принимали за правду.
«СЦЕНА В БИБЛИОТЕКЕ»
Однажды, после очередной лжи Лайлы о знакомстве со знаменитым дизайнером, Маринетт догнала её в библиотеке.
— Зачем ты врёшь?! — выпалила она, дрожа от гнева. — Ты же понимаешь, что это неправда! Ты не была в Милане, у тебя нет острова, твоя мама не оперная певица!
Лайла медленно закрыла книгу. В библиотеке было тихо, пахло бумагой и тишиной. Она повернулась к Маринетт, и в её глазах не было злости — только усталость.
— А тебе не всё равно? — спокойно спросила она. — Почему тебя так волнует моя враньё? Оно никому не вредит.
— Потому что это неправильно! — Маринетт сжала кулаки. — Правда важна! Если все будут врать, мир рухнет!
— Мир рухнет, — тихо повторила Лайла, и что-то в её голосе заставило Маринетт замереть. — А ты уверена, что никогда не солжёшь так, чтобы этот мир действительно рухнул?
— Я бы никогда…
— Никогда не говори «никогда», — перебила её Лайла, вставая. — У каждого есть своя цена. Своя точка невозврата. Вопрос не в том, солжёшь ли ты. Вопрос в том, насколько большой будет эта ложь.
Она подошла к Маринетт вплотную, и та увидела в её карих глазах отражение — взрослую женщину с сединой в волосах и болью, застывшей навсегда.
— Ты так ненавидишь мою маленькую ложь, Маринетт, — прошептала Лайла, почти касаясь её уха. — Но что ты скажешь, когда тебе придётся солгать всему миру? Хватит ли у тебя сил не стать мной?
*На весь день фраза застряла в голове Маринетт занозой.
Она не могла понять, почему это так её тревожит. Почему слова этой странной девушки с холодными глазами заставляют её сердце биться быстрее.
Но она чувствовала, что это не просто угроза. Это было предупреждение.
КОНЕЦ 12 СЦЕНЫ
Прошёл месяц.
Лайла стала постоянной частью класса. Её ложь становилась всё изощрённее, но одновременно — всё прозрачнее для Маринетт. Она видела каждую трещину в этих историях, каждое несоответствие. И каждый раз, когда она пыталась указать на это, её слова разбивались о стену доверия одноклассников.
— Да ты просто завидуешь, Маринетт! — смеялась Алья. — Лайла крутая, признай это.
— Она крутая? Она врёт!
— Ты просто не знаешь её, как мы. Она интересный человек!
Адриан, который начал проводить с Лайлой больше времени — она помогала ему с французским, — стал реже улыбаться Маринетт. Он был вежлив, но дистанция росла.
И это было самым болезненным уроком для юной Маринетт: она училась тому, что правда не всегда побеждает. Что иногда ложь, сказанная уверенно и красиво, разбивает правду.
*И в этом Лайла была виртуозом.
КОНЕЦ 13 СЦЕНЫ
Однажды, когда Маринетт собиралась стать Леди Баг, чтобы остановить очередную акуму, Лайла появилась из ниоткуда.
— Не делай этого, — сказала она тихо. — Ты не готова к этому бою.
— Откуда ты… — Маринетт замерла, не успев надеть серёжки. — Ты знаешь?
— Я знаю больше, чем ты думаешь, — Лайла скрестила руки на груди.
—Иногда, Маринетт, чтобы выиграть большую войну, нужно пожертвовать маленькой битвой. Научись выбирать, за что ты сражаешься.
Маринетт не послушалась. Она превратилась в Леди Баг и полетела на битву.
Она проиграла. Акумированный нанёс ей серьёзную травму, и только своевременное вмешательство Кота Нуара спасло ей жизнь.
Синяки заживали несколько дней. И когда Маринетт сидела на крыше своего дома, сжимая опухшую руку, рядом появилась Лайла.
—Я же говорила, — тихо сказала она
Маринетт подняла на неё заплаканные глаза:
— Кто ты на самом деле?
Лайла долго молчала, глядя на огни Парижа.
— Я — твой страх, — наконец сказала она. — Я — твоя ошибка. Я — то, кем ты станешь, если не усвоишь урок.
— Я никогда не стану тобой, — твёрдо сказала Маринетт.
— Ты уже становишься, — горько усмехнулась Лайла. — Ты солгала Алья сегодня, сказав, что упала с лестницы. Ты солгала родителям, сказав, что порвала форму об гвоздь. И ты солгала себе, что то, что ты делаешь — это правильно.
Маринетт открыла рот, чтобы возразить, и закрыла.
— Это другое, — прошептала она.
— Ложь всегда разная, — ответила Лайла. — Она всегда оправдана. Всегда «ради благой цели». Но результат всегда один.
Она встала, отряхнула юбку и, не оборачиваясь, пошла к двери на чердак. Но на пороге остановилась:
— Запомни, ты не можешь построить счастье на фундаменте из лжи. Рано или поздно дом упадёт. И под его обломками окажутся те, кого ты любишь. — гордо произнесла Лайла
КОНЕЦ 14 СЦЕНЫ
Час расплаты наступил через полтора месяца.
К тому времени Лайла полностью вжилась в роль. Она лгала так искусно, что иногда сама забывала, где правда, а где её собственная выдумка. Но её урок начал приносить плоды: Маринетт становилась острее, подозрительнее, злее. Она начала проверять факты, требовать доказательств, спорить с учителями.
— Ты перегибаешь палку, Маринетт, — говорила Алья. — Ты стала каким то параноиком. Всего лишь одна новая девочка в классе — а ты ведёшь себя так, будто она лично хочет уничтожить мир.
— Может быть, и хочет! — крикнула Маринетт. — Ты не видишь? Она плетёт паутину! Она хочет поссорить нас!
— Она хочет подружиться! — парировала Алья. — Просто ты… Маринетт, может быть, ты ревнуешь?
Это было последней каплей.
Маринетт ворвалась в класс в тот самый момент, когда Лайла с улыбкой рассказывала очередную историю о том, как её дедушка «открыл лекарство от рака, но компании умолчали это открытие».
— Хватит! — закричала Маринетт, и её голос сорвался на визг.
Все обернулись.
— Хватит врать! — выкрикнула она, дрожа от ярости. — Я проверила! У тебя нет дедушки-учёного! Твоя мать — офисный работник! У тебя никогда не было аллергии — ты просто симулируешь, потому что не хочешь сдавать экзамен по физкультуре!
В классе повисла тишина. Алья медленно подняла бровь. Адриан нахмурился.
Лайла спокойно смотрела на неё, сложив руки на столе.
— Ты закончила? — вежливо спросила Лайла.
— Нет! — Маринетт подошла к ней, сжимая кулаки. — Почему ты не оставишь меня в покое?! Ты ведь просто лгунья, которой нужно внимание! Ты рушишь всё, к чему прикасаешься! Ты… ты чудовище!
Лайла медленно поднялась. Её лицо было спокойным, но в глазах мелькнула тень — тень глубокой, застаревшей боли.
— Ты права, — сказала она тихо, и её голос изменился. Он стал глубже, взрослее. — Я чудовище.
Она сняла карие линзы, и класс ахнул.
Под ними оказались пронзительные синие глаза. Глаза, которые Маринетт видела в зеркале каждое утро.
В классе повисла мёртвая тишина.
КОНЕЦ 15 СЦЕНЫ
— Я пришла из мира, который сгорел в огне твоей «доброй» лжи, — сказала Лайла, и её голос, теперь полный боли, был голосом взрослой женщины. — Я воздвигла памятник монстру, и этот памятник рухнул на головы тех, кого я любила.
Она подняла руку с телефоном перед всем классом, с тем самым видением будущего.
Париж в огне. Толпы кричат. Маринетт в лохмотьях бежит по улицам, а в неё летят камни. Адриан стоит на мосту, его лицо искажено ненавистью. Он отворачивается и уходит в туман. Маринетт одна. Совсем одна. Вокруг неё пустота и холод.
Видение исчезло.
—Я потеряла Адриана, — продолжила Лайла, и слёзы потекли по её лицу, оставляя дорожки. — Я потеряла друзей, семью, дом. Меня ненавидит весь мир, и я заслужила это. Потому что я солгала. Ради «благой цели». Я хотела защитить его от правды, и правда убила нас обоих.
Маринетт стояла, не в силах пошевелиться. Её сердце колотилось где-то в горле.
— Каждый раз, когда я лгала тебе здесь, — продолжала Лайла, — я напоминала себе, как это мерзко. Как это больно. Как это разрушает всё вокруг. Посмотри на меня, Маринетт.
Она взяла лицо юной Маринетт в свои ладони, и та почувствовала, как дрожат её руки.
—Я — это то, во что ты превратишься, если решишь, что имеешь право решать за других, что им знать, а что нет.
Я — призрак твоего будущего. Не становись мной.
Маринетт почувствовала, как её собственные слёзы потекли по щекам.
— Что мне делать? — прошептала она.
— Быть честной, — ответила Лайла. — Всегда. Даже когда это больно. И особенно с теми, кого ты любишь.
КОНЕЦ 16 СЦЕНЫ
Лайла начала исчезать.
Её тело становилось полупрозрачным, золотистые искры взмывали в воздух, как светлячки. Присутствие в прошлом слишком сильно изменило временную линию, и вселенная начала исправлять парадокс.
—Время не прощает таких вмешательств, — прошептала она, глядя на свои исчезающие руки. — Но у меня ещё есть несколько минут.
Она схватила Маринетт за плечи так крепко, что та почувствовала холод её ладоней.
— Слушай меня внимательно, — сказала она, и в её голосе была отчаянная серьёзность. — Когда Габриэль умрёт… не смей делать его героем. Разрушь его имя. Спаси Адриана правдой, какой бы горькой она ни была. Не дай мне родиться.
— Но… — начала Маринетт.
— Никаких «но», — перебила Лайла. — Ты выдержишь. Ты сильнее, чем думаешь. И Адриан сильнее, чем ты думаешь. Правда… правда всегда лучше лжи. Даже когда она разбивает сердце. Разбитое сердце можно склеить. А разбитую ложь — никогда.
Она отпустила плечи Маринетт и отступила на шаг. Её ноги начали исчезать, растворяясь в золотистом мареве.
— Прощай, — сказала она, и её улыбка была печальной и светлой одновременно. — Прощай, Маринетт. Будь той героиней, которой я не смогла стать.
И она исчезла.
В воздухе осталась только одна вещь: маленький конверт, упавший на пол школьного коридора.
Маринетт дрожащими руками подняла его. На конверте было написано:
«Прочти, когда будешь готова. И помни: я люблю тебя. Даже если ты меня ещё не знаешь».
Маринетт развернула письмо. Оно было написано почерком, который она узнала бы из тысячи — её собственным почерком, только старше, увереннее и с лёгкой дрожью.
*«Дорогая я.*
*Если ты читаешь это, значит, я исчезла. И значит, у меня получилось — я донесла до тебя свой урок.*
*Знаешь, я всю жизнь думала, что герой — это тот, кто жертвует собой, кто сражается с монстрами, кто спасает мир. Но настоящий героизм, Маринетт, — это быть честным.*
КОНЕЦ 17 СЦЕНЫ
