Землёй зарыта любовь

– Ты сексом с классовым врагом занимаешься, дурак, – говорит Одетта. Девушка приводит в порядок свою балетную пачку, поправляет и без того идеальную укладку и аккуратно прячет кинжал меж складок одежды, а затем смотрится в маленькое зеркало. Одетта, разъерённый Белый лебедь, выглядит так, словно готова на всё. Алёша нервно проводит пальцами по стволу своей старенькой снайперской винтовки. Когда у тебя в руках инструмент, способный убить человека за пару секунд, ты искренне считаешь, что находишься в безопасности, что у тебя всё под контролем. Но сейчас она казалась иллюзорной, призрачной, словно вот-вот рассыпется у него в ладонях, утечёт как вода. Он стоял перед чем-то кровожадным, несравнимо ужасным с тем, что он видел в лесу, а между деревьев, заснеженных тропинок и равнин можно было увидеть многое. Оно наступало и ширилось. Пахло мокрой землёй. – Это не имеет никакого значения. Ты и Ной.. Где-то там, в зале, за стенами гримёрки, громко шумела толпа. Скоро начнётся представление, и Водяница уже ушла, чтобы подготовить свой голос перед тем, как выйти на сцену, так что в маленьком и тесном помещении, наполненном запахом приторных духов, остались только они вдвоём. – Алёша, это другое, – говорит Одетта, – мы друг друга не любим. Когда тебя бьют прикладом по голове, ты чувствуешь боль, а затем шум в ушах заполняет всё твоё сознание, и тебе необходимо несколько долгих и мучительных мгновений для того, чтобы прийти в себя. Сейчас Алёша ощущал нечто похожее. Он молчит, слова оправданий так и остаются невысказанными. Алёша выглядит так, словно сомневается, словно уже давно не готов на всё, что скажет ему партия. Он отчётливо помнил прошлую ночь, когда Валерий посреди мокрого, прохладного мрака, касался его своими большими тёплыми руками, в которых Алёша идеально помещался, и то, как жадно он вдыхал его запах – мускусный, горький и плотный. Помнил его шершавые шрамы под своими ладонями. Валерий любил целовать его веснушки, нежно называть «Алексей» при встрече в заснеженных полях, спорить с ним до изнеможения. А Алёша вечно огрызался, цеплялся за каждую мелочь, мог ударить со злости, но Валерий никогда на него не ругался, не злился даже. А ещё Валерий любил медленный секс, постоянно спрашивать всё ли так, как надо, где надавить и что сделать, потому что был воспитанным и учтивым до мозга костей, и выбирал такие позы, чтобы точно оказаться лицом к лицу. Но всё начиналось не так. Перед Алёшей была поставлена чёткая задача: устранить главного офицера Фатуи. Но он не справился в первый раз, затем во второй, а после и в третий раз, а так много шансов никто не мог ему позволить, в особенности он сам. Просто однажды Валерий сам к нему прицепился, зажал где-то в подворотне Белорецкой с целью «поговорить», образумить молодую заблудшую душу. Приклеился как банный лист, а Алёша привык, впустил врага в своё сердце и уже не хотел отпускать. Сейчас мужчина сидел в зрительном зале и ждал его, нервно посматривая на часы в предвкушении их встречи. Алёша даже краем глаза увидел букет цветов у него в руках – надо же до чего он мужику голову вскружил. Да и он ему тоже, раз уж на то пошло. В любом случае, метаться было уже поздно. «Любовь пробралась в твоё маленькое, дикое, лесное сердце, которое должно принадлежать только нашей цели» хочет сказать Одетта. Но она не говорит, вместо этого в её глазах проскальзывает нечто, напоминающее сочувствие. В их маленькой организации все друг другу братья, все друг другу сёстры. Она даёт им кров, еду, идеи, за которые можно отдать жизнь, но она никогда не прощает. Они оба знают, что произойдёт дальше. Захотелось то ли выпить, то ли закурить, то ли попросить сказать свои последние слова, хотя что он вообще мог сказать? Алёша ни о чём не жалел, в конце концов, ему тоже хотелось любить и быть любимым посреди всего этого бесконечного, ледяного, как стужа, кошмара. Единственное, чего он действительно желал, это взглянуть на Валерия хотя бы ещё раз. Они все обречены на любовь, но она должна принадлежать только Снежной. Одетта подходит к нему медленно, сверхъестественно тихо, будто бы была каким-то эфемерным призраком, а не человеком из плоти и крови. Напряглась, как кошка, которая готовится к прыжку. Где-то за спиной попятился и заскулил его пёс, помахивая поникшим хвостом. – Прости, Алёша. Винтовка с громким грохотом падает на пол.