Драки или как пережить вынужденную разлуку

Солнце выжигало траву и палило с такой силой, будто решило сжечь проклятый Лондон и все его окрестности. Я же сидел в прохладной комнате, но был выжжен изнутри. Три чертовых месяца без капли чужой крови на руках – я задыхался, бился в приступах истерики и ненависти к себе, не имея возможности выплеснуть это наружу. Но, выходя и запирая комнату, мое лицо разглаживалось, глаза источали холод и отстраненность – идеален для долбаного магического мира, который меня не понимал. Мне хотелось свободы, чистой и настоящей, а еще боли, которая отрезвляла и помогала жить. Но у нас был уговор: до поступления каждый живет обычной жизнью. И Поттер жил, а я вновь надевал маску и притворялся, угождая всем, кроме себя. Мама без устали щебетала о свадьбе: за завтраком, обедом или ужином она усиленно вкручивала мне в мозг, как прекрасно мы смотримся с Асторией. Мне же было глубоко плевать и на будущую жену, и на весь мир в целом. Для того чтобы я мог нормально существовать, мне нужен был долбаный Поттер, его пронзительный, не отпускающий меня огненно-зеленый взгляд и сильные руки, причинявшие столь необходимую боль. Я существовал на грани и почти не покидал поместья, что доставляло маме удовольствие. Она думала, я поборол страхи и стал прежним, каким был до войны, но разве это возможно? Сегодня мне все же нужно отправиться в Лондон. Ингредиенты для зелий заканчивались, и поход в аптеку я откладывал сколько мог. Каминная сеть выкидывает меня в Косой Аллее. Маги неспешно прогуливаются, рассматривая витрины. Дети то и дело дергают своих родителей к разным лавкам. Скоро начнется учебный год в Хогвартсе, а значит, пора упаковывать сундуки, но это теперь не про меня. Прохожу вглубь и чувствую, как меня окутывает чужая магия. Она прожигает дыру у меня между лопаток, но я не оборачиваюсь. Этот пронзительный взгляд, полный злобы, я отлично знаю. Улыбка сама собой появляется на губах, и маска безразличия трескается. Сердце пускается вскачь, а руки привычно дрожат. Мне лишь нужно завернуть за угол, но чужие руки хватают меня, запихивая в нишу между магазинами. Полный боли, злости и похоти взгляд выжигает меня дотла. – Не следует ходить одному. Рука, горячая и властная, пережимает мне горло, – люди могут подумать, что ты что-то замышляешь, – шепот в самое ухо, заставляющий все волоски на теле встать дыбом. – Ты ведь не спешишь? Я прикрываю глаза, не в силах ответить, лишь киваю, давая понять, что время есть. Губы, такие желанные, присасываются к моим. Язык проскальзывает, не встречая сопротивления, и, находя там мой, ласкает, вылизывает влажно и жадно. Ноги дрожат, и если бы не рука на моей шее, я бы уже упал, но Поттер держит меня и продолжает сладкую пытку языком. Воздуха не осталось, и я чуть дергаюсь в его цепких пальцах. Звонкая пощечина эхом отлетает от стен и возвращает меня в действительность. Щека горит, и Поттер проходит по ней языком, отчего у меня вырывается стон. Но он уже ослабил хватку, и я получил манёвр для удара в его живот. И пока он не опомнился, я кулаком стираю с его губ эту пьянящую, дикую улыбку-оскал. Глаза полыхают, и он стирает капельки крови из треснувшей губы. – На колени, – произносит он своим спокойным голосом с легкой хрипотцой, и я опускаюсь, смотря в его жадно горящие глаза. – Смотрю, ты на грани, но ничего, мы ведь знаем, как решить наши проблемы. Он проводит рукой по моим волосам, чуть стягивая их у корней. Мантия соскальзывает с его накаченных плеч. – Помоги, – говорит он, цепляя пальцами мой подбородок. Поднимаюсь, еле удерживая себя. Пальцы не слушаются, и маленькие пуговки на рубашке не хотят сдаваться, но я упорствую, и рубашка летит на мостовую. Прижимаюсь носом к вздымающейся груди, ощущая бешеный восторг. Поттер оплетает меня руками, прижимая так сильно, словно решил сломать все кости разом. – Скучал, – выдыхает он мне в волосы. Не вопрос, утверждение. И я вновь растекаюсь от прилива, граничащего с безумием, счастья. Мне кажется, в объятиях проходят часы, прежде чем он расстегивает брюки и спускает их вместе с бельем. – Поработаешь своим милым ротиком, – заглядывая мне в глаза, говорит он, а у меня, словно у дикого пса, уже вовсю капает слюна. Он разворачивается, прогибаясь в пояснице, и расставляет ноги, насколько позволяют брюки. Я опускаюсь на колени, развожу в стороны округлые ягодицы, любуясь открывшимся видом. Но долгое ожидание – это не про Поттера, так как его рука хватает меня за волосы и тянет, чтобы приступал. Я прохожусь поцелуями по мягким половинкам, сдавливая их и скольжу языком к сжатому колечку мышц, лаская его, нежно облизывая складочки, чуть захожу вглубь, снова ласкаю вход и вновь проникаю внутрь. Поттер, как всегда, сдавленно стонет в кулак, он редко бывает громким, хотя я бы хотел, и он это знает, но позволяет мне наслаждаться этим не часто. Я сильнее раздвигаю его половинки, сдавливая кожу до синяков, и прохожусь языком от мошонки до заветного колечка, вращая языком, словно вкручиваю пробку, и хриплый рык утопает в стене. Облизываю сразу два пальца, подставляю их к входу, надавливая и медленно продвигаюсь, боясь причинить боль. Но это же Поттер, он сам насаживается на них и шипит, но продолжает скользить вперед-назад. Я целую поясницу, чуть меняя угол, и вижу вереницу мурашек от колен к позвонкам. – Ты нужен мне внутри, – голос его дрожит, как и колени. И я поднимаюсь, стаскивая свои штаны и белье. Мои руки блуждают по спине, и Поттер трется об меня в нетерпении. Мой член, истекающий предэякулятом, легко растягивает края и погружается в глубину. Слишком узко и горячо, и я еле могу контролировать себя, чтобы не сорваться на бешеный ритм с первых толчков. Но мы знаем, что темп задаю не я. Он царапает руками кирпичную кладку, и я замечаю капельки проступающей крови, а он все жестче толкается, насаживаясь до упора и соскальзывая с хлюпающими звуками. Я хватаю его шею, чтобы изменить угол проникновения, вырывая громкие рыки, которые я так люблю. Пот стекает по кромке волос, и я хочу ощутить его на своем языке, но темп такой бешеный, что я вижу звездочки перед глазами и не в силах больше сдерживаться, толкаюсь в него с бешеной скоростью. – Сейчас! – это все, что он выкрикивает, содрогаясь в упоительном оргазме, сжимая меня и вырывая сладостные стоны. Белые дорожки сбегают по его бедрам, и мы едва можем стоять, восстанавливая дыхание и возвращая сердце в грудную клетку. Поттер опускается первым, пачкая свою мантию остатками нашей спермы. Я тоже сажусь, поправляя одежду. – Как подготовка к свадьбе? "Пророк" словно сошел с ума, ты на всех разворотах последние недели, – говорю я, переводя дыхание. – Сплошная суматоха, – говорит Поттер, облизывая пересохшие губы, – и слишком утомительно для меня. Он кривит губы в знак недовольства. – Но в октябре все закончится, и надеюсь, я смогу выдохнуть. – Справишься? – Мой голос начинает дрожать от легкой паники, и это не укрывается от цепкого взгляда Поттера. – Ты же мне поможешь? – Он улыбается, проходясь пальцами по моим губам и целует так нежно и медленно, что все мои раны и дурные мысли улетучиваются. – Думал, свихнусь, – вдруг говорит он, и в его глазах я вижу капельки слез, но он смахивает их, продолжая гладить мое лицо. – Если бы я мог, запер бы тебя и никогда не отпускал. Такие разговоры мы ведем не часто, ведь они причиняют боль, но долгая разлука оголила нас, и мы вновь тонем в пучине боли, отчаянья и вечного долга перед всем магическим миром. – Нам пора, – говорю я, поднимаясь и протягивая ему руку. Он медленно поднимается, и я вновь вижу, как оставшееся семя вытекает из него. Его руки скользят по подкаченным бедрам, собирая капли, он подносит их к губам, слизывая и прикрывая глаза от удовольствия. Как всегда, жаден, сексуален и чертовски горяч.