Интеллект с возможностью обучения

— Ты хочешь собрать штурмовика? — Берите выше, мэм. Я хочу собрать сентрибота. Ада, Кодсворт. Вечер накануне начала работ по модификации Ады.

***

— Меня поражает ваше спокойствие, юная леди. Кодсворт медленно облетел по периметру бетонную площадку, оставшуюся после разбора разрушенного дома. Был ранний вечер, солнце садилось, заливая пустой посёлок мягким оранжевым светом. Ада неподвижно стояла в углу площадки, её оптическая система непрерывно отслеживала перемещения Помощника. — Меня поражает ваша готовность довериться непрофессиональным механикам, каковыми мы с хозяйкой являемся. Ваше безразличие к собственной судьбе, в конце концов! Ада заскрежетала и переступила с ноги на ногу. — Скажите, как вы провели эти двести лет? — спросила она. Кодсворт обернулся. — Прошу прощения? — Чем вы занимались? Были ли у вас собеседники, работа? — Ох, Ада… вы подняли столь больную для меня тему, — Кодсворт всплеснул одновременно всеми тремя руками. — Когда я понял, что хозяева не вернутся, я постарался максимально занять себя конструктивной деятельностью. Я убирал в доме — сначала только в нашем, потом во всех домах, где ещё было что убирать, — он обвёл рукой с карандашом вокруг, показывая фронт работ. — Я разобрал завалы и выкинул мусор. Вы знаете, я несколько лет ждал, что однажды к нам заедет мусоровоз, я даже подготовил контейнеры по всем правилам. Стекло отдельно, дерево отдельно… Ада молча слушала. Помощник говорил всё более взволнованно. — Но мусоровоза не было, и мне пришлось разбираться самому. Я потратил несколько дней, чтобы перенести весь мусор к Красной Ракете. В те дни я был весьма огорчён, что грузоподъёмность Помощников так мала. Но не подумайте, я не жалуюсь, это недостойно мужчины. Затем я отполировал детскую площадку и подмёл дорожки. Я подметал каждый день, всё ещё на что-то надеясь. Ох, знали бы вы, насколько это демотивирует, когда никто не видит результат твоего труда! Но позвольте, Ада, с какой целью вы спрашиваете? Ведь вы не Помощник, вам чужды подобные проблемы. Не сочтите за грубость, — Кодсворт смутился. Он повис напротив Ады, внимательно изучая её камерами. — Вы правы. Я штурмовик, Кодсворт. Базовая модель без головного лазера. Низшая ступень инженерии штурмотронов. Вы ведь знаете, их множество — с разными лазерами, разным оружием… Кодсворт моргнул в знак согласия и решил продемонстрировать свои знания. — Разумеется. Я слышал, что существуют усовершенствованные модели. Им вшивают протоколы повышенной агрессии. Ада не ответила. Кодсворт сообразил, что сказал что-то не то, и поспешил извиниться. Солнце садилось над лесом. Роботы были в посёлке вдвоём, Выжившая в компании сентрибота-прототипа ушла прогуляться до Красной Ракеты. Кодсворт снова облетел периметр площадки. Движение помогало ему сосредоточиться. — И всё же, Ада. Я хотел бы знать о вас больше. Хотел бы… понять вас. Почему вы так спокойно принимаете намерение хозяйки модифицировать вас? — Что ж, извольте. Год своего создания я не знаю. Мне кажется, я даже не серийная модель, скорее, кустарное творение какого-то умельца. Иначе я не могу объяснить, откуда у меня интеллект с возможностью обучения. Меня разбили в первом же бою, в первый день войны. Двумя клинками и усовершенствованным лазером. — Ох, сожалею! — Да, вы знаете, когда тебя разделяют на две части — это очень печально, — иронично отозвалась Ада. — Я думала, что меня можно будет восстановить, но увы. Базовые модели не чинят. Так я оказалась на свалке. Кодсворт всплеснул двумя руками. — Мы бывали с мисс Анной на свалках роботов! Жуткое зрелище, мурашки по корпусу! — Не буду спорить. Самое ужасное во всей этой истории то, что я продолжала осознавать себя. По соображениям безопасности мне стёрли память, но на мой интеллект это не повлияло. В те годы, когда вы, Кодсворт, подметали дорожки и могли летать с вашим мусором по окрестностям, моя верхняя половина лежала в куче железного хлама. Кодсворт смутился. Он вдруг почувствовал себя виноватым. — Я провела на свалке братьев Гольдбергов двести четыре года. Среди кротокрыс и разбитых протектронов, годами произносящих одни и те же фразы. Без возможности сменить круг общения или хотя бы собственное место на свалке. От «Незнакомец, идентифицируйте себя» и «Соблюдайте требования безопасности» у меня рябило в мозгах. Я пыталась поговорить с ними, но протектроны… что с них взять. Я боялась, что от долгого молчания тишина свалки заполнит всю мою память, и я забуду человеческую речь. — Разделяю вашу боль, Ада, — Кодсворт печально опустил камеры. — Почти двести лет без собеседников — это очень тяжело. — Скорее, без возможности это исправить. Вот вы, Кодсворт, — у вас была возможность сменить место жительства. — Помилуйте, как я мог! У меня дом, хозяйство. — Но была ведь, — с нажимом повторила она. — Была, — вынужденно признал Кодсворт. — Я мог. Но не хотел. — А я хотела. Но не могла. И в этом разница между нами. Последняя фраза прозвучала холодно и жёстко. Кодсворт, уже успевший привыкнуть к её спокойному тону, застыл и не сразу нашёл в себе смелость обернуться, чтобы снова посмотреть на неё. Ада неподвижно стояла на том же месте. — Единственный собеседник за всё время у меня был в шестьдесят пятом, двадцать три года назад. Мужчина, он искал запчасти для модификации оружия. Я надеялась, что смогу покинуть свалку вместе с ним, но увы. А потом пришёл Джексон. Караванщик, они стояли неподалёку. Это было… — она пожужжала, перебирая блоки памяти, — в восемьдесят первом, весной. Джексон был, как вы говорите, непрофессиональным механиком, но у него была добрая душа. Он забрал то, что от меня осталось, вывез со свалки и смог модифицировать. Он поставил мне ноги протектрона. У Кодсворта было своё мнение о людях, которые ставят штурмовикам ноги протектрона, но он, опасаясь показаться невежливым, оставил его при себе. В конце концов, не у всех есть достаточно ресурсов, чтобы среди угроз послевоенного Содружества разыскивать нужные запчасти. У них с хозяйкой были, но Кодсворт вынужденно признавал, что это скорее удача, нежели закономерность. — Я умею быть благодарной, Кодсворт. Я охраняла караван Джексона семь лет. Моя вина, что в последнем бою я не была достаточно эффективна и мои друзья погибли. — Почему вы вините себя, Ада? Ведь объективно у вас не было шансов. Мисс Анна говорила, что вам противостояло штук десять роботов, в том числе высокомобильных. — Однако я могла проанализировать окрестности с целью поиска доступных укрытий. Я этого не сделала. Мне очень жаль. Кодсворт издал печальный вздох. — Ваша хозяйка спасла меня, помогла уничтожить роботов. Теперь мне следует вернуть долг. Если ей угодно внесли в мою конструкцию необходимые модификации, я поддержу её решение и использую все доступные возможности для её защиты. — Но сентрибот, Ада… Что вы знаете о сентриботах? — Мало. Мы не пересекались. А потом я была уже на свалке, и там были только протектроны. Судя по запчастям, — она просканировала разложенные неподалёку детали нескольких доноров, — это тяжёлая машина для быстрой атаки на открытой местности. — В точку. Наш хозяин говорил, что охранный робот — это дьявол на танковых ногах. Ада, я сожалею, но это была моя идея. Это я предложил мисс Анне переделать вас в сентрибота. — Значит, пусть будет так. — Это непросто. У нас есть схема их устройства, мы знаем, как расположены контакты и проводка, что куда подключать, но… Видите ли, проще собрать сентрибота с нуля, чем адаптировать штурмовика. Я боюсь не справиться. — Кодсворт, в любом случае, сгореть от неисправной проводки лучше, чем лежать двести лет на свалке. Я ни о чём не жалею. Ваша хозяйка в трудную минуту помогла мне, теперь мой долг — помочь ей. Равновесие мира не должно нарушаться. Тем более я не думаю, что вы намеренно причините мне вред. — Разумеется, нет! — Значит, не думайте. Действуйте. Хуже всё равно уже не будет. Её безнадёжная покорность Кодсворта совсем не радовала. С другой стороны, понять её он всё равно не сможет, он не лежал двести лет на свалке в виде разбитой верхней половины. Кодсворт безнадёжно махнул рукой и улетел к выходу из посёлка — нужно было отполировать деревянный мостик.