Когда стрелял, не раздумывая, а попал... Попал
6 июля 2026 г., 14:43
— Дети мои! — провозгласил за ужином король Ричардсон Третий. — Вы все уже на возрасте, пора вам и о невестах подумать!
Четверо из пяти принцев обменялись выразительными взглядами, и только пятый вздохнул так протяжно, что слышно было аж на конюшнях. Запив недоумение вином, Аксель притворился вовлечённым слушателем.
— За кого же нам, Ваше Величество, свататься? — поинтересовался старший сын короля Лорел.
— Предлагаю, — после недолгих размышлений выговорил король, — следующее…
Аксель с осуждением посмотрел на кубок с вином, решив, что это он виноват в слуховых галлюцинациях. Не мог Его Величество сказать нечто подобное. Третий в очереди на престол принц ещё не оправился от слов про свой возраст и не был готов к ещё одному удару.
Впрочем, у Ричардсона Третьего были причины дойти до той степени отчаяния, когда даже самые бредовые мысли кажутся не такими уж бредовыми. Из шести детей короля один Гидеон был хотя бы близок к браку, а остальные на какие только ухищрения не шли всякий раз, когда речь заходила о невестах. Почему-то именно в Сан-Флорентийске королевские отпрыски как один не спешили под венец. Амелия — единственная дочь — не спешила настолько, что предпочла страшную участь в логове дракона. И кто бы что ни говорил о похищении, Аксель хорошо знал сестру и был уверен, что дракон добровольно бы на это сокровище не посягнул. Остальные использовали менее экстремальные методы уклонения от женитьбы.
Лорел заявлял, что его сердцу никто не мил — ни одна красавица не соответствовала его чрезмерно избирательному вкусу.
Гидеон изображал обмороки, стоило кому-то из потенциальных невест с ним заговорить. Никто в эти обмороки не верил, но притворялись, что верят.
Астор был всегда слишком занят. То вино продегустировать надо, то запасы зерна пересчитать. Любил он и путешествовать по другим королевствам, заявляя, что несёт на себе дипломатическую миссию. Ни о целях, ни о результатах тех миссий ни одной живой душе в пяти королевствах знамо не было.
Хоторн — самый младший — претензий на самом деле не заслужил. Ему едва исполнилось пятнадцать солнцеворотов от роду, и попадал он на подобные обсуждения за компанию с братьями.
Аксель же использовал самый простой, но не самый надёжный метод уклонения. Фраза: «Я не хочу» срабатывала только до двадцати пяти, а теперь он, видите ли, на возрасте.
Неудивительно, что король решил прибегнуть к крайним мерам. Неудивительно, но досадно. И глупо. Аксель уже представлял, что напишут в «Сан-Флорентийском вестнике». Какие громкие будут заголовки! «Королевская семья лишилась рассудка. Что это? Солнечные удары или генетика?», «Стрельба закончилась трагедией. Один из сыновей короля, принц Аксель, не справился с луком и случайно попал себе в ногу! Пожертвования на лечение принца можете отправлять по реквизитам, указанным ниже».
— А если стрела упадёт, скажем, в море? — уточнил детали Гидеон.
Аксель мысленно попросил его замолчать. Нет необходимости потакать чужому безумию, пусть это безумие и правит самым процветающим королевством среди пяти королевств. Теперь конкурс в Эвергладе, устроенный местными правителями, не казался таким уж нелепым. Там хотя бы было весело, а принц Генри сумел-таки определиться с выбором и порадовал всех своим смехом. Так порадовал, что смеяться ему запретили чуть ли не на законодательном уровне.
Их конкурсы выглядели гораздо абсурднее. Выйти в поле, выпустить стрелы, и куда стрела упадёт — там и свататься. Сколько вина нужно было выпить, чтобы сообразить такое?
— Тогда… — король призадумался, почесал бороду, нахмурился и тут же просиял: — Тогда свататься будем к первой невесте, что пройдёт по берегу.
— Да кто из нас до моря стрелу пустит? — с сомнением спросил Астор и выдал более реальное опасение: — А если в конюшню?
— Женится на наезднице! — не смутился Его Величество.
— А если в спину кому-то из братьев? — подкинул версию Хоторн.
— Тебе вообще ещё рано жениться, — осадил его Лорел. — Но вдруг?..
— Это ж как надо целиться… — протянул Астор. — Никто у меня за спиной не стойте.
— Я бы предпочёл избежать прямого попадания в спину кому бы то ни было, — заметил Гидеон. — Как будто это резко снижает желание выйти замуж за стрелка.
Аксель переводил взгляд с одного лица на другое, тайком щипая ногу под столом. Хотелось проснуться. Или напиться. Сделать что-нибудь, чтобы покинуть этот величественный цирк.
А между тем писарь уже заполнял объявление. Принцы выйдут во двор искать себе невест! Король, довольный собственным решением, приступил к трапезе. Четыре принца пожали плечами и последовали его примеру. Никто явно не верил в серьёзность предстоящего мероприятия. И только Аксель потерял аппетит. Отчасти потому, что никак не мог забыть слова про возраст, и в какой-то степени предчувствуя скорые бедствия. Умом третий сын короля не блистал, зато чутьё у него всегда работало отменно.
***
И вышли принцы на широкий королевский двор. Не все. Хоторн всё же был исключён из списка людей на возрасте и занял место в ряду зрителей. Астор утром приказал собрать повозку и, не став даже пытаться придумать нормальное объяснение, заявил, что в Камеллории… и дальше: «блабрабдыщ… без меня… пам-пам-пам… очень бы хотел, но… грмхгрща… скоро вернусь врзурвалалалала… а так бы я только с радостью». Аксель, который даже до такого не додумался, вертел головой и размышлял, обо что бы такое её разбить. Лорел и Гидеон, в свою очередь, опечаленными не выглядели. Наоборот, от них исходило столько энтузиазма, что никто из придворных не сомневался — эти двое найдут способ избежать последствий странного мероприятия. Трубачи возвестили о начале. Публика разразилась громогласными аплодисментами, а после замерла в напряжённом ожидании. Принцы взяли луки. Первым стрелу пустил Лорел. Головы зрителей проводили полёт, кто-то даже посвистел, пародируя стрелу. Сам Лорел с видом крайне заинтересованного в исходе человека переминался с ноги на ногу, а когда снаряд скрылся из виду, бросился бежать за ним, дабы первым узнать свою судьбу. Не став ждать возвращения престолонаследника, Гидеон вскинул лук и тут же лицо его побелело, глаза закатились, и вскоре на место происшествия уже бежали знахари. Трибуны зашумели, королева Франческа прикрыла лицо веером. Если не знать, можно подумать, что она пыталась скрыть от подданных беспокойство. На деле же она так восхитилась актёрской игрой сына, что не смогла сдержать смеха, крайне не уместного для столь серьёзного мероприятия. Когда суматоха улеглась, настала очередь Акселя. И так вертел он лук, и эдак. Кое-что Ричардсон Третий либо забыл, либо не посчитал нужным учесть. Его третий сын не умел стрелять. Настолько, что больше шансов попасть куда-либо было у сэндвича с арахисовой пастой, которым принц изволил завтракать. Но делать нечего. Аксель натянул тетиву и приставил к ней стрелу. И полетела она через двор, над трибуной, над всем происходящим мракобесием. Принц мог поставить сапоги из последней коллекции, что в звуке, с которым летела стрела, можно расслышать призыв вернуться к старому доброму свиндеру — лучшему приложению для свиданий во всех пяти королевствах: удобный интерфейс, проверенные аккаунты, подбором занимаются сами лесные нимфы (не реклама). Последовав примеру Лорела, Аксель под гомон зрителей отправился на поиски стрелы.***
И на что он рассчитывал? За дворцом начиналось поле, за полем тянулся лес. Сначала принц брёл с настойчивостью великана, поймав по дороге спортивный кураж, но солнце вскоре село, потом встало, а Аксель начал забывать, зачем вообще отправился в путь. Наконец, завели его ноги в болото. Спасибо ногам говорить не захотелось. А вот повернуть их обратно — очень даже. Да только увидел принц, что искал — стрелу. И сидевшую на ней лягушку. С такой наглой мордой, что сомнений не оставалось — стрела уже перешла в её единоличное владение, и без вмешательства властей отдавать сокровище никто не собирается. Хотел Аксель уже отступиться от своих поисков, как вспомнил, что он и есть власть. Уставшая, скромная, имеющая примерно ноль шансов взойти на престол власть. — Руки убрал! Руки принца так и повисли в воздухе. Он огляделся, пытаясь понять, кто это так бесцеремонно раздаёт приказы. Присмотрелся к лягушке. Она в ответ надула щёки. Показалось. — Да чё ты ко мне тянешься? Отпрыгнув, принц споткнулся о корень и не очень элегантно плюхнулся на королевский зад. Лягушка невозмутимо смотрела на него, в круглых глазах не мелькнуло ни капли раскаяния. — Стрелу хочу забрать, — от растерянности Аксель забыл, что с лягушками прежде не разговаривал, и не увидел в этом ничего странного. — Моя стрела. — На ней не написано, — нахально фыркнула лягушка. — А ты чего как люди разговариваешь? — опомнился принц. — Ну, допустим, ква. Так понятнее? — Стрелу отдашь? — Стрелу? Какую стрелу? — Вот ту, на которой ты сидишь. — Не понимаю, о чём ты. А зачем тебе стрела? — Жениться надо. — Никак не могу выстроить логический ряд. Точно надо жениться? Тебе бы к врачу. — Король сказал: надо, — опечалился принц. И самому факту произвола власти, и необходимости изливать душу лягушке. — И выстрелил я из лука, а она вон куда долетела. Лорел наверняка уже давно во дворце вино пьёт да танцы пляшет. — Зачем столько подробностей? Поменьше деталей. Я же ненароком понять тебя могу. — Глумишься? — Ни в коем случае. — Возвращай стрелу, пойду я. — Бери, — голос лягушки внезапно наполнился странными протяжными нотами. — Стрелу и меня. — А тебя куда? — от удивления принц несколько раз икнул. Он был уверен, что лягушка только что весьма двусмысленно ему подмигнула. — Замуж. Тебе же надо. — Да нет. Я, наверное, всё же к врачу. — Бери, бери, — подбодрила его лягушка. — Не пожалеешь. — И снова подмигнула так, что у принца поджались пальцы на ногах. — А я не могу. — Почему? — Ты лягушка, — не веря, что ему вообще приходится это объяснять, выговорил Аксель. — А я нет. — Брось эти предрассудки. Принц Леонель из Сильвариона в браке с драконом. На всякий случай уточню, что говорящие лягушки не от таких союзов рождаются. — Супруг Леона, — возмутился Аксель, — человек. Вполне себе… с руками… — А, ну если с руками, — усмехнулась лягушка, — тогда точно человек. Ладно, шутки в сторону. Хотел бы подождать, пока ты сам догадаешься, но, вижу, шансов нет, поэтому скажу прямо. Принц я. Заколдованный. — Брешешь! — Да где ты слова такие берёшь? — сокрушённо вздохнул болотный житель. — А если не веришь, жди темноты, сам всё увидишь. — А потом что? — Предположим, со свадьбой я погорячился. Проклятья очень способствуют поспешности решений. Поживём, присмотримся. В этом деле, знаешь ли, главное любовь. Аксель задумался сначала над фразой, а после над тем, почему вообще всерьёз размышляет над словами лягушки. Не иначе как солнечный удар в пути получил. Или всё же есть в королевских генах Сан-Флорентийска что-то такое… с причудинкой. Кто-то заставляет других невест искать по стрелам, а кто-то на болотах обсуждает совместную жизнь с амфибией и почти не удивляется. Делать нечего. Вздохнув, взял принц лягушку, завернул её в платок и принёс во дворец.***
— Как сквозь землю провалилась, — покачал головой Лорел. — Я ходил-ходил, искал-искал, нет нигде моей стрелы. Аксель и сам не отказался бы провалиться сквозь землю. Принцы предстали перед королём. Старший пожаловался, как рьяные поиски закончились сокрушительным провалом. Второй стонал про хворь, одолевшую его в самый ответственный момент и до сих пор не отпустившую. Третий держал в руках лягушку и уже догадывался, что ему не хватит словарного запаса объяснить всё произошедшее. Сама лягушка на помощь приходить не спешила и делала то, что должна была делать с самого начала — молча сидела, таращилась на мир выпуклыми круглыми глазами и всем своим видом показывала, что не в курсе происходящего. — Ну что? — ехидно заметил тот, кто в конкурсах не участвовал, а в королевские палаты явился поглумиться над другими. — Это твоя невеста? — Или ты в пути проголодался, но не нашёл сборник рецептов французской кухни? — выдвинул ещё одно предположение Лорел, пихнув Хоторна локтем в бок. На этой фразе лягушка ожила, окинула престолонаследника очень выразительным и очень осуждающим взглядом и на всякий случай плотнее прижалась к руке Акселя. Тот машинально погладил её по голове, мысленно предлагая не слушать злых принцев. Что? Ну прикипел он к ней, пока нёс. До темноты ещё оставалось время, Аксель поглядывал в окно, но не спешил громогласно заявлять, что принёс из леса заколдованного принца. Во-первых, его вполне могли обмануть. Во-вторых, он вовремя вспомнил, что жениться, в общем-то, не хотел, и с лягушкой у него больше шансов избежать супружества. — Решено! — провозгласил король Ричардсон Третий и окинул сыновей тяжелым взглядом. — По результатам прошедшего испытания…***
Решение короля ходило за Акселем всюду. Следовало за ним до самых покоев. И никак не могло уложиться в голове. Даже братья покидали отца с выражением крайней озадаченности на лицах, а их его решение никак не касалось. Пусть лягушка к утру испечёт торт. Безглютеновый. И коли придётся торт по вкусу королю и королеве — свадьбе быть. А? Кажется, отец подумал, что он принёс лягушку насмешки ради, и решил посмеяться в ответ. В искренности Лорела с Гидеоном при этом никто не сомневался, и наказание настигло лишь одного из участников отчаянного поиска невест. — Что такое? — спросила лягушка, успевшая развалиться на постели принца. — Ты же слышала… слышал, — схватился за голову Аксель. — Отец хочет, чтобы ты ему торт испёк. — У меня есть некоторые вопросы к человеку, который видит перед собой лягушку и даёт такие задания. Но проблемы не вижу. Пеки сам. — Если испеку, заставят жениться. — Тогда не пеки. — Тогда опять из лука стрелять. — Тогда пеки. — Если… Принц не успел зайти на второй круг переговоров. По покоям пролетел хлопок, плотный тёмно-зелёный дым растёкся по постели, запахло чем-то затхлым. Аксель даже испугаться не успел, как дым развеялся, явив его взору… — Челюсть подбери, — попросил болотный принц, покручивая стрелу и задумчиво её разглядывая. — А ведь ты мог и в голову мне попасть… Челюсть рухнула на пол, и подбирать её Аксель не собирался. Не обманула его лягушка. И правда, принц. Даже корона на голове имеется. И, видно, чтобы окончательно его добить, кроме короны одежды на нём не было. На его постели в провокационной позе лежал человек, прекраснее которого Аксель отродясь не видывал. Гладкая кожа, плавные изгибы, тонкие черты лица — он был каким-то сказочно красивым. И даже место, которое красноречивее всего заявляло, что перед ним не девушка, было прекрасно, а Аксель не то что привык любоваться чем-то подобным. — Уже влюбился? — Как звать-то тебя? — вспомнил о приличиях Аксель. — Розвуд. Болотный принц отложил стрелу и закинул руку на спинку постели, призывно облизнув губы. Аксель окончательно поплыл. — И давно ты, Розвуд, т-такой? — Сногсшибательный? — уточнил Розвуд. — С момента завершения полового созревания. Было это… уже не упомнить. — А как ты?.. — Уживаюсь с собственным великолепием? Да нормально. Так и будем болтать? Или идём печь торт? И так он по покрывалу похлопал, что даже Аксель понял — никакой торт они печь не будут. Как и болтать. Сложно разговаривать, когда пытаешься расстегнуть пуговицу на сюртуке и самого себя не задушить при этом. Вскоре третий сын короля выяснил, что кожа у Розвуда не только на вид, но и на ощупь невероятно гладкая. А ещё прохладная, слегка отдаёт болотной сыростью и чуть солоновата. Да, щупал он не только руками. Много, много открытий сделал для себя Аксель той ночью. Например, квакающие звуки иногда могут быть приятными. А мысли о замужестве порой разливаются теплом внизу живота, а не заставляют кровь стынуть в жилах. Рухнув на спину, изнеженный и до безобразия счастливый принц слушал, как трепетно и быстро стучит его сердце. Дождавшись, когда Его Высочество уснёт, Розвуд поднялся, аккуратно сложил лягушачью кожу, прикрыл наготу рубахой принца да выскользнул за дверь. Чем бы таким заняться под покровом ночи во дворце? Конечно, пойти испечь безглютеновый торт, как велел того король. Чего только не сделаешь ради смены прописки…***
Поутру сияющий Аксель принёс торт и с торжествующим видом водрузил его в центр стола. Братья переглянулись и одобрительно покивали. Шоу не заканчивалось, а пока оно продолжалось, они сами отошли на второй план. Каждый подумал, что Аксель благородно взял на себя удар и прикрыл их несчастные головы от булавы вынужденного супружества. Розвуд уже в облике лягушки сидел на плече своего принца и притворялся до крайности незаинтересованным предметом мебели. Право первой пробы досталось Его Величеству. Ричардсон Третий золотой ложкой отломил себе кусок и медленно отправил его в рот. Все замерли. Король выразительно жевал. Королева Франческа косилась на третьего сына и пыталась прочесть его мысли. Мысли Акселя были далеки от столовой. Они остались двумя этажами выше, в покоях, на примятых с ночи простынях. И даже то, что центральный герой его мыслей вновь обратился лягушкой, не могло испортить ему настроения. — Такой торт только в большие праздники подавать! — резюмировал король, покончив с дегустацией. — Пора готовить приглашения на свадьбу? — аккуратно спросил Лорел. — Это лягушка, — сообщил наблюдательный не по возрасту Хоторн. — Единственный минус в этом безупречном создании, — сдерживая смех, выговорил Гидеон. — Но умение печь его с лихвой компенсирует. Загнанный в свою же ловушку король задумчиво чесал бороду. Абсурдность происходящего была явно заметна всем за столом, кроме Акселя, но тот с малых лет не отличался остротой ума. — Хочется мне знать, — выговорил Ричардсон Третий, внося уже неизвестно какую по счёту правку в собственный указ, — способна ли она к рукоделию. Пусть возьмёт шёлк, золото и серебро да за ночь изготовит мне ковёр. Розвуд завертелся на плече Акселя, призывая принца высказать хотя бы слово против. Не то чтобы повелитель болот не дружил с рукоделием, его больше волновало ментальное здоровье Его Величества, который следующим тестом мог захотеть испытать лягушку на умение летать. Кто знает, сколько ещё бредовых идей скрывается под этой огромной короной? Пора заканчивать этот фарс, всем же понятно, что свадьба не нужна никому из собравшихся. К чему это собеседование в несколько этапов? Возмущению Розвуда не было предела, но его никто не заметил за невозмутимо холодным выражением лягушачьего лица.***
Возмущение пришлось сбрасывать ночью вместе с лягушачьей кожей. И задействовать в этом принца Акселя. В какой-то момент Розвуд увлёкся настолько, что забыл о наказе безумного короля; о том, зачем вообще покинул родное болото, о проклятии и условиях его снятия. Очень уж нежными и умелыми были руки Акселя, очень уж юрким оказался его язык. Однако всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Розвуд во второй раз выскользнул из постели, накинул первое, что попалось под руку, и выбежал за дверь. Солнце ещё не взошло, когда ковёр был готов, а сам рукодельник готов был признать, что бессмысленные действия неплохо отвлекают от суровой реальности. Воротился Розвуд в покои принца, да так и замер на пороге, прижимая ковёр к груди. Аксель виновато увёл взгляд в сторону и резко завёл руки за спину, да только всё, что нужно, болотный принц уже рассмотрел. — Ты что наделал? — севшим голосом спросил Розвуд. — Хотел сложить… — покраснел Аксель, — а оно… само! — Я таких сказочных… ещё не видел! — швырнул ковёр на пол болотный принц. — Тебя кто просил кожу мою трогать? Не ты её надел, не тебе было рвать! — Да я же как лучше хотел, — чуть не плача, выпалил Аксель. — Дурдом, — мрачно подытожил Розвуд. — Мало мне сомнительных квестов, так ещё и имущество оставить без присмотра нельзя. Идите вы все… И ты, и твои хитровыдуманные братья, сумасбродного папашу захватите и всё своё странное королевство. И на этой оптимистичной ноте Розвуд резко развернулся на пятках и ушёл, смачно хлопнув дверью. Рубашку принца забрал в качестве моральной компенсации.***
Ядвига Краудер не любила гостей, но по стечению жестоких к ней обстоятельств регулярно их принимала. То путник заглянет яблоки поклянчить, да в карты сыграть, то заколдованный принц на порог явится и попросит политического убежища. Справедливости ради, последние встречались гораздо реже. Впервые такое было на её памяти. Болотный принц чернее тучи сидел за столом, подперев щёку ладонью, и протяжно вздыхал, наполняя пространство запахом сырости. Ядвига пыталась быть гостеприимной хозяйкой, но ни еда, ни напитки гостя не интересовали. Поэтому она налила себе яблочного сидра и уселась напротив, ожидая пояснений. — Сорок три, — загробным голосом произнёс Розвуд. — Сорок три солнцеворота сидел себе на болоте, никого не трогал. Днём — лягушка, ночью принц. Разве это не есть счастье? — Не ты ли говорил, что мечтаешь снять проклятье и стать настоящим мальчиком? — Это из другой сказки. — И в корне меняет дело. Хотел стать принцем, чего приуныл-то? — Я и есть принц. И был им с момента появления на свет. Нужно было лишь немного скорректировать мои особенности. Фираэль драконом по желанию обращается, почему только я привязан ко времени суток? — Потому что ты не дракон. — Конечно. Я гораздо симпатичнее. Даже в облике лягушки. — Твой облик скоро восстановится? Ни на что не намекаю, но как будто не стоит надолго оставлять болота без присмотра. Мало ли кто там заведётся. Водяные нынче совсем беспринципные пошли. Розвуд вспомнил, почему не смог сразу отправиться домой, и злость на Акселя забурлила с новой силой. Что, конечно, не мешало ему втягивать носом запах от рубашки и ностальгически прикрывать веки. Можно скучать по человеку и одновременно мечтать засунуть ему стрелу во что-нибудь мягкое. Нет в этом ничего нелогичного! — Ты не представляешь, какой балаган там творится, — выговорил принц. — Король детей своих отправил во двор, раздал луки со стрелами и заявил, мол, куда стрелы упадут, там и свататься будем. И четверо из пяти додумались, как это скипнуть, а пятый… Не того человека Иваном-дураком прозвали. — Он стрелу до болота пустил и умудрился порвать заколдованную кожу, — рассудила Ядвига. — Не в уме его фишка. — И что мне с ним делать? — Ну… Если вдруг терапия не поможет и простить и принять не получится, всегда есть план Б. — Яга красноречиво посмотрела на вазу с яблоками. — Пожалуй, перейду сразу к плану Б, — решительно отозвался Розвуд. — Неси зелья, будем готовить месть со вкусом яблок. И не успела Ядвига заметить, что ей кажется это некоторым перебором, как в дверь постучали. Гости прибывали, что не могло не радовать хозяйку. И не радовало. Розвуд плотнее закутался в рубашку принца. К собственному удивлению, он испытал нечто сродни разочарования, когда на кухню вместо виновника всех его неприятностей фурией влетела рыжеволосая девушка. Что-то в её облике показалось смутно знакомым. Высокий рост, широкие плечи, зелёные глаза. Нечто подобное он совсем недавно видел во дворце. — О, у тебя гости, — не скрывая досады, пробормотала сама, в общем-то, тоже гость. — Какой-то он щуплый. Пленник, что ли? — Если только обстоятельств, — вздохнула Ядвига, пододвигая к столу ещё один стул. — Амелия — Розвуд. Розвуд — Амелия. Такими темпами весь Сан-Флорентийск переберётся в Камеллорию, спасаясь от королевской семьи. — А, — без энтузиазма произнёс Розвуд. — Так это ты кузена моего из пещер выгнала? Все теперь думают, что он тобой отужинал. — Это пошло ему на пользу, — пожала плечами принцесса Амелия. — Фираэль вышел замуж за человека, для которого подвиг — оторвать свой королевский зад от дивана. — А когда ты о пользе расскажешь? — фыркнул болотный принц. — Дракон и человек. Мерзость какая. — Но ты же сам только что рассказывал… — начала было Ядвига, но наткнулась на такой мрачный взгляд, что остановила себя на середине фразы. — Так и… вот и познакомились? Амелия достала из-за пазухи огромный нож, подцепила кончиком лезвия яблоко и поднесла ко рту. По кухне разлетелся смачный хруст. Розвуд театральным жестом не впечатлился и проглотил предложение научить принцессу пользоваться руками. — Я вообще к Кощею иду, — сообщила Амелия. — Мне в Восточные земли надо, слышала, он может с этим помочь. — У него медовый месяц, — скривилась Ядвига. — Гуси на юг улетели, а брат со своим суженным в Эверглад отправились, на стэндапы ходят. — Знакомая рубашка, — сощурилась Амелия, не сильно расстроившись смене планов. — И размер явно не твой, — она пронзила Розвуда придирчивым взглядом. — И пахнет от тебя… — Да принца это рубашка, — не выдержал намёков повелитель болот. — Аксель сам виноват. Не испортил бы кожу, не лишился бы шмотки. Амелия застыла, обрабатывая информацию. Говорят, что мир тесен, и, больше солцеворота путешествуя по пяти королевствам, она успела в этом убедиться, однако не ожидала, что тесен настолько. — Рассказывай! — требовательно провозгласила она, живо напомнив Розвуду сумасбродного короля. — Что вообще тут происходит? Вздохнув, жертва дворцовых интриг приступил к грустному, но не лишённому абсурдного очарования рассказу. Как сидел он на болоте, ловил мух и размышлял о собственном превосходстве над другими. Как внезапно рядом с ним приземлилась стрела. Как пришёл за стрелой Аксель. Как следом за ним пришла в голову Розвуду надежда снять проклятье. Как прибыл он во дворец, как подвергался суровым пыткам. Всё-всё рассказал, кроме некоторых пикантных подробностей, которые посчитал лишними. Впрочем, виноватым он себя не чувствовал и стыдиться на самом деле нечего. Если бы хоть одна из сидящих с ним за столом барышень провела сорок три солнцеворота в гордом одиночестве, они бы и не так на принца накинулись. — Так ты проник во дворец, — попыталась систематизировать услышанное Амелия, — запудрил голову моему брату, готов был стать ему мужем только ради… Признания? — От тебя это как-то подло звучит, — нахмурился Розвуд. — И не признание мне нужно было, а любовь. Она бы разрушила чары, отменила зависимость от дня и ночи и я бы вернулся жить на болото. — А потом Аксель порвал твою кожу, — в голосе Амелии появились угрожающие нотки, — ты психанул и бросил его? — Ну, он бы хотя бы попытался меня остановить! — возмутился Розвуд. — Ушёл и ушёл, даже вслед не покричал, да ворота закрыть не попробовал. Кто так делает вообще? И жениться он не хочет, просто не может придумать отговорку, как все остальные. Я чуть с ума там не сошёл. — Это я могу понять, — не менее зло выговорила Амелия. — Но над братом моим не позволю глумиться. — А давайте вы оба успокоитесь, — замахала руками Ядвига, — или пойдёте продолжать разговор на улицу. Ты новую кожу отращивал? — спросила она Розвуда. — Вот и отращивай. Ты Кощея хотела видеть? — взгляд метнулся к принцессе. — Жди осени. Всё. — И залпом допила сидр. — Неси блюдце, — не стала слушать советов Амелия. — Хочу посмотреть, как там Аксель. — Вам бы только колдовать, — фыркнула Яга. — Что не так со старым добрым фейстаймом?***
Взял Аксель лук и стрелы, дабы доказать, что ничему его жизнь не учит. Нет, не ради этого, конечно. Снарядился третий сын короля на поиски сбежавшего возлюбленного. Лучше бы, вероятно, в подобной деятельности сгодились кони да слуги, но… Лук, стрелы да походный мешок с продовольствием и презентом от Хоторна. Умение усложнить жизнь себе и окружающим — это у них наследственное. — Что ты ему дал? — спросил Лорел у младшего из принцев, стоя у ворот и провожая Акселя задумчивым взглядом. — Клубок зачарованный, — отозвался Хоторн. — Я как-то ездил с ним на повозке — он понятия не имеет, что такое «налево» и «направо». Без волшебства сгинет. — А где ты его взял? — Гидеон подозрительно покосился на раздающего волшебство человека. — У Дуба-шулера выиграл, — отозвался Хоторн. — У него нельзя выиграть, — с сомнением протянул вернувшийся из странствия Астор. — Какие только чудеса в пяти королевствах не случаются, — философски отозвался младший из принцев. — А мы как-то обсудим факт того, что наш брат отправился на поиски лягушки с перспективой жениться на ней после нахождения? — Тебя что-то смущает в его идеальном плане? — прыснул со смеху Гидеон. — Есть парочка неоднозначных моментов, — кивнул Хоторн. — Может, Аксель наконец придумал способ сбежать из дома? — предположил Лорел. — Дети мои! — за их спинами раздался голос короля. — А я вас везде ищу! И сразу стало дурно Гидеону, да так, что согнуло его пополам и до больничных покоев не отпускало. Астор срочно засобирался в очередное путешествие, а Лорел заявил, что у него занятие живописью. И только Хоторн спокойно выслушал новую авантюру отца, напомнил тому, сколько ему солнцеворотов, и с чистой совестью отправился заниматься подростковыми делами. Между тем лес уже сомкнулся за спиной Акселя. Ноги вели принца куда глаза глядят. Надёжнее, наверное, было бы поискать болотного принца на болоте, однако нет места логике в делах сердечных. Вышел принц в чисто поле и видит старика. Высушенный практически до костей, в цветастом пончо и широкополой шляпе он смотрелся тут так же органично, как русалка верхом на лошади, несущаяся по пустыне поговорить с лепреконами на тему падения популярности подвигов среди жителей пяти королевств. — Приветствую, юный господин, — завидев его, разулыбался старик. — Тоже за боярышником? Так нет его тут, трава одна. И было что-то такое в этом старом сморщенном лице, что захотелось излить ему душу. Уселся принц на пень, вздохнул тяжело, да как начал рассказывать. Старик разгуливал вокруг, наклоняясь, срезая траву и отправляя её в корзину. — Кальян будешь? — спросил собиратель, дождавшись достаточно длинной паузы между словами принца. — Да не специально я кожу эту порвал! — выпалил Аксель. — А он даже слушать не стал, дверью хлопнул и исчез. — Лягушка, говоришь? — уточнил старик, схватив принца за руку и украдкой прощупав пульс. — Не верите? Почему в мире, где допускается существование драконов, люди умудряются во что-то не верить? — Отчего ж не верю? — облизнул сухие губы старик. — Бенджи мой и не такие сказки сочинял, когда монеты до дома не доносил. — Кто? — Внучок. Изобретатель он у меня. Пока продажи средние, но вот недавно они рекламную акцию с самим принцем Генри запустили… — Как это относится к моей проблеме? — А, проблема… Кальян будешь? Я тут такой травы насобирал… — старик взмахнул рукой, словно рисовал радугу в небе. — Лучше любой психотерапии. Это я тебе как лучший психотерапевт в пяти королевствах говорю. — Пойду я лучше, — отмахнулся принц. — Мне ещё Розвуда надо найти. — Так ты заколдованного принца ищешь? — подпрыгнул старик. — Что ж ты сразу не сказал? — Сказа-а-а-л, — не очень уверенно протянул Аксель. — Вот только что. — Знавал я эту семью. Ноги подними, — он наклонился, вырвал с корнем пучок травы под ногами принца и медленно разогнулся. Что-то смачно хрустнуло. — Так вот. Жили были король и королева болот. И родился у них сын. — А можно побыстрее? Сразу к тому, где теперь этого сына искать. — Не спеши. В твоём возрасте люди обычно никуда не торопятся. — В каком моём возрасте?! — Когда жизнь близится к финалу, лучше созерцать, а не торопить события. — Да как ты?.. — Что я? — искренне удивился явно потерявший нить разговора старик. — О, земляника! Таких настоек дома наварю! Ты приезжай к нам, в Эверглад. С Бенджи познакомлю. Это мой внук. Предприниматель. — Король и королева. Болота. Принц. — А зачем они тебе? — Наладить поставки корней плакучей ивы. — Из них отличный ром получается, — одобрительно кивнул старик. — Только принца лучше стороной обойди. Тот ещё хитрец. — Розвуд? — Не просто так его прокляли, — доверительным тоном сказал психотерапевт. — В детстве ко мне водили, он ребёнком отказывался принимать обе свои ипостаси. Не хочу, говорит, человеком быть, и точка. — Обычно наоборот бывает, — заметил Аксель. — Что наоборот? — Бывает. — Ну бывает, знамо дело. — А прокляли его за что? — Кого? — Дед. Прекращай. — Прокляли за злоупотребление своим даром, — как ни странно, прекратил дед. — Он же как делал? Захотел плотских утех — стал человеком. Запудрил голову несчастного путника, а потом обратно в лягушку и ищи его свищи. Да только один из его любовей колдуном оказался, да так осерчал, что проклял. Теперь каждую ночь Розвуд вынужден становиться человеком, пока кто-нибудь его не полюбит и не снимет проклятье. — Что-о-о-о?..*
— Выключай! — не своим голосом заорал Розвуд, прикрывая ладонями волшебное блюдце. — Хватит. Насмотрелись. — Что-о-о-о?.. — тем же басом, что и брат, выпалила Амелия. — Ах, ты!.. Да я тебя!.. Мелкий, вонючий, болотный… Проныра! Как выяснилось секундой позже, слово «проныра» не было самым ёмким ругательством в арсенале принцессы. На голову проныры полетело столько проклятий, что он начал скучать по временам, когда все трудности его существования сводились к необходимости кормить комаров человеческим телом каждую ночь. — Не смотри на меня, — отчеканила Ядвига. — Тут я полностью на её стороне. Я бы тебя ещё и за волосы оттаскала. — Не подкидывай ей идей. Я думал, мы друзья. — Я из тебя суп сварю, — судя по тону Амелии, ей было без разницы, варить из лягушки или из принца. — Я всё Акселю расскажу. — Да нужен ты ему! Интриган болотный. Сейчас он всё обдумает и во дворец вернётся. Розвуд неожиданно обмяк и весь свой самоуверенный вайб растерял. Оторвав ладони от блюдца, он с явным опасением посмотрел на трансляцию. Аксель больше не сидел на пне — он наматывал круги по полю с глубокой складкой на лбу. Старик невозмутимо собирал траву и, кажется, вместе с ней в его корзину упала пара мухоморов.*
— А я всё равно пойду! — решительно выпалил Аксель. — Куда? — вынырнул из травы старик. — К Розвуду. — Иди, кто ж тебя держит? — А куда идти-то? Ты же так ничего мне и не сказал. — Сюда же как-то пришёл. — Так я наугад шёл. — Наугад не очень надёжно, — почесал бороду старик. — Тебе бы клубок навигационный. — Да где ж такой взять? — Не знаю, в сумке погляди. — И откуда у меня в сумке… — Опущенная в сумку рука нащупала клубок. — Вот такой есть. Только он не навигационный. — А какой? — Хоторн сказал, что зачарованный. — А чары на что? — Брат сказал, в поисках помогут. — Надо было у Бенджи моего покупать. Он ко всем магическим инструментам инструкцию предоставляет. — Идти в Эверглад за инструкцией? — Да брось ты его! — Кого? Розвуда? Это он меня бросил. — Клубок. Не очень веря в перспективы, Аксель швырнул клубок на землю. Да покатился тот в сторону леса. Принц подпрыгнул, мысленно поблагодарил Хоторна, вслух поблагодарил старика и продолжил путь. Причин доверять пряже не было никаких, как и разговаривать с первыми встречными психотерапевтами, однако оптимизм принца заблаговременно отвергал все разумные мысли.*
Очень вовремя восстановился Розвуд. За секунду до того, как кулак Амелии встретился с его носом, болотный принц обратился лягушкой и отпрыгнул в сторону. Так полюбившаяся ему рубашка упала сначала на стул, и уже оттуда спикировала на пол. — О, отросла, — с каменным лицом восхитилась Ядвига. — Живодёрка, — фыркнул едва успевший избежать побоев Розвуд. — Слизняк болотный! — не осталась в долгу принцесса Амелия. — Можно и по домам разойтись, да? — с надеждой в голосе произнесла Ядвига. — Живым я его не выпущу, — заявила принцесса. — Сейчас пойдёт, Акселя ещё больше запутает, добьётся своего и спрячется на болотах. А мой брат с разбитым сердцем у разбитого корыта останется. — Он, к слову, сам его бросил, — заметила Яга. — Я сам его бросил, — лягушкой подквакнул Розвуд. — Это же самая дешёвая манипуляция! — не поверила ни одному из них Амелия. — Надо чтобы за ним побегали, поборолись, а он потом весь такой распрекрасный всё простил и понял. Аксель влюбляется — и опять сердце, корыто и прочее. — Всё-то ты знаешь, — язвительно фыркнул болотный принц. — Я, может, уже подумывал остепениться и замуж выйти. — Ха! Ты это слышишь? — принцесса повернулась к Ядвиге. — Замуж он захотел! — А не мог захотеть? — уточнила Яга. — Нет. — Почему нет? — Да! Почему это нет? — возмутился Розвуд. — Хочешь сказать, что мой брат сразил тебя с первого взгляда? — саркастично спросила Амелия. — Хочешь сказать, что Аксель не мог меня сразить? — парировал болотный принц. — Я вообще-то его знаю. — Но ты не видела его без штанов. И не смей так отзываться о родном брате! — Мой брат — как хочу, так и отзываюсь! — Да прекратите вы оба орать! Все трое, тяжело дыша, вытаращились друг на друга. Все как будто забыли, зачем тут собрались, и избрали целью собрания взглядами испепелить друг друга. — Если это важно, — первой заговорила хозяйка дома, — то ваш Аксель идёт не в ту сторону. Розвуд аж подпрыгнул, а после подпрыгнул ещё разок, чтобы заглянуть в блюдце. — Он же по навигатору, — не поверила Амелия. — Этот клубок катится к Дубу-шулеру, — вздохнула Ядвига. — Напроизводили всякого хлама и выдают за натуральную магию. — А может, оно и к лучшему? — рассудила принцесса. — Пока Аксель плутает, чары этого проходимца развеются и брат во дворец вернётся? А там, глядишь, и невесту себе отыщет. — А если это любовь? — усомнилась Ядвига. — Будь это любовь, лягушонок уже от проклятья бы избавился и сбежал. — Он, к слову, сбежал. Амелия неверяще посмотрела на стол. Туда, где секунду назад сидела лягушка. Место пустовало, и только запах болота напоминал о недавнем присутствии болотного принца.***
А ведь говорила ему мама не играть с незнакомыми деревьями. Ладно, про деревья уточнений не было, потому что даже королева не способна спрогнозировать вообще все препятствия на жизненном пути сыновей и предупредить обо всём. Но про лудоманию и опасность карточных игр Франческа точно говорила. К несчастью, вспомнил Аксель про это уже стоя на перекрёсте без штанов, без сапог, без сумки и без зачарованного клубка. Дуб-шулер свернул карточный стол и теперь притворялся самым обычным деревом. Так и не смог принц выпытать у него, куда дальше следовать, поэтому пришлось прибегнуть к отчаянным мерам. Взглянуть на указатели. Налево пойдёшь — себя потеряешь. Направо пойдёшь — коня потеряешь. Прямо пойдёшь — ступишь на путь мудрости и божественного вмешательства, который требует отречения от животного и человеческого начала ради высшей цели. Призадумался Аксель. Первые два направления ему не понравились, а третье он не до конца понял. Присел на корень дуба. Почесал голову. Ещё раз перечитал надписи. Интуиция подсказывала, что не стоит слушать интуицию. Солнце садилось, а без штанов стало прохладно. Разворот назад перекрёсток не предлагал, поэтому им было принято волевое решение следовать направо. И чего это ему было страшно потерять коня? Как будто у него есть конь. Двинулся Аксель по тропе. Думал о доме, о братьях, о сестре. Больше всего мыслей досталось принцессе Амелии. Ричардсон Третий своим стремлением пристроить отпрысков такими темпами вообще без отпрысков останется. Одна сгинула в логове дракона, второй ещё пока не сгинул, но упорно к этому следует. Вот, уже в кустах что-то шевелится, явно коня у него высматривает, да только пешком он. Лук со стрелами вместе с гардеробом сгинули во чреве алчного дерева. Ситуация патовая. — Выходи, подлый конеед, — грозно выговорил Аксель, остановившись. — Хватит в кустах прятаться, давай на честный поединок. И похрустел пальцами. Усталость, голод и унизительный проигрыш в карты сделали своё дело. Кулаки чесались, мечтая задать кому-нибудь хорошую трёпку. — Вот и кто, по-твоему, согласится на честный поединок, когда цель без оружия, но зато с кулаками размером с гору? Куда эффективнее запустить стрелу в спину и ждать, пока бой закончится сам собой. Аксель вздрогнул, моментально узнав голос. Гнев тут же улетучился. Из кустов к нему вышел Розвуд. В облике принца, с короной и без одежды. — Ты чего голый ходишь? — сказали оба. Аксель, как самый одетый, скинул рубашку и тут же уравнял их наготу, накинув одеяние на плечи болотного повелителя. — Ты должен был меня спасти, — заметил Розвуд, глядя на него снизу вверх. — А ты был в опасности? — растерялся Аксель. — Я думал, ты сам ушёл. — А ты совсем с каноном не знаком, да? — вздохнул болотный принц. — Подвиг нужен? Чтобы проклятье снять? Давай я… Быстро… — И старика того ты тоже не слушал, — резюмировал Розвуд. — А он говорил что-то важное? — Аксель не удивился, что приватной беседа с психотерапевтом не была. — Мне начинает нравиться твой подход. — Немедленно отойди от моего брата! Крик был таким громким, что у Акселя заложило уши. И раздался он прямо у него за спиной, что стало удивительно, как это он так не расслышал ничьих шагов. Обернувшись, принц увидел направленный на него наконечник сабли. — Амелия? — Глаза Акселя полезли из орбит. — Но как… — Потом, — оборвала его почившая сестра. — Сейчас разберусь с этим мелким болотным опарышем, потом поплачем о счастливом воссоединении. — Мне точно обязательно тут быть? — за спиной принцессы вздохнула Ядвига. — Там шестой сезон «Беременна в шестнадцать» начался. — Зачаруй его, — требовательно произнесла Амелия. — Пусть отныне его мелкий стручок только декоративную функцию выполняет! — С чего это он мелкий? — возмутился Розвуд. — У меня средний размер. И форма идеальная. Аксель, скажи ей. Аксель машинально кивнул, но вслух ничего не сказал. — Я деслорелин с собой не взяла, — заметила Ядвига. — Тогда переходим к плану Б, — плотнее схватилась за рукоять сабли Амелия. — Стой смирно, лягушка. Розвуд попятился, поняв, что шутки кончились, и принцесса на самом деле собралась исполнять приговор. Клинок возмездия рассёк воздух. И тут Аксель топнул ногой да так, что земля пошла волнами. Стоящие на ней люди синхронно всплеснув руками, попадали кто на спину, кто на живот. Деревья вокруг отклонились и застонали, едва не потеряв связь корней с почвой. — Мне кто-нибудь объяснит, что вообще тут происходит? — пробасил третий в очереди на престол Сан-Флорентийска. — Лучше ты, — он обратился к развалившейся Ядвиге. — Всё началось сорок три солнцеворота назад, — прокряхтела Яга, — когда один самовлюблённый болотный принц заманил в свои сети не того человека…***
— Конец! — провозгласил Хоторн, захлопнув книгу. — И жили они долго и счастливо. Сияющий младший принц, довольный собой, осмотрел собравшихся. Розвуд лягушачьей лапкой прикрыл лягушачье лицо, спасаясь от приступа испанского стыда. Аксель выдал скромные аплодисменты. — Ты же понимаешь, что это нельзя допускать до печати? — уточнил Лорел. — Да брось, — беззаботно отмахнулся Хоторн. — Рейтинг детский. — Кулак Амелии не детский, — отметил Гидеон. — Раскроешь её тайну — не сносить тебе головы. — Уютный дом, — сменил тему Астор, проспавший большую часть повествования. — Такой… болотный ар-деко. — А долго вы собираетесь от причуд короля в этом уютном доме скрываться? — поинтересовался Розвуд. — Это вам не Теремок, склонный к бесконечному расширению и физическим парадоксам. — Мы ищем башню с запертой внутри принцессой, — взгрустнул Астор. — Отец как-то упустил, что единственная такая стояла в Сан-Флорентийске, а жила в ней наша сестра. Завтра идём обратно, нести печальные новости. Аксель посмотрел на братьев с сочувствием. Сам он вот уже почти солнцеворот жил на болоте и проблем не знал. Выяснилось, что человеком Розвуд отказывался быть по причине быстрого увядания человеческих тел. Лягушки из королевской семьи почти не стареют. Проклятье и вынужденное нахождение в облике принца по ночам подтолкнули Розвуда к черте людских тридцати пяти, но любое упоминание этого было чревато последствиями. Третий сын короля, вступивший в брак самым первым, теперь жил отдельно, в доме, который сам же и построил на болоте. Тихая семейная жизнь не спешила приходить в этот дом. То король с визитом заявится, то братья набегут от короля прятаться. Родители Розвуда не пришли в восторг от выбора сына, и пришлось Акселю пройти испытания, дабы доказать, что достоин он семьи болотных правителей. Не хватило ему смекалки понять, что что-то напомнили ему те испытания. И торты он пёк, и ковры вышивал. А в конце вообще петь и плясать заставили. — Слушай, — неожиданно встрепенулся Лорел. — А Ядвига эта… Она свободна? Раздалось удивлённое кваканье. Молчавший Розвуд покосился на издавшего звук Акселя. Глаза старшего принца заволокло каким-то блаженным туманом, он явно вспомнил облик прекрасной сестры Кощея. Но это уже совсем другая история.Конец.
